Паршивое чувство юмора

Эдди редко чувствовал себя растерянным: из колеи его разве что выбило увольнение, вернее даже не сам факт потери работы, а то, что для Энн это было веским поводом уйти от Брока и, хлопнув дверью, прислать потом по почте фамильное обручальное кольцо. Это стало настоящим ударом для мужчины, может поэтому он и не смог оправиться так же быстро, как после заурядных неприятностей. Чувство тщетности и одиночества затянуло его в крепчайшую полугодовую депрессию и перекрыло кислород, которого и без чувства собственной беспомощности в Сан-Франциско было мало. Однако, из глубокой ямы самобичевания его выдернуло второе по порядку, но не по значимости событие, которое заставило Брока не только почувствовать растерянность на все одиннадцать по десятибалльной шкале, но и ощутить совершенно новый вкус к жизни. В теле скандального телерепортера поселилось инопланетное существо. Объяснить то по истине окрыляющее чувство силы и могущества, что накрыло Брока с головой после осознания своих возможностей, сложно описать словами. Понять это могут разве что девушки, думал Эдди. Только это может сравниться с разницей потенциалов: Тейлор это объясняла просто. Говорила: «Представь, Эдди, каково это — быть сначала беспомощным, неспособным дать отпор в принципе, любому более менее крепкому мужчине; не слушать музыку в наушниках, когда на улице темнеет, чтобы слышать шорохи за спиной. Знать, какова на ощупь каждая вмятинка на ключах, потому что ты сжимаешь их в руке слишком часто, возвращаясь домой. Не говорить твердое «нет», чтобы не разозлить более крупного собеседника. Чувствовать себя жалко и беспомощно и уже не замечать этого, потому что все происходит фоново. И вдруг, у тебя появляется сила быть тем, кем ты хочешь. Говорить смело «нет», грубить, гулять всю ночь в самых неблагополучных районах и всех встречных людей представлять в критической ситуации не хищниками, а жертвами. Ты чувствуешь свободу, Эдди, вот что это такое». Брок качал головой и думал о том, что сейчас Тей говорила вовсе не о нем, но абсолютно соглашался. Третий раз в своей жизни Брок растерялся, когда понял, что ему нравится наказывать плохих парней. Напрямую: без разоблачений и доказательств, без возможности откупиться залогом в суде или запугать влиятельными связями. Броку понравилось действовать по принципу «здесь и сейчас» — связывать преступление и наказание единым жестом руки правосудия и не давать времени на оправдания. Особенно тогда, когда Эдди застал неприятного вида мексиканца запихивающего последнюю девушку в грузовик с живым товаром. Как сладка была расправа, в особенности то, что на следующее утро Брока не мучало хмельное раскаяние: абсолютно чистая совесть при не очень чистых руках. Симбиот тогда довольно усмехнулся, а Брок удивился: во всем, оказывается, можно найти плюсы. Даже в оттирании крови с рук. — На одного убийцу в мире стало меньше, — на всякий случай успокаивал себя Эдди. — Или их количество не изменилось, — резонно подкалывал голос симбиота в голове. Брок опирался на раковину, задумчиво жевал губу, а затем пожимал плечами: — Значит, надо убить как можно больше убийц. — Такой расклад меня устраивает. Четвертый раз, когда Эдди чувствовал себя растерянным, был самым необычным и длился уже три с половиной месяца: Брок готовился стать папой. — Черт возьми, как меня бесят эти перемены в настроении! Это просто потрясающе! — заливалась слезами и хохотала Тейлор, в истерике разбивая очередную тарелку. А потом они трахались как собаки и каждый раз это был лучший секс в жизни Эдди. Это капельку, совсем немного, заставляло крышу мужчины сдвигаться на миллиметр каждый день все дальше и дальше. Потому что Эдди представлял себе, как проходит беременность: по фильмам и прочим фактам, выцепленным из череды жизни, Брок знал, что его ждут перемены настроения, набор веса Тей путем поедания всего съедобного и несъедобного, но выбивало из колеи то, что за последние четыре месяца такое поведение у Тейлор наблюдалось всего четыре