Глава 3
16 октября 2018 г., 19:00
Несмотря на почти два десятилетия полной тишины, Дауд был совершенно не удивлён, когда Чужой соизволил снова его посетить.
И ещё меньше его удивил тот факт, что выбор времени ублюдка был по-прежнему ужасным.
– Чертовски типично, – застонал он и желчь снова подступила к горлу, когда стены санузла корабля растворились в холодных синих тонах Бездны. От головокружения, не отступившего даже после перехода в другую реальность, снова скрутило желудок. Дауд ухватился за туалетную скамью, жалко благодарный, что она тоже не исчезла, и его стошнило.
Это не могло подождать до момента, когда его обед не будет пытаться вернуться обратно?
Холодная ладонь легла на затылок, успокаивая жар распалённой кожи, и Дауд оказался слишком измучен, чтобы вздрогнуть.
– Мой старый друг, – пробормотал Чужой, пробегая пальцами сквозь слипшиеся от пота волосы Дауда. – Как ты вырос за эти несколько лет.
Дауд закатил глаза, сплёвывая вкус желчи и полупереваренного супа.
– Я не ребёнок, и это не «несколько» лет, прошло уже почти пятнадцать, – яростно ответил он, содрогнувшись, когда его желудок снова взбунтовался. – Может, опустим любезности? Я занят.
– Тебе стоит лучше заботиться о своем теле, – ответил Чужой – почти отчитывая, – и Дауд, может быть, даже посмеялся бы над такой наглостью, останься у него хоть какие-то силы. – Понадобится время для восстановления, прошедшие недели тебя не пощадили.
– И всё же поговорить ты захотел только сейчас, – прорычал Дауд.
Он не смог сдержать горечь в голосе.
Одно дело – полностью потерять интерес Чужого. И совсем другое – знать, что черноглазый ублюдок всё это время смотрел, но оставил его гнить. Что он осмелился появиться сейчас, после стольких лет молчания и недель пыток, и притвориться озабоченным…
– Дауд, – Чужой осторожно прервал его мысли. – Ты потерял моё внимание, но никогда не терял моего расположения.
Дауд закрыл глаза. Воспоминания о прошлых неделях – боли, жестокости, унижениях – внезапно оказались слишком сильными, и спутанные эмоции нахлынули на него, подобно приливной волне, оставившей его совершенно разбитым на полу уборной.
– Чего ты хочешь от меня? – устало спросил он. – Что ты вообще можешь от меня хотеть?
Нежные руки развернули его, помогая откинуться на скамейку. Дауд взглянул в чернильно-чёрные глаза, и что-то, почти напоминающее любовь, смягчило нестареющее лицо Чужого.
– У меня есть для тебя подарок, – сказал он.
– Я ничего не хочу, – машинально и немного раздражённо ответил Дауд. Но всё равно выжидающе смотрел, как что-то маленькое появилось в ладони Чужого, и принял предложенное.
Это оказался шар, оправленный выточенной китовой костью и скреплённый с нею прочным шнуром. Дауд не мог понять, из чего он сделан: гладкий и сверкающий, как стекло, но в то же время тёплый, а в тёмно-янтарной глубине его скрывалась мягко пульсирующая тень, которая, казалось, была частью самой Бездны. Размером шар оказался не больше абрикоса, и Дауд с сомнением посмотрел на него, прежде чем взглянуть на Чужого.
– Что это?
– Назовём его проводником, – предположил бог, раздражающе-загадочный, как обычно. – Связь с Бездной, которая поможет тебе в твоём поиске.
Дауд стиснул шар в кулаке, скривившись, но не сумел до конца удержать на лице недоброе выражение.
– А, так вот почему ты решил, наконец, вмешаться. Корво всегда был твоим любимчиком.
Чужой усмехнулся и растворился в воздухе, только чтоб воспарить в нескольких ярдах от Дауда.
– У меня нет любимчиков, Дауд.
– Если это не гнуснейшая ложь, которую я от тебя слышал…
– Носи с собой, – прервал его Чужой, и Дауд мгновенно насторожился, увидев серьёзное выражение, так не присущее капризному богу. – Всё время. Ты понял?
Дауд хмыкнул, запихнув шарик в карман.
– Отлично. Обещаю, что не выкину его за борт.
Глаза Чужого сузились. Похоже, он нашёл этот ответ вполне приемлемым, и в следующий миг Дауд оказался на борту «Ужасного кита».
Но тошнота, которая улеглась за время его пребывания в Бездне, вернулась с удвоенной силой, и он с жалобным стоном поспешно склонился над унитазом.
– Ты не мог просто навестить меня, пока я спал? – пожаловался он. Шар в кармане запульсировал, тёплый и почти… насмешливый.
У Дауда не было много времени на изучение этой реакции, когда в дверь постучали.
– Дауд? Ты… в порядке?
Дауд поморщился, его кольнуло виной. Чтобы добраться до уборной, ему пришлось миновать комнату Эмили: должно быть, это и разбудило императрицу.
– Да, я сейчас выйду, – прохрипел он, аккуратно, по стеночке, поднимаясь на подгибающиеся ноги. Дауд прополоскал рот и, скривившись, сплюнул.
Когда он открыл дверь, Эмили стояла за ней в своей обычной одежде, слегка нахмурившись. Возможно, вовсе не Дауд нарушил её сон.
Она окинула его быстрым, пронзительным взглядом, подметив влажную от пота рубашку и бледное лицо. А потом, склонив голову набок, рассеянно посмотрела ему за спину, в пустую уборную.
