Под именем "Якудза"

А страдания юного Вертера продолжались… Дальше по коридору номер Тэ. И Чонгуку сейчас ужасно хочется услышать его дурашливый смех, и увидеть эту шальную, но такую добрую улыбку…а вдруг станет легче? И макнэ влетает в номер хена, и замирает обиженно, потому, что: Хен не один. Хен не один давно, а на друга ему все больше плевать (как, впрочем, вообще на всех, по мнению Гука) Девушка у Хена - редкая красавица, тонкое, фееподобное создание, влюбленное в Тэ (хоть Ви и странный, и в танцах не так хорош, как Гукки!), по самую маковку! Со своей пассией Тэ познакомился в Японии, куда мотался в последние два года в свободное время, для того чтобы пару часов посидеть перед прекрасной картиной (по мнению Тэ), которая изображала японских карпов Кои, и не продавалась ни за какие деньги. Ее создатель, Хиро Сузуки уже отдал ее в музей национального искусства. И влюбленному в картину Тэхену больше ничего не оставалось, как просиживать возле картины часы своего отдыха, страдая от неразделенной любви. А фото картины, предложенные Чоном, были обиженно отвергнуты; - «Как бездушная цифра может передать энергетику этого произведения? Не смеши меня, Гукки!» И признанная фея подарков – Чимин, за попытку помочь, заработал обиду со стороны Тэ. Сама доброта Пак, выкроил время, засел в своей комнате с кучей фото картины, акрилом и холстом, явив позднее взору Тэ отличную копию злополучных Карпов. И что он получил в благодарность? Глаза друга, полные слез, и: «Ты издеваешься, да? Руки тебе за такое вырвать!» Впервые тогда Тэ и Чимин так сильно поссорились. Чимин в тот вечер напился и выбросил рисунок в окно, вместе с акрилом и этюдником, за что получил по шее от менеджера. А Тэ провел вечер, хлюпая носом на диване, в студии Юнги, и рассказывая спине Свэга о своей недосягаемой мечте и издевках бывших друзей. Нанывшись вдоволь, Тэ опять сквазанул в Токио, благо выходной был, и прямо из аэропорта понесся в галерею. Картина с карпами была огромной - два на полтора метра, и ей был отведен небольшой, индивидуальный зал. У противоположной стены стоял удобный диванчик, в стиле Людовика 14, на который Тэхен и надеялся рухнуть, чтобы промедитировать на картину все свое время в Японии. Но, как говорится, «не сегодня»... Обычно пустующий зал был занят молодой посетительницей. Диванчик располагался прямо перед дверью в зал и Тэ уперся взглядом в пепельную макушку и хрупкие плечи, обтянутые светлым шелком. « Да что ж за блядский день сегодня! » - с досадой на мироздание подумал парень, и тут…. Просто стоп кадр из клипа «Blood Sweat & Tears», только там сам Тэ оборачивался на зрителя, а тут, с таким же выражением на бледном, тонком европейском лице, обернулась ОНА. И улыбнулась, как будто ждала его здесь всю жизнь. И тонкая венка на ее высоком лбу запульсировала сильнее. А в больших бирюзовых глазах- такое же шальное любопытство, как у самого Тэ, и никакого смущения. Она вспорхнула с дивана, и встала напротив, рассматривая его. И давая возможность рассмотреть себя. Юная, хрупкая, в летящем дизайнерском наряде, на высоченных бежевых шпильках, она все же смотрела на него снизу вверх, обволакивая парня своим нежным парфюмом и невероятным магнетизмом. Бедный, неискушенный Тэ не зразу понял, что (о ужас), сжимает ее хрупкую ладошку в своих руках, и на смеси японского, и английского пытается представиться своим именем (а не как всегда-Ван Гогом или того хуже, Рембрантом) - Хааай, май нейм из Ви! Тьфу-ты, блин! Май нейм из Тата… Черт! Тэ! Ким ТэХен! - и господиии, даже на Билборде Тэ чувствовал себя смелее, и не таким идиотом. - Привет. Я Мишель, - на чистом корейском ответила девушка, - и я знаю, кто ты, - Мишель прищурила глаза, и парень заметил, что у основания ее ресницы светлые, а к кончикам становятся темнее. - Но я терпеть не могу хип-хоп! - и хлопает этими самыми ресницами так, что из Айдола едва дух не вылетает. И тут Тэ даже обрадовался. Ведь, если бы эта невероятная девушка оказалась АРМИ, ему пришлось бы сбежать через минуту. Потому, что Ви и Тэхен, это разные