раза, по заскоку на каждый месяц. В остальное время Брок никогда не видел свою улыбчивую брюнетку такой собранной. Симбиота это удивляло тоже. Потому что Тейлор была абсолютно сосредоточена, но при этом сосредотачивалась на таких ебанутых вещах, что у обоих существ в теле Брока начинала болеть голова. — Нужно будет рассчитать, где рожать, — деловито произносит Тей, застегивая пуговку белоснежной блузки в районе пышной груди. Мисс Луцци и до беременности отличалась горячими итальянскими формами, а с недавнего времени от девушки невозможно было оторвать взгляд. — В смысле, где? — флегматично интересуется Брок, отпивая из чашки свежесваренный кофе и перелистывает страницу газеты. Вообще, его с самого начала поражала способность Тейлор быть и заботливой хозяйкой и свирепой сукой одновременно: она могла подать ему на блюдечке стопку кружевных блинчиков с кленовым сиропом и секунду спустя огреть Эдди сковорокой по голове за то, что тот не сказал «спасибо». Понятное дело, Тей знала, что у мужчины есть мгновенный подорожник внутри, и чтобы она с ним не делала, раны быстро затянутся, но все же определенный трепет девушка с чугунной сковородой в руках внушала. — В смысле — на каком континенте. — Беззаботно пожимает плечами Тей, будто это понятно и так. Она вопросительно поднимает брови, когда перехватывает недоуменный взгляд Брока и закатывает глаза, кидая в рот дольку яблока. Казалось, что Тейлор в последнее время быстро повзрослела: взяла себя в руки, нанялась на должность администратора в заново открывшийся клуб на углу и вообще стала увереннее в себе. Только вот эта целеустремленность порой выливалась в подобные реплики. «Выбираю, на каком континенте родить ребенка» — Броку для счастья не хватало только этого, конечно. — Душа моя, — все же останавливает сборы Тей на работу мужчина, прочистив горло, — может ты хотя бы одним аргументом подкрепишь свою мысль? — мягко улыбается он, боясь вывести из себя девушку, но Тей на удивление чрезвычайно спокойна и похоже, уверена в своих словах на все двести процентов. — Нужно высчитать астрологические показатели на момент рождения. Это очень важно. От этого зависят качества характера, наклонности и прочее. Солнечная дуга должна будет составлять восемнадцать градусов и одиннадцать угловых минут. Дирекционный куспид пятого дома, расположенный в радиксе на десять градусов и двадцать две минуты тельца, будет выходить в двадцать восемь градусов и тридцать три минуты овна, образуя таким образом оппозицию к юпитеру радикса и трин — к плутону. Чем тебе не аргумент? — разводит руками Тей, смотря на Эдди с искренней улыбкой, и будто не замечает выжженную шоком в зрачках мужчины неоновую вывеску «какого хуя». — Это точно всем аргументам аргумент, — прокашливается мужчина и нервно посмеивается, — но Тей, ты правда веришь в эту ахинею? Телец в овне? Мы обсуждаем рождение нашего ребенка или зоофильское бдсм? Тейлор фыркает, останавливаясь посередине комнаты и складывает руки на груди. — Ты не в том положении, Эдди, чтобы гнать на астрологию, — ухмыляется девушка, окидывая мужчину взглядом с ног до головы. — Еще скажи, что инопланетян не существует, а в тебе живет всего лишь пятиметровый глист, с которым ты болтаешь на досуге, — вздергивает подбородок она, чувствуя, что фактически одержала победу. — Это другое, — кривится Брок от подобного сравнения и отмахивается от девчонки. — От чего же? — посмеивается Тей, — Веном, — зовет она и улыбается, видя встрепенувшуюся антрацитовую голову, которая тут же вырастает из плеча носителя. — Скажи-ка нам космический адрес Земли. Или как это называется, — растягивает губы в победной улыбке Тей. — Галактическая Нить Персея-Пегаса, комплекс сверхскоплений Рыб-кипа, Местная группа галактик, галактика Млечный путь, рукав Ориона, Солнечная система, Земля. — рапортует симбиот, и кривит пасть в виноватом подобии улыбки, когда Брок смотрит на него осуждающе за то, что тот подыгрывает временному безумству Тей. — Она, в принципе, права, — будто оправдывается