Что ты сказал?!

***

Фрэнка шатало из стороны в сторону, в глазах все двоилось, а на футболке уже красовалось пятно от его завтрака, что полез назад. Айеро что-то тихо напевал себе под нос, проводя рукой по своим волосам и пытаясь держаться ровно, чтобы не выглядеть пьяным, когда придет домой, но, увы, они с Джерардом напились до такой степени, что парень банально не мог стоять и вечно заваливался куда-то набок. На его лице красовалась пьяная улыбка, а в другой руке тлел огонек сигареты, которую он иногда прикуривал, после выдыхая дым на улицу, чтобы расслабиться и отдаться хорошему вечеру полностью. Как ни странно, эти двое вполне хорошо выпили. Они смеялись, что-то обсуждали, над чем-то шутили, наливая себе еще и еще, идя за второй бутылкой, третьей. Время пошло в разы быстрее в хорошей компании, но когда Джерард понял, что прямо сейчас банально уснет, он попросил своего «друга» валить домой, что тот послушно и сделал, также понимая, что вряд ли их утро начнется с доброй ноты, если они уснут в одной кровати. Был рассвет. Яркие лучи солнца окрашивали небо приятным розовым светом, а чуть холодный утренний ветер колыхал листву деревьев, создавая собой приятный и успокаивающий шелест. Фрэнк сделал последнюю затяжку и, кинув бычок на асфальт, поднялся по лестнице в свой дом. Поправил волосы, одежду, реально надеясь, что это даст хоть что-то, и постучал в дверь, все же обнимая небольшую колонну, что была чем-то вроде опоры под крышу. Ничего. Тогда парень постучал еще и еще, все же добиваясь того, чтобы женщина встала с кровати и, злобно хмуря брови, спустилась на первый. — Привет! — радостно заявил Фрэнк, помахав матери рукой, выпрямляясь. — Я с одним парнем гулял, прости, ч-что… — он икнул, после выдыхая, — Ч-то не поз-звонил. Телефон сел. — Телефон сел? — недоверчиво сказала она, скрещивая руки на груди и осматривая его. — Ты опять пил со своими дружками?! — Я не пил, — попытался как можно серьезней сказать он, но именно в этот момент координация его и подвела, отчего он чуть не упал куда-то в кусты, но женщина успела поймать его. — Господи, за что ты такой мне, а? Я же никогда не учила тебя тому, что пить — хорошо. Почему ты постоянно напиваешься? Мама Фрэнка тяжело вздохнула, затаскивая сына в дом и, закрыв за собой дверь, утащила его в зал, где бросила на диван. — Мамуль, прости, я п-просто веселился… Что такого? Все л-люди в этом воар... взра… возрасте, — подняв указательный палец вверх, продолжал он, глядя в потолок, — Пьют. Это нормально, правда. — Да, только у всех еще и среднее образование есть, логик ты чертов! Ложись спать! Утром поговорим. — Ну мам, я больше не буду, честно… Это было в последний раз, я обещаю тебе. — В какой раз ты это делаешь? — На этот раз, все точно будет иначе! — Завтра, Фрэнк! Отсыпайся. И вот тебе ведро, если ты опять решишь проблеваться после всего твоего алкоголя. Идиот… Она тяжело вздохнула, ставя ведро возле дивана и укрывая сына пледом, после уходя к себе в спальню, ложась спать дальше. На самом деле, уснуть женщина не могла долго. Она чертовски устала от такого сына. От его вечного «веселья», несерьезности. Она устала говорить с ним и слышать его обещания, которые Айеро не выполнял. Устала пытаться сделать с ним хоть что-то и хоть как-то заставить сына жить нормально. Тот был где-то далеко в своих мечтах, и никакие приемы не могли вернуть его в реальность. Она больше не хотела с ним нянчиться и вытирать ему слюнки каждый раз, когда парень возвращался домой в таком ужасном состоянии, она не хотела больше искать его по больницам, если он со своими дружками уходил чуть ли не в запой. Она не хотела его содержать, одевать, кормить. Хватит этого. Он не понимает, что надо взрослеть. Не понимает, что ей тяжело одной тянуть такого сына. Что еще ей оставалось, кроме как осуществить ту ужасную мысль, что пришла к ней в голову после долгих раздумий, слез, злобы? Фрэнк сам на это напросился.

