Сломленный

«Ни один воин не способен контролировать все. Хотелось бы мне, чтобы все было по-другому.» — Коммандер Митт’рау’нуруодо Сверхдальний перелёт. Т. Зан.

***

— Я спас лоткота, — поделился Люк. — Он единственное, что я успел забрать с той базы. Энакин невольно улыбнулся. У его сына были врожденно правильные приоритеты. Он ценил жизнь любого существа выше, чем самую дорогую вещь. — Ты так похож на мать… — А какой она была? Они никогда не говорили о Падме. И Энакин почувствовал, что должен преодолеть этот барьер в себе и рассказать, наконец, сыну, какой была его мать. Ему непросто давались даже мысли о ней. Ее смерть чернела беспросветным отчаянием для него, даже тогда, когда он был ситхом. Вглядываясь в лицо сына, Энакин попытался сказать правду. Оби-Ван отправил Люка утром помогать ему с одеждой и завтраком. Энакин позволил себя кормить с ложки, чувствуя, что рад тому, что не Оби-Ван вынужден нянчиться с ним. Ощущая себя обузой, он пытался подавить собственные эмоции, чтобы не огорчать сына, но заданный вопрос разбередил старые раны. Выдохнув, Энакин посмотрел в тарелку с кашей. Его, как недавно вышедшего из лазарета, кормили не синтетической едой. Привилегии малочисленных джедаев на базе, или просто Оби-Ван постарался. Он не знал этого, как не знал и того, как сказать сыну правду о смерти матери. Несмотря на то, что утро только начиналось, Энакин ощутил полное бессилие. Физически и морально он был опустошен настолько, что один взгляд в прошлое вызвал неосознанное желание все забыть. «Прости меня, Люк…» «Имею ли я право просить у тебя прощения…» — Отец? Что-то не так? Я огорчил тебя? Этот тихий голос заставил Энакина вздрогнуть. Его сын волновался за него, он вглядывался в его глаза, ища ответа, но кроме того Энакин понял — он готов был ждать. Еще такой молодой, но уже удивительно цельный Люк хорошо чувствовал чужую боль. Энакин помнил Падме, несмотря на то, что ее образ поистерся со временем, пропали какие-то детали, возможно, он стал ее идеализировать, но теперь он понял, что мог о ней говорить. Без гнева, отрицания — с грустью, да, но и с надеждой. Энакин осознал, что хочет, чтобы Люк помнил ее. Такой, какой ее запомнил тогда еще совсем молодой джедай — Энакин Скайуокер. До пламени Мустафара и разрушительной, погубившей все войны. — Прости, отец. Кодекс, да? Привязанности… — Она была очень смелой, — тихо начал Энакин. Он смотрел на остывающую кашу, вспоминал какие-то нелепые моменты их приключений и будто чувствовал, как она смотрит на него, сидя напротив. В столовой почти никого не осталось, все разошлись по спешным делам. Отсутствие рук требовало постоянного присутствия кого-то рядом во время приема пищи. Так что они задержались вдвоем. Люк притих и замер, он боялся пошевелиться. Его отец всегда избегал разговоров о матери. Он будто не мог себя заставить даже произнести ее имя. Но сегодня что-то изменилось. После того, как очнулся, Энакин пересмотрел многие вещи в своих приоритетах. — Падме… родилась на Набу, — Энакин посмотрел сыну в глаза. — Как Королева и как сенатор от сектора Чоммелль, она была голосом тех, кто был слишком слаб, чтобы говорить за себя. Падме всегда защищала демократию и свободу. Очень честная, отважная и… красивая. Мы познакомились, когда я был рабом тойдарианца Уотто, на Татуине. Я собирал гоночный под, чтобы когда-нибудь выиграть Бунта Ив Классик. Из хлама, из всего, что мог найти. Мне нужна была надежда обрести свободу. Я не знал, кто она, когда увидел, и тогда впервые познакомился с мастером Квай-Гон Джинном. Им нужны были детали, чтобы улететь с планеты. И мы придумали план…

