Сломленный

Если кто-то упал, то он либо встает, либо погибает. Дарт Мол. Смертный приговор

***

Оби-Ван смотрел на то, как белые песчинки мерно перекатывает ветер, подхватывая их с другой стороны бархана. В этом уединенном месте он учил детей медитировать и контролировать собственные эмоции. Они только что закончили, и сейчас он отдыхал, а ученики плескались в озере. Самый младший спал у него на руках. Магистр Йода покинул их на какое-то время, улетев на Алдераан. Он не пояснил деталей срочной миссии, но Оби-Ван понимал, что, возможно, дела касаются королевского правящего дома. А значит, принцесса Лея может быть в опасности. «Мы так и не сказали ему о том, что у него есть дочь». Мысли обжигали сомнениями, когда Оби-Ван думал об этом. Энакин заслужил знать правду. Всю правду. Падме родила близнецов. Но как он отнесется к тому, что его дочь называет отцом другого человека? Что будет, если он захочет забрать ее и воспитывать сам? Смутное беспокойство терзало сердце. Оби-Ван с тоской вгляделся в собственное сознание — он был покрыт мелкими трещинами с головы до ног. Словно разбитая и бережно склеенная кукла. И теперь любое эмоциональное напряжение сказывалось на самоконтроле. Больше всего на свете ему хотелось скрыться от людских взглядов где-то на уединенной планете и провести там остаток дней. Но шла война, Империя продолжала уничтожать миры и порабощать расы. А значит, рано было прятать световой меч в полы широкого плаща и сбегать от реальности. Необходимость принимать сложные решения требовалась как никогда. В конце концов, он был генералом армии Республики когда-то. Очень давно… Синий взгляд скользнул по горизонту, зацепившись за колыхающийся вдали мираж. «Я скажу Энакину правду, как только он вернется…» Их отношения с Энакином держались на старых связях и общем деле. И, несмотря на то, что говорил магистр Йода, Оби-Ван едва справлялся с напряжением. Раньше он ломал себя ради того, чтобы достучаться до Вейдера. Теперь же… Йода чувствовал холод между ними и пытался излечить это болезненное отчуждение. Энакин старался, Оби-Ван это видел и ценил. Но это не помогало. Проще становилось только в работе. В такие минуты молчание пустыни казалось золотом. Наедине с собой не нужно было оправдываться. Оби-Ван простил Энакина, и страх ушел. Осталась только пустота. Он пытался заполнить ее целями нового Ордена джедаев, задачами сопротивления, обучением юнлингов, но личное отношение в нем резонировало каждый раз, когда он смотрел на Энакина. Сильный, решительный, смелый — он, казалось, ничего не потерял в пламени Мустафара. Будто восставший из пепла феникс. И рядом с ним Оби-Ван иногда чувствовал себя опустошенным сосудом, словно все, что составляло его существование, исчезло. Сгорело в пламени, необходимом для того, чтобы согреть сердце ситха. — Как ты можешь учить их, если сам пребываешь в смятении? Оби-Ван узнал этот голос из прошлого, впрочем, он давно ощутил присутствие старого противника. На Татуине он привык не доверять миражам. Ребенок по-прежнему спал у него на руках, вдалеке плескались юнлинги. Тень скалы скрывала их от взглядов. Двух непримиримых врагов времен Войны клонов. Только та война давно закончилась, а новая уже стучалась в их жизни. — Дарт Мол. — Больше не Дарт, — мягко поправил его ситх, с интересом посмотрев на маленького забрака, спящего на руках у джедая. Он сел на валун, изучая блестящую гладь озера и мирно играющих детей. — Пожалуй, найду себе здесь ученика. — Это вряд ли. Мол улыбнулся, опасно, ласково, собираясь перед боем. Он так давно наблюдал за этим джедаем, выжидая, когда ни Скайуокера, ни магистра Йоды не будет рядом. И сегодня, наконец, все сложилось, как надо. Возможно, даже лучше, чем надо. Он сможет убить их всех. Будущее Ордена джедаев, своего заклятого врага. И забрать ученика. Наконец-то. После стольких лет со смерти брата он не будет один. А потом он поквитается с Дартом Сидиусом. Ярость подожгла кровь в жилах, и алый меч в его руках вспыхнул. Оби-Ван