Cullero Red, Karnaca Blue

      Дауд не знал, впечатлён он или встревожен обилием книг, забивших машинное отделение «Ужасного кита».              Возможно, и то, и другое.              – Это вся литература о магии и Чужом, что я смогла найти, – лавируя между высоченными стопками, объясняла Эмили Дауду, хромающему следом. – Трактаты Академии, домыслы еретиков, личные журналы и запрещённые книги. Большинство я нашла в Королевском архиве, часть прихватила из Аббатства и старой библиотеки Антона.              Дауд приподнял бровь, потянувшись поправить книгу, накренившуюся так сильно, что, казалось, она вот-вот свалит всю книжную башню.              – И как скоро Смотрители заметят пропажу? – позабавленный, спросил он.              Эмили сверкнула ухмылкой через плечо.              – К сожалению, площадь Холджера оказалась чрезвычайно дезорганизована после переворота.              Дауд фыркнул. Похоже, дочь Корво унаследовала его отсутствие уважения к частной собственности.              Эмили остановилась перед большим грузовым отсеком, кивнув на кипу бумаг и книг, разложенных внутри, большая часть которых выглядела так, словно когда-то их залило водой.              – Это всё, что нам удалось вывезти из поместья Бригмор, и то, что ведьмы оставили в Башне. Я кое-что просмотрела, но, если честно, мне это не по плечу. Хотя информация о магии живописи Делайлы выглядела многообещающе.              Дауд слегка рассеянно кивнул. Его пальцы зудели от желания разобрать весь этот беспорядок. Он видел в трюме писчую доску и, наверное, мог бы отвоевать её у Билли.              – Не возражаете, если я возьму часть с собой? – спросил он. Эмили легко пожала плечами, разрешая, но она казалась смущённой, поэтому он уточнил: – Лестницы. Это немного трудно.              Её лицо озарилось пониманием.              – Конечно, – пробормотала она. Эмили выглядела почти виноватой, словно сожалела, забыв о том, что убийца её матери может испытывать боль.              Озадаченный, Дауд просто кивнул, собрав бумаги в стопку и устроив их подмышкой вместе с парой журналов ведьм.              – Тогда я начну с этого. Я уже читал большую часть исследований Академии… – брови Эмили удивлённо приподнялись, – но помню, что у Соколова имелось несколько книг о взаимодействии Бездны с реальностью. И если вы захватили их, они могут оказаться полезными.              – Я поищу, – прохладно ответила Эмили. Она отвернулась от него, чётко дав понять, что разговор окончен, и Дауд недоуменно взглянул на неё, прежде чем медленно подняться по лестнице.              Билли оставила стул в мастерской, по-видимому, принадлежащей раньше самому Соколову, и Дауд с благодарностью опустился на подушки, разложив книги и бумаги на столе. У него до сих пор остался исцеляющий амулет Эмили (теперь висящий на шее), но магия могла сделать немногое – не говоря уже о том, что она никак не могла исправить его старость. Пусть он провёл в клетке в Альбарке всего несколько недель, каждый день там, казалось, отнимал годы жизни.              Дауд не хотел думать о том, что могло бы произойти, оставайся он там ещё дольше.              Шар в кармане – Глаз, как неохотно назвал его Дауд – завибрировал с беспокойной энергией, привлекая внимание. Он вытащил вещицу, прищурившись, и, похоже, эмоции Глаза отразили его собственное раздражение, если Дауд правильно интерпретировал болезненный зуд в кончиках пальцев.              – Ублюдок не мог оставить инструкцию? – пробормотал он.              Глаз… как будто рассмеялся: размеренный пульс скакнул – удивление-развлечение-согласие, – что Дауд скорее почувствовал, чем услышал или увидел. Это было странное ощущение, но не то, что он хотел бы изучить подробнее, поэтому Дауд только покачал головой и положил странную штуковину на стол рядом со стопкой журналов.              К тому моменту, когда Эмили вновь появилась в грузовом отсеке, у него набралось порядочно документов, распределённых по отдельным стопкам – полезное, не такое полезное, мусор – и Дауд читал один из дневников ведьм. Он благодарно хмыкнул, когда императрица оставила книги возле его локтя, схватила пустую записную книжку и нацарапала ему пояснения.              Когда Дауд вновь поднял голову от книг, масляная лампа перед ним горела вполсилы, а его живот капризно напомнил, что теперь ему доступна пища, не тронутая плесенью.              