Я влюбился в собственного мужа

- О, привет, Тсуна. Странно. Ты совсем не побит. Как тебе удалось сбежать от Хибари? – Реборн в одиночестве сидел на кухне и пил чай. - И откуда ты все знаешь? – тихо пробурчал я. Дыхание сбилось из-за длительного бега. Дико хотелось пить. Что я и сделал, наливая себе чай и садясь за стол с Реборном. Некоторое время мы молча сидели. За окном царила весна. Яркая, многообещающая, дразнящая и заражающая всех своим особенным «весенним» задором. Я очень люблю ее. Но сейчас мне немного не до природы. У меня свои проблемы. И это сильно беспокоит. Что-то происходит. Во всяком случае, вчерашнее, да и сегодняшнее происшествие тоже, назвать нормальным крайне сложно. Хотя, моя жизнь и так сплошной цирк. Даже смешно, если бы не приходилось постоянно сражаться. Но эти люди… Кто они? Определенно, из мафии. В этом я даже не сомневаюсь. Только вот как именно они связаны со мной? Кажется, Хибари-сан говорил что-то про избранника. Избранника? Ну и что это, извините, должно значить? Я же не экстрасенс, чтобы вот так с ходу это понять. Есть, конечно, варианты, но один хуже другого, поэтому лучше мне пока об этом не думать. Глядишь, само как-нибудь рассосется. - Тсуна, а ты ни с кем из мафии не встречался без моего ведома? – внезапно спросил Реборн, отрываясь от чая. От такого неожиданного вопроса я поперхнулся чаем и пролил его на стол. Реборн неодобрительно посмотрел на меня, но промолчал. Видимо, ждал ответа. Ну а что я ему могу сказать, если я и сам толком ничего не знаю? - Да нет, а почему ты спрашиваешь? – откашлявшись, спросил я. Неужели случилось еще что-то? Если все продолжится в том же духе, долго я не проживу. Скончаюсь от инфаркта. Или приступа гипертонии. А может, все вместе. В любом случае, ничего хорошего из этого не выйдет. - Просто ты мог бы и зайти в свою комнату… - многозначительно бросил Реборн. Сердце екнуло в ожидании чего-то очень плохого. Ну все, теперь мне точно не жить. Я резко встал, расплескав по столу недопитый чай, и быстро побежал в свою комнату. Перескакивая через ступеньки, я несся по крутой лестнице, несколько раз чуть не упав. Но я даже не обратил на это внимание. Сейчас меня интересовали только масштабы катастрофы, произошедшей в моем доме. В голове вертелось бесконечное количество всевозможных вариантов, и один был хуже другого. И почему-то все были связаны с мафией. Начиная от гор оружия и чемоданов денег и заканчивая трупами ребят и жутким посланием, написанным кровью. И плевать на то, что еще полчаса назад я виделся с ними. С логикой у меня всегда было не очень. А интуиция и сердце сейчас, к сожалению, находились в состоянии предсмертной истерики. Так что мое буйное воображение дурело и рисовало такие картины, от которых хотелось сбежать так далеко, как это только возможно. Подбегаю к знакомой двери, распахиваю ее и… застываю в недоумении. Я ожидал всего, что угодно, но только не этого! Огромное количество белоснежных роз заваливали мою комнату. Казалось, они были везде. От запаха цветов кружилась голова, а подойти куда-нибудь, не наступив на цветок, было вообще нереально. И это учитывая то, что розы, вообще-то, колючие! Но ладно бы только это… Нет, все было гораздо хуже. Я даже пожалел, что Хибари-сан не убил меня. Так я, по крайней мере, меньше бы мучился. А теперь я просто стоял на пороге своей комнаты и пытался сообразить, что же такого я сделал, раз бог меня столь жестоко покарал. На моей кровати сидел огромный плюшевый медведь. И тоже белоснежный. И я бы понял, если все этим ограничилось, но в лапы у медведя была вставлена шкатулка. И явно очень дорогая. Правда, довольно безвкусная. Наляпано было столько всего, что аж жутко. Боже… ощущение, будто я девушка, за которой «красиво» ухаживает какой-то богатый парень. Во всем этом было столько пафоса и безвкусицы, что я несколько минут постоял на пороге и, почувствовав, что у меня начинает дергаться