Cullero Red, Karnaca Blue

      – Ты уверен, что готов попробовать снова?              – Я в порядке, Билли, – терпеливо ответил Дауд, выстраивая банки с краской в ​​аккуратный ряд у мольберта. Киноварь с Куллеро, аурипигмент из Тивии, охра с Морли… Он только к вечеру закончил работу над последним пигментом насыщенно-зелёного цвета: из изумруда, который удалось извлечь из запонки Корво. Найти её помог Глаз, выразив смутное отвращение к ярким украшениям.              – Прошла всего пара дней, – заметила Билли с едва скрытым беспокойством. – И ты идёшь туда, даже не оправившись как следует с прошлого раза.              – У меня было достаточно времени для отдыха, и на этот раз я буду осторожнее, – ответил Дауд, поставив последнюю банку и, обернувшись, улыбнулся ей коротко, но ласково. – Обещаю, Билли.              На её лице отразилось сомнение, но она всё же кивнула.              «Она не хочет… снова… – отдалённо шепнул Глаз. – …тебя потерять. Она не хочет снова тебя потерять. Не когда… только что… обрела».              И это была ещё одна причина, по которой им стоило поторопиться.              Дауд отстранился от Билли и с обеспокоенной гримасой бережно коснулся Глаза. Тот стал… странным с того момента, как их затянуло в Бездну. Вялым, рассеянным. Дауд ещё не рассказывал об этом остальным, но медленное ухудшение состояния артефакта определённо вызывало беспокойство.              – Это… рубашка?              Дауд обернулся и увидел Эмили, в замешательстве рассматривающую холст на столе.              – Да, – признал он несколько смущённо. – Когда Делайла готовила свой ритуал, она украла для создания своего холста ткацкий станок, на котором ткали ваши платья. Мне… пришлось импровизировать.              Рыться в вещах Корво оказалось очень неуютно – и это не считая того, что для кисти понадобились волосы мужчины. Потребовалось немало времени, чтобы собрать все чёрные и седые волоски – короткие, уже не длинные и спутанные, как помнилось Дауду, – но ему удалось снять достаточно с расчёски Корво, чтобы хватило на кисть приличной толщины, и скрепить их с тонким кусочком китовой кости.              Даже если это нужно было ради спасения жизни мужчины, Дауд чувствовал, что всё равно будет извиняться за вторжение в личную жизнь, когда наконец разрушит чары.              И это могло быть только «когда».              Сейчас он даже не осмеливался думать иначе.              – Думаю, это сработает, – с сомнением сказала Эмили, изучая взглядом ткань, которую он залил китовым жиром и растянул на деревянной раме. Она выпрямилась, обратив внимание на мольберт и краски, и кивнула на них. – Ты закончил со всем остальным?              – Осталось только выяснить, что нам нужно изобразить, – подтвердил Дауд. – Надеюсь, твой отец сможет помочь отыскать конкретное место. Если нет, мы вернёмся к первоначальному плану попытаться увидеть его глазами.              Эмили кивнула. Она сумела сохранить бесстрастное выражение лица, но Дауд заметил надежду, горящую в её глазах, и вежливо отвёл взгляд.              Между ними ещё оставалось слишком много неловкости. Слишком много вины и сожаления – отголоски их общей истории. Но он, по крайней мере, прекратил напрягаться каждый раз, когда она входила в комнату, и Дауд великодушно разрешил себе считать это победой.              Он повернулся к статуе, глубоко вдохнул и медленно, размеренно выдохнул. Глаз никак не откликался самостоятельно, поэтому Дауд снова дотянулся до него и провёл большим пальцем по поверхности шара: подталкивая чужое присутствие в глубине своего сознания.              «Лорд-защитник… устал, – прошептал Глаз, и сердце Дауда сжалось. – Он устал от боли. Одиночества. Молчания. Он… Он устал».              Дауд нежно сомкнул пальцы вокруг шара.              – Еще немного, – пробормотал он. – Продержись еще немного.              Дауд бросил на Билли с Эмили последний взгляд, кивнул в знак готовности и коснулся кончиками пальцев вытянутой руки Корво.              