Под именем "Якудза"

К обеду этого же дня сестра закидывает Джи Ин фото. И это так необычно, что старшая глазам не верит. На этих фото - смеющийся парень, ее новый знакомый и Джи Су. Парень явно пациент отделения травматологии, в бандаже, щурится смешливыми глазами и… - Господи, это же Чимин! — она таращится на фото не веря своим глазам. Фотки прекрасные - вот парень и девушка улыбаются на камеру, на фоне заснеженного парка. Вот они в кофейне возле центра и Джи Су смотрит на огромную креманку, в которой пять разноцветных шариков мороженого политых шоколадом, и в во все это натыкано столько украшений, что десерт похож на дикобраза. А вот, фото возле их дома с пандусом. Два сияющих лица делают пальцами знак «пис». И наконец, фото одной сестры, которая, уже проводив парня, позирует, оперевшись о стену. Джи Ин не стала писать ей, что знает этого человека и дождавшись, когда Чимин вернется, встретила его у входа в их крыло. - Джи Ин-нуна? - Чимин удивленно остановился, увидев ее. - Мы можем поговорить? Давай зайдем в мой кабинет, - и, не дожидаясь ответа тянет того за собой. - Х...хорошо, - парень выглядит удивленным, обычно Якудза никогда не обращалась к бантанам сама. Всегда пробегала мимо, здороваясь, обдавая тонким запахом лаванды и неслась дальше. - Проходи, - она открыла перед ним дверь кабинета. Чиме было неуютно, действие обезболивающего проходило и бандаж начал натирать шею, и только воспоминание о чудесно проведенном времени с Джи Ин заставляло его не застонать от боли. - Чиминщи… Эта девушка… В коляске, которую ты сегодня провожал домой… Это моя родная сестра, - Якудза настороженно смотрит на парня, ожидая реакции. - Что? А откуда… А, да она говорила, что отправит фотки сестре. Точно же, Джи Су! Я и подумать не мог! - Я прошу тебя… Она только-только начала приходить в себя, и я знаю, что ты очень, очень хороший, но все же скажу - не обижай ее! Пожалуйста, - она видит и знает, кто такой Чимин, но беспокойство за сестру не отпускает. За эту их стремительно начавшуюся дружбу. - И не думал… И в мыслях не было! Просто разреши мне поддерживать ее и быть рядом? Ты знаешь, что она победила кофейный автомат? Она необыкновенная и мы даже танцевали сегодня! Она необыкновенная! - и в глазах столько искренности, что Джи Ин верит - сестра для Чимина и правда что-то особенное. Якудза вспомнила, какими счастливыми были глаза сестры на фото и как давно она не улыбалась так открыто и от души. И поддавшись порыву обняла Чимина за плечи. - Ты тоже! Ты тоже необыкновенный! Спасибо! Чимин осторожно обнимает ее в ответ и понимает теперь, чем Якудза так зацепила Тигру. Сестры были очень похожи и внешностью, и характером. Обе отчаянно-смелые и самостоятельные. И еще очень красивые. * * * Утром того же дня Чонгук проснулся поздно. Как ни странно, похмелья, после такого чудовищного количества алкоголя, не случилось. Парень лежал и не хотел открывать глаза в этот новый, блять, гребаный день, который надо было жить. Хорошо хоть сегодня и завтра в расписании пусто. Иначе пришлось бы совсем туго. А так можно пялиться в стену, не вызывая глупых вопросов и не изображать жизнь. Вчерашний выезд с Шугой не особо помог. Да, хен ему все верно говорил, убеждал и успокаивал, мягко накачав его вискарем, залив им просто, как рисовое поле, но перезагрузки не случилось. Выть и бросаться на стены от боли в простреленной навылет душе хотелось все также. Чужие убеждения типа: "Время лечит" и "все наладится, сколько еще таких у тебя будет", - грохотали мимо сознания парня как пустой товарняк и раздражали. И хоть бы голова, блядь, болела, чтоб хоть как-то отвлечься, так нет, звенящая пустота и ничего больше! Он не разлепляя толком глаза поплелся в туалет, а потом долго стоял под душем, сидел под душем и лежал в ванной. Вот лежать в пене было зашибись как хорошо. И странно, что за три почти часа никто не постучался к нему. И кажется, он задремал, потому что очнулся, когда над ним нависло тревожное лицо Намджуна: - Чонгукки, а Чонгукки? Может, пойдем, поедим? Мы ужинать собрались. А ты не ел ничего со вчерашнего обеда... - лидерская рука аккуратно трогает макнэшичий лоб. - Да? А который сейчас час? Я что, заснул? - парень сел в ванной и поежился - вода совсем остыла. - Почти шесть вечера. Ты провел тут весь день. Отмылся на неделю вперед точно! Все, вылезай, пора ужинать! - Мон распахнул банное полотенце и тряхнул им. - Не хочу… мне