глаз, молча захлопнул дверь. Боже, в порядке ли мои нервы? Правда, сейчас меня должно волновать совсем не это… Спустя десять минут я уже сидел в гостиной, и Реборн отпаивал меня чаем. Я выпил его столько, сколько, наверное, в жизни не пил. Что это за ужас??? Что происходит в этом доме? Что происходит в этом городе? Что происходит в этом мире? Господи… Ну, сейчас, по крайней мере, я говорить могу, а то первые пять минут я мог только издавать какие-то абсолютно не поддающиеся расшифровке звуки. Слава богу, Реборн меня как-то понял и молча отпинал меня в гостиную (так как ввиду своего небольшого роста увести куда-либо он меня не мог). Теперь он молча сидел рядом, иногда подливая мне чай и ни о чем не спрашивая. Я не знаю, почему, но у Реборна прямо сейчас такой ехидный вид, что при взгляде на него аж челюсти сводит. Злорадствует? Совсем он мои нервы не жалеет. Специально ведь умолчал, чего именно мне ждать. Как же он любит издеваться над окружающими. Садист. - Р-реборн, что это было? – до сих пор заикаюсь. - Ну, ты же сам видел. Цветы. И медведь. И шкатулка. Должен сказать, что довольно дорогая. Обычному человеку на нее нужно будет работать примерно 76 лет. Не самая дешевая вещь. - Не самая дешевая? И это все, что ты можешь сказать? Во-первых, меня интересует, как именно сюда могло попасть все это? И почему дома только мы? - Маман с детьми и Бьянки ушли на рынок. Я уходил по делам. Поэтому, в принципе, сделать это было вполне реально. Правда, меня интересует, почему не сработала ни одна ловушка. Трупов я нигде не нашел, да и дом стоит на месте. Что-то здесь не так…– Реборн задумался. Что это за ловушки такие? - Реборн, я же просил, чтобы никаких ловушек здесь не было! Тем более таких смертоносных! Немедленно все убери. - Да они и не смертоносные совсем. Ну подумаешь, дома бы не стало. Подумаешь, самоубийц бы уменьшилось. Ничего смертоносного я здесь не вижу. - Убери! А если туда попадет кто-нибудь по неосторожности? - Тогда станет меньше тупиц. Миру от этого хуже не будет. Я бросил на Реборна разозленный взгляд, и он несколько секунд смотрел мне в глаза, а затем вдруг раздраженно цыкнул, попутно бормоча что-то про наивных дураков. Ну ладно, значит, уберет. Я надеюсь. - Есть еще несколько вопросов. Кто именно это сделал и с какой целью? Сейчас нас больше всего должны интересовать эти два вопроса. А еще нужно куда-нибудь все это убрать, пока мама и остальные не вернулись. - Зачем? - Как зачем? Я же сейчас даже зайти в свою комнату не могу. Там все розами завалено. А они знаешь какие колючие! - Сегодня поспишь здесь, в гостиной. Маман я что-нибудь скажу. А уж завтра мы во всем разберемся. Кроме того, не думай, что сегодня у тебя есть на все это время. У тебя еще есть домашняя работа, да и работу с документами Вонголы еще никто не отменял. Не забывай, что ты в выпускном классе, на носу экзамены, а после выпуска из школы ты окончательно станешь Вонголой Дечимо. Сейчас для тебя самым главным должны быть выпускные тесты и обучение работе Босса Вонголы. У тебя нет времени на всю эту ерунду. А завтра я позову людей из Вонголы, и они все это уберут. - Хорошо, - устало выдохнул я. Даже спорить сил уже не было. – Только могу я попросить тебя о том, чтобы ни ребята, ни кто-либо еще об этом не узнал? Не хочу, чтобы они беспокоились об этом. - Они ничего не узнают, - кивнул Реборн. Ну хоть что-то хорошее за сегодняшний день. Я устало потер виски и откинулся на спинку дивана. Не нравится мне все это. Совсем не нравится. Но сейчас на это действительно нет времени. Как все не вовремя… Скоро уже тесты, да и управление Вонголой - дело далеко не легкое. Вот Реборн и приучает меня справляться с нагрузкой. И тут вдруг объявляется какой-то странный… ммм… поклонник? Может быть. Но, в любом случае, это доставляет мне лишь неприятности. Лучше бы он от меня отстал. Только пока ему не скажешь это лично, подобные происшествия не прекратятся, и я прекрасно это осознаю. Только вот как его найдешь? - А теперь живо иди делать домашнюю работу! – пинок Реборна вытащил меня из раздумий. И надо сказать, я был ему благодарен. Кто знает, куда меня могли завести мои мысли. - Реборн, может, хватит уже? Я устал, - я хныкал, уронив голову на кипу бумаг. Сколько я их уже сегодня просмотрел и подписал? Не знаю, только вот даже адские тренировки Реборна и его методы забивания в мою голову знаний не могли сравниться с этим. От многочисленного текста уже слезились глаза. Рука настолько устала подписывать документы, что я не мог даже выпустить ручку из рук. Вот уж не знаю, почему. Может, там заклинило суставы, а может, я просто устал, но смысл был в этом. - Ладно, подписывай эту стопку, и спать, - смилостивился, наконец, Реборн. У меня словно второе дыхание открылось. Я мгновенно схватил последние документы и быстро подписал их, уже почти на автомате скользя взглядом по тексту. Тут взгляд внезапно выхватил что-то знакомое из горы ненужного мне буквенного мусора. Рука, подписывающая бумаги, дрогнула, и поставила вместо росписи какую-то странную закорючку. Но я почти не обратил на это внимания. Быстро пролистал обратно. Нашел знакомое имя. И… впал в ступор. Реборн удивленно посмотрел на меня, но я почти не заметил этого. Я вскочил и побежал в свою комнату. Ну что за суматошный день… Сколько я уже бегал сегодня? И сил, вроде бы, больше нет, но ноги почему-то все равно бегут. Ай, без разницы. Сейчас гораздо важнее одно: добежать до своей комнаты. Взлетаю на второй этаж, распахиваю дверь, на миг снова тушуюсь при виде цветов и безвкусного медведя со шкатулкой, но затем беру себя в руки и влетаю в комнату, шипя от боли. Ноги колет просто нещадно. Когда я этого мафиози найду, я его заставлю по этим розам ходить босиком, чтобы понял, что я чувствовал! Хотя, это слишком жестоко. В конце концов, он же хотел как лучше. Наверняка. Только вот мне-то от этого ничуть не легче. Самые большие гадости совершаются из лучших побуждений. Это уже аксиома, и ее не опровергнуть. С трудом продравшись сквозь цветы и окончательно исцарапав себе не только ноги, но и руки, пробираюсь к шкафу. Нахожу свои черные джинсы и вытаскиваю из кармана белую карточку, на которой золотыми буквами вытеснено: «Амелькар ди Монфорте». Так и знал. Затем я разворачиваюсь, вылезаю из белоснежных зарослей и медленно пробираюсь к своей кровати, на которой сидит тот медведь со шкатулкой. Распахиваю шкатулку, чуть не роняю от удивления дорогие золотые часы и вытаскиваю из бокового отделения белую карточку со знакомым именем. При ближайшем рассмотрении подобные карточки оказываются торчащими во всех букетах цветов. Я бегло обвел комнату взглядом и сразу же насчитал более двадцати подобных карточек. Да, он точно хотел, чтобы его запомнили. Я нервно рассмеялся и не без труда вылез из комнаты, быстро осматривая себя на предмет внешних повреждений. Ран до крови вроде бы немного, но мелкие царапины покрывали мои руки и ноги мелкой сеточкой и уже начинали зудеть. Скоро они будут очень чесаться. Нужно с этим что-нибудь сделать. Спускаюсь вниз и ловлю на себе вопрошающий взгляд Реборна. Молча мотаю головой и подхожу к бумагам. Да. Так и есть. Амелькар ди Монфорте. Босс союзной семьи. Причем семьи далеко не самой маленькой. Быть не может. Этого просто не может быть. Я роняю голову на стол, где подписывал бумаги, и случайно выпускаю из рук белую карточку. Она, порхая, словно белоснежная бабочка, летит на пол, и я удивленно замечаю, что с обратной стороны что-то написано. Быстро пробегаю глазами по золотистому тексту. Останавливаюсь. Возвращаюсь обратно. Еще раз читаю. Но и этого мало, поэтому я перечитал карточку несколько раз. А затем все обитатели нашего дома внезапно вздрогнули от горестного вопля, пронесшегося по коридорам и комнатам. Текст, написанный на обороте карточки, не мог не шокировать. «Love Савада Тсунаеши»