поднялся, осторожно положив малыша подальше в тень. За его спокойствием скрывалась чуткая настороженность. Сомнения, угнетающие его, отступили перед опасностью, и он снова ощутил себя цельным. Мол не бросился на него в попытке зарубить вместе с ребенком. Он позволил джедаю освободить руки. — Знаешь главную проблему современного общества? Никакого понятия о чести. Будто комментируя собственный жест доброй воли, Дарт Мол широко улыбнулся. — А ты постарел, Кеноби. С нашей последней встречи. — Хороший протез. Лучше, чем прежний. Оби-Ван встал в стойку и сбросил плащ на песок. Этот обмен старыми колкостями на мгновение напомнил обоим прошлое. — Ты так много у меня отнял. Будущее. Власть. Я мог править галактикой… — Палпатин не делится властью. Они посмотрели друг другу в глаза. Оби-Ван понял, что ситх разделяет его последнее высказывание, хоть и не говорит этого вслух. Дарт Сидиус уничтожал всех, кто считал, что может оказать ему сопротивление. — Он убил всех сестер Ночи, — Мол встал в стойку напротив Оби-Вана и тускло улыбнулся. — Я последний выживший из своего поколения, Кеноби. И после того, как я убью тебя, я уничтожу этого ситха. — Тебе не хватит сил, — бескомпромиссно и спокойно отрезал Оби-Ван. — А ты о своем Избранном? Думаешь, у него хватит? Не строй иллюзий. Скайуокер лишился рук. Молнии Императора его убьют. Это действительно беспокоило Оби-Вана, но Йода учил Энакина, и Оби-Ван доверился ему. — Энакин выживет. Мол рассмеялся и внезапно стал абсолютно серьезен. — Ты всегда лжешь сам себе, Кеноби? Он напал стремительно, желая увидеть, наконец, чужую кровь на желтом песке. Но только лишь скрестились мечи, как небо над оазисом накрыли имперские истребители. Они открыли огонь, и Оби-Ван отмахнулся от своего противника, проведя уклоняющий маневр. Он бросился к детям. — К спидерам! Быстрее! — его световой меч полыхал словно щит, отбивая выстрелы проносящихся сверху TIE-истребителей. Мол едва не рычал от ярости. Его бой, его реванш украла Империя, украл Сидиус. Снова! Позади заплакал ребенок. Оглянувшись, он увидел оставленного младенца. Внезапно нечто желтое перепрыгнуло его через голову, перекатилось, и Мол узнал падавана. — Эзра Бриджер… Эзра поднял ребенка и попятился. — Вы привели их к нам? Вы нас сдали Империи? — Нет, — Мол брезгливо поморщился. — Нет, у меня нет дел с инквизиторами. Но я видел одного болтливого паренька в баре, он, кажется, недолюбливал Скайуокера. Был у вас пилотом. — Предатели, мой юный ученик. Предатели есть всегда, — Мол выключил свой световой меч и дал подростку пройти. — Я не желаю тебе зла, Эзра Бриджер. Однажды ты поймешь это. И придешь ко мне. Сам. — Никогда. Усмехнувшись, Мол пробормотал: «Это странное слово «никогда». Никогда не отражает действительности. Джедаи проиграют. Палпатин раздавит их как бешеных псов. Потому что они слабы. Твой учитель слаб. А слабые умирают, Эзра. Запомни». Он отступил в тень скалы так, что практически слился с мраком. Только желтые глаза, казалось, продолжали мерцать в темноте. Они внимательно смотрели на Эзру, и, не в силах больше выносить этот пристальный взгляд и слушать вкрадчивый голос, Эзра побежал в направлении спидеров. Оби-Ван уже собрал других детей. Он сумел защитить их, но с воздуха стрелять по неподвижным целям легко, так что пора было убираться подальше. База скорее всего уже знала о том, что их раскрыли. Им нужно найти новое укрытие, другую планету. Чтобы все начать сначала. Опять. Оби-Ван видел зависший вдалеке дредноут. «Придется прорываться с боем. Призрак должен быть на базе. Но там эскадрилья не меньше. Он не справится один». Они неслись по барханам, и Оби-Ван использовал Силу, чтобы защищать доверенных ему детей. Он отбивал выстрелы, отбрасывал снаряды, но обстрел становился слишком плотным. Песок взрывался позади спидеров, поднимая белые вихри пыли. Ударная волна от разрывающихся снарядов едва не переворачивала хрупкие машины. — Гера! — Оби-Ван радировал сквозь помехи. — Мастер Кеноби! На базу напали! Мы