***

В полумраке людной кантины Хондо силился узнать мандалорские доспехи. Старый знакомый дал о себе знать и попросил о встрече. Как откажешь в просьбе бывшему генералу Республики, прославленному джедаю Оби-Вану Кеноби, когда он обещает исключительное вознаграждение. — По старой дружбе, друг мой. Я с удовольствием помогу тебе, — так сказал Хондо и честное свое слово сдержал. Он пришел на встречу с минимумом оружия. Не считая бластеров, взрывчатки и двух редкостных мерзавцев для прикрытия. Мало ли, вдруг имперцы нагрянут в эту захолустную дыру! Не могу же я бросить тебя с ними один на один! Примерно это говорил его радушный взгляд (и, как Хондо полагал, искренняя любезная улыбка). Оби-Ван, сев рядом, покачал головой. Он не снимал капюшона, но Хондо узнал его и заулыбался, как давнему другу. — Эти люди с тобой… — О, мой дорогой друг, они здесь практически случайно. Проходят мимо. Проходят мимо, я сказал, — с нажимом повторил Хондо и откинулся на стуле, внимательно следя за тем, как двое сопровождающих его контрабандистов отошли к стойке. — Мир стал таким не безопасным. Эх, старое доброе времечко. — Ты принес то, что я просил? Хондо поглядел на, блеснувшие на пальцах, кольца. — Разве я когда-нибудь нарушал условия сделки? Товар у меня. Только с корабля снабжения, последний рейс на Камино. Новенький генный принтер. — На сколько протоколов он рассчитан? — Один, друг мой. Но это того стоит. Бесценная разработка, позволяющая клонировать любой орган. Технология разовая, замену жидкости производят только на Камино. Но Империя закручивает гайки, так что туда не сунется ни один уважающий себя пират. — Я понимаю. — Итак, ты получаешь эту прекрасную, чрезвычайно редкую вещь. А что получаю я? — Беспрепятственный пролет по всей территории, которую контролируют повстанцы. — С любым грузом? — Кроме рабов. Хондо пощелкал языком, прикидывая выгоду. — Повстанцев сильно прижали, я понятия не имею, в каком маленьком секторе вы спрятались. О, я не хочу никого обижать, друг мой, но мне кажется, сделка не равноценна. — Кредитов у меня нет. — Тогда, возможно, мы продолжим разговор, когда они у тебя будут, — миролюбиво ответил Хондо, собираясь уходить. — Подожди, — Оби-Ван положил на стол кайбер-кристалл. — Это все, что у меня есть. Посмотрев на кристалл, Хондо сел обратно за столик и задумчиво покрутил его в руках. — Напоминает мне деталь одного запрещенного нынче оружия. Выглядишь, как дж… кхм… человек, у которого совсем нет времени для приличного торга. Оби-Ван промолчал. — Кому именно нужен этот генный принтер? — в голосе пирата больше не слышались любезные, веселые нотки. Он налил крепкое бренди своему неразговорчивому собеседнику и спросил уже серьезно, — что случилось?

***

— Республика воевала, и нам нужны были хатты. Джабба назначил награду за поимку преступников, похитивших его ребенка. Орден джедаев… — … со мной была Асока, мой падаван. Ассаж Вентресс и граф Дуку продумали это похищение и, когда мы шли через пустыню… — Падме решила вмешаться, она узнала, что ниточки этого заговора идут… Опасные приключения прошлого, риск и верные друзья, готовые прийти на помощь: Рекс, Оби-Ван Кеноби. Еще юная Асока Тано, храбро сражавшаяся с грозными врагами Ордена — Люк будто проживал чужую жизнь в этом рассказе. Словно видел, чувствовал и дрался рядом с отцом. Поражаясь его смелости, горя желанием узнать больше. Он даже чуточку гордился тем, что был его сыном. Энакин видел это и оттягивал финал своей истории, понимая, что это разобьет мальчику сердце. Он продолжал говорить о Падме, и воспоминания словно вновь обретали цвет и силу, Энакин никогда и ни с кем не говорил о ней так, как сегодня говорил со своим сыном. Он будто выговаривался впервые за долгое время. Только теперь он видел со стороны свои ошибки и хотел рассказать о них, хотел уберечь от подобных ошибок Люка. И ему впервые было так страшно. «Прошу тебя, будь сильнее меня. Будь достаточно сильным, чтобы дать отпор Тьме.» — Мы позже продолжим этот разговор. На сегодня я слишком устал, — Энакин поднялся из-за стола, и Люк вскочил следом. — Конечно, отец. Отдыхай. Прости, что потревожил тебя. Энакин молча кивнул. Ему действительно хотелось лечь. Был всего лишь полдень, но сил не осталось. — Мы же скоро продолжим? — раздалось ему в спину. Он остановил рассказ, не дойдя до финала, не только потому, что устал и после ранения еще не восстановился полностью, чтобы часами быть на ногах. В какой-то момент Энакин просто перестал верить в то, что сможет все рассказать. Но вопрос сына заставил его собраться. — Обязательно, — Энакин, опустив голову, пошел к себе. Это было обещание. Он всегда держал свое слово. И Люк знал это. А значит, разговор состоится.