***

Айеро проснулся только ближе к вечеру после своих посиделок. Он тихо и недовольно замычал, как только его глаза открылись, а голова же начала раскалываться на части так, будто он дрался вчера с кем-то и получил сильную травму. Сев на кровати и почесав затылок, Фрэнк быстро огляделся вокруг, чтобы попытаться понять, где он может находиться, ведь иногда парень просыпался в совершенно новых и незнакомых ему местах. Но так было в плохие дни. Сегодня день явно хороший, потому что Фрэнк был дома, а это значит, что не успел натворить дел. Слабо улыбнувшись и глубоко вдохнув запах жареной картошки, парень тут же вскочил с дивана, направляясь туда, откуда он исходил, пока его желудок предательски напевал свои песни. Фрэнк даже про боль забыл. Есть ему хотелось в разы сильнее. А потом принять душ, выпить таблетку и заняться своими делами, как он любил делать это всегда. В обычный день. Но сегодня он далеко не обычный и будет все не так, как было всегда. — Доброе утро, — начал Фрэнк, заходя на кухню и поправляя свои волосы, зевая. — Что готовишь? — спросил он у матери, наливая себе стакан воды и разом выпивая его, облегченно вздыхая, но ответа от женщины так и не получил. — Мам, — позвал ее парень снова, но женщина лишь продолжала помешивать лопаточкой картошку, не обращая на него никакого внимания. — Брось, ты обиделась на то, что я вчера пьяный вернулся? — закатив глаза, все же догадался Айеро, открывая холодильник и ища, чем бы перекусить, но миссис Айеро тут же подошла и захлопнула дверцу прямо перед его носом, скрещивая руки на груди и заглядывая в глаза сына. Он тихо усмехнулся, закатывая глаза: — Что, голодом морить меня будешь? Да пожалуйста. Поем в кафе. — Не фыркай на меня. — Я и не фыркаю, — Фрэнк выдохнул, глядя на нее с какой-то обидой. — Я просто показываю свое отношение к тому, что ты делаешь. Сыну поесть не даешь? Отлично, мамочка. Спасибо. Отличный способ меня наказать. — Фрэнк! — прикрикнула она. — А я не прав?! — Нет, ты не прав! Знаешь-ка что, сыночек, мне надоело ловить тебя по дому, ждать твоего возвращения до самого утра, нянчиться с тобой, готовить тебе еду, стирать, убирать, давать тебе деньги на карманные расходы в твоем возрасте! Тебе девятнадцать, Фрэнк! В этом году будет двадцать, а ты ничего толком не умеешь! У тебя нет образования! У тебя нет работы! Ты постоянно таскаешься по вечеринкам! Я устала говорить с тобой на эту тему. — Да что в этом, блять, такого?! Я просто хочу охуенно провести свою молодость, а не горбатиться на ебаной работе! — Так почему я должна делать это за тебя, чтобы ты развлечься мог?! Ты обещал мне, что больше не будешь так пить, что больше не будешь возвращаться домой так поздно, что пересдашь экзамены, но уже закончился чертов учебный год, а ты так ничего и не сделал! — Я сделаю! — Да ничего ты не сделаешь! С тобой бесполезно говорить! Я пыталась, что только ни делала, а тебе просто плевать на меня и мое состояние! — Да будто тебе на меня не плевать всю жизнь было! — закричал на нее в ответ Фрэнк. — Что ты сделаешь на этот раз, м? Давай! Говори, какой я ужасный! Как я тебя заебал! Я же это всю жизнь делал! Я же всю жизнь был для тебя сраной обузой, которую ты не хотела! — Прекрати, ты знаешь, что это не так! — прокричала в ответ женщина, злобно фыркая. — О, да! Я-то знаю! Кому ты пиздишь?! Да ты просто всегда хотела, чтобы я съебался от тебя, чтобы ты… — продолжал он, но ровно до того момента, пока ему не прилетела сильная пощечина от его матери. В комнате нависла тишина. Они тяжело дышали и злобно смотрели друг на друга, пока щека Фрэнка постепенно краснела, а глаза матери наполнялись то ли слезами, то ли дикой злобой к тому, кого она вырастила. — Пошел вон из этого дома, Фрэнк. Живи как хочешь. Пей. Употребляй наркотики. Спи в канавах. Мне уже все равно. Я не дам тебе ни цента и не позволю жить в этом доме. — Это и мой дом тоже, — тихо сказал Айеро, фыркая, на что женщина отрицательно замотала головой, поджимая губы и смаргивая слезы. — То, что ты жил тут всю жизнь, не делает его твоим. Он куплен и оформлен мной. Я воспитывала тебя, пока ты был ребенком. Давала тут жить. Но сейчас ты не ребенок. Выживай, как хочешь. Но чтобы здесь больше никогда не появлялся. — Ты не прогонишь своего сына… — не веря всем этим словам, зашептал он, чувствуя, как что-то в его груди просто разбивается от таких слов родной матери, от ее слез, от осознания того, что своим поведением он банально потерял последнего человека, которому действительно был нужен. Миссис Айеро тяжело вздохнула, разглядывая его и пожимая плечами. — Чтобы через час тебя не было в этом доме, — настаивала на своем она, возвращаясь к готовке. Тогда уже сам Фрэнк позволил себе пустить слезу от таких слов. — Да пошла ты, — уже через секунду рыкнул он ей и, как только вся его грусть сменилась на дикую злобу и ненависть, с психами пошел собирать свои вещи в сумку, попутно набирая номера всех своих друзей, что были в его телефонной книжке, чтобы попроситься пожить у них какое-то время. Но, как и следовало ожидать, никому он к чертям не был нужен. Все искали отговорки. Любые. Максимально глупые и фальшивые, что только злило и оскорбляло Фрэнка сильнее. Он надеялся, что есть хотя бы один человек, которого он может назвать настоящим другом, но как только все контакты в телефоне закончились, а жилья так и не было, Айеро кажется осознал, что все вокруг банально пользовались им. Тем, что с ним весело пить. Что он всегда поможет в чем-то, даже если самому будет трудно. Никому он не был нужен. Мать выгнала, причем по его же вине, как бы Фрэнк не пытался это отрицать. Друзья кинули. А больше никого и не было. Даже денег на чертову ночь в мотеле не было… Как ему жить-то? Фрэнк не знал. Но почему-то до последнего верил, что уже через два дня мама со слезами на глазах попросит его вернуться и все будет как раньше — она же его мама. Она не бросит его на произвол судьбы, ведь так? Хотя… Фрэнк прекрасно знал, что и второй вариант вполне возможен. Он прожил с этой женщиной девятнадцать лет. Вдох. Выдох. Фрэнк снова и снова пролистывает свои контакты, надеясь увидеть там хоть кого-нибудь, кого он мог упустить. Но ничего. Только один чертов номер, что так мозолил ему глаза и в какой-то степени даже бесил. «Педиковатая истеричка» — вот как был подписан Джерард в телефоне Айеро. Спросите, откуда у Фрэнка вообще был его номер, если сам Уэй ему ничего не давал? Вот уж вчера они даже номерами обменялись. И то, чисто потому что Джерард хотел уточнить у Фрэнка, какие алкогольные напитки есть в магазине, куда он его отправил.  — Боже, нет… Я не буду перед ним унижаться, — зашептал себе под нос парень, кусая губы и думая, нажать ли на кнопку вызова или нет. — Да он нахуй меня пошлет... Господи, плевать. Попытка не пытка… — психанул он, уже совсем отчаявшись и набрав номер этого психа, с которым у него были пиздецки натянутые отношения. Но иногда такие страстные…