люди. И в человеческой любви отчаянно нуждался Тэхен, а у Ви всегда были АРМИ. Много-много. И Ви принадлежал им всем, а не кому-то одному. - Ну и чудесно! Я сам его не люблю! — выдал Тэ и они оба рассмеялись. Неожиданно поняв, что на картину смотреть больше не хочется, Мишель и Тэ отправились гулять по Токио. Прямо через квартал они попали на набережную бесконечной Сумидо, и медленно пошли вдоль, прочь от шумного центра столицы. - А откуда ты знаешь корейский? - Я лет с пятнадцати обожаю дорамы, и вечно злилась, что переводчики не торопятся с сабами. И однажды я психанула, и выучила! И теперь смотрю все корейское кино в оригинале! - она махнула рукой так, как будто выучить Хангыль легче, чем лапши заварить. - Вот ты даешь! - который раз за день восхитился Тэ. - А я все никак нормально английский не выучу! Вечно за нас всех Намджуни - хен отдувается! - а сам так сияет лицом, что понятно, хена ему совсем не жаль. Они кружили по набережной, забыв про свои миры и время, до тех пор, пока Мишель не начали названивать родители, а Тэ- позабытый им менеджер. Мишель была в Японии с родителями. Ее отец – богатый меценат, большой любитель японской живописи, заразил своей страстью дочку. Теперь она тоже моталась по галереям Японии, выискивая интересных художников для отца, чтобы тот устроил очередную выставку восточной живописи в Европе. В свои двадцать она имела диплом искусствоведа, и отлично разбиралась в живописи. А еще была очень похожей на Тэ - такая же смешливая, любопытная, живая, и бесстрашная. И Тэ пропал, влюбившись до дрожи, до истерического желания обладать. И несмотря на то, что Мишель со всей страстью тут же ответила на его признания, парень не мог успокоиться, пока она не согласилась переехать к нему. Потому что он искренне переживал, что только он отвернется, и его принцессу унесет дракон. Ведь такие принцессы не бывают свободными же! И Мишель согласилась переехать. Ну, как переехать - перевезти большую часть своих вещей в комнату Тэ, не значило, что они смогут видеться чаще, оба были очень занятыми людьми, но раз Тэ так было спокойнее, то ладно, чего уж. И даже если их разделяли города и океаны, они все равно вели себя как «бешеные кролики», - как однажды высказался Юнги, пробегая мимо неплотно закрытой комнаты Тэ. Пристыдить Вишню, правда, ни хрена не вышло, он отсвечивал счастливой, придурошной улыбкой, и молчал, давая мемберам повод для самых диких фантазий. Со своей драгоценной Мишель Тэхен сейчас и завис намертво в Скайпе. Расхристанный после ванны, в гостиничном халате, едва державшимся на плечах, что вообще-то раньше им не допускалось, он держал ноут на коленях, и наклонившись к экрану, тихо басил на ломаном французском что-то такое неприличное, что, хоть Тигра не понял ни слова, ушами заалел нещадно, и красиво выскочил в коридор, опасаясь не только услышать, но и не дай бог, увидеть что-нибудь лишнее. В коридоре Чонгук обессилено сполз по стене, оказавшись на корточках. Долго сидел, бездумно пялясь на свои натруженные руки. В номер не хотелось. Можно конечно, еще попробовать зайти к Намджуну - хену, но тот сразу включит беспокойного лидера, а это похуже мамки Джина, мозг вынесет на раз-два! Юнги? Нее, у того сочувствия, как у винтовки. Опять презерватив подарит, и пошлет подальше. И как с ним Чимин дружит, непонятно. О! Хосок –Хен! Как макнэ про него забыл? Наученный горьким опытом, Тигра сначала осторожно поскребся в хосочью дверь и прислушался. В номере стояла тишина, разбавленная бурчанием телека. Макнэ все же просунул голову внутрь, и впервые за вечер заржал почти что в голос. У каждого человека есть придурь и странные привычки, а уж у бантанов есть и то, и другое- Айдолы же, творческие нервные личности, и все такое. Им странности по статусу положены. И тут, у кого что, а у Хосеньки сон. Ему он отдавался самозабвенно и вовремя, и во время этого самого сна хосочьи конечности устремлялись в небо. И сейчас Тигра давился собственным смехом, любуясь на парящее над спящим хеном одеяло, повисшее на вытянутых к потолку руках и ногах. Проржавшись, Гукки все же решил разбудить хена, так сказать, в благодарность за поднятое настроение, ну и зная, как может затечь в таком положении тело. - Хосооок —хееон! - тихо пропел на ухо парню Тигра. Громко пугливого хена будить нельзя, иначе тот, не проснувшись, ускачет на своих деревянных от сна руках-ногах за линию горизонта. - Ииииыыыхххть! — глаза хена медленно открылись, а обессиленные конечности рухнули на кровать. - Оох, Гуки, я что, опять задирал во сне руки? — Хосок, морщась, садится в кровати и начинает растирать плечи. - И ноги, хен! — опять начиная ржать, макнэ протягивает Хоши телефон. За что Тигра особенно любил Хосок-хена, так это за его умение ржать от души над самим собой. Ну, похож он немного на лошадку-и фиг с ним, еще и других убедит обсмеять этот факт! Неудачное движение в танце доведет до абсурда, и смеется со всеми! Надо в шоу заполнить паузы и создать атмосферу веселья? Джей Хоуп сделает ее из ничего… И никто даже не догадается, что, например, в этот вечер, шутить Хосоку не очень - то хотелось. Но у Хоши улыбка летит прежде мысли и это всегда его спасает. И всех, кто вокруг. И сейчас Тигра почти счастлив, что зашел к Хену, потому что смотреть как тот прыгает по номеру и визжит в голосину от мурашек в ногах невозможно без смеха. Вернув, наконец, чувствительность своим бесценным ногам, Хоши вытаскивает из мини-бара колу, кидает ее Тигре, а сам падает в кресло. - А тебе, хен? — Тигра шумно открывает банку. - Ээ, нет, там кофеина прорва, я потом не усну! А у тебя есть десять минут, чтоб рассказать хену, чего ты шаришься по гостинице ночами, вместо того, чтобы спать, колись давай и живо! И Тигра колется. И со вздохом протягивает ему фото нуны. Хося не дурак, он давно уже все понял. И ему жалко Тигру. Он поджимает губы, и качая головой, смотрит на нуну. - Эк тебя занесло-то… - Угу… - А что она? Ты ей говорил? — Хосок в волнении переползает на кровать, к Гуку. - Да. Нет. Ну как… Пытался подкатить… А она не ведется! Другие-то, только глянь, а эта... И... Она крутая такая и недоступная, что я не знаю, что и делать! - Гукки подтягивает коленки к груди, и от этого смотрится в глазах Хоби совсем ребенком. - Сегодня вот, знаешь, почему она к нам пришла? - Потому, что кто-то хитрозадый захотел, чтобы она полюбовалась на потных мальчиков? — Хоби смеется. - А толку!? Еще и дала понять, что вычислила меня! — у Чона лицо такое обиженное, что Хосок начинает его тискать, чтоб тот, чего доброго, не расклеился окончательно. - А ты и давай сразу думать, что не нравишься ей и вообще ни на что не годишься, да? — хен ерошит макушку младшего. -…Да! — Тигре даже неприятно, что Хен так хорошо его знает. - Ну и балбес! - Почему? - Да потому что, пока она тебе этого не скажет в лицо, типа, - Хосок соскочил на пол и принял манерную позу: - Эээ, дорогой « интернешинал - плейбой » - закривлялся хен, замахав руками: - Как бы прекрасен ни был твой голос, твое хорео, и твоя жопа - я не люблю тебя! Не люблю твои стальные лапищи и прессак, от которого чертям в Аду тошно! Потому что мне нравятся прыщавые задроты в очках! И чтоб ладошки потные! И перхоти чтоб в башке, как снега зимой! Вот это мой идеал, а не всякие там противные Аполлоны! Фууу! - к концу его речи Тигра истерически хохотал, забыв, что минуту назад готов был заплакать. - А ноги, Хен, ты забыл! - закатывался макнэ, барахтаясь на кровати. - А, и еще эти твои отвратительные ножищи, - опять вошел в роль супер - хен, - эти незаконные конечности, за которые тебя надо отправить на галеры! Потому, что они мерещатся невинным девушкам по ночам! А потом они по крышам бегают и на люстрах качаются! Так вот, эти твои сногсшибательные ноги я не люблю! Мне нравятся худые, тощие, волосатые макаронины, а не эти твои мужественные, гладкокожие колени! - Хен, она бы никогда так не сказала! — ухохатывался Гукки. - Вот!!! И пока она так не сказала, ухаживай за ней и не бойся ничего! Только нормально, а не как баклан! Принеси ей кофе, скажи, что она тебе нравится. Позови на свидание. Будь уверенным и честным, нормальные девушки это любят. Поверь хену, - уже своим голосом продолжил Хоби. И столько убежденности в голосе, что Тигра сразу поверил. И успокоился. - Я понял , - и ведь правда понял, в глазах чертята на пару с солнечными зайчиками скачут. - А раз понял, сваливай отсюда, я еще надеюсь поспать! — и Хоби вытолкал хихикающего макнэ сначала с кровати, а потом и из номера. - Спасибо, Хосок - хен, - Гукки остановился на пороге. - Не за что, малыш! А теперь все, вали спать! — и Хоби шутливым пинком отправляет Тигру в коридор, а сам валится на кровать. А довольный Тигра скачет по коридору в свой номер. Потому что, если кто и знает непонятную женскую душу со всеми ее траблами и примочками, так это Хосок. Во-первых, у него сестра. Такая же гиперактивная, как Хоши. А во-вторых, он ужасно любит женщин. И не как бабник, а вообще с пол-ноги находит общий язык со всеми представительницами слабого пола всех возрастов и наций. У Хоси в телефоне на триста контактов - двести восемьдесят девять — бабы. И отношений у него было уже достаточно. И каждый раз, как последний. И только одна, самая первая его девушка сама его бросила. С остальными он либо расставался по взаимному согласию, либо по его инициативе. Но при всем при этом, абсолютно со всеми бывшими он умудрялся оставаться в друзьях. И не так, чтоб звонки раз в год, для галочки, а прям дружил - ходил по торговым центрам, когда была возможность, зависал в кафе, вел разговоры « за жизнь », и дарил билеты на концерты. Со стаффом это вообще - отдельная песня, Хосеньку первого красить, стричь, пудрить, чтоб самый красивый и подремать успел! Потому, что любая девушка рядом с Хосей - самая красивая, умная и вообще, вот вам кофе и печеньку - ешьте, ешьте, а я полюбуюсь, какая у вас ровная кожа! Сколько вам лет говорите - пятьдесят три? Какая ложь, больше тридцати Вам никто не даст, клянусь! И дамы верят. Потому что Хосок не врет, а и правда так думает. И даже самая сухая старая дева и синий чулок, или просто злыдня тает возле Бантаньей Надежды, тут же записывая себя в его вечные фанючки. Так что, если кто-то считает, что у Хоси меньше поклонников, чем у других мемберов, то это грязная ложь и чистая брехня. Сейчас Хоуп как раз переживал начало конфетно-букетного периода. С этой девушкой его познакомила сестра, и пока на счету парочки было только несколько свиданий, но видя, с какой нервозностью и скоростью парень собирается на свидания, было понятно, что кого-то накрыло: - Намджуууниии! — летит по просторному коридору торпеда с надписью Хосок, в неддоодетых белоснежных джинсах и истошно-желтой расстегнутой рубахе: - А? Где-чего-кто?! — тут же испуганно вылетает на крик лидер. И с ним вообще-то так нельзя, потому что у него тревожная кнопка « ОТВЕТСТВЕННОСТЬ » на такой рев включается на раз-два, а выключается с трудом и головную боль после себя оставляет. - Что? Где? — Мон ловит парня за плечи и пытается осмотреть на предмет повреждений. На вид вроде как бы все на месте. Две руки, две ноги, одна пустая голова… - Джунии! Мне нечего надеть! — выдирается из неуклюжей лидерской хватки Хосок. - Ты из-за этого так орал? — голова у Мона уже начинает болеть. - Да! Мне нужно это, как его... Длинное такое! А, пальто! - Хоши доодевывает джинсы и пытается застегнуть рубашку, но Мон его останавливает: - Нее, Хоби, эту истерику на тебе можно оставить, только если ты решил расстаться со своей Бо Ра навсегда! - Вот еще! Отличная рубашка, веселая! - Хосок отступает на шаг. - Ага, у меня щаз прям припадок радости от нее будет! Снимай, говорю! - Джуни! - Хосок последний раз пытается сбежать. - Хоши, поверь мне!!! - грохочет Мон и уволакивает к себе друга, чтобы выдать тому рубаху и пальто нормальных расцветок. Через пять минут Джин и РМ наблюдают из окна их просторной гостиной, как Хосок, с букетом крошечных роз наперевес, в красном кашемировом пальто мчится сквозь парк навстречу своей любви. - Шапку забыл надеть… - задумчиво тянет Джин. - Ооой, только не начинай! — морщится Мон и мысленно желает Хосоку удачи. От всей души.