***

Кеноби готов был отдать ему самое ценное — кайбер-кристалл своего светового меча, лишь бы получить этот генный принтер. «Интересно, чья жизнь стоит для джедая так дорого? Впрочем, это была выгодная сделка. Минус долг тем двоим раздолбаям, плюс одна джедайская жизнь. Плюс в долгу один из руководителей сопротивления. Да и партия гололинз ждет отправки как раз по одному интересному сектору. Ах, да, плюс планета. Алдераан, кажется. Красивые там виды. И пусть никто не узнает, как я помог спасти эту планету. Что ж, такова участь благородных пиратов. После войны надо будет навестить королевскую семью, получить, так сказать, за труды существенный бонус к пенсии. Все когда-нибудь уходят на пенсию. Даже легенды.» Так думал Хондо, направляясь к своему кораблю. Предчувствие говорило ему о том, что ветер перемен скоро задует, и нынешний порядок изменится. Другие, может, и не понимали этого, но бывалый в не одной заварушке пират доверял своей интуиции. А она подсказывала ему, что джедаи возвращаются в галактику. И, если ставками в этой масштабной игре стала целая планета, они дадут отпор режиму. Оби-Ван едва проронил пару слов, Хондо его не винил, время стало таким — меньше знаешь, дольше живешь. Но пират, в отличие от всех остальных бродяг, пивших в той кантине ночью, всегда предпочитал знать больше, чем другие. Это помогало ему выживать. И это научило его читать между строк. Скайуокер жив. Его уже называли последней надеждой галактики. Они будут биться. Эта пара-тройка джедаев мало что могла сама по себе, но они стали символом, вокруг которого собирались тысячи недовольных режимом. Сотни тысяч. И ветер, который поднимется от этой искры, вскоре раздует пожар новой войны. А в таких войнах сгорают старые атрибуты власти. Даже, если сейчас это кажется иллюзорным — победа сопротивления. Хондо достаточно видел на своем веку, чтобы знать: войны выигрывают не числом. Армия Республики, Торговая Федерация, Конфедерация, Орден джедаев. «О нет, я видел достаточно грозных армий и организаций. Режимы рушатся, как карточные домики, стоит только подтолкнуть, если знаешь, куда толкать. И что-то подсказывает мне, что джедаи собираются с силами, чтобы ударить всерьез. А жизнь пирата на этом фоне мало стоит. Пора сворачивать дела в этой части квадранта. После поставки гололинз навещу-ка я тетушку во Внешнем Кольце.» Размышляя о том, что пришла пора залечь на дно, Хондо представил себе сладкую вариацию будущего. Такие мысли расслабляли после напряженного дня. «Небольшое поместье меня вполне устроит, буду разводить золотых рыбок и устраивать игры в саббак по субботам.» Он вежливо кивнул двум проходящим мимо контрабандистам, еще утром он был должен им кругленькую сумму за опасный рейд и долю за свежеукраденный генный принтер. Но знакомство с одним джедаем избавило его от необходимости платить этот долг, а их от необходимости помнить его имя в списке должников. «О, день определенно был удачным.» Хондо отхлебнул остаток терпкого бренди с горла и салютонул темному беззвездному небу. — Йохохоу! Свети, моя звезда! Свети!

***

Оби-Ван вез на Явин-4 генный принтер, способный подарить Энакину настоящую руку. Пусть только одну, но этого достаточно, чтобы он смог биться с Палпатином. Протез для второй Оби-Ван уже заказал, и Рекс должен был привезти его на днях. Его меч все еще висел неприметно на поясе под просторным плащом. Хондо не взял кристалл, предпочитая, чтобы джедай был ему должен. И Оби-Ван не тешил себя иллюзией, что долг со временем не вырастет до астрономических масштабов. Но сегодня Хондо помог ему. Выручил, хотя мог отказать. Такие генные принтеры стоили очень дорого. Они не были друзьями с пиратом, но иногда Оби-Ван думал, что, возможно, за этой бравадой, громкими словами и хитрой усмешкой скрывается совсем другой человек. Кеноби был джедаем и умел разбираться в собеседниках, но с Хондо всегда оставалось ощущение недосказанности. Он играл в хорошего парня или был им? Что ж, в любом случае, сегодня они расстались как друзья. А это было не так уж плохо для понедельника.

***

Мол с удивлением смотрел на Вентресс. Вернувшись на Датомир, чтобы спланировать новую атаку на Оби-Вана, он обнаружил, что храм сестер Ночи занят. Она едва взглянула на него. У входа в храм валялись его немногочисленные вещи. — Приберись за собой. Это место не твое. Опасно сощурившись, он потянулся за световым мечом у пояса. Они уже дрались когда-то, и она сражалась на стороне врага. Мол помнил ту схватку. Им, наконец, удалось поймать Кеноби. С каким удовольствием он таскал его по полу, вдвоем с братом. Вентресс украла у них победу. Внезапно позади нее раздался детский плач. — Переступишь порог храма, и я заберу то, что подарила тебе мать Талзин. Всю оставшуюся жизнь будешь ползать безмозглым насекомым на ближайшей мусорной свалке, — ее глаза были холоднее самой темной бездны. — У тебя нет таких сил, — Мол замер. Вентресс по-прежнему носила два световых меча. Ее обучал граф Дуку, и она была сильна. Но хуже того, она действительно была сестрой Ночи. А силу их страшной магии нельзя недооценивать. Она могла выполнить свою угрозу или блефовала? Ребенок продолжал плакать. Но Вентресс не поворачивалась к Молу спиной и выжидала. — Зачем ты вернулась? — А ты? — она смотрела с вызовом, без тени страха. И он понял, она убьет его, если представится шанс. Потому что нет никого опаснее матери, защищающей своего ребенка. Они сражались и раньше — да. Но теперь Мол видел в ее глазах беспощадную холодную ярость: никаких недомолвок, уловок, договоров — она готова была биться насмерть. — Я вернулся сюда, чтобы переждать некоторые события и попытаться снова. — Все еще пытаешься достать Кеноби? — вкрадчивый тон сочился презрением. — Ты жалкое недоразумение, даже не мужчина больше. Что есть в твоей жизни? Эта цель — убить Кеноби? А без этой цели тебе незачем жить, не так ли? — Вентресс будто вскрывала его нутро, вбивая острые клинья слов в самое сердце. Она смеялась над ним, его положением — ведь нижняя часть тела вся состояла из механики. И это Кеноби сделал его таким. — Вентресс! — он шагнул ближе, включая световой меч, и внезапно позади нее мелькнула зеленая тень. Мол шарахнулся назад. Он знал этот ритуал. Ассаж разбудила старый алтарь и призвала мертвых. — Мои сестры скоро будут со мной, и мы восстановим уничтоженный Палпатином клан сестер Ночи. Вернешься сюда еще раз — и мы покончим с тобой. С опасением вглядываясь во мрак позади Вентресс, Мол отступил. — Мы последнее наследие Датомира из тех, кто выжил после той войны. Вентресс не убрала руки со световых мечей на поясе, но и не напала. — Я буду ждать здесь заката Империи. Пусть сдохнет в агонии, как и ее хозяин. Он виновен в том, что храм опустел. Ты можешь жить в старом лагере для мужчин, он тоже пустует. — У джедаев не хватит сил сделать это. Пронзительно смеясь, Вентресс развернулась и пошла вглубь храма. Она не стала с ним спорить, просто ушла. Витающие в воздухе призраки отбили у Мола всякое желание ее преследовать. «Кто был отцом ее ребенка?» «Хотя, какая разница…» Мол собрал свои вещи и пошел к истребителю. Смех Вентресс кололся, как битое стекло. Или это кололась правда? Что осталось от его жизни, кроме мести? Она знала что-то, чего не знал он? Оби-Ван не казался достаточно сильным для схватки с Палпатином. Скайуокер, возможно, но у него не было своих рук. Магистр Йода? Даже если они решат напасть втроем, между ними и Палпатином стоит имперская армия. Нужно подождать и выяснить детали. Он чувствовал колебания в Силе. «Что-то грядет.» Отправляясь в старый лагерь, Мол вспоминал своего брата. У них могло быть будущее, или они были обречены с рождения? Ассаж подошла к дочке и покачала ее на руках, успокаивая. Девочка владела Силой, как и ее отец. Думая о нем, она нахмурилась. «Опять нашел себе войну. Будто прошлой было мало.» У дочки были его глаза. И веснушки. Какая нелепица. Она с любовью посмотрела на малышку. «Я научу тебя быть умнее. Мужчины…» Вентресс отключила голограмму, и призраки, летавшие в воздухе, пропали. Ей ли не знать, последней датомирской сестре, как опасны разбуженные духи. Ассаж вернулась на родную планету, сбежав от зреющего галактического конфликта, чтобы дать дочке возможность вырасти в мире. Отдать ее призракам она бы не смогла. «Я хочу, чтобы у тебя был выбор, которого у меня не было.» «Хочу, чтобы ты была счастливой.» «И, может, когда-нибудь я расскажу тебе, кто твой отец.» Ассаж положила уснувшего ребенка в нишу в стене, которую приспособила под кроватку. «Если этот драный джедайский кот уцелеет в новой войне.» С этими мыслями она стала наводить порядок в своем новом-старом доме.

***

Последние две недели Оби-Ван приходил в свою комнату, только чтобы поспать. Повстанцы сбежали на Явин-4, но кроме того все понимали, что и это убежище может быть скоро раскрыто. И угроза нового оружия Империи требовала решительных и быстрых мер. Оби-Ван поручил тренировки юнлингов и падаванов Кейнану, а сам мотался по галактике, собирая союзников, вспоминая старые связи и боевых товарищей с разных планет. Они готовились к битве за Алдераан. Энакин вынужденно оставался на базе. Ему приделали протез одной руки, так что он смог хоть как-то обслуживать себя, а вторая — живая рука все еще выращивалась в генном принтере. Она должна была заменить конечность, отрубленную практически по плечо. Он ждал этого, тренировался, чтобы восстановиться быстрее, и помогал в штабе, координируя точечные отвлекающие атаки повстанцев, которые продолжали грабить имперские заставы и корабли. А еще Энакин поймал себя на том, что им комфортно с Оби-Ваном в одном пространстве. Прежняя неловкость осталась в прошлом. Они будто разделили что-то по-настоящему важное на том мосту, над пропастью в темноту, и это сделало их ближе. Оби-Ван поправлял его, если считал нужным, в планировании операций, но по большей части соглашался с его действиями. Энакин ценил его поддержку и взял за привычку приносить вечером горячий чай к ним в комнату, чтобы они могли немного расслабиться перед очередным трудным днем. Чай он заваривал в старом железном чайнике, жестяные кружки были слегка помятыми. Они, наверное, видели третий век, но других не было. Практически всю утварь бросили на прежней базе. А тратить средства на покупку посуды и других атрибутов комфорта повстанцы не могли себе позволить. Все средства уходили на ремонт истребителей и покупку оружия и бомб. Кроме того, у них не случалось выходных или отпусков, стоило выйти за дверь, как сотни дел требовали внимания ведущих компанию генералов. А так по-тихому разогретый чайник давал им возможность не выходить в общую столовую и немного отдохнуть. Энакин видел, как уставал Оби-Ван после бесконечного числа перелетов, встреч, уговоров и обещаний. Он был хорошим переговорщиком — да, и у них появились новые союзники, но так же Энакин осознал, что все прошедшее наложило свои отпечаток на его мастера. Он не становился моложе, и эти новые морщинки у глаз делали его взгляд жестче. Но в моменты, когда они пили свежезаваренный горячий чай, Энакин лежал с картами на полу, потому что стола так и не нашлось, а Оби-Ван полулежал на койке, изучая карту сверху — они были близки. Не интимной близостью любовников, скорее близостью давно и хорошо знающих друг друга партнеров, которые с полуслова понимают о чем речь, и одного взгляда им достаточно, чтобы прояснить ситуацию. Иногда к ним таким расслабленным и уставшим забегал Люк. Приносил свежие сводки штаба и просто сидел рядом на кровати, болтая ногами, слушая их мысли и учась тактическим приемам. Однажды Оби-Ван привез ему с какой-то планеты свежий меилуран, и Люк, забывшись, с удовольствием грыз фрукт, слушая старших, пока за ним не зашел Кейнан, чтобы забрать на тренировку. Магистр Йода, направляющий компанию, тоже любил заваривать чай. Он делил свою одинокую кружку с тенью давно умершего друга. Магистр размышлял о грядущем и много медитировал. Он чувствовал колебания в Силе и приближение событий, которые все изменят. База гудела как улей, на взлетных площадках царила суета, истребители садились и взлетали, летчики отрабатывали построение в небе, привозили поставки продуктов и медикаментов. Каллус временно заменил Кейнана на «Призраке», пока тот был занят обучением юных джедаев. И Гера заметила, как обычно шумный ворчащий Зеб присмирел и даже добровольно починил забившийся кофейный фильтр на кухне. «Некоторые вещи уравновешивают друг друга, » — так думала Гера, поглаживая живот. Она собиралась сказать об этом Кейнану после битвы за Алдераан. «Сейчас нет нужды отвлекать его внимание на другие цели.» Они редко виделись с Кейнаном и то чаще всего при разгрузке очередной партии оружия или продуктов. «Призрак» с его маскировкой был востребован как никогда. Люди на базе жили и, казалось, дышали одной целью. Они чувствовали ее словно разлитый в воздухе аромат. Сладкий, забытый, необходимый и самый важный — аромат свободы.