эвакуируемся! Пока этот дредноут не вызвал подкрепление! — Гера, нужно прикрытие! — Учитель! Учитель, я прикрою вас, — голос Энакина звучал глухо, но в небе над головой Оби-Вана навстречу истребителям пронеслась новая эскадрилья повстанцев. Они врезались в ряды нападавших, разбив их строй. Взрываясь, падали, догорая, машины с той и другой стороны. Воздушная баталия как тонко закрученная спираль уходила все выше и выше, но когда практически на бреющем полете один из истребителей качнул крылом, Оби-Ван понял, что это Энакин. Он открыл заградительный огонь, позволяя детям и своему мастеру ускользнуть. База спешно эвакуировалась на одну из запасных планет. Корабли уходили в гиперпространство, петляя, делая два-три обманных перехода. Повстанцы бросали оборудование, вещи, едва успевая погрузить людей. Все понимали: этот дредноут, хоть и нес шестнадцать тысяч человек экипажа, был ничем по сравнению со звездным разрушителем. А если он прибудет, у повстанцев не останется шансов. — У него слабые генераторы защитного поля! — Энакин повел крылья в атаку. Он лучше других знал слабости этих патрульных кораблей. — Боевое построение Дельта семь! — Есть, командир! — отозвалось зеленое звено, а за ним радировало красное. Новые машины дали шанс переместить бой к борту дредноута, оттянув имперскую эскадрилью на защиту корабля носителя. Энакин почувствовал, как Оби-Ван покинул систему вместе с остальными повстанцами. — Уходим! — истребители прыгнули следом по заданным координатам, оставляя позади разрушенную бомбардировками базу. Последнее, что почувствовал Энакин, это прибытие в систему звездного разрушителя. Они успели разминуться с ним благодаря Силе. Гранд-адмирал Траун хладнокровно слушал сбивчивый отчет командира дредноута. Он выслал сотни тысяч дройдов, патрульных кораблей на поиски этого джедая. Но найти его помог рассказ одного зайгерианского раба. — Почему вы не дождались подкрепления? — У меня были эскадрилья и полный комплект персонала. Я считал, что этих сил хватит, чтобы уничтожить их старые корабли, но они нашли новые машины, гранд-адмирал. Наши машины! Это были наши истребители! «Я хотел повышение за поимку повстанцев, » — слышал Траун за чужим взвинченным голосом. Возможно, этот честолюбивый офицер еще не представлял себе, что уже разжалован за провал такой важной миссии. А если бы на месте Трауна был Лорд Вейдер, тогда он был бы разжалован посмертно. Так думал Траун, изучая присланные данные по координатам прыжков и слушая сбивчивый отчет офицера. — Невозможно, — Траун оценивал поражение как стратегический просчет одного конкретного командира, но вряд ли Император разделит его мнение. Он считал поимку убийцы Вейдера — Скайуокера, приоритетной задачей. И если отчет командира правдив и повстанцы нашли способ получить новые машины, значит, это являлось его личным просчетом. «Кто-то дал им средства для покупки новых кораблей. Кто-то достаточно могущественный. Сенатор? Либо это тайный сговор с судостроительной верфью. О кражах истребителей не сообщалось». — Вы сбили хотя бы одну такую машину? Поднимите ее на борт для анализа бортового компьютера. Я хочу знать последние координаты прыжков. Скрытый маскировкой корабль еще какое-то время наблюдал за «Химерой», зависшей на орбите планеты. Мол успел отправить маячок на один из кораблей повстанцев. Прикрепившись к обшивке, тот слал ему координаты. Можно было продать эти сведения Империи, но кредиты в последнее время волновали Мола меньше всего. Отдать кому-то другому право мести? Он слышал об этом чиссе. Фаворит Императора, он значительно возвысился после смерти Вейдера. Принеся голову Скайуокера Палпатину, возвысится еще больше. Усмехнувшись, Мол покачал головой. «Помогать Империи? Дарту Сидиусу? Никогда». Он ушел в гиперпространство в абсолютно другом направлении, путая следы. Прекрасно зная, что сможет найти повстанцев снова. «Мы закончим наш разговор. Невежливо обрывать его вот так…» Маячок высветил ему новые координаты. «До встречи на Явине 4, Кеноби».