не хочется есть, - да какой там есть, ему даже дышать не хочется! - Ничего не знаю! Пошли! Хотя бы посидишь с нами, может и съешь чего! - старший хмурится и не уходит. - Я сказал, не хочу! И не пойду! - Гукки упрямо лег обратно в холодную воду. И глаза закрыл, показывая, что разговор окончен. И тут Джун не выдержал: - Так, мать твою, или ты идешь жрать вместе со всеми, или я сегодня увольняюсь к херам из лидеров и назначаю, блядь, тебя! Да-да!!! И тогда ты поймешь, что кроме твоих собственных трабблов, есть еще что-то на этом свете! - он угрожающе тряс полотенцем. - А то мне, блядь, вечно кайфово! Прям шоколадно мне с вами! - все сильней расходился он: - Ванильно, блядь! Но я ж не кидаюсь битами в плазмы и не сваливаю, мать твою, в закат, каждый раз, когда мне херово? А?! Или надо было свалить и фаллический символ положить на всех вас, да?! Так ты сейчас хочешь поступить? - грозный лидерский рык усиливали кафельные стены, и это немного привело Тигру в чувство. Он поспешил вылезти из ванной и натянуть халат прямо на голое тело, опасаясь забирать у хена полотенце. Потому что раньше Намджун никогда на него не кричал. Чонгук и Мон заходят в гостиную, где необычная тишина, а за просторным теперь столом, накрытым к ужину - пять пар внимательных глаз. Тигра, как был, в одном халате, с мокрой головой, так и садится за стол и ждет неудобных вопросов и подъебов после вчерашнего - ведь только сейчас он увидел всех мемберов, потому что его память выключилась еще в баре. Но вместо этого Джин ставит перед ним дымящуюся лапшу в густом ароматом бульоне. А сидящий рядом Тэхен вкладывает в его руку ложку. И еще Гукки чувствует, как теплая ладонь Хоши гладит его по спине. Все замерли и ждут. И макнэ начинает есть, понимая после первой ложки, что зверски проголодался. Парни расслабляются и тоже начинают ужинать. А немного погодя Джин выдает одну из своих не смешных шуток, Чиму привычно сносит под стол, Хося вскакивает со стула, чтоб показать ту же шутку в лицах и доказать старшему хену, насколько она идиотская. Тэхен срывается следом за Хосоком, прямо с палочками для еды в руках и показывает свою версию циркового номера, еще более придурошную. Юнги закрывает лицо рукой, ласково шепча: - "Господи, какие дебилы!" Ентан в волнении облаивает Хосока, Чиму и своего хозяина, на всякий случай, тоже. Намджун молчит, жует и по его лбу крупными неоновыми буквами бежит строка: "Ну и пусть ебанутые, зато все мои и любимые! Ни у кого таких нет!" И заметно расслабляется от дурной, но такой родной и привычной обстановки. Когда все в сборе и пусть один из них с разбитой душой, но они рядом, и это сейчас главное. Остальное они преодолеют. Бантаны переживают череду Рождественских и предновогодних концертов и церемоний награждений, собирают почти все возможные Дэсаны и призы, бьют рекорды на ютубе, и музыкальных чартах и трубят, орут со всех сцен, трансляций и шоу благодарности АРМИ. Эта дикая свистопляска продолжается по 30 декабря. А на следующий день бантанов отпускают немного отдохнуть по домам. Якудза сидела у себя и следила по мониторам как парни, один за другим, покидают свои комнаты и разъезжаются в разные стороны. Почти все. Она тоже могла уже идти домой и провести несколько дней с Джи Су, но ждала кое-кого. И этот «кое-кто» оказался Чимином, который влетел в ее офис сверкая улыбкой и платиной волос: - Джи Ин-нуна, передашь кое-что сестре? - с порога спрашивает парень, держа в руках приличных размеров коробку в подарочной упаковке. Джи Ин не может скрыть улыбки, глядя на это чудо. За те несколько недель, что Чимин познакомился с ее сестрой, он редкий день не передавал Джи Су что-нибудь: Сладости, корзинки с фруктами, кроссовки (на потом!), майки с забавными надписями. Тапки в виде цыплят. Трехцветную орхидею. Шапку, шарф и варежки из невесомого пуха. И это не считая того, что он всегда сам приносил в руках к ним с сестрой домой - он тратил на девушку все свое свободное время, даже если у него оно исчислялось в минутах. Джи Ин пыталась остановить разогнавшуюся невесть куда фею подарков, но Чимин с такой радостью и надеждой передавал ей очередную коробку или пакет, что она сдалась и молча служила почтовым голубем. Или грузовым пеликаном, если быть точней. Сестру же за это время было совсем не узнать, она словно светилась от общения с Чимином, смеялась и улыбалась все больше, и работала над собой что было сил. У