Cullero Red, Karnaca Blue

      Императрица больше не собирала двор в тронном зале башни Дануолла.              Большой зал, обычно предназначенный для официальных мероприятий, она переделала в зал для аудиенций. Сам трон установили у подножия помоста, и все совещания после изгнания Делайлы проводились в арочном зале. Большинство горожан расценили это как временную меру, пока в тронном зале не закончат ремонт; некоторые – как жест, приближающий императрицу к своим людям.              Лишь немногие избранные знали, что это произошло, потому что в тронном зале остался застывший в камне лорд-защитник, окружённый свечами, которые Эмили не смогла убрать.              – Она не хотела оставлять его в темноте, – тихо объяснил Джеймсон, когда Дауд спросил. – Даже если он не знает, что происходит… Она не хотела оставить его одного в этом холоде.               Дауд позволил себе бросить на статую короткий взгляд и сразу же занялся подготовкой красок и всех остальных принадлежностей для рисования. Прошёл всего день после их возвращения, но Эмили уже договорилась об обустройстве импровизированной мастерской, о чём сообщила во время торопливого перекуса, прежде чем раствориться в обязанностях императрицы. Джеймсона и Билли отрядили помогать поднимать тяжёлые инструменты.              – Глаза Чужого, Карноу, если ты уронишь это на мою ногу снова…              – Я не специально!..               «Помощь», впрочем, оказалась понятием весьма относительным.              Гулкий грохот возвестил о том, что точильный камень упал на пол совсем рядом, и Дауд зажал переносицу. Он уже присвоил пару прочных столов, чтобы разложить всё, необходимое для изготовления красок: лабораторное оборудование, ступку и пестик, смолы и флаконы с растворителем. И даже приспособил деревянную перегородку для писчей доски, где уже висели списки ингредиентов и незаконченные наброски.              – Хм, а ты… не ужасен.              Дауд сердито обернулся к Билли, заглянувшей ему через плечо.              – Знаешь, я интересовался живописью, – проворчал он, отпихивая её локтем. Она со смешком отступила, но это только предоставило возможность Джеймсону самому оценить рисунки.              – Вы хорошо разбираетесь в штриховке и анатомии, – одобрительно высказался он. – Вы научились этому в Академии?              Дауд нахмурился.              – Как ты…              Джеймсон только невинно моргнул.              Бездна, шпионы были такими неприятными.              – Да, я прослушал пару художественных лекций в Академии, – сухо ответил Дауд, отгоняя их обоих тростью (и возможно, треснув по ногам сильнее, чем нужно). – Вот когда Соколов сумел написать тот проклятый портрет.              – Мне всегда было интересно, где он теперь? – задумалась Билли. – Мы тратили уйму времени на поиск всё новых и новых мест, куда бы его от тебя перепрятать, чтобы ты его не сжёг.              – Это была одна из немногих вещей, которую вы, проклятые идиоты, сумели от меня скрыть, – неохотно согласился Дауд. Однако судя по блеску в глазах Билли, гордость в голосе он полностью не сдержал.              Увидев, как Джеймсон тянется к одной из его тетрадей, Дауд издал страдальческий вздох.              – Карноу, если берёшься шпионить, делай это как следует.               Джеймсон удивлённо посмотрел на него. Но в усмешке, с которой он отложил журнал, не было ни капли раскаяния.              – Мои извинения, мастер Дауд. Привычка.              Привычка, которую, по всей видимости, привил ему самый ужасный клептоман на островах.              – Не называй меня так, – раздражённо ответил Дауд. – И перестань красть мои вещи.              Он протянул руку и, сорвав один из списков с доски, передал его Билли.              – Мне всё ещё нужны эти ингредиенты, – с нажимом сказал Дауд.              Она приняла безмолвный приказ, закатив глаза.              – Хорошо, старик, мы тебя оставим. Пойдём, Карноу.              Джеймсон, вскинув бровь, поднял голову от стойки с пробирками.              – Знаешь, никто из вас не может отдавать мне приказы.              Билли недружелюбно усмехнулась.              – Я могу заставить тебя, если хочешь.              В ответной ухмылке Джеймсон обнажил слишком много зубов.              – Попробуй.               – Вон, оба, – огрызнулся Дауд. Он почти чувствовал, как за глазами зарождается головная боль, но немного смягчился, встретив виноватые взгляды обоих спорщиков. Билли любезно вышла из комнаты, а Джеймсон вопреки собственным словам последовал за ней.              Дауд раздражённо потёр лицо.              – Клянусь, я как будто вожусь с щенками волкодавов, – пробормотал он.              «Сходства есть», – усмехнулся Глаз.              Знакомый голос напомнил Дауду о том, что он откладывал до последнего. Поморщившись, Дауд дал себе минутку на то, чтоб сделать глубокий, долгий вдох.              И наконец повернулся к статуе.              