***

Джерард прибирался в своей квартире после вчерашнего вечера с Фрэнком, слушая музыку по радио, иногда тихо ей подпевая и отбивая ногой ритм. Он уже вынес мусор, протер столы, даже вымыл полы и посуду, и сейчас просто протирал пыль со всех полок и шкафов в своем доме, чтобы банально отвлечься от того факта, что он вчера снова переспал с Фрэнком, так потом еще и напился с ним. Определенно, делать этого он больше не собирался. Мало того, Джерард вообще решил для себя, что если и встретит Айеро еще хоть где-нибудь, то сразу же убежит, чтобы это опять не закончилось чем-то странным. Серьезно, он всю жизнь всех геев отшивал, а этого не может. Он всегда слал их нахуй, отталкивал от себя, а с этим, сука, так поступить не может. И Уэй сам не понимал почему. Он прогонял все те три раза в своей голове, кусая губы и пытаясь понять причину того, что несмотря на его реальное желание не заниматься сексом с парнем и быть снизу, какого-то черта давал этой малолетке хватать его и тащить в туалет снова и снова. А что самое ужасное, ему же правда нравилось, как бы он не ворчал и не фыркал. Это был новый и интересный опыт. Да, немного болезненный и после него еще пару дней болит задница, но оно того стоило. Нормально ли думать так тому, кто всю жизнь спал лишь с девушками и считал себя заядлым натуралом? Уэй так явно не думал. Поэтому решил вычеркнуть этого наглого панка в татуировках из своей жизни и продолжать развлекаться с пьяными шлюшками из клубов до своей смерти, надеясь, что она наступит раньше того момента, когда он состарится. Но жизнь снова не давала ему наслаждаться планами, которые он строил. Телефон Джерарда, что лежал на прикроватной тумбе, завибрировал, заставляя парня тяжело вздохнуть и, слезая на пол, направиться к нему, чтобы принять вызов от какого-то совершенно неизвестного ему абонента. — Эм… алло? — неуверенно начал он, хмуря брови и облизывая губы, пытаясь вспомнить хоть одного знакомого с таким номером, которого мог банально забыть внести в свою записную книжку. С той стороны несколько секунд доносилась полная тишина, что иногда прерывалась чьим-то дыханием, даже немного пугая Уэя. — Алло? — повторил он, надеясь, что ему ответят, иначе он же всю ночь не будет спать, думая, что ему маньяк звонил и ему скоро пиздец. — Привет, — наконец-то подал голос незнакомец, как-то нервно кашлянув. — Это Фрэнк… типа… малолетка с татуировками, как ты любишь говорить. — Сука. Ты маньяк, блять, или что?! Откуда ты нашел мой сраный номер?! — тут же возмутился Уэй, чувствуя прилив злости и бешенства в груди. Этот мальчишка просто и нагло приставал к нему. Он реально за ним следил или что? — Я… ты сам мне его вчера дал, не помнишь? — с легким испугом спросил Айеро, закусив губу, на что Джерард недоверчиво фыркнул, скрестив руки на груди, будто надеясь, что парень по ту сторону трубки это заметит. — Тогда удали его к хуям и не звони сюда больше. Мы выпили один раз и все. Не надо навязываться ко мне в друзья. — Я и не навязываюсь, я просто… знаю, мы пиздецки натянуто общаемся, но меня выгнали из дома и мне надо пожить где-то недели две, я просто подумал, что… — Что я тебя к себе впущу, чтобы ты меня ночью трахнул?! Да пошел ты. Не буду я этого делать! — Я не собирался тебя трахать, какого хуя у тебя все в одно упирается?! — не сдержался уже Фрэнк, также грубо отвечая Джерарду, как и тот разговаривал с ним. — Я просто попросил у тебя помощи, как у знакомого, так сложно ее оказать?! — У друзей проси, малолетка! — Да послали меня друзья! Мне идти некуда, имей совесть! Я на улице спать что ли должен?! — Да мне похуй, где ты будешь спать! — фыркнул Джерард, закатывая глаза. — И, да, поздравляю, твои друзья — мудилы. Доволен? — Ну и мразь же ты, Уэй, — прорычал Фрэнк, что уже потерял всякую надежду и злился на мир за такое хуевое начало дня, сжимая руки в кулаки. — И тебе пока, придурок, — прошипел парень и, даже не став слушать крики и оры в свою сторону, тут же сбросил