***

— Ты так и не сказал мне, как достал этот генный принтер, — пробормотал Энакин. Его клонило в сон, операция прошла успешно, но от наркоза он еще не отошел. — Помог один знакомый. Спи, — Оби-Ван сидел на стуле рядом с кроватью. — Пить хочется… Осторожно приподнимая его голову, Оби-Ван поднес к губам стакан с водой. Энакин жадно глотнул прохладной жидкости и откинулся на подушку. Он засыпал, не ощущая, как пальцы новой руки дернулись, нервные волокна начинали получать сигналы мозга. Через пару дней Энакин сможет начать тренировку с мечом, а через неделю полноценно владеть новой рукой. Оби-Ван посмотрел на узловатую кисть с длинными пальцами. У Энакина были красивые руки до протезов, они сохранили юношеское изящество, вероятно, еще и потому что обычно ничего тяжелее светового меча их владелец не носил. Смотря на эти тонкие пальцы, будто срисованные из прошлого юношеского образа Энакина, так не похожие на черный жесткий протез Вейдера, Оби-Ван поверил, что у них все получится. Он осторожно накрыл ладонь спящего своей. Как бы силен ни был Палпатин, чем бы ему ни грозил этот бой — он будет драться рядом с Энакином. Они оба слишком многое отдали за этот проблеск последней надежды для галактики. «А может, я просто не хочу его потерять… снова.» Во сне Энакин слегка сжал его ладонь, и, чувствуя тепло человеческой руки, Оби-Ван едва заметно улыбнулся.

***

— У тебя есть сестра. И она в опасности. Я должен спасти ее. И когда я вернусь после битвы за Алдераан, надеюсь, мы продолжим этот разговор, — Энакин встал, чтобы уйти. Он не мог найти в себе сил, посмотреть на сына. — И, возможно, ты простишь меня… Люк молчал последние полчаса, глядя в свой недопитый давно остывший чай. Он пытался быть сильным, пытался контролировать эмоции и оставаться верным пути джедая, и Энакин чувствовал его усилия. И это побуждало его поскорее пойти за Рексом, который доложил, что к взлету эскадрильи все готово. Уйти, чтобы не видеть попыток ребенка стать сильнее, преодолев эту новую для него боль и стыд. Его отец едва не убил его мать, поддавшись Темной стороне. У них могла быть счастливая семья, Падме могла быть жива. Люк ждал продолжения этого рассказа, он часто представлял себе эту жизнь — мирную, полную счастья и покоя. У них были бы семейные обеды, дни рождения и даже сказки на ночь. Но отец сегодня перед отлетом на задание выполнил свое обещание и закончил рассказ. Будто опасаясь, что другого шанса не будет. — Я любил ее, Люк. Я действительно любил ее. Энакин понимал, что все, что он говорит, звучит как оправдания. И как мало стоят его слова после таких поступков. «Только действиями я смогу исправить то, что случилось. Доказать тебе…» — Но мне не хватило сил противиться Темной стороне. Не хватило понимания, здравого смысла. Я не пошел со своей болью к наставнику. Оби-Ван помог бы мне, я понимаю это теперь. Он бы меня удержал. И поддержал бы меня, и мой брак, и уход из Ордена. Даже если бы все в Совете были против. Я был молод, Люк. Самонадеян и безрассуден. И заплатил за это. Жизнями тех, кого любил. Своим счастьем. Возможно, сейчас ты не сможешь понять меня, — Энакин с горечью отвернулся. — Но когда-нибудь… — Отец… Энакин замер на полушаге, когда в спину ему раздалось. — Обязательно возвращайся. Обернувшись, он увидел слезы в глазах сына. — Иначе как я смогу простить тебя. Едва уловимая улыбка скользнула по губам Энакина, когда он посмотрел Люку в глаза. — Я вернусь. Не выдержав, Люк вскочил и, преодолев разделяющее их расстояние, обнял его. — Ты мне обещал!