симбиот, — положение звезд и планет влияет на существ, особенно на таких слабых, как вы. — Сомнительный комплимент, но спасибо, — кривится Тей. — Послушай своего сожителя, Эдди, — посмеивается девушка, хватая связку ключей со стола и чмокает мужчину в щеку. — До вечера! — и выскальзывает за дверь прежде, чем Брок успевает вставить хоть один контраргумент. — Один подумал — черт попутал. — Другой решил, что Бог послал. — Да, — задумчиво соглашается Брок, — и не понятно, что из этого про малышку Тей. — Всего понемногу, — хмыкает симбиот. Тейлор возвращается домой к ужину, сегодня у них вчерашняя лазанья и свежекупленное мороженое. Брок засыпает на ходу из-за напряженного дня на работе и мыслей о том, что его Тейлор может в любой момент решить махнуть на другой конец света. И в особенности размышлений о том, как ее отговорить. Единственное, что нервирует обоих в теле Эдди больше покупки билетов до Австралии — это новые заскоки Тей. Которые, кстати, не заставляют себя ждать. — Знакомьтесь с новым жильцом, — улыбается Тей во все тридцать два, прижимая к груди комок черной, облезлой шерсти, который на поверку оказывается худым котом. Эдди вскакивает с кресла, когда хлопает дверь, но когда видит девушку и новые проблемы в ее руках, подкрепляемые дружелюбным «новый жилец», падает обратно на подушки, закрывая лицо руками — сил остается только на то, чтобы нервно хихикать. — Что это такое? Новая закуска? — улыбается внутри черепной коробки симбиот, — давно не было свежего мяса. Эдди отрицательно качает головой, растягивая губы в безумной, обреченной улыбке. — А он с нами на другой континент поедет, если понадобится? — издевательски хмыкает мужчина, потому что на логичные вопросы после всего пережитого его уже не хватает. — Что? Какие, к черту, континенты? — искренне удивляется Тейлор, хмуря брови. Достает из холодильника молоко, наглаживает холку своей находке и вопросительно смотрит на Эдди. — Ну как, — теряется на секунду мужчина, — астрология, пятый дом в тельце… — И телец в нашей жопе, — добавляет недовольно симбиот. — Ах, это, — смеется девчонка, отмахиваясь от недоумевающего мужчины, — Забудь. Оказалось, в вычислениях нужна математика и мне стало лень. Ты посмотри лучше на котю. Он как маленькая копия Венома. Эдди вздыхает и улыбается, подходя ближе. — Эй! — антрацитовая пасть не заставляет себя ждать и решает не отмалчиваться, — с какой, скажите, стороны мы похожи на этот грязный комок шерсти? — недовольно скалится он. Тейлор загадочно улыбается и треплет котенка за ухом, исподлобья поглядывая на мужчину и переливающуюся жидким блеском голову симбиота. — Поначалу, когда видел меня голой, ты выглядел именно так, — ухмыляется она одним уголком губ и видит, как Эдди изо всех сил давит в себе улыбку. — Ладно тебе, он тогда маленький был, — кривит якобы в осуждающей улыбке губы Брок, — теперь все иначе. — Именно, — как-то довольно рокочет пасть симбиота и в ту же секунду Тей чувствует, как взявшиеся из ниоткуда щупы проходятся кончиками щупальцев по ногам, приподнимают обтягивающую юбку, от чего кожа мгновенно покрывается мурашками, а затем поднимаются выше и опутывают талию Тей, резко притягивая ее вплотную к мужчине. Девчонка охает от неожиданности, а потом они оба заливаются смехом. — Смотри-ка, Веня подрос, — хихикает Тей, а Брок на это только обнимает девчонку, заключая ее в крепкое кольцо рук и думает, куда можно будет поставить лоток для кота. — Кстати, хотела сказать, завтра у нас на ужин будет фазан, — вдруг опоминается Тейлор, отстраняясь от Брока, хмурится и задумчиво потирает подбородок, начиная разбирать пакеты с продуктами. — Только его еще надо подстрелить, но это дело пятое, — бормочет девчонка, а Брок так и стоит на месте, наблюдая за деятельностью Тей на кухне. — Это пиздец, да? — звучит голос в черепной коробке мужчины. Брок задумчиво кивает. — Но она нам еще больше от этого нравится? — хмыкает симбиот и Эдди снова согласно кивает, тщательно зажевывая расплывающуюся на лице улыбку счастья.