Мир вывернулся наизнанку. Но на этот раз Дауд был готов: едва его настигло головокружение, он крепко зажмурил глаза, пока чувство не прошло. Его метка мягко запульсировала, и он помотал головой, прогоняя остаточную дезориентацию после переноса в странную Бездну цвета виски.              Теперь это был уже другой остров, хотя статуя никуда не делась. Дауд опустил руку, оглядываясь по сторонам. Фигуру сидящего мужчины, обхватившего руками колени, он заметил на самом краю острова, и, обеспокоенно нахмурившись, сделал ей навстречу несколько шагов.              – Корво?              Корво дёрнулся, широко раскрыв глаза, и вскочил на ноги. Его образ стал ещё прозрачнее, чем раньше: целые куски фигуры то исчезали, то появлялись; а сам он смотрел на Дауда с диким, нескрываемым облегчением.              – Дауд! Ты… – он прочистил горло. – Ты вернулся.              – Я ведь обещал, – моргнув, ответил Дауд.              Корво наклонил голову, в его взгляде вспыхнула странная мягкость.              – Да, это так, – согласился он. – Всё в порядке?              Дауд приподнял брови, одаривая туманного лорда-защитника многозначительным взглядом.              – Ты скажи мне.               Корво опустил глаза, рассматривая себя. Он раздражённо рассмеялся, потирая затылок.              – Кажется, это место наконец достало меня, – беспечно признался Корво. Дауд нахмурился от такого легкомысленного тона, но не стал развивать тему.              – Может, ты и прав, – ровно ответил он. – Поэтому нам нужно понять, где ты, чтобы вытащить тебя отсюда. Тебе лучше вернуться до того, как твоя дочь задумается о распродаже всех твоих вещей.              Улыбка Корво померкла, он даже не использовал свой шанс высмеять слабую попытку Дауда пошутить.              – Я пытался, – ответил лорд-защитник, рассеянно пробегая пальцами по волосам. – Мне не удалось пробиться. Ни разу с твоего прошлого визита.              Дауд закусил нижнюю губу, отводя взгляд, а потом снова встретился глазами с Корво.              – Сейчас я здесь, – тихо ответил он.              Корво моргнул.              Улыбка, что вспыхнула на его лице секундой спустя, казалась бледной, но мучительно, благодарно искренней.              – Да, – сказал он.              Корво сел обратно и похлопал по земле рядом с собой. Дауд тут же подошёл ближе, устраиваясь напротив так, чтоб их колени соприкасались друг с другом.              Лорд-защитник схватил его за руку, и Дауд поздравил себя с тем, что даже не дёрнулся.              – Просто... зацепи меня, – сказал Корво, прикрыв глаза, и глубоко вздохнул. Дауд не был уверен, как именно это нужно делать, а королевский защитник не дал ему никаких инструкций, поэтому он просто крепко сжал чужие пальцы и стал ждать, наблюдая, как Корво прижимает ладонь свободной руки к собственной груди.              – Это всё равно что пытаться найти каплю воды посреди проклятого океана, – пробормотал он, нахмурив брови. – И примерно так же раздражает. Я не мог…              Он прервался, тихо зашипев от боли. Глаз запульсировал в ответ, и Дауд с тревогой взглянул на Корво, изучая напряжённые черты его лица. Рассеянно потянувшись к Глазу, он в молчаливом утешении провёл по нему пальцами.              Остров под ними дрогнул.              А потом раскололся.              Руку Корво с силой вырвало из его хватки; Дауд мельком увидел широко распахнутые карие глаза – и всё растворилось в темноте. Он попытался крикнуть, когда их растащило в разные стороны, но ему не хватило дыхания, а Бездна куда-то несла его, как бурная река.              Чёрный, пурпурный и серый мелькали с головокружительной скоростью – и Дауд зажмурился, не в силах это выносить. Он был уже на грани, чувствуя себя так, будто его тянет во все стороны разом. И наконец прорвавшись сквозь грубую, плотную сеть, Дауд тяжело рухнул на твёрдую землю.              Какое-то время он просто лежал, пытаясь проморгаться от звёзд перед глазами и отчаянно, жадно втягивая воздух. Подняв голову, Дауд не заметил ни следа присутствия Корво – но то, что он нашёл, оказалось намного хуже.              