***

Оби-Ван всматривался в небо. Он ощущал смутное беспокойство. Повстанцам удалось сбежать от Империи под прикрытием новых истребителей. Юнлинги, напуганные и уставшие, сидели в одной из спешно собранных палаток. Люди, измотанные бегством, старались не поддаваться унынию. Им многое пришлось бросить и все начать заново на этой жаркой тропической планете. Истребители возвращались последними, они прикрывали отход основной группы. И когда машины стали садиться, Оби-Ван пошел на импровизированную полосу, выискивая Энакина. Он чувствовал, что нужен ему. Небольшая естественная долина позволяла посадить остатки крыльев эскадрилий. Энакина среди севших пилотов не оказалось. Шли минуты, и, наконец, показался последний истребитель. Оби-Ван тревожно наблюдал за ним. В какой-то момент корабль стал заваливаться набок, будто потеряв управление. Он шел на снижение, практически не сбавляя скорости. «С ним должен быть астромех. Чоппер!» «Что-то не так. Энакин!» Оби-Ван встал у полосы и сконцентрировался. В душном влажном климате планеты волосы прилипли ко лбу, как будто после марафона. После сухого воздуха пустыни здесь, казалось, нечем дышать. Нижняя туника липла к телу, и Оби-Ван и рад бы уверить себя, что это от жары, но холодные ручейки пота, бежавшие по спине, не имели никакого отношения к погоде. Он боялся. Впервые за долгое время так отчетливо, так остро ощущая липкие объятия страха. Его самоконтроль как разлаженная машина, запущенная с грубыми латками, дал сбой. Энакин шел на аварийную посадку. И он практически не управлял истребителем. Прикрыв глаза, Оби-Ван потянулся к Силе, он нуждался в ней, словно только одно ощущение единения с Силой могло удержать его на ногах. Люк навсегда запомнил тот страшный момент, когда истребитель его отца практически бесконтрольно пошел на сближение с землей, явно потеряв управление. Оби-Ван, единственный оставшийся на полосе человек, стоял, вытянув вперед руки, словно удерживая одну ему известную нить. Тяжелая тишина, будто остановившая мгновение, разрубалась звуком надрывно сипевшего двигателя падающего корабля. Люк смотрел в прямую спину своего учителя, молча закусив губы. Он верил в то, что, если кто и мог на базе посадить аварийный истребитель, то это Оби-Ван Кеноби. Ему так нужен был отец. И хотя Орден отрицал привязанности, новые правила дали им шанс стать практически семьей. «Не сегодня, прошу тебя. Отец… не сегодня». Люк не готов был его потерять. И в какой-то момент истребитель изменил траекторию, плавно выходя из пикирования. Оби-Ван сажал его при помощи Силы, направляя, удерживая от падения. Он давно не использовал все свои возможности, и это напряжение заставляло тело дрожать. Колоссальным усилием воли Оби-Ван концентрировался, не позволяя чему бы то ни было отвлекать его. Он все еще оставался джедаем, несмотря на все пережитое. И Сила была с ним. Когда истребитель Энакина приземлился в конце полосы, Оби-Ван пошел к нему, собранный, гасящий волнение. Энакин каким-то образом смог выбраться из кабины, он сделал пару шагов навстречу Оби-Вану и повалился тому в руки. Одежду заливала кровь. У него не было руки — та была отсечена практически до плеча. Вторая рука, явно поврежденная световым мечом, едва держалась на последнем сцеплении. Протез проработал какое-то время на запасных сервомоторах, позволяя управлять истребителем, но Энакин выдавил им стекло кабины, чтобы выбраться, так что теперь он был безнадежно сломан. Оби-Ван держал полубессознательного Энакина, пока к ним бежали врачи. У них не было бакта-камеры, даже оборудованного медблока. Невероятным усилием воли Энакин сумел провести бой в таком состоянии, прошлое научило его терпеть боль и драться, несмотря ни на что. Но теперь его тело не было по большей части машиной, детали которой можно легко заменить. — Оби-Ван… — Энакин, у тебя получилось. Мы прорвались, — Оби-Ван зажимал обрубок руки, перетянутый ремнем. Энакин ему внезапно тепло улыбнулся. — Я сел, не разбив истребитель… не худшая посадка, да? Губы у него при этом были практически белыми, и Оби-Ван сглотнул.  — Лучшая твоя посадка, Эни. Из тех, что я видел. — Ты же переговорщик… а так плохо врешь, — Энакин судорожно выдохнул, его взгляд метнулся в сторону. — Люк? — С ним все в порядке. Он был со мной, когда все началось. — Пусть с тобой и остается. Обещай мне, Оби-Ван, — на мгновение в затуманенный взгляд вернулась ясность и твердость. — Обещай мне, Оби-Ван, что ты присмотришь за ним… Чувствуя, как сдавливает грудь от сиплого шепота такого знакомого голоса, Оби-Ван молча кивнул. — Ты поправишься. Береги силы. Оби-Ван сосредоточился и потянулся к Силе. Он помнил, как магистр Йода вытащил раненого Кейнана практически с того света. Джедайское исцеление. И пусть лекарем он не был, но за последнее время ему приходилось учить и преподавать все направления своим ученикам, и он тренировался с магистром Йодой. «Я удержу тебя… я сумею». Чужие мысли ускользали, словно вода сквозь сеть, но Оби-Ван продолжал тянуться к ним. Медленно, глубоко дыша, он искал в этой вязкой темноте своего Энакина. «Энакин». Бесконечно длинный узкий коридор соединил их, Энакин шел вперед, не сбавляя шага. Прозрачный пол позволял увидеть чернеющую под ними бездну. «Обернись!» «Зачем? Разве мы не все друг другу сказали?» — высокая фигура Энакина замерла. Длинный темный плащ делал его так похожим на Вейдера, что Оби-Ван едва не попятился. «Ты боишься меня. Так отпусти». Черные стены разлетались, сходились, превращались в лестницы, и только гладкий пол, казалось, светился, позволяя видеть во мраке. Изучая столь знакомый профиль, Оби-Ван протянул руку и сжал чужое плечо. «Энакин. Ты нужен галактике». «Он спасет ее. Мой сын. Ты же уже знаешь это, не так ли? Он сильнее меня». «Ты нужен мне…» Стены пошли волнами, выбрасывая осколки коловшихся до рези воспоминаний. Некоторые из них Оби-Ван помнил слишком хорошо. Он едва не потерял себя когда-то среди этой вереницы насилия, но теперь их было двое. Энакин стоял впереди, и все, что летело к ним из пугающего ничто, утопало в его груди. Врезаясь, рассекая кожу, раня до крови. Оби-Ван тяжело дышал, прижавшись лбом к чужой спине. Он чувствовал, как вздрагивает Энакин от каждого такого воспоминания, пропуская его через себя. «Я не хочу больше причинять тебе боль своим существованием. Отпусти меня,» — дрожь в его голосе выдавала слезы, которых Оби-Ван не видел. «Я так устал… Оби-Ван… я устал держать все это в себе. Жить с этим». Закрыв глаза, Оби-Ван обнял его со спины. «Я тоже». Слезы катились по щекам, но Оби-Ван не стыдился их. Он держал вдали от мрака человека, которого любил. Не давая ему сделать последний шаг. Держал изо всех сил. А где-то наверху сходились и расходились галактики и переворачивались миры.

***

Магистр Йода нашел их новую базу спустя пару дней. Он знал частоту передатчика «Призрака» и, вернувшись первым делом, пошел в медицинскую палатку, куда перенесли раненого Энакина и отключившегося Оби-Вана. Он почувствовал на Алдераане, что что-то случилось, и спешно вернулся. Задумчиво бормоча под нос, магистр покачал головой. Сейчас у них не было бакта-камеры и возможности сделать для Энакина протезы. — Мой отец… поправится? — По-другому видишь ты исход этого противостояния? — Противостояния? — Он стоит и смотрит в пустоту, — Йода хлопнул тростью на место рядом с кроватью. — Стул мне принеси. И когда Люк вышел, добавил: — Но стоит он там не один. Тяжело вздохнув, магистр вспомнил, как когда-то молодой Энакин решил уйти из Ордена, и Оби-Ван едва убедил его остаться. Энакин все же передумал и принял обратно свой световой меч, не подозревая, что если бы он покинул Орден, его учитель ушел бы за ним. Их узы всегда были гораздо сильнее, чем знали окружающие. И теперь Оби-Ван пошел за ним. Туда, куда никогда и никто не решался ходить. «Если Скайуокер решит уйти, Оби-Ван…» Возникшая у кровати тень молча встала рядом. — Упрям твой ученик, Квай-Гон. — Надеюсь, достаточно упрям.

