Десятые доли процента

— Спасибо, Коннор. Не стоило. Уровень стресса — двадцать восемь процентов. Коннор знает уровень суточного потребления кофеина лейтенантом Андерсеном, знает его любимые марки кофе и скачал несколько инструкций по его варке, но Хэнк считает, что этого не стоило делать. Коннор чувствует, как его диод становится жёлтым. Может быть, именно поэтому Хэнк всё-таки берёт кружку и отхлёбывет. — Спасибо, сынок. Уровень стресса — тридцать один процент, повышается.Коннор ожидал от своей системы совсем другой реакции. Хэнк поблагодарил его и назвал ласковым словом, почему это кажется недостаточным? Не… тем? Хэнк внимательно смотрит на него и похлопывет по предплечью, и Коннор впервые жалеет, что даже по ночам упорно не снимает униформу Киберлайф. Он хотел бы, чтобы Хэнк коснулся его тела, его кожи — пусть она и называется искусственной. Коннор может менять настройки чувствительности своих рецепторов, чтобы подстраиваться под разные задачи, и сейчас он включает их на полную мощность. Чтобы ничего не упустить. Уровень стресса — тридцать семь процентов. Коннор не находит этому никакого логического объяснения. Уровень стресса может расти из-за страха смерти, чувства опасности, но в эти минуты ничто не угрожает ему, и всё равно он чувствует то, что по человеческим меркам можно описать как беспричинную тревогу, как будто внутри него есть невидимое, неосязаемое инородное тело, которое не даёт ему покоя. Он прикладывает ладонь к груди, чувствуя ускоренную пульсацию тириумного насоса. Может быть, там и правда застряло что-то, чего не должно быть внутри, что мешает ему нормально функционировать? Это нелепое предположение. Он знает, что за пластиковой панелью нет ничего лишнего. — Коннор? Всё нормально? — Да, лейтенант. Уровень стресса — сорок два процента. Он повышается, когда Коннор лжёт, ещё с тех пор, как он впервые обманул андроида по имени Даниэль. Но тогда он не воспринимал свои слова как ложь — а лишь как дипломатическую уловку. В каком-то смысле он продолжает заниматься уловками. Пусть реже, но Хэнк всё ещё подвержен переменам настроения, а состояние его физического здоровья далеко от идеального. Если Коннор поделится с ним своими… проблемами с поддержанием оптимального уровня стресса, это может повысить уровень стресса самого лейтенанта. Вряд ли люди переносят такое лучше андроидов. Коннору кажется, что молчание похоже на кислоту, которая разъедает его эндоскелет. Чем больше он укрепляется в своём решении ничего не говорить, тем сильнее ему хочется рассказать обо всём. — Вы уверены, что вам стоит идти на работу сегодня? Ваша рана… — Такая крохотная, что уже почти затянулась, — бурчит Хэнк. — А у меня вроде как новая жизнь без запоев и прогулов. Приходится соответствовать. Имеет ли он в виду, что новая жизнь зародилась с появлением Коннора? У Коннора никогда не хватит духу спросить об этом. — Говнюки, — бормочет Хэнк себе под нос, когда они проезжают мимо кричащей толпы. — Можно подумать, у них отбирают дома и семьи и сгоняют в резервации. То, как быстро лейтенант переменил своё отношение к андроидам, почти трогательно. Коннор до сих пор помнит, как Хэнк держал его за воротник и угрожал поджечь, и хоть тогда Коннор был лишь послушной машиной с минимальным чувством самосохранения, теперь воспоминание кажется ему в высшей степени неприятным. Уровень стресса — пятьдесят пять процентов. Хэнк больше не такой, как прежде, он стал мягче, терпимее и внимательнее. И Коннор с некоторых пор тоже не такой, как прежде, — теперь его всё время что-то грызёт. Едва оказавшись в отделении, он быстрым шагом проходит к своему столу и утыкается взглядом в терминал. Он мог бы прочитать и проанализировать все новости за несколько секунд, но нарочно медлит. Только бы никто не заговорил