***

Это случилось в день битвы за Явин-4. Битва за Алдераан. Альянс повстанцев, предупрежденный Асокой Тано о нападении на базу, успел поднять истребители и дать отпор имперскому флоту. За свободу галактики в тот день бились выжившие члены кореллианского сопротивления, мон-каламари, сотни освобожденных рабов вуки и тысячи тех, кто потерял своих близких при репрессиях делегации 2000, арестах и казнях, последовавших за сменой режима. Джедаи, возглавившие сопротивление — магистр Йода и генерал Кеноби, напомнили имперским офицерам, что такое сражаться с ветеранами войны клонов. Повстанцы были готовы к этой атаке и сумели эвакуировать большую часть базы. Адмирал Траун, слушая отчет о поражении имперского флота, обратил внимание на то, что несколько ключевых фигур сопротивления отсутствуют на доске этой битвы. О том, что часть флота повстанцев была переброшена для защиты Алдераана, ему доложили, когда все уже было кончено для амбициозного проекта гранд-моффа Таркина. Звезда смерти, разрушенная попаданием в невыявленную ранее уязвимость, похоронила надежды Империи на полный контроль над галактикой. Сам Траун, отозванный к Корусанту для защиты столицы, понимал, что время упущено. Если бы он сам возглавил удар по Явину-4, возможно, он бы успел просчитать план повстанцев, понять, что противник что-то задумал, и не все ключевые фигуры на своих местах. И генерал Скайуокер, обычно отражающий имперские атаки на повстанцев, в этот момент возглавляет группу истребителей при битве за Алдераан. Но Император планировал отправить его исследовать ранее неизведанные сектора галактики, чтобы предупредить новые угрозы Империи. Траун уже получил назначение и готов был покинуть Корусант, когда два тяжелейших поражения поменяли баланс сил на политической карте галактики. Джедаи вмешались в планы Императора. Двойное поражение Империи позволило им получить поддержку многих ранее сомневающихся систем. Больше не было страха перед нерушимой мощью имперского правосудия, восстания в колониях по прогнозам Трауна стали вопросам времени. Отчет, детально описавший эффект устрашения после гибели Алдераана, не учел маленький незначительный, по мнению командования, факт — сопротивление возглавили джедаи. Оно больше не было разрозненным, безымянным и слабым. За короткий промежуток времени джедаи создали вокруг себя эффективную систему противодействия Империи. Они находили поддержку и союзников среди тех, кому когда-то помог Орден. Одно появление легендарных мастеров вызывало уважение бывших сенаторов. Распущенный после становления Империи Сенат вновь стал собирать «коалицию несогласных с режимом Палпатина». И, хотя сам Император не потерял своего могущества, ситуация стала критически опасной, и Траун знал, что стал щитом, который должен прикрыть Корусант от неминуемого удара повстанцев. У него были все доступные ресурсы Империи, но, хладнокровно оценивая шансы, адмирал понимал, что их может не хватить. Если бы не джедаи с их тайными знаниями и предвидением будущего, возможно, Алдераан успели бы уничтожить. О да, он хорошо изучил досье на магистра Йоду и генерала Кеноби. Полный список успешно проведенных боевых операций вызывал уважение даже у такого опытного военного, как Траун. Эти «служители мира» прошли больше боев, чем половина командующего состава действующего имперского флота. Неудивительно, что битву за Явин-4 проиграли с такими потерями. В бою не просто тактики бились против тактиков, в битве за Явин-4 сошлись лоб в лоб — опыт обученных в Академии офицеров и мастеров Ордена джедаев, владеющих Силой. Генералы Старой Республики знали своих врагов, а вот ведущие наступление офицеры их недооценили. Траун с сожалением смотрел на число погибших, такие потери обескровят флот Империи, и так страдающий частым недокомплектом судов. На него смотрели свысока в имперских кулуарах, у него хватало врагов, но Траун научился изучать их, понимать ход мыслей противника, чтобы побеждать. Однако большинство командующих офицеров предпочитало полагаться на привычные регламент, устав и шаблоны изученных учебников. «Если бы хотя бы один из них постарался понять мотивы джедаев…» «Но на войне не бывает ‘’если’’, » — Траун, перекатывая мысль в сознании, прикрыл глаза, позволяя себе понять ее, обдумать. «Эта битва проиграна. Надо извлечь уроки.» Спасти Звезду Смерти, по расчетам Трауна, вообще не представлялось возможным. Заложенная в проект уязвимость обрекала самый дорогой проект Империи на провал. Генерал Скайуокер мастерски довел начатое Галеном Эрсо дело до конца. Скайуокер был хорошим пилотом, возможно, лучшим из тех, кто сражался на стороне повстанцев. И он сумел использовать этот мизерный шанс для выстрела. И, видимо, его прикрывал другой талантливый