***

Пятый раз, когда Эдди растерялся в своей жизни, был уже после того, как все произошло. И опять это было связано с Тейлор: это был вечер воскресенья, Брок полусидел, развалившись на диване и потягивал светлое нефильтрованное, а Тей лежала рядом, читала какой-то «космополитан» и грела об мужчину ступни, просовывая ноги между его спиной и спинкой дивана. Крышесносный секс с утра пораньше до сих пор отдавался в теле и мозгу тягучей истомой, наполняя все его существо тихой радостью. Симбиот внутри урчал от умиротворения, а тихий шелест газетных страниц в руках успокаивал. Брок тогда взглянул на Тейлор, и нахмурился: он все еще изредка сравнивал ее с Энн, вернее, его отношение к этим женщинам. Потому что боялся опять обжечься — Эдди искренне верил, что бывшая невеста его любила, но в итоге, было достаточно очередного скандала на работе, чтобы она забрала свои вещи и уже через пару месяцев переключилась на стабильного и успешного, мать его, педиатра. После того случая Брок уже ни в чем не был уверен, особенно в отношениях. Но Тейлор удивительным образом заражала его своей разрастающейся уверенностью и твердостью в своих даже самых безумных решениях, поэтому Эдди особо не думал над тем, чем это все может закончиться и наслаждался спокойствием, которое не чувствовал раньше ни с кем. Предзакатное небо, виднеющееся в коробке окна было полно умиротворения и неги. Солнце почти скрылось за горизонтом, и солнечный свет, нежно разливаясь теплыми красными оттенками, окрашивал все вокруг волшебным мерцанием. Картина перед глазами Брока была наполнена особой чувствительностью к малейшему движению, пульсации времени. Здесь не было и намека на что-то чрезмерное, кричащее, даже кости парнокопытного, лежащие в мусорном мешке у двери, не портили идеалистического изображение вечера. Тейлор, кажется, это почувствовала и повела плечами, расплываясь в улыбке, будто прочла что-то смешное. Так они и сидели порядка нескольких часов в гостиной, наслаждаясь тишиной, после чего Тей вдруг оторвалась от чтения журнала и вырвала мужчину из размышлений коротким вопросом: — Ты меня любишь? — Да. — Хуй на! Надо отвечать «безумно». Двинула ему пяткой под ребра и нахмурилась, а потом подобралась на диване и легла головой на колени мужчине, продолжая читать журнал. Вот тут-то Брок и растерялся, когда понял, насколько легко он сказал это и что в тот момент в голове не возникло ни единой мысли сомнения. Но время шло, ступор ничего не менял, его также окружала тишина и хихиканье Тейлор над колонкой анекдотов, поэтому Эдди ничего не оставалось, кроме как пожать плечами и расслабиться. Может это и есть «то самое», кто знает.

***

Шестой раз Эдди растерялся по собственной вине. После бойни в клубе и нескольких найденных на улицах Сан-Франциско кусков тел, которые полиция собирала как долбаный паззл, Эдди строго сказал «нет» членовредительству и растущему вместе со стрессом желанию симбиота кушать людей. Веном согласился, потому что он не был идиотом и понимал, что нужно залечь на дно на какое-то время, потому что местные правоохранительные органы хоть и не смогут причинить им вреда, но геморроя с ними точно не оберешься. Поэтому Эдди сильно разозлился на симбиота, когда заметил в коридоре клуба, где работала Тей, какого-то алкаша, домогающегося до совсем молоденькой девчонки, и не мягко спустил того с лестницы, после чего не нащупал пульс. — Какого хера, зараза? Мы же договаривались! — взбешенно кричал Эдди в переулке на «самого себя». Антрацитовая голова выросла из плеча и удивленно взглянула на Брока. — Это не я, мужик. Ты сам его прикончил. Вот тут-то растерянность и страх накрыли мужчину с головой: потому что за раз к сожителю по телу не привыкнуть, потому что сначала смиряешься с голосом в голове, затем с трансформацией тела, после с тем, что становишься соучастником убийств, а после и сам становишься палачом. Ведь раньше он «вынимал змею из норы» чужими руками, а сейчас сделал это сам. Эдди вырвало прямо на асфальт, его прошиб пот, и только «он заслужил» повторяющееся в голове смогло привести его в чувства. Затем Брока накрыла волна безразличия и ощущения какой-то трагикомедии, он успокоился, усмехнулся и начал рассуждать вслух, что делать дальше. — Чертова туша, его видно из каждой щели будет, куда его не засунь. А полиция сейчас на удвоенном стреме. Вот дерьмо. — Тяжело вздыхал Брок и тер