За свою жизнь Дауд повидал немало тревожных вещей. Это было неизбежно, когда он рос в трущобах Куллеро, когда стал ассасином, отмеченным чёрной магией Чужого. И после всех сделанных выборов и всего, что он видел, годами обитая на оборотной стороне Дануолла.              Но ничто так не выбивало его из колеи, как вид Корво Аттано, ужасающе безмолвного и заключённого в мрамор.              «Отец, глава тайной службы, королевский защитник, – пробормотал Глаз. – Он знал, что бремя оказалось слишком тяжёлым, но не мог никому доверять настолько, чтобы разделить его. Мог ли он предотвратить то, что произошло?»              – Нет, – просто ответил Дауд.              Он подошел к статуе, в подобии сдержанного почтения замедлив шаги. Камень едва слышно вибрировал, окутанный мерцанием магии Бездны. Корво был застигнут в момент, когда пытался защищаться: с протянутой рукой, напрягшийся всем телом, а лицо его исказилось в яростном оскале.              Корво всегда был силой природы, всегда в движении, и видеть его застывшим было просто… неправильно.              Глаз беспокойно загудел. Дауд, на короткий момент заколебавшись, всё же потянулся успокаивающе коснуться холодного камня щеки Корво.              Что-то резко пронзило кончики его пальцев. Оно прокатилось дальше по руке и достигло груди. Мир пошатнулся, и Дауд отчаянно вдохнул. Он зажмурился от ослепительной вспышки света, а когда вновь открыл глаза, то оказался в Бездне.              Вот только… не совсем.              Дауд моргнул, едва перед глазами прояснилось. Он очутился на куске скалы, плывущей в бесконечном ничто, но в окружении недоставало знакомых фиолетово-синих тонов, что отличали владения Чужого. Их сменил оттенок сепии, ровный, почти монохромный. Ни китов, ни жутких звуков, ни свистящего ветра, пробирающего до костей – только приглушённая, размеренная пульсация где-то вдалеке.              Статуя, которой он коснулся, тоже оказалась здесь ​​вместе с ним, и Дауд отдёрнул руку, в замешательстве посмотрев на неё.              – Дауд?              Дауд обернулся, и сердце застучало у него в горле. Биение пульса вдали ускорилось, стоило ему взглянуть на человека перед собой, оказавшегося совсем не тем, кого он ожидал встретить.              – Аттано?              Корво Аттано ответил ему взглядом, полным точно такого же недоумения, какое испытывал сам Дауд.              Корво, казалось, носил ту же одежду, что и в день переворота: она соответствовала той, в которую была облачена статуя в тронном зале. Но теперь Дауд мог рассмотреть в деталях черты его лица: шрамы и тонкие морщинки на загорелой коже (какие бывают у тех, кто много смеётся и хмурится). Этот мужчина разительно отличался от королевского защитника, которого Дауд видел годы назад: полуживого, едва говорящего беглеца, который взял штурмом базу Дауда, только чтобы пощадить его жизнь.              Бездна, он неплохо выглядел.              Окутанный бледно-золотым сиянием и определённо парящий в нескольких футах над землёй, подобно их общему божеству.              – Что ты здесь делаешь? – подозрительно спросил Корво.              – Я…              Дауд прервался, оглядевшись. Всё здесь выглядело суровым, вдали не было видно других островов, и неестественная тяжесть, казалось, пригибала его к земле.              – Это на самом деле хороший вопрос. Где «здесь»?              Корво приподнял брови.              – В Бездне.              А. Так вот у кого Эмили научилась искусству ровного, безэмоционального сарказма.              – Это не обычная Бездна, – заметил Дауд.               Корво нахмурился.              – …нет? – он обвёл взглядом окружение, как будто увидев его в первый раз. Нахмурился сильнее. – Думаю, это так. В таком случае, я не знаю.              Дауд сделал несколько шагов вперёд, изучая взглядом королевского защитника. Вблизи стало ясно, что фигура Корво была туманной, нечёткой и вся словно состояла из мерцающих лоскутов.              – Что ты знаешь? – осторожно спросил Дауд. – Что ты помнишь?              Корво наморщил нос, задумываясь.              Это было… странно привлекательно.              – Мемориал, – ответил он. – На нас напала женщина, утверждающая, что она – сестра Джессамины. Мы сражались, она забрала мою метку, а потом… холод. Эмили!..              Его глаза расширились, и Дауд поднял руку, предупреждая панику.              – Она в порядке, – успокоил он. – Во всяком случае, ей гораздо лучше, чем тебе. Ты больше ничего не помнишь?              Корво поджал губы.              – Я думаю… корабль, – медленно произнёс он. – Там была Эмили и женщина, которую ты знал. Билли. Рынок… Бастилия. И я был…              Тут Корво снова посмотрел на Дауда, опустив глаза на его грудь. Тот проследил за его взглядом, с опозданием вспоминая о присутствии Глаза, и обнаружил мягко сияющий маленький шарик на своём месте. Корво исчез во вспышке золотого света – и появился всего в нескольких футах от Дауда. Он протянул руку, любопытно проводя пальцами по гладкой поверхности Глаза.              