Он встал, поморщившись, когда его суставы запротестовали, и двинулся в сторону камбуза, – но стоило ему сделать пару шагов, как между лопатками ожгло вспышкой возмущения. Его затопил поток оскорблённого недовольства, и Дауд вернулся, искоса глянул на Глаз, раздражённо пульсирующий на столе.              «Серьёзно?»              Проклятая штука имела наглость источать самодовольство, когда он подхватил её и сунул в карман, досадливо заворчав.              Когда Дауд ввалился в камбуз, Билли была у печи, потроша рыбу с той же ловкостью, с которой, как он когда-то наблюдал, она вспорола брюхо мужчине. Билли подняла взгляд, когда он вошёл, и продолжила бросать куски рыбы в кипящий котелок с рагу.              – Не видела тебя таким сосредоточенным с того момента, когда нас наняли спалить поместье Присмалл, не сжигая пасеку, – сказала она, кивнув на табурет в углу. Он сел, по пути поймав брошенное ему яблоко.              – Прошло немало времени с тех пор, как мне приходилось заниматься чем-то подобным, – признался Дауд, кусая фрукт. Тот оказался сладким, хрустящим и свежим, и он быстро прикончил его почти целиком.              Билли фыркнула.              – Ты всегда любил головоломки. Просто... не спеши, ладно? У нас ещё две недели до того, как мы причалим в Дануолле.              Дауд признал её беспокойство с лёгкой улыбкой, склонив голову. Удовлетворённая, она обернулась к печи.              Они провели какое-то время в молчании, пока Билли готовила, а Дауд отстранённо наблюдал за ней, позволив себе расслабиться после притока новой информации. Билли никогда не отвечала за готовку в бытность свою китобоем – это оказалось то немногое, в чём ей не удалось преуспеть, – но судя по ароматному запаху и лёгкости, с которой она ориентировалась в кухне, Билли явно в какой-то момент подтянула навыки.              Когда она наклонилась за канистрой с чем-то, похожим на муку, он заметил на стене маленькую серебряную гравюру, где Билли гордо стояла перед «Ужасным китом». Меланхоличная улыбка тронула губы Дауда.              – Китобои действительно были такими ужасными? – легко спросил он.              Билли вздрогнула, как от удара, и Дауд тут же пожалел о вопросе. Но вернуть слова он уже не мог – и через мгновение она ответила, отказываясь на него смотреть.              – Этот был.              Взгляд Дауда смягчился, что-то горько-сладкое, как сожаление, сжало сердце.              – Я давно тебя простил, Билли, – нежно сказал он.              Она сжала челюсть и покачала головой, не ответив. Дауд хотел продолжать успокаивать её, но мог понять желание отказаться от отпущения грехов и знал: что бы он ни сказал, все слова будут бесполезны.              Когда Дауд смотрел на клинок Корво, он просил лишь жизни. Не прощения.              Этого Дауд никогда бы не заслужил.              – Глаза Чужого, ебучая холодина!              Дауд моргнул. Эмили Колдуин, Императрица островов, протопала в кухню, ругаясь, как портовый грузчик, похожая на мокрую кошку. Она подошла к ящику в углу, схватила бутылку медовухи, и, выдернув пробку зубами, с недовольным, хмурым видом обернулась к Билли.              Тогда она увидела его, сидящего в углу, и застыла на месте, как перепуганный заяц.              Дауд зачарованно смотрел, как сменяются эмоции на её лице. Вот вспыхнул ужас, перешёл в сожаление, потом в глубокое смущение – и, наконец, в настороженное опасение. Она на мгновение закрыла глаза, а потом выпрямилась, осторожно вынула пробку изо рта и взглянула на него с более достойным выражением.              – Как протекает твоё исследование? – спросила она неестественно-формальным тоном.              Позади неё плечи Билли потряхивало от с трудом сдерживаемой дрожи.              – Нашёл пару зацепок, буду их раскручивать, – мягко ответил Дауд. – Но сначала мне нужно узнать больше о том, что случилось с Делайлой.              – Конечно, – сказала Эмили. Она прижала бутылку медовухи к груди и вышла из кухни, скрипя сапогами и оставляя за собой мокрые следы.              Билли издала задушенный звук.              – Дыши, – посоветовал Дауд, соскользнув с табурета, и получил в ответ хрип и взмах ладони. Он чувствовал насмешливый гул Глаза, следуя за промокшей императрицей обратно в грузовой отсек, и устроился на своём стуле в мастерской, пока она вешала плащ, с которого капелью стекала вода.              Эмили сделала маленький глоток прямо из бутылки и села напротив прямо и статно.              – Что бы ты хотел узнать?              Дауд открыл свой журнал для заметок.              – Расскажите мне, – сказал он, – как эта несчастная ведьма сумела стать частью Бездны.