Дауд вскочил на ноги, и страх сдавил ему горло, когда он уставился на очень знакомое дерево, возвышающееся над ним.              Это было то самое место, где Делайла провела свой ритуал.              То же дерево, те же камни во дворе; тот же массив парящих островов. Но сама атмосфера изменилась: Бездна здесь стала темнее, враждебнее. Витые, тернистые виноградные лозы оплетали всё, от корней дерева до самого острова, разветвляясь во все стороны. Изгибаясь, они образовали плотный, защитный кокон вокруг островов, тесно переплетаясь и заключая внутри крохотный осколок Бездны.              Именно здесь он поймал в ловушку Делайлу.              И именно здесь Делайла поймала в ловушку Корво.              Дауд, спотыкаясь, как можно скорее зашагал к руинам, что, как он помнил, скрывались прямо за деревом. Лозы отпрянули из-под его ног, как живые, не доверяя чужаку. Не обращая на них внимания, он устремился к заросшему ветхому амфитеатру и алтарю, где Делайла пыталась украсть душу Эмили.              Дыхание Дауда перехватило.              Корво был привязан к алтарю как жертва, толстые стебли обвились вокруг его запястий, горла и лодыжек. Всё тело искололи шипы, до сих пор глубоко вонзившиеся в плоть, а камень под ним запачкала кровь. Глаза мужчины были закрыты, но стоило Дауду сделать шаг вниз по лестнице, шар на его груди пошевелился.              Корво глубоко вдохнул, отчего лозы сдавили его сильнее. Карие глаза распахнулись, остекленевшие и невидящие, и Дауд рискнул сделать ещё один осторожный шаг.              – Корво? – тихо позвал он.              Тот повернул к нему голову. Глаз запульсировал, и во взгляде напротив ярко вспыхнул мгновенный проблеск узнавания. Дауд подошёл ещё ближе.              Корво быстро моргнул. Черты его исказились болью, едва он попытался сдвинуться на алтаре, дёрнув рукой навстречу Дауду.              – Дауд, – задушенно прохрипел он. Сглотнул, в тщетной попытке ослабить захват стеблей, обвившихся вокруг горла. И попытался снова: – Ты…              – Я здесь, – тихо заверил его Дауд, преодолев остаток расстояния между ними. Вблизи стало ясно, что положение Корво ещё хуже, чем он думал: роскошная синяя форма лорда-защитника была разодрана в клочья, и сквозь порванную ткань просматривались синяки, усыпавшие грудь и руки Корво, и длинные глубокие царапины, сочащиеся кровью. Часть крови, забрызгавшей его тело и алтарь под ним была ярко-алой, свежей, часть – засохшей, коричневой.              Делайлу изгнали два месяца назад, но время в Бездне никогда не работало так, как надо.              – Я вытащу тебя отсюда, – горячо пообещал Дауд. Он не был уверен, как – он не до конца понял, как вообще сюда попал, – но Дауд не мог просто так покинуть Корво.              Бездумно потянувшись убрать спутанные пряди волос с лица мужчины, он затаил дыхание, когда от прикосновения тот расслабился с тихим облегчённым вздохом.              Бездна завопила.              Корво вскрикнул – стебли, связавшие его, сжались крепче; тело мужчины выгнулось от боли. В воздух взвились лозы, и Дауд злобно выругался, отпрыгнув от алтаря и едва успев избежать удара.              Он потянулся к бедру за мечом – но там его не оказалось, и тогда Дауд вскинул руку, призывая силу Бездны, и приказал времени остановиться.              Ничего не произошло.              Тонкая лоза хлестнула его под колени: от резкой, пронзительной боли Дауд упал на землю. Ладони оцарапал грубый камень, когда он, увернушись от очередного выпада, пнул другую лозу, пытавшуюся обвиться вокруг его икры. Он почти не мог разглядеть Корво сквозь беснующиеся растения, но мог слышать его голос, встревоженный, болезненный и задыхающийся от крика.              – Уходи! Убирайся отсюда, Дауд, скорее...              – Нет, – прорычал Дауд, ныряя в прореху между сплетшимися лозами. – Я тебя здесь не брошу!              Он вскочил на ноги и бегом рванул к алтарю, огибая взбесившиеся стебли. Подлетев к нему, Дауд ухватился за лозы, связавшие ноги Корво, и шипы тут же вонзились в его кожу. Наполненные страданием карие глаза смотрели, как он рвал проклятые растения, не обращая внимания на кровь, бегущую по рукам.              