Глаз вздрогнул, странно электрически, и Дауда тряхнуло от удивления. Он инстинктивно оттолкнул руку Корво, но мужчина, похоже, даже не расстроился, отстранившись с задумчивым выражением лица.              – Думаю, кое-что я припоминаю, – сказал он. – Обрывки, образы. И… тебя, я был с тобой.              Его взгляд остановился на Дауде, оценивающий и задумчивый, и тот подавил желание поёжиться. Рядом с ним торчал обломок стены, и, поддаваясь усталости, Дауд опустился на него, избегая взгляда Корво.              – В своё оправдание хочу сказать, что это была не моя идея, – пробормотал он.              – Нет, я знаю. Я… хм, – Корво склонил голову набок, устремив невидящий взгляд вдаль. – Вы ищете способ помочь мне, вы с Эмили.              – По словам Чужого, – сказал Дауд, – я должен помочь развеять чары, которыми Делайла тебя сковала. Сейчас ты – довольно устрашающая статуя посреди тронного зала башни.              Корво нахмурился.              – Да, я помню, я видел её. Ты… ты дотронулся до меня? До статуи. Вот как ты попал сюда.              Дауд неуверенно пожал плечами.              – В тот момент это показалось мне верным.              Корво уставился на него.              – Когда ты встречаешь незнакомую магию, твой первый порыв – потрогать её?              – Если у тебя есть более блестящие идеи, я полностью для них открыт, – раздражённо ответил Дауд. – Но сейчас всё, что есть у меня – это ублюдочные чары пятнадцатилетней давности и слова бога, который любит, когда что-то интересно.              Корво замолчал, почти смутившись. Дауд провёл рукой по лицу.              – Слушай, ты можешь хотя бы предположить, как тебя найти? – устало спросил он. – Потому что это… это не ты. Не совсем. Я думаю, что это место как-то связано с Глазом и твоим физическим телом.              – Если я на самом деле не здесь, то не уверен, где я, – признался Корво. – Но я могу попытаться…              Он закрыл глаза, нахмурившись и прижав кончики пальцев к груди, и золотистое сияние вокруг него взметнулось, закружившись. Мерцание постепенно утихло, и фигуру Корво опутала сеть золотистых трещин, из которых наружу прорывался свет.              – Это где-то… где холодно, – пробормотал он. – Удушающе. И больно, словно… десятки кинжалов пронзают мою кожу.              Болезненное выражение исказило его лицо, и пальцы скрючились когтистой хваткой. Когда он судорожно втянул воздух, Дауд, не раздумывая, схватил его за запястье и потянул на себя. Руку тут же пронзил разряд электричества, но он не обратил на это никакого внимания, сжав чужую ладонь в своей.              – Аттано?              Корво открыл глаза и быстро-быстро заморгал. Стоило ему опустить взгляд, паника исчезла с его лица, но он не попытался высвободиться.              Мучительно долгую секунду спустя Дауд неловко кашлянул и попытался отнять руку, но Корво только стиснул её крепче.              – Я думаю, ты проводник, – сказал он, когда Дауд безучастно уставился на их сплетённые руки. Корво мягко потянул его за собой, и Дауд, спотыкаясь, поднялся со стены, встав на нетвёрдые ноги. – Чем дольше ты здесь, тем больше устаёшь.              – Да? – слабо спросил Дауд. Он снова попытался вернуть свою руку, и на этот раз Корво, лукаво улыбнувшись, отпустил его, что Дауд решил не анализировать.              Парящий над землёй королевский защитник кивнул.              – Наверное, ты должен уйти до того, как Бездна полностью тебя истощит. Я не знаю, что произойдёт, если ты здесь потеряешь сознание, но уверен – ничего хорошего.              Несмотря на усталость, Дауд ухмыльнулся.              – Что это, беспокойство?              Корво усмехнулся. Но в его усмешке светилось что-то дразнящее: доброе и ласковое.              – Ничего подобного, но… – он прервался, оглядываясь и потирая затылок. – Спасибо. За попытки помочь мне.              Дауд моргнул.              – Пожалуйста.              Корво кивнул, и Дауд обернулся к статуе, побредя обратно. Он почти уже дошёл, когда Корво снова заговорил.              – Дауд.              Он оглянулся через плечо.              – Да?               – Я не… – Корво не смотрел на него, опустив взгляд на свои руки, и в лице его проступил страх. – Я не знаю, буду ли я помнить всё это, когда ты уйдёшь.              Дауд долго смотрел на него: опущенные плечи, напряжённый рот; и впервые задумался о том, как одинок был Корво всё это время.              – Я вернусь, – тихо ответил он. Едва Корво удивлённо вскинул голову, и на лице его промелькнула надежда, Дауд понял, как близок оказался к истине. – Я обещаю, Корво.              Корво сглотнул, пристально вглядываясь в него, и спустя миг тело его расслабилось.              – Спасибо, – снова сказал он.              Не в силах придумать, что сказать, Дауд просто кивнул в ответ.              А потом он повернулся обратно к статуе, положил ей на плечо ладонь и выскользнул из Бездны.