нее уже получалось обходиться дома без коляски. Иногда она падала, но это ее не останавливало. Чимин прибегал к ним домой, слушал отчет от сестры о том, сколько она прозанималась сегодня и добавлял в блокнот, исписанный его мелким, бисерным почерком еще что-то, а что-то из упражнений убирал. А потом обязательно танцевал вместе с ней, как тогда, в парке. И в Рождество этот их танец окончился первым поцелуем. - Хорошо, передам! Господи, что там? - коробка показалась Якудзе увесистой. - Подарок! И тебе тоже! С Новым годом, нуна! - Чимин привычно чмокнул девушку в щеку. - Я вернусь третьего января и приеду к вам! - уже с порога прокричал парень и исчез за дверью. Джи Ин вздохнула и вернулась к мониторам. Сейчас эта ходячая боль под именем Чон Чонгук умотает домой и можно будет хоть на несколько дней постараться про все забыть. Или хотя бы вдоволь нарыдаться. Потому что каждый раз, даже не наблюдать, а просто чувствовать его рядом, слышать его голос было невыносимо. Невозможно. Гук видел, как Чимин пронесся с коробкой в кабинет нуны. В последнее время к его ломке прибавилась еще одна мерзкая мысль - неужели не он, не Тигра, потому что Чимин? Неужели Якудза оттолкнула его не из-за запретов, а просто потому, что Пак, мать его, Чимин лучше? Погруженность в себя сыграла с ним злую шутку. Все мемберы были в курсе, что Чима встречается с сестрой Джи Ин - никто не делал из этого тайны. Но никто прямо и не сказал макнэ, что букеты цветов, коробки и пакеты сладостей Чимин носит не Якудзе, а ее сестре. Все просто боялись поднимать тему Джи Ин при Чонгуке. Мемберы, естественно, всяко троллили Чиму за это, жалея Джи Ин, но все эти шутки тоже каким-то чудом прошли мимо Тигры. И последней каплей на его воспаленное все, была эта гребаная коробка какой-то херни, что Чимин понес Якудзе перед отъездом. Мысль поговорить с Чимином Тигра отмел сразу - боялся убить того раньше, чем он начнет говорить. Надо было узнать правду у нее, у этой змеи, у этой ведьмы, у этой... Джи Ин смотрит на мониторы, блуждая взглядом по коридорам и выходам. Вот Чима выскочил из здания и уселся в свою машину. Остался Чонгук. И никого, кроме них двоих на этаже. Против всех законов жалкой логики хочется сорваться к нему. Всегда хотелось. Она с тоской смотрит в чернильное окно и видит свое отражение - бледное лицо, распущенные волосы укрывают темной волной плечи, и светлая шелковая блузка дополняет ее тоскливый образ. "Кошмар. Я похожа на привидение", - думает она и замечает, как в дверном проеме без стука появляется Чонгук. Он медленно, буравя ее взглядом приближается, кивая на коробку на столе. - Это все, что тебе было нужно? - парня кроет от ярости все сильнее, с каждой секундой. - Это ты про что? - у нее так сильно колотится сердце, что она с трудом говорит. И понимает, что неважно... все неважно, главное, что он рядом. - Это я про Чимина, - он все еще приближается, мягко и по-звериному, не сводя взгляда с жертвы. - Я опять не понимаю, - шепчет она, потому что он слишком близко. Потому, что она чувствует, как он ведет носом вверх по ее шее, и не знает, что от него ждать - такой опасностью и злостью от него несет. И не смотря на это, по телу проходит такая дрожь, что ноги едва держат. - Он лучше меня? - Тигра дуреет от ее запаха и переключается с ярости на дикое возбуждение за доли секунды. И ведет, ведет носом с другой стороны шеи, чувствуя, как под тонкой кожей часто-часто колотится пульс. И тут уже не выдерживает Джи Ин, она рывком притягивает его к себе, так близко, как только возможно и шепчет в его искусанные и такие желанные губы: - Никто. Никто не может быть лучше тебя… - и впивается ему в рот, посылая весь мир к чертям, руками срывая с него парку - та бесшумно падает на пол; и забираясь голодными, жадными руками под его одежду, к этой невозможно гладкой, горячей коже. - А… он? - парень не в силах даже произнести имя "соперника", - а сам сажает ее на подоконник и притягивает к себе еще ближе, устраиваясь между ее длинных ровных ног - ему кажется, что это все нереально, но и хер с ним. Ткань ее юбки кажется рвется, но и на это плевать... - О чем ты… - задыхается она, не замечая, как жемчужные пуговицы ее блузки разлетаются по всей комнате. Зверь Чон Чонгук везде, даже в воздухе и им так кайфово дышать! От огромной своей толстовки и майки он освобождается сам, комкает их и так метко кидает в чертову дверь, что она захлопывается.