– Неожиданный гость? – легко спросила Эмили.
Дауд удивлённо моргнул, но утвердительно хмыкнул. Да, наверное, в этом нет ничего особенного: он и сам мог чувствовать Бездну.
Эмили покачала головой, уступая ему дорогу в узком коридоре. Когда он сделал несколько нетвёрдых шагов, она потянулась, потом нерешительно остановилась… пока снова не протянула руку, подхватывая его под локоть и помогая дохромать до комнаты.
Честно говоря, Дауд не мог вспомнить, в каком из боёв он вывихнул лодыжку – он не мог вспомнить даже сам вывих – но, к его досаде, с каждым шагом это становилось всё очевиднее. Трость Билли (обломок трубы, обтянутый кожей) помогала более или менее держаться на ногах, но он всё равно забыл о ней, спеша добраться до уборной, а ходьба до сих пор приносила слабую боль.
– У него всегда были проблемы с таймингом, – рассудила Эмили, помогая ему сесть на кровать. Дауд ненадолго склонился, сложившись почти пополам и пытаясь перевести дыхание.
– Бьюсь об заклад, его это развлекает. Но сейчас это было… неожиданно. Он не говорил со мной годами. С тех пор, как…
Он оборвал себя. И, спустя невероятно долгий миг, Эмили опустилась рядом с ним, заставив вскинуть удивлённый взгляд.
– С тех пор, как ты спас меня? – спросила она. Он неохотно кивнул, и Эмили продолжила. – Я узнала об этом, когда выясняла всё о Бреанне Эшворт, и Билли рассказала мне больше. О попытке Делайлы украсть моё лицо, когда я была ребёнком. И о том, что ты остановил её.
– Ну, похоже, не слишком успешно, – горько ответил Дауд.
В тот момент ему показалось, что изгнание Делайлы в Бездну было хорошим ходом. Он устал от убийств, и вечное созерцание своих собственных ошибок представлялось достойной мерой наказания. В конце концов, это же было уготовано и ему.
Эмили пожала плечами.
– Даже убей ты её тогда, я не уверена, что она не нашла бы способа вернуться. Но больше она никому не навредит. Я об этом позаботилась.
Её голос звучал твёрдо, и Дауд поверил ей.
Билли рассказала ему о том, как Эмили использовала магию Делайлы против неё самой, заманив её в картину, где она правила миром. Дауд признался себе, что это было гениально: даже если бы ведьма когда-нибудь поняла, что произошло, вряд ли она попыталась бы сбежать из такой заманчивой реальности. Решение было добрее, чем он думал – и, несомненно, добрее, чем всё, что, по представлению Дауда, мог бы сделать с ней Корво.
Пятнадцать лет назад он расправился с заговорщиками бескровно, но его методы были далеки от милосердия.
Дауд с опозданием вспомнил о «подарке». Он полез в карман, и, проведя большим пальцем по гладкой поверхности шарика, вытащил его, показывая Эмили, поражённый странным приступом восторга, который, казалось, кольнул кончики его пальцев.
– Чужой дал мне его, – сказал Дауд, и её брови взлетели. – Сказал, что он может помочь с твоим отцом. Как, разумеется, он не поведал.
– Конечно, нет, – вздохнула Эмили. – Могу я?..
Она протянула руку, и Дауд, решив, что достаточно придерживался правил, просто бросил штуковину ей в руки.
Эмили прищурилась.
– Похоже на какой-то… глаз.
Дауд встревоженно нахмурился.
– Надеюсь, это не так.
Он ещё помнил ужасающий «подарок», найденный при Корво в Затопленном районе: кожистое сердце, скреплённое извращённой технологией и говорящее голосом мёртвой женщины. Он только притронулся к нему – и тут же спрятал в карман пальто королевского защитника, напуганный и пытающийся скрыть это от своих китобоев и полубессознательного Корво.
Эмили изучающе покрутила шарик в пальцах, осторожно приблизив к лицу.
– Он… тёплый. Почти как живой. И ощущается… добрым.
Дауд согласно проворчал. Что бы это ни было, оно, безусловно, не было пустой безделицей. Внутри горела магия, негасимая и постоянная, как песнь руны – этой вещи коснулась Бездна. И шар определённо обладал каким-то сознанием, если веселье, которое Дауд ощутил раньше, о чём-то говорило.
– Он велел держать его при себе, – сказал он, когда Эмили вернула ему «подарок». – Но больше никаких указаний. Если я сумею понять, что это, чёрт возьми, за штука, я дам вам знать.
Эмили кивнула. Она встала, жестом велев ему оставаться на месте, когда он уже потянулся последовать её примеру.
– Отдыхай. Я покажу всё, что мы раскопали, завтра, когда ты поспишь.
Дауд склонил голову, признательно и благодарно, усталость пиявкой высасывала силы. Едва Эмили закрыла дверь, он лёг на кровать, свернувшись калачиком на боку. Ни в одной позе Дауд сейчас не мог устроиться удобно, потому что раны тянуло с каждым движением, но они выглядели чертовски лучше в сравнении с тем, что было раньше.
Он внезапно осознал, что не убрал шар, но слишком сильно устал, чтобы вернуть его обратно – и тут же подумал, что Чужой не слишком обрадуется, если Дауд просто швырнёт штуковину куда-то в сторону стола. Так что он со вздохом сгрёб маленький шарик в горсть, не обращая внимания на мягко пульсирующее недоумение, и прижал его к груди, удерживая в безопасности.
Дауд заснул под гул спокойного любопытства в своей голове.
