Cullero Red, Karnaca Blue

      Из близнецов Томас всегда был выразительнее.              Коннор был, конечно, более эмоциональным: он шутил, сверкая глазами – а в следующий миг уже становился мрачен и раздражителен. Но он рано овладел умением лгать сквозь зубы, скрывая истинные чувства за лёгкой улыбкой, в отличие от своего брата. Томас предпочитал маску спокойного стоицизма, но если что-то её разрушало, его лицо читалось как открытая книга.              Это сделало его ужасным карточным игроком, но, пожалуй, одним из лучших в обучении новичков, а ещё это означало, что подавленное выражение его лица было совершенно, болезненно подлинным.              – Дауд? – прохрипел Томас. Бывший китобой казался старше – конечно, прошло пятнадцать лет, – но время не было к нему суровым. На лице появилось больше морщинок: скорее от смеха, нежели от беспокойства; он отрастил волосы, перевязывая их, вместо короткой стрижки, облегчавшей ношение маски. Его спину не согнуло бремя усталости, и он выглядел здоровее, как-то крепче – словом, целым и невредимым, если не считать опустошения, отразившегося в глазах.              – Томас, – тихо произнёс Джеймсон с нежностью, которой Дауд ни разу ещё не слышал. Молодой человек нерешительно положил руку на руку отца – отца, – получив в ответ лишь потерянный, озадаченный взгляд.              – Ты жив, – сказал Томас, поворачиваясь к Дауду, который не смог сдержать дрожи. – Ты жив и ты… ты здесь, ты…              – Ты подумал, что я умер, – осознал Дауд, и в животе у него скрутился узел.              Томас коротко, надтреснуто рассмеялся.              – Конечно, подумал, – грубо ответил он. – Ты велел нам не вмешиваться, даже когда ты упал. Мы видели, как лорд Аттано пощадил тебя, но ты просто… Ты исчез, и мы подумали… Бездна, Дауд, мы думали, ты ушёл умирать.              Дауд сглотнул комок в горле, Томас покачал головой.              – А потом Узы распались… – тихо сказал он, – и ты исчез.              – Томас, я…              И вдруг Томас бросился вперёд, стремительно преодолев расстояние между дверью и диваном. Дауд поднялся навстречу, готовый к удару, который просто должен был последовать, который – он точно знал – он заслужил…              И сильные руки втянули его в сокрушительные объятия.              Дауд застыл.              – Ты жив, – прошептал Томас.              Дауд закрыл глаза. Он прижался щекой к длинным светлым волосам, склонил голову и крепко обнял того, кто всегда был не просто подчинённым.              – Прости, – пробормотал он. – Я никогда не хотел причинить тебе боль.              Не когда Томас был ребёнком, вцепившимся в руку своего брата, глядя в глаза тем, кого считал своей смертью. Не когда Дауд обучал обоих близнецов как воров и убийц, тренируя их так беспощадно, чтобы ему никогда не пришлось волноваться о том, вернутся ли они с миссии.              И уж точно не сейчас, когда Дауд словно восстал из мёртвых, чтобы преследовать их.       – Я знаю, – сказал Томас, отпуская его и отступая на шаг, но почти незаметный изгиб его губ показал, что он понял все смыслы слов. Наконец окинув взглядом комнату, Томас наткнулся взглядом на Корво – и тут же побледнел.              Но весь испуг, казалось, испарился, стоило ему снова посмотреть на Дауда, совершенно точно не убитого и даже не заключённого в тюрьму.              – Лорд… Аттано?              – Лорд Бримсли, – мягко поприветствовал его Корво. – Должен признать, я не ожидал, что вы уже знакомы с моим спасителем.              – С вашим… – глаза Томаса расширились, он быстро оглянулся на Дауда. – Значит, вы были в тюрьме. Мы слышали слухи в Морли, и как только я узнал, что это Делайла устроила переворот…              – Очевидно, я убил её не до конца, – мягко сказал Дауд. Оба мужчины окинули его позабавленными взглядами, хотя он не мог не заметить Джеймсона, до сих пор грозно стоящего рядом.              Томас проследил за его взглядом, и что-то нежное и отеческое смягчило его черты, когда он посмотрел на приёмного сына.              – Джеймсон, – мягко сказал он. – Почему ты не сказал мне?              