вызов, закатывая глаза и вздыхая. — Господи, какой идиот… Он правда думал, что я впущу его к себе? — зашептал он себе под нос, потирая переносицу. На самом деле, в любой другой ситуации Джерард и правда запустил бы Фрэнка к себе домой хотя бы на ночь, но то, что происходит между ними двумя, заставляет парня быть большей сукой и вообще Айеро к себе не подпускать, чтобы они случайно не переспали снова. Ему это было не нужно. Его и так терзали всякие мысли, сомнения, которые его только бесили. Джерард натурал и это не обсуждается! А то, что было — всего лишь ошибка, о которой надо забыть, как и о том человеке, с которым он ее совершил, иначе может случиться что-то непоправимое. Да и вообще, Фрэнк его бесит, они бы не ужились вместе. Да. Именно так Джерард и оправдывал свое хамское поведение к этому парню. Тем, что они разные. И тем, что Фрэнк — гордая истеричка, которая его бесит. Да он бы ни при каких условиях не позволил этому придурку жить с ним в одной квартире! Нахуй он ему сдался? Вот уж не Джерарда это проблемы — знать что у него там случилось, когда и почему. Так ведь? Они до этого фыркали друг на друга. Напились один раз вместе. Это не делает их друзьями ну никак; Джерарду просто был нужен компаньон. Он его получил. Теперь Фрэнк может валить нахуй. Решено. Нахуй Фрэнка. Этот панк наверняка выебывается, чтобы снова Уэя в кровать затащить. Он же такой сексуальный… По мнению самого Джерарда. Хотя, Айеро тоже не стал бы это отрицать. Ну, для себя. Но Джерарду бы точно не сознался, ища, к чему придраться. В какой-то степени Уэй даже был возмущен такой наглостью. Бубнил себе что-то, фыркал, пока протирал вазу от пыли, а следом за ней и полки в книжному шкафу, пытаясь понять, какого черта этот малолетка вообще решил, что Джерард будет ему помогать? Это наглость. Напрашиваться так к кому-то. Но даже тут жизнь заставила парня пойти против своих принципов снова, показывая ему средний палец и доказывая всем своим видом, что больше не собирается быть на его стороне. Что же случилось с Джерардом? Пока он полоскал тряпку на кухне после уборки, его телефон снова зазвонил, отчего парень раздраженно прорычал и, быстрым шагом дойдя до него, принял вызов, даже не глядя, кто там был. Ведь он был уверен, что это был Фрэнк. — Я же сказал, что не буду тебе помогать! — тяжело вздохнув, прошипел он. — Джерард Артур Уэй! — грозно зазвучало с той стороны, отчего у Уэя даже мурашки по спине пробежались, ведь то был уже не Фрэнк, а его мама. А если ее диалог начинается с такого тона, то жди беды или пиздеца. — Д-да, мам? — натянув теплую улыбку и решив, что она правда поможет, спросил Джерард, садясь на кровать. — Как давно тебя исключили из универа, лгун?!  И в этот момент сердце ушло в пятки. Разбилось. Рухнуло. И все тому подобное, что могло с ним случиться и что случилось ровным счетом так же, как и у Фрэнка. День какой-то не тот, что ли? Или жизнь? Но слушая крики матери в свою сторону, и оскорбления, от которых даже ухо резало, Уэй уже понемногу стал осознавать, что слишком быстро и рано он прогнал своего нового «друга». Кажется, в его жизни начался не менее страшный пиздец, чем тот, что был в жизни Айеро, который прямо сейчас чуть ли волосы на голове не драл, думая, куда ему идти. Где брать деньги. Где жить. Слишком резко их обоих заставили повзрослеть. Настолько резко, что они даже были готовы друг друга потерпеть годик-другой, лишь бы выжить, попутно наслаждаясь жизнью так же, как и раньше. Только, увы, кажется, это уже невозможно. Души обоих терзала вина перед матерьми, злоба, обида, а их кошельки — чертов голод. Сегодня явно не их день.