Слишком поздно Дауд почувствовал, как что-то обхватило его лодыжку.              Лоза дёрнула. Дауд ударился о землю, его потащило прочь, и он заскрёб исцарапанными пальцами по каменному полу амфитеатра. Дауд потянулся к Корво, отчаянно пытаясь найти хоть что-нибудь, за что можно уцепиться, что угодно, только удержаться…              – Дауд!              Но вскоре искать стало бесполезно.              Виноградная лоза ослабила хватку, когда Дауд соскользнул с края острова, и его захлестнул ледяной страх. Он отчаянно пытался остановить время, перенестись, но не ощущал даже искры силы. Дауд врезался в сеть переплетённых стеблей, окутывающих острова, с такой силой, что из него выбило дух. А потом…              Он упал.              Он падал вечность; он падал несколько секунд. Он падал сквозь бесконечную тьму, и когда он наконец открыл глаза, то встретился с лицом к лицу с обеспокоенной Билли, и не зря – в горле его застрял крик, а тело сотрясала неукротимая дрожь.              – Дауд? Ты…              Дауд слепо оттолкнул её, вскочив на подгибающиеся ноги. Словно издалека он слышал её встревоженный голос, отстранённо отмечая испуганное лицо Эмили, когда он подошёл к рабочему столу и схватил карандаш, дрожащими руками подтянув к себе холст.              – Может, стоит?..              Штрихи набросков резко, небрежно ложились на полотно. Ладони Дауда почернели от угля, которым он рисовал, линии выходили кривыми и неровными, словно у ребёнка – так сильно дрожали руки. Едва обрисовав основу, Дауд поднёс холст к мольберту и установил, а потом схватил кисть, открыл банки и начал рисовать.              – Пока нет. Оставь его.              Дауд работал лихорадочно, щедро разбрызгивая чернильно-чёрный, фиолетовый, голубой. Образ заброшенного, дикого осколка Бездны горел в его мозгу, намертво отпечатавшись на обратной стороне его век. Дауд до сих пор чувствовал призрачные шипы, пронзающие его кожу; ужас падения; тепло прикосновения его руки ко лбу Корво.              Память о мучительном крике подстегнула его, и всё время, пока он рисовал, метка на его руке не прекращала ярко сиять золотом.              Какой-то частью разума Дауд осознавал проходящее время. Что свечи догорают, а свет солнца движется по стенам, проникая сквозь окна. Осознавал тихий ропот и прохладное дуновение воздуха, и при мысли о том, что, едва найдя Корво, он тут же его оставил, у него перехватывало дыхание.              Нежная рука коснулась его плеча.              – Дауд, – мягко произнёс тихий голос. – Дауд, тебе нужно остановиться.              Дауд упрямо покачал головой, отмахнувшись. Но этого всё же хватило, чтобы нарушить его концентрацию, и он прервался, дрожа, покидая подобие транса, возникшего от проведения слишком мощного потока сил Бездны. Дауд отступил на шаг, охватывая взглядом полотно целиком, и покачиваясь, уставился на свою работу.              Картина была всё ещё не закончена – ожидающая, когда её дополнят с точностью, на которую сейчас его дрожащие руки не были способны, – но изображённое на ней уже стало узнаваемым.              Разбитые, потрескавшиеся камни амфитеатра. Ветхие арки над дорожками, почти полностью скрытые разросшимся садом. Живые виноградные лозы, что рыскают, словно стая миног в поисках рыбы, унизанные шипами длиной с его руку.              Бездна, фиолетово-чёрная и бесконечная, уходящая вдаль.              Алтарь, испачканный кровью.              И Корво.              Дауд сглотнул, потянувшись к картине, кисть выпала из дрожащих пальцев.              Рот Корво был открыт в беззвучном крике, толстые стебли обвились вокруг его тела. Вокруг его горла, талии и запястий, удерживая его над алтарем, причиняя боль – но одной руке удалось вырваться из жестокой хватки. Широко раскрытая ладонь отчаянно пыталась дотянуться до…              До…              Ноги Дауда подломились.              Он с трудом осознал, что его подхватили, а потом сознание оставило его, утянув в темноту.