Джеймсон скрестил руки на груди.              – Я не собирался позволить ему навредить тебе, снова исчезнув, – ответил он, скривившись.              Томас покраснел, отведя взгляд, а сердце Дауда сжалось.              – Это не…              – Он позволил тебе думать, что он мёртв, – прорычал Джеймсон. – Он бросил тебя, ничего не сказав, бросил тебя, чтобы разгрести свой собственный бардак, а ты оплакивал его годами…              – Джеймсон, остановись.              Все четверо замерли, услышав новый голос. Дауд обернулся к двери как раз в тот момент, когда в комнату вошел ещё один мужчина: худой и темноволосый, одетый в простую, но прилично сшитую одежду, а по рукояти его меча вилось знакомое тиснение. Спокойные голубые глаза оглядели всю комнату, слегка расширились, задержавшись на Дауде, – а потом сузились в остром понимании.              Джефф Карноу перевёл взгляд на Томаса с видом человека, наконец получившего подтверждение давнишней догадке, и Дауд даже удивился, когда выражение его лица никак не поменялось.              – Отец? – сдавленно отозвался Джеймсон, поражённый даже сильнее, чем когда он понял, что Томас приближается. Оглянувшись, Дауд обнаружил столь же ошеломлённое лицо Томаса.              – Джефф, ты… – Он облизнул губы, пристально глянув на Дауда, прежде чем обернуться к любовнику. – Ты не…              Джефф приподнял бровь, и призрачная улыбка прокралась на его губы.              – Да?              Наступившую тишину прервал смех Корво.              – Ты ведь уже знал, да? – иронично спросил он, взяв Дауда за руку и потянув обратно на диван – чему тот поддался, изумлённый внезапным жестом. – И я даже не догадывался. Бездна, я паршивый глава тайной службы.              – Прости, Корво, – ответил Джефф, выглядя искренне смущённым. – Я не хотел предавать твоё доверие.              Корво только насмешливо махнул рукой в ответ, в то время как Томас во все глаза уставился на любовника.              – Ты знал? – выпалил он. – Всё это время? Что я…              – Я не идиот, Томас, – мягко проговорил Джефф. Он сжал руку Томаса, отвёл его от дивана, усадил на стул напротив стола и уселся рядом. Короткий, строгий взгляд заставил Джеймсона подойти и устроиться вместе с ними. – Я знаю уже давно.              – Но ты никогда… – Томас растерянно замолчал.              – Не было никаких веских доказательств, связывающих тебя с китобоями, – ответил Джефф. – И я подумал, что ты скажешь мне, когда будешь готов. Если же нет…              Он пожал плечами.              – Что ж… Некоторые люди заслуживают вторых шансов.              У Дауда перехватило горло.              Годы назад, в разгар чумы и краха своей жизни, он объявил мораторий на заказы определённых личностей. Смотрители, помогающие людям, а не терроризирующие их; дворяне, что пытались спасти Дануолл, а не извлечь выгоду из его гибели; все те, кто находился у власти и у кого был шанс восстановить город после того, как Дауд всё испортил.              Джефф Карноу, капитан городской стражи и один из немногих офицеров, сохранивших верность принципам и морали после того, как Берроуз начал поощрять предательство, был одним из них.              Томас наградил возлюбленного обожающим взглядом.              – Я тебя не заслуживаю.               Кончики ушей Джеффа порозовели.              – Не говори такие вещи, – прошипел он, и щёки его тоже тронул румянец (несмотря на явно привычные слова). Взгляд Джеффа метнулся к Дауду и позабавленному Корво, и мужчина неловко прокашлялся. – И, эм, рад тебя видеть, Корво. Мы волновались.              – О тебе, императрице и о многом другом, – многозначительно произнёс Томас, глядя на сына. Джеймсон смотрел куда угодно, но не на отцов. – Мы отплыли, как только узнали, что Эмили вернула трон.              – Мы обсуждали возможность того, чтобы вернуться раньше, – сказал Джефф, глядя на Томаса, – Но…              – Я не собирался рисковать тобой и Ларой, – оборвал его Томас, стиснув челюсть. – Особенно, когда мы узнали, что с Коннором и Джеймсоном всё в порядке. И зная, на что способна Делайла.              – Мы могли бы…              – Нет, – тихо сказал Джеймсон, заговорив в первый раз после своей вспышки. Он выглядел так, словно увидел призрака. – Нет, хорошо, что вы не вернулись. Здесь было… было плохо.              Томас и Джефф немедленно смягчились. Джефф положил руку на плечо сына, который тут же подался навстречу, и Дауд задумался, что же происходило в Дануолле во время короткого кровавого правления Делайлы.              – Как дела у Коннора? – спросил он, отвлекая внимание от напряжённого Джеймсона.              Томас закатил глаза.              – Невыносим, – ответил он. – В начале года он купил среброграф и теперь проводит всё время, делая портреты своей семьи и представляя себя художником. У него жена и две дочери, они живут в районе Матчерхевен.              Томас мягко улыбнулся.              – Он будет рад узнать, что ты жив.              Дауд фыркнул.              – Скорее, взбесится и примчится врезать мне лично.              Томас рассмеялся, искренне и открыто. Отличие от серьёзного молодого человека, которого помнил Дауд, было таким разительным, что он не мог не усмехнуться в ответ.              – Да, наверное, это тоже, – согласился Томас.              Дауд откинулся на подлокотник дивана, подперев щёку кулаком, и с мягкой улыбкой посмотрел на Томаса.              – А как ты?              – Ну, я по большей части приглядываю за приютами, – ответил тот. Дауд удивлённо вскинул брови, и Томас почти смущённо опустил голову. – Мы с Коннором… после того, как мы получили наши титулы, мы открыли приют. Для детей.              Сердце Дауда сжалось. В груди разгорелось тепло, переполняя его гордостью, на которую, он знал точно, он не имел никакого права.              – С тех пор мы создали ещё один, – добавил Томас. – После того, что ты сделал для нас, мы подумали… Ну, мы хотели помочь людям. Чем сможем.              – Похоже, вы неплохо поработали, – тихо ответил Дауд. Дыхание перехватило, когда Томас задумчиво взглянул на него, и знакомые карие глаза радостно загорелись от одобрения.              Часы пробили четыре. Дауд отвёл взгляд, не в силах выносить преданность, сияющую во взгляде напротив, неуверенный, что вообще заслуживает её, тронутый тем, что спустя все эти годы Томас до сих пор считал его уважение чем-то стоящим.              Джефф склонил голову набок и обернулся к любовнику.              – Осталось совсем немного до нашей встречи с министром торговли Риордан, – сказал он, вставая. – Хочешь остаться, а я схожу?              Томас поморщился.              – Нет, нет, я обещал, что тебе не придётся в одиночку иметь дело с этим нудным старым ублюдком. Я просто…              Он нерешительно взглянул на Корво и Дауда.              – Я не уйду, – сказал Дауд, отчётливо расслышав недоверчивое фырканье Джеймсона. – Не снова. Не предупредив тебя.              – Вы можете вернуться позже, лорд Бримсли, – заверил Томаса Корво – и плечи того облегченно расслабились. Но потом взгляд королевского защитника заострился. – Думаю, мы тоже должны побеседовать.              Томас вздрогнул, но кивнул, поднимаясь.              – Спасибо, лорд Аттано, – ответил он, коротко поклонившись, а потом резко глянул на приёмного сына. – Джеймсон.              Джеймсон поморщился и послушно последовал за отцами, покидающими комнату.              На мгновение в гостиной повисла тишина.              – Значит… лорд Бримсли.              – Томас, – согласился Дауд, не скрывая привязанности. – Он был моим замом, после Билли… Ну, после Билли. Но когда я впервые их встретил, они были ещё детьми.              – Он действительно дворянин? – любопытно спросил Корво. – Или мне стоит побеспокоиться о предстоящих скандалах в кругах аристократии?              – И он, и Коннор – реальные наследники Бримсли, – сказал Дауд. – Если они просмотрели мои старые файлы, то должны были найти нужные документы – и полагаю, именно их они и задействовали для собственной легализации.              – Как, во имя Бездны, они оказались у тебя?              – Я был молод и глуп, и взял контракт, не изучив его с должным вниманием, – честно ответил он. – И они…              Дауд поморщился, вспомнив крошечную запертую комнату и двоих детей, которые не хотели ничего, только снова быть вместе.              – Если тебя беспокоит справедливое наказание для их родителей, – сказал он. – Они получили по заслугам.              Корво сжал губы, откинувшись на диван с потемневшим выражением лица.              – Я вижу.              Дауд пожал плечами, стукнув Корво коленом, выдёргивая того из задумчивости. Прошло больше тридцати лет с тех пор, как он расправился с Элдит и Рэнделом Бримсли и украл детей, над которыми они издевались; оба Бримсли давно умерли, а их сыновья процветали. Не было необходимости тратить на это мысли.              Корво бросил на него мрачный взгляд, чуть склонив голову, снова взял в руки тарелку, предложенную Даудом – и они вернулись к еде. Пища уже остыла, а соусы немного загустели, но оба они в своё время питались намного хуже.              – Знаешь, – через некоторое время сказал Корво, подчеркнуто небрежно, – без братьев Бримсли снова восстановить Дануолл было бы в разы сложнее. Помимо приютов и благотворительной деятельности, их транспортная компания стала одной из первых, кто действительно прорвал блокаду после чумы. Не вмешайся они, город бы голодал.              Он склонил голову, нахмурив лоб.              – Если так подумать, вероятно, им помогли их связи в теневой сфере. Но каким бы способом они не воспользовались, они спасли очень многих.              Дауд опустил взгляд на кусочки банана в тарелке, и улыбка изогнула его губы. Он мог легко представить близнецов, ворвавшихся в круги аристократов Дануолла и тут же поднявших шумиху: остроумный, красноречивый Коннор и Томас, тихий, но никогда не сходящий с избранного пути. Они никогда не делали тайны из своего отвращения к аристократии, пока росли; и Дауд был совсем не удивлён, что они решили лично начать перемены.              – Приют, да? – тихо произнёс он.              – Это было первое, что они сделали после того, как восстановили титулы, – подтвердил Корво, теперь открыто наблюдая за Даудом. – Именно они забрали Джеймсона с улиц после смерти его родителей.              Дауд поднял бровь.              – Скажи то, что хочешь сказать, Аттано.              Корво усмехнулся в ответ, не стесняясь собственной хитрости.              – Я просто подумал, что эти люди – твои люди – несомненно, смогли сделать что-то хорошее для мира, – невинно заметил он. – И это весьма неплохое наследие. Ну, знаешь, для ассасина.              Дауд закатил глаза.              Но всё-таки Корво не ошибался. Не до конца.              Когда Дауд только начинал собирать китобоев, он не задумывался о том, что оставит после себя. Всё, чего он хотел – это выгрызть себе место в гниющей изнанке Дануолла, использовать заразу, уже охватившую город. Люди платили хорошие деньги за жизнь других людей, и Дауд был готов предоставить услугу. Те, кто примкнул к нему первыми – Рульфио, Девон, Павел и другие, – знающие его ещё до того, как он был отмечен, почти не задумываясь приняли его как лидера, а он считал их по большей части подчиненными.              Лишь позже Дауд осознал, что беспокоится за людей под своим командованием. Людей, в которых он вложил время и силы. Дауд начал задаваться вопросом, что с ними будет без него, а потом обучать их, чтобы знать точно: они справятся.              В конце концов его вполне устроило бы, если бы они просто были счастливы, проживая свою жизнь так, как считают нужным. И если после его вынужденного ухода Томас и Коннор решили заботиться о других так же, как он пытался заботиться о китобоях…              Дауд вскинул глаза на Корво, увидев, что тот выглядит слишком довольным собой. И фыркнул.              – Самодовольство тебе не идёт, – сообщил он другому мужчине.              Губы Корво изогнула понимающая улыбка, и сердце Дауда застучало быстрее.              – Лжец.              Дауд прочистил горло, скрывая усмешку – и румянец – за чашей вина.              – Просто ешь свою ёбаную еду, Аттано.