переносицу пальцами, будто это могло помочь мыслительному процессу. — Мы можем его съесть! — радовался симбиот. — Нет! — ужасался Брок, — я лучше себе хер откушу, чем это! — Нет! — ужасался симбиот. — Оставим его тут на ночь, завтра за город вывезем. — Вот это уже другое дело. Буду теперь знать, чем тебя пугать. Поразительно, что за мое причинное место ты переживаешь больше, чем я. — Усмехался Эдди, почесывая затылок. — Просто его отращивать сложнее, — недовольно бурчал симбиот, оправдываясь. — А ты и так можешь? Дебаты с инопланетным существом в итоге привели к тому, что у тела нужно было забрать «опознавательные знаки», как выразился Веном, поэтому было принято решение лишить труп отпечатков пальцев, чем симбиот и занялся, не успев спросить разрешения. Картина вышла достаточно сюрреалистичная: известный телерепортер, блюющий за заднем дворе бара, и торчащий у него чуть ли не из задницы черный отросток зубастой головы, с хирургической аккуратностью отгрызающий пальцы остывающему трупу. Раскидываться отрубленными фалангами по мусорным бакам города оба сочли неблагоразумным, поэтому завернули их в пакетик, забрав с собой. Тело было решено затолкать в самый дальний мусорный бак до завтра. Домой Эдди вернулся совершенно без сил, даже не стал ничего отвечать на ругань Тейлор по поводу того, что «он не мужик, раз уже четыре дня не может починить лампочку в холодильнике*». Тей последнее время вообще была очень нервная и злая, обижаясь на мужчину по самым невероятным причинам. Позавчера, например, целый день девчонка ходила мрачнее тучи, и только после того, как почти швырнула ему на стол тарелку с мясом, а на его осторожное «очень вкусно» ответила «подожди, яд подействует не сразу», Брок все-таки выведал у нее, почему она злится на него. Все оказалось просто: в лучших традициях плохих комедий Тейлор приснилось, что она чихнула, а Брок не сказал ей «будь здорова». Так что в тот злополучный вечер, когда Эдди нарушил очередную заповедь, он даже не стал выяснять причину плохого настроения Тейлор, а закинул чертовы пальцы в морозилку и сам завалился спать. На следующее утро его ждал невероятный сюрприз: ласковое и благостное настроение Тейлор. В десятом часу утра девчонка подпевала песне, льющейся из колонок, игралась с котом и готовила завтрак. Эдди протер глаза и уселся за стол, нехотя поглаживая подбежавшего к ноге «Котю» — Тей пока не дала ему имя, считая, что животное должно сначала проявить свой характер. Девчонка подавила улыбку и отвернулась к плите, когда увидела, как Эдди корчит рожицы черному комку шерсти — Брок все еще считал это не лучшим приобретением, но когда думал, что его никто не видит, расплывался в улыбке, играя с озорным котенком. — Меня пугает твоя улыбка. Последнее время ты угрюмая, как пиздец. Хорошее настроение? — аккуратно поинтересовался Эдди, поднимая глаза на Тей. — Лучше не бывает, — радостно улыбнулась она и перегнулась через столешницу, коротко чмокнув мужчину в губы. — На сегодня куча планов: вечером смена в клубе, а до этого я думала скататься в парк, прогуляться — ночью снег выпал, на улице должно быть просто волшебно. И меня не тошнило сегодня, так что все просто на высшем уровне, — улыбалась девчонка, нарезая овощи. — Это хорошо, — согласно закивал Брок, продумывая, возможно ли будет незаметно от Тей во время прогулки закопать в парке тело. — Вряд ли, — усмехнулся голос, — но я больше склоняюсь к этому варианту, чем сказать Тей, что прогулка отменяется и опять ее разозлить. — Точно, — задумчиво протянул Брок, чем обратил на себя внимание Тейлор. — Что «точно»? — вопросительно изогнула бровь она, а затем расплылась в улыбке. — А, шушукаетесь, мальчики? — усмехнулась девчонка. - Впрочем, неважно, давайте, кушайте, и собираемся в парк. — А ты? — удивился мужчина, принимая из рук девушки тарелку с яичницей, беконом и салатом, но Тей только отмахнулась. — А я ночью нажралась как скотина, пол холодильника смела. Кстати, купи потом еще тех странных крабовых палочек из морозилки, а то они хорошо пошли с чесночным соусом. Этот момент стал во многом поучительным для симбиота в плане понимания человеческих чувств: Веном каждой клеточкой своего существа понял, что такое — испытывать фееричное, всепоглощающее охуение. — Милая, нам надо поговорить, — хрипя от сухости в горле, будто в трансе произнес Эдди. — Чует моя жопа, что у нас будет двойня.