***

Когда спустя две недели оба джедая очнулись, база уже жила своей жизнью. Преимущества людей, привыкших быстро переезжать и собирать себе новый дом на другом месте. Энакину и Оби-Вану отвели один блок. Так как возможности сделать протезы не было, Энакин привыкал к отсутствию обеих рук. Ему сложно давалось осознание собственной беспомощности, это возвращало не лучшие воспоминания о Мустафаре, но Оби-Ван поддерживал его. Его присутствие, то тепло, с которым он смотрел на Энакина, заставляло того невольно улыбаться. Они многое пережили вместе, но заново выстроенные отношения оставляли чувство близости. И это робкое, несмелое чувство, застенчивое и хрупкое, грело опаленное сердце бывшего ситха. Он тоже помнил те мгновения, когда они стояли на узком прозрачном мосту против всей той ненависти и боли, в которой успели погрязнуть. «Я бы не выстоял там один». Тряхнув лохмами, которые за две недели на больничной койке спутались и торчали во все стороны, Энакин подумал о том, что какое-то время ему придется во всем полагаться на Оби-Вана. «Не в первый раз…» Раны зажили, однако купаться без посторонней помощи он явно не мог. Оби-Ван пошел за вещами и бытовыми предметами первой необходимости. Им предстояло начать жить вместе, пока не появиться возможность восстановить Энакину руки. Чоппер привел им первую партию истребителей, так что у сопротивления не осталось сил продолжать борьбу. О том, что случилось на «Векторе», Энакин рассказывал неохотно. После того, как улетел Чоппер, он остался лицом к лицу с мертвецами и трупом Луминары. И она едва не убила его. От газовых гранат у него не было защиты, так что бой вскоре стал неравным. А когда он стал терять сознания от яда, мастер Луминара молниеносно напомнила ему, что замедление реакции смертельно опасно на дуэли между владельцами световых мечей. Понимая, что слишком тяжело ранен, Энакин едва смог уйти. — Я должен вернуться туда и подарить ей покой. Она заслуживает этого. Оби-Ван и Йода слушали его молча. — Прав ты. Но не время. Ранен ты. Живым мы сейчас нужнее. Энакин, не понимая, посмотрел в глаза старого магистра. — Оружие страшное готовит Палпатин. Знаешь ты, о чем я. Алдераан его целью будет. — Они успели закончить? — Некий граф Видиан этому способствовал. Оби-Ван опустил голову.  — На Алдераане твоя дочь, Энакин. Растерянно смотря на своего учителя, Энакин переспросил. — Дочь? — Лея. У Падме родились близнецы. Мы не сказали тебе, прости. Но для безопасности детей их разделили при рождении. — И ты говоришь мне это только теперь? — потрясенный Энакин больше всего жаждал посмотреть в глаза своему учителю, но тот не поднимал глаз. — Прости меня, — прошептал Оби-Ван и, наконец, поднял голову. Их взгляды столкнулись. — Ты не доверял мне? Думал, что я вновь могу пасть на Темную сторону, да? — глухо ответил Энакин и встал, чтобы уйти. Накинутая летная куртка скрывала отсутствие рук. И больше всего на свете он жалел о том, что не может улететь с этой планеты. «Хотя бы посмотреть на нее…» — Кто… кто ее удочерил? — Сенатор Органа. Боль переползла во взгляд и защипала глаза. Энакин поспешно вышел из командирской палатки. «Она считает его отцом…» — Энакин! — раздалось ему в спину. Он ушел, не обернувшись. Энакин бродил вокруг лагеря долгие два часа. Он старался обрести равновесие и убеждал себя успокоиться. «У девочки своя жизнь. Ее нельзя вырвать из семьи, которую она считает своей, и бросить на передовую в сопротивление. Здесь опасно». Но легче от этого не становилось. И логика отказывала перед ощущением собственного бессилия. Они все решили за него. Опять. Оби-Ван нашел его у старых каменных развалин. Энакин сидел на камне и смотрел себе под ноги. Он был измотан физически и морально. Грустно улыбнувшись Оби-Вану, Энакин молча пошел с ним в лагерь. Оби-Ван, обдумывавший аргументы и готовый принять гневную тираду от обычно импульсивного Энакина, растерянно пошел следом. — Я ужинать не буду. Где мне лечь? — Энакин… — Она похожа на Падме? — Она очень смелая. — Лея? Да? — Да. — Люк и Лея… Энакин сел на кровать, позволяя чужим рукам снять куртку с плеч и сапоги. «Спасибо, Падме… о, моя бедная Падме. Прости меня». Он заплакал. От смешанного чувства беспомощности, тоски, радости и сожаления. Энакин вздрагивал, глотая слезы, пряча лицо. Будто ощущая тот миг, когда разрушил их счастье с Падме. Он поднял на нее руку тогда, ослепленный властью и гневом. Он душил ее, подвергая риску двоих своих детей. Они выросли без матери и без отца. Плод их несчастной, ранней любви. Вот она цена — за что он заплатил ее? Что этого стоило? — У меня есть дочь, Оби-Ван… дочь… Оби-Ван обнял его и прижал к груди вихрастую голову. Слишком много всего случилось в короткий срок. Он тоже ощущал, что устал. — Ты едва восстановился после ранения. Тебе нужен отдых. — Нет. Найди мне протезы, Оби-Ван. Я должен быть там. Я должен спасти ее. Слыша в охрипшем голосе твердость, Оби-Ван кивнул. — Я сделаю все возможное. А сейчас тебя надо помыть, а затем ложись спать. Сегодня был длинный день. Схожу за бытовым набором. И пойдем в душевые.

***

В душевом блоке, полностью обнаженный, Энакин внезапно смутился. У него давно никого не было, он старался соблюдать Кодекс. Но эти руки на своей коже он помнил очень хорошо. Кусая губы, стараясь не смотреть на обнаженного Оби-Вана, который мыл его стоя вместе с ним под душем, Энакин опускал глаза, прячась за влажными стрелками ресниц. — Энакин, что-то не так? Этот голос скрутил током мышцы живота, заставляя яички поджаться. Он уже практически научился жить вот так — на расстоянии руки — и ощущать снова эти прикосновения… Это походило на утонченную пытку. — Все в порядке. Кровь прилила к лицу и не только. — Прости меня… — он беспомощно покачал головой. — Оби-Ван… я не… не могу… это контролировать, прости… включи холодную воду… пожалуйста… Голос сбился, и Энакин, пытавшийся вернуть самоконтроль, закрыл глаза. Его член ныл практически до боли, эта внезапная эрекция не поддавалась доводам рассудка. «Я не хочу вновь увидеть в его глазах страх. Не хочу». — Это сейчас пройдет… Прости меня, — он шептал это будто мантру. — Сейчас пройдет… прости… Вспоминая, как в бакта-камере на Мустафаре, он любил брать Оби-Вана после особенно удачного сражения, Энакин горько сожалел о том, что поддался минутному порыву и позволил физиологии нарушить равновесие между ними. Чужая рука мягко легла у основания члена, поглаживая ствол и задевая головку. Энакин вздрогнул, изумленно распахнув глаза, он фактически прижался спиной к стене. — Все в порядке, — Оби-Ван ласкал его, и в его взгляде не было ужаса или страха. — Это вряд ли пройдет само, Энакин, — он устало усмехнулся. Словно завороженный, Энакин смотрел, как чужая рука обхватывает его член и невыносимо медленно двигается по стволу. Желание скручивалось тугим узлом, ему нужна была разрядка, он чувствовал, что практически на грани. — Энакин… Энакин… Энакин! Энакин дернувшись, проснулся. Он уснул, сидя на кровати, ожидая Оби-Вана. И сейчас тот тормошил его за плечо. — Идем, ты спишь на ходу. Примешь душ и ложись. — Нет, — мучительно покраснев, Энакин оглядывался, пытаясь понять, что из приснившегося было правдой. Осознав, что Оби-Ван с непониманием смотрит на него, Энакин спросил:  — Молекулярный душ работает? — Да, его недавно установили. — Тогда я сам схожу, хорошо? — Тебя нужно будет одеть и раздеть, Энакин, — мягко ответил Оби-Ван. Он не хотел акцентировать внимание на этом моменте, но, видимо, спросонья Энакин плохо соображал. — Я… я попрошу кого-нибудь. Рекса! Он на базе да? Отлично! — Энакин спешно вышел из бокса и пошел, куда глаза глядят. Он не знал, куда установили молекулярный душ. Ему просто хотелось сбежать от пристального взгляда Оби-Вана. И собственной эрекции в штанах. Хорошо, что штаны были широкими.