Теа

      Следующим утром Джинни впервые за очень долгое время разбудил дивный аромат кофе и свежей выпечки.       Спросонья она даже решила, что запах идет из квартиры соседей, но зайдя на кухню, с удивлением обнаружила там Тею, сидящую на подоконнике и увлеченно колдующую.       Под плавными взмахами ее палочки уменьшался огонь под туркой с кипящим кофе, переворачивались блинчики на сковороде, а столовый нож ловко нарезал овощи, которые затем летели на тарелки с золотистыми омлетами.       — Ух ты, — только и выдохнула Джинни, растерянно моргнув.       — Доброе утро, — Теа весело улыбнулась, последний раз взмахнула палочкой, разлив кофе по чашкам, и спрыгнула с подоконника. — Завтрак готов!       — Это… — Джинни подтянула пояс халата, оглядывая накрытый стол. — Неожиданно.       — Ты не завтракаешь? — насторожилась девушка.       — Да нет, завтракаю, просто обычно у меня нет времени готовить, да и желания, честно говоря, — Джинни сделала осторожный глоток кофе и блаженно закрыла глаза. — Мерлин, это восхитительно! Где ты научилась так варить кофе?       Теа села за стол напротив нее и вооружилась вилкой.       — На нижнем этаже дома, в котором я живу, находится кофейня, — начала она, отправляя в рот кусочек омлета, — ее владелец и, по-совместительству, повар — мсье Антуан — милейший старичок. В детстве я часто пропадала у него на кухне, смотрела, как он готовит, слушала всякие байки из его жизни, а он кормил меня круассанами и фруктами.       — Здорово, — Джинни улыбнулась. — Что ж, спасибо этому мсье Антуану, готовишь ты просто классно. Хотя это было вовсе не обязательно…       — Ой, перестань, — фыркнула Теа, махнув вилкой с наколотым на нее ломтиком огурца, — должна же я как-то отблагодарить тебя за гостеприимство! К тому же, Дерек говорил, что тебе надо хорошо питаться.       Джинни только хмыкнула, подумав вдруг, что не помнит, когда в последний раз ела домашнюю еду. Оказалось, это безумно приятно, когда кто-то готовит тебе завтрак. Когда можно сидеть вот так за утренним кофе и просто болтать, в кои-то веки не чувствуя этого холодного, сжирающего изнутри одиночества.       — Теа, расскажи еще что-нибудь о себе, — попросила она, поливая блинчик сиропом. — Кто твои родители?       На миг ей показалось, что девушка напряглась, услышав этот вопрос, но затем Теа коротко повела плечами и во взгляде ее появилась грусть.       — Родители… Моя мать работала в ателье, шила одежду для волшебников на заказ, к ней всегда была огромная очередь и заказов поступало больше, чем она могла выполнить, но она старалась никому не отказывать, а отец… он работал штатным артефактором в нашем министерстве. Они были… хорошими.       — Были? — без улыбки уточнила Джинни, догадываясь, каким будет ответ.       — Они умерли, — Теа отвела взгляд. — Отца убило темное проклятие, когда мне было пять. А мама умерла два года назад, — она внезапно посмотрела прямо в глаза Джинни, и та невольно вздрогнула. — Заразилась драконьей оспой.       — Прости, — искренне сказала женщина. — Я понимаю, как это больно. Мой старший брат погиб, когда мне было семнадцать. Его убили. Во время Последней Битвы.       — Да, я читала об этом, — кивнула девушка. — До Франции тоже доходили вести о той войне с Волдемортом, мне жаль.       — Мне тоже, — глухо отозвалась Джинни, глядя в свою чашку. — Знаешь, Фред был… он был замечательным. Светлым, веселым… так любил жизнь… Мне всегда казалось, что с ним просто не может случиться ничего плохого. С кем угодно, только не с ним. А потом он просто взял и… И Джордж как будто тоже умер вместе с ним. Они были близнецами, — пояснила она, заметив вопрос в глазах Теи. — Братец Фордж и братец Дред, — она горько усмехнулась, чувствуя, как начинает предательски щипать глаза. — Когда-то мы все были семьей, шумной, ужасно суетной, но счастливой семьей. А теперь у меня остался только Рон…       Джинни и сама не понимала, почему ей так легко рассказывать о давней трагедии почти постороннему человеку. Может, причиной тому была схожесть их с Теей судеб, а может, просто сработал эффект попутчика.       — С Джорджем тоже что-то случилось? — тихо спросила Теа, но, заметив закипающие в ее глазах слезы, быстро добавила: — Если ты не хочешь говорить об этом…       — Да нет, все нормально, — Джинни заставила себя улыбнуться. — Джордж жив. И остальные мои братья, Билл, Чарли, Перси… и папа… Они живы, но для меня они умерли почти двадцать лет назад.       — Не надо, — Теа вдруг протянула руку и накрыла ее ладонь. — Я же вижу, тебе больно об этом говорить.       Джинни ощутила тепло, исходящее от ее руки, и подняла взгляд.       — Да, ты права, — она вытерла слезы и отодвинула пустую тарелку. — И вообще, хватит о грустном. Я ведь обещала тебе экскурсию.       — Может, отложим на завтра? Ты уверена, что хорошо себя чувствуешь? — с легким беспокойством спросила Теа.       — Все отлично, — Джинни искренне улыбнулась. — Честно говоря, я не помню, когда в последний раз чувствовала себя так хорошо. Собирайся! Первым делом мы отправимся в Косую аллею!

***

      — Уизли, с тебя бутылка, — начальник отдела международного сотрудничества плюхнулся на стул напротив рабочего стола Рона. — Пробил я твою девицу.       — С меня ящик, Джимми, что там? — Рон поднял взгляд от документов, которые изучал, его глаза загорелись нетерпением.       — Никакого криминала, — тот развел руками. — Теа Мария Легран, девятнадцать лет, чистокровная, училась на дому в связи с болезнью, два года назад сдала министерские экзамены, аналог наших Т.Р.И.Т.О.Нов, и получила аттестат. На данный момент работает подмастерьем в мастерской Жюля Мориа, официального изготовителя волшебных палочек. Никаких темных дел за ней не числится.       — А родители?       — Франциск и Мария Легран, — Джимми пожал плечами. — Оба чистокровные. Были. Мать работала модисткой, отец артефактором, оба мертвы.       — И что с ними случилось? — уже без особого интереса спросил Рон.       Джим хмыкнул.       — Уизли, тебе, может, еще характеристики их палочек и кличку домашнего питомца? Кто ж мне даст такую информацию? Я и это-то еле достал. Да и какое тебе дело до ее предков? Ты же беспокоился, чтобы она твою сестру не обокрала, так вот, успокойся. Девочка чиста, как слеза единорога.       — Похоже на то, — согласился Рон. — Ладно, Джимми, спасибо за помощь.       — Обращайся, — Джим хлопнул себя по коленям и, поднявшись на ноги, пошел к выходу из кабинета, но уже у самой двери вдруг обернулся. — А вообще, Уизли, заканчивай ты нянчиться со своей сестрой. Она у тебя давно большая девочка. Лучше выдай-ка ее замуж, и пусть у мужа голова болит, кого она там домой к себе водит.       — Угу, — буркнул себе под нос Рон, снова уткнувшись в бумаги. — Обязательно.       Но едва за коллегой закрылась дверь, как весь его деловой настрой словно ветром сдуло. Рон раздраженно бросил на стол пергамент и откинулся на спинку стула.       Его откровенно бесило, когда посторонние люди совали нос в его личную жизнь. Удивительно, когда-то, будучи мальчишкой, он мечтал о славе. Мечтал, чтобы его узнавали на улицах, чтобы брали интервью и жаждали разорвать на сувениры. Тогда, греясь в лучах славы Великого Гарри Поттера, он всем существом надеялся, что когда-нибудь ему удастся выбраться из тени знаменитого друга.       Не то чтобы Рон дружил с Гарри только из-за его славы, вовсе нет. Поттер нравился ему, вместе они участвовали в приключениях, казавшихся в детстве чем-то вроде игры, и даже на седьмом курсе, когда оба уже вполне осознавали возможные риски, Рон не остановился. Он пошел с Поттером до конца, ведь они действительно были друзьями.       Но вот после победы… Рон помнил, как его переполняло счастье, когда ему вручали орден Мерлина первой степени. Помнил, как радовался, что наконец его мечта сбылась. Он заслужил свою славу. Заслужил статус героя Второй Магической.       И помнил жгучее разочарование, затопившее его с головой, когда он понял, что на самом деле ничего не изменилось.       Он по прежнему оставался героическим другом героического Гарри Поттера. Когда у него брали интервью, его спрашивали не о том, что происходило с ним во время войны, а о том, что происходило с Гарри. Когда его приглашали на приемы, его встречали там словами: «ах, да, вы — Рон Уизли — лучший друг Гарри Поттера!» Когда он пришел подавать заявление на подготовительные курсы аврората, первым делом его спросили, почему Гарри Поттер не пришел вместе с ним…       Сказать, что это раздражало — это ничего не сказать.       Это изматывало его, выводило из себя. А позже, после скандала с открывшимся темным даром Поттера, жизнь Рона и вовсе стала невыносимой.       Теперь он был не просто другом Героя, а другом опаснейшего темного мага, убийцы, едва ли не нового Волдеморта.       И поскольку сам Поттер окопался на Гриммо и отказывался давать комментарии, их с Джинни и Гермионой буквально осаждали репортеры, желавшие разжиться хоть какой-то информацией.       А потом Поттер отказался от предложенной ему помощи и смылся из страны, пополнив число своих жертв еще четырьмя аврорами. И вот тогда Рон пожалел, что в далеком девяносто первом он не выбрал другое купе в Хогвартс-экспрессе.       Ажиотаж вокруг скандальной истории с национальным героем, оказавшимся монстром, утих только спустя год после его побега… а еще через четыре года чертов Поттер вернулся.       И не просто вернулся. Этот урод приперся к Джинни и стал от нее что-то требовать! Когда Рон застал их, орущими друг на друга посреди гостиной их общей на тот момент квартиры, Джинни билась в истерике, а сам Поттер с побелевшим, искаженным бешенством лицом держал ее на прицеле палочки.       Уже позже Джин сказала, что он хотел увезти ее с собой, а тогда Рон даже разбираться не стал, благо, коллеги-авроры, получив сигнал, прибыли мгновенно.       Рон тряхнул головой, отгоняя дурные воспоминания.       Видит Мерлин, он не хотел смерти Поттера. Он просто хотел, чтобы тот оставил их всех в покое. Навсегда. И он не раскаивался в том, что выпустил смертельное заклятие в спину бывшего друга, с которым они прошли и огонь, и воду. Гарри прекрасно знал, чем рискует, возвращаясь в Англию, и это был его сознательный выбор. Так же, как и тот, сделанный им ранее, когда он отказался от ритуала. Видимо, магия оказалась для Поттера дороже, чем он, Джинни и все остальные. А может, он просто был слишком гордым, чтобы отказаться от силы.       Так или иначе, он сам выбрал свою судьбу, и ни Джинни, ни он, Рон, не виноваты в том, к чему его это привело.       Не виноваты…       Перед глазами помимо воли возникло бледное лицо Гермионы. Прошло пятнадцать лет, а он до сих пор помнил ее взгляд, полный бессильной ярости и боли.       — Это ты во всем виноват! — в ушах зазвенел дрожащий от рыданий голос. — Он погиб из-за тебя! Как ты мог?!       — Его смерть не моя вина, ясно?! — сам он тогда тоже был взвинчен до предела. — Он сам явился сюда! И любой другой аврор на моем месте поступил бы так же!       — Да мне плевать на других авроров! — в знакомых с детства карих глазах горит такая ярость, что ему на миг становится страшно. — Ты был его лучшим другом, Рон. Ты, сволочь, был его другом! — ее голос срывается на крик, по бледным щекам градом катятся слезы.       — Прекрати на меня орать! Он угрожал Джинни!       — Боже, что ты несешь?! — ее лицо болезненно кривится. — Ты прекрасно знаешь, что Гарри никогда бы не причинил вреда никому из нас!       — Как ты можешь это утверждать?! Он убил шестерых человек! Он был малефиком, Гермиона! Темной тварью! И он… — от звонкой пощечины, обжегшей лицо, у него дернулась голова.       — Не смей, — лицо Гермионы было белым как мел. — Не смей говорить о нем так. Единственная тварь среди нас — это ты. Ненавижу.       — Что ты сказала? — неверяще выдохнул Рон, глядя на нее бешеными глазами.       — Что слышал, — в ее голосе больше не было истеричных нот, только ледяной холод и отвращение. — Ненавижу тебя и твою истеричку-сестру. Вы оба просто ничтожества, — она смерила его брезгливым взглядом и, резко развернувшись, приманила из шкафа чемодан.       — Гермиона… — он все еще не верил, что она это всерьез. Не верил, что она променяет их отношения на труп Поттера. Гермиона была единственным его трофеем в жизни, тот факт, что из них двоих она выбрала именно его, а не золотого мальчика-со-шрамом, всегда грел ему душу, а теперь… — Ты не можешь уйти, — он хотел подойти, но она шарахнулась от него, как от прокаженного.       — Не подходи ко мне! Я видеть тебя не могу! Всех вас!       — Ах, так, значит? — в душе вновь закипело раздражение. — То есть, мертвый проклинатель-убийца тебе дороже, чем я, да? Конечно, ты же всегда была на его стороне! Поттер же у нас святой! Поттер-мученик! А может, медальон Реддла мне правду тогда показал, и ты все это время спала с ним у меня за спиной?! — он выкрикивал все это ей в спину, пока она швыряла в чемодан первые, попавшиеся под руку, вещи. — Ну давай, признайся! Не устояла перед Великим Героем? Когда у вас это началось? На седьмом курсе?!       Гермиона ничего не ответила, только с силой захлопнула крышку чемодана.       — Нет, ты никуда не пойдешь, пока не ответишь мне! — обезумев от злости, Рон попытался схватить ее за руку, забыв, с кем имеет дело.       Последним, что он помнил, была лютая ненависть в глазах Гермионы, а затем заклятие отшвырнуло его от нее с такой силой, что он врезался спиной в стену и отключился.       К тому времени, когда его нашла Джинни и привела в чувство, ни Гермионы, ни ее вещей в квартире не было. Она уничтожила все следы своего пребывания, вплоть до волос и следов ДНК. Позаботилась о том, чтобы ее не смогли найти магическими способами.       Больше он бывшую девушку не видел.       Рон с досадой поморщился, возвращаясь в реальность и снова беря в руки рабочие бумаги.       Хватит воспоминаний. Они ничего не значат. Прошлое давно похоронено и больше никак не способно повлиять на его жизнь, потому что мертвые не возвращаются.       Никогда.