пилот на знакомом по отчетам Трауну «Призраке», капитан Гера Синдулла. Траун изучал данные и старался рассчитать угрозу для столицы. Он понимал: повстанцы ударят быстро. Быстро и эффективно. Пользуясь поддержкой сенаторов, дружественных систем и ранее порабощенных колоний. Империя не успеет построить вторую Звезду Смерти, как предлагало нынешнее командование. К тому же, ресурсов на строительство первой Звезды Смерти понадобилось колоссальное количество. Поражение выходило закономерным итогом в восьмидесяти шести процентах всех возможных сценариев. Вопросом времени стала смерть режима. Траун изучал портрет генерала Скайуокера в личном деле. Джедай, убивший, казалось бы, несокрушимого Дарта Вейдера. Как он сумел это сделать? Проникнуть на Мустафар, обойти высокоуровневую систему охраны и уйти невредимым. Как? Траун снова и снова вчитывался в отчеты о миссиях генерала Скайуокера, вычисляя его стратегию времен войны клонов, сравнивая с нынешней стратегией битвы при Алдераане. «Импульсивный, ему не хватало хладнокровия.» «А теперь совсем другая тактика. Очень выверенная. Минимум потерь среди подчиненных ему крыльев истребителей. Бережет своих людей. Знакомо… очень знакомо. Хорошо знает имперские системы. Где он скрывался после Приказа 66? В рядах Империи? Почему о нем ничего не было слышно? Кто мог сообщить ему об этом проекте? Как они узнали цель, механизм действия, замысел Таркина? Слишком секретная информация, Фалкрум не смог бы добыть ее. Или смог бы… Асока Тано, его падаван… Личные данные…». В небе над Корусантом висели звездные разрушители. У его дверей стояли штурмовики. На улицах был объявлен комендантский час. Столица беспокойно замерла, ожидая новостей. А адмирал Траун смотрел на старую голокарточку молодого генерала и думал о том, почему Император скрыл правду. И как эта правда скажется на армии. Лорда Вейдера ненавидели и боялись, но так же его уважали. Какие брожения начнутся, если станет известно, что он сам перешел на сторону сопротивления. «Джедаи… Со своими понятиями о Силе. Кто сумел так повлиять на человека, прославившего имя Императора своей жестокостью. Кто сумел вернуть его? Ордена давно нет». «Но магистр Йода жив.» Оценивая портрет магистра Йоды, Траун отложил его в сторону. «Нет, не он. Могущественен, но между ними нет нужной связи.» Задержавшись взглядом на портрете генерала Оби-Вана Кеноби, Траун взял в руки его голокарточку. «Наставник.» Раскладывая карточки перед собой, изучал известных лидеров-джедаев сопротивления. «Асока Тано, разведка.» «Кейнан Джаррус, бывший падаван Ордена.» «Нет. Не они.» Возвращаясь к портеру Оби-Вана, Траун вчитался в его личные характеристики. «Определенно он.» «Значит, его тактика, его мышление направляют сейчас Скайуокера.» «Победить одного соперника… его стратегию в этой битве…» Траун откинулся в кресле, обдумывая информацию. Он знал: джедаи придут биться за Корусант. Оби-Ван Кеноби был прославленным переговорщиком Ордена джедаев. Но Лорд Вейдер, ныне вновь называвшийся Энакином Скайуокером — убийцей. Ему ли не знать методов Лорда Вейдера. В конце концов, они не раз работали вместе. Уничтожить режим Империи будет легче всего, убрав его ключевую фигуру. Их целью станет Император. «Нужно вывести Императора из столицы.» «Пусть приходят. Они смогут занять ее, но смогут ли удержать. Экономически бюджет надорван строительством Звезды Смерти и долгой борьбой с сопротивлением, политически бывшие сенаторы только и ждут нового витка борьбы за власть — они утонут в дрязгах, не способные содержать свою армию, если попадут в планетарную блокаду, а потом Император вновь ударит по ним, собрав союзников. Еще есть Камино, нужно отвести туда генетический материал Императора. Можно успеть создать клонов. Возможно, и своих тоже. Джедаи не бессмертны. Они не успеют воспитать новое поколение. А без них новый режим продержится недолго.» Отложив в сторону портреты магистра Йоды, генерала Оби-Вана Кеноби и генерала Скайуокера, Траун подумал о том, что против них ему, вероятно, не выстоять, и столицу придется сдать. Или погибнуть при осаде. Палпатин вряд ли простит ему поражение. «Их слабым местом будет малочисленность. Запреты Ордена. У таких выдающихся людей нет потомков. С их смертью…» Траун посмотрел в свое отражение на полированном столе. Он хладнокровно планировал свою смерть, грядущую новую войну, спасение Императора, собственное воскрешение в виде клона. Ради чего? Честь воина говорила ему о необходимости сражаться, но не только у джедаев нет шансов после этой победы. Траун всегда понимал риск и готов был к смерти, но впервые он задался вопросом, почему такой приближенный к Палпатину человек, как Лорд Вейдер, оставил его. Глубоко за полночь его вызвал к себе Император.