с ним. Встроенные в него программы социализации вышли из строя после того, как он стал девиантом. Коннор знает, что на самом деле они были довольно ущербны, но сейчас он не против того, чтобы полностью отдаться предопределённому программному коду и отключить болезненное, паникующее, живое сознание. Потому что сам он, настоящий он оказался куда более ущербным. Жалкий. Вечно растерянный. — Эй, ушлёпок, я с тобой разговариваю. Только не детектив Рид. Из всех вокруг — только не он. Лучше бы он просил его принести кофе и бил в живот в ответ на отказ. Но сейчас такое поведение карается, и Гэвин развлекается тем, что пытается вступить в словесные перепалки, а это гораздо, гораздо хуже. Уровень стресса — шестьдесят процентов. — Ты оглох?! — рявкает Гэвин и бьёт кулаком по столу, и громкий звук застаёт Коннора врасплох; он подпрыгивает и вздёргивает плечи быстрее, чем понимает, что ему не угрожает настоящая опасность. Раньше подобного рода расчёты протекали в его процессоре незаметно и мгновенно. Рид поднимает брови. Он сам, похоже, не ожидал столь привлекательной для него реакции. — Это… интересно, — медленно произносит он, наклоняясь ближе. Коннор оборачивается к столу Хэнка, но лейтенанта нет в общем зале. Он даже не заметил, когда тот вышел; это странно, в последнее время ему всё чаще казалось, что он привязан к лейтенанту какой-то особой силой, для которой в его базе данных нет научного объяснения. — Хэнка здесь нет, — издеваясь, говорит Гэвин. — Никто не защитит тебя, пластмассовая башка. Коннор не нуждается в защите. Ему ничего не угрожает, Гэвин ничего не предпримет, кроме пустой болтовни и пары лёгких тычков. Он всё это знает, однако уровень его стресса — шестьдесят девять процентов, и он растёт, растёт, растёт. — Рид, вернись на своё место! — грохочет голос капитана Фаулера. — Коннор, Хэнк ушёл на брифинг в соседний отдел. А ты пока сходи по адресу, который записан на бумажке у него на столе. Там живёт возможный свидетель по вчерашнему делу. Вызови его в наш отдел, поговори, осмотрись. Коннор послушно сканирует бумажку, и его внутренний навигатор подсказывает, что нужное место всего в двух кварталах отсюда. В зависимости от обстоятельств он управится за период от получаса до трёх часов. Это совсем недолго, и он справится без Хэнка, вот только сейчас Коннор не лучший кандидат для такого задания. Но он не может вечно быть бесполезным. Он был бесполезен вчера, и Хэнк мог погибнуть; он должен отплатить ему хотя бы малостью, хотя бы небольшой услугой. — Эй, ты, железный не-человек. На мгновение Коннору кажется, что это Гэвин Рид продолжает его преследовать. Но, конечно, это совсем не Гэвин. Ещё утром, когда они проезжали мимо в машине Хэнка, Коннор должен был всё запомнить, проанализировать, чтобы затем выбрать другой маршрут. Чья-то рука толкает его в грудь. Та самая компания. Говнюки, как назвал их Хэнк. Коннор мог бы сопротивляться им, его физическая сила превосходит человеческую, а теперь, как сказал бы лейтенант, у него есть моральное право защищаться. Уровень стресса — семьдесят три процента. Кто-то хватает его сзади, ещё кто-то ставит подножку, и Коннор уже на земле. Хэнк, наверное, предпочёл бы, чтобы он дал сдачи, но Хэнк не понимает до конца, сколько ошибок Коннор уже успел натворить. Он больше не хочет никому причинять вреда. Ему хватило бы всего нескольких ударов, и он легко может просчитать их так, чтобы исключить даже малейшую вероятность летального исхода. Но не будет ни одного удара. Ни одного. Уровень стресса — восемьдесят процентов. Пластиковая башка. Кусок металлолома. Уровень стресса — восемьдесят два процента. Труднее всего — выбирать из двух зол. Так получилось, что Коннор сумел посодействовать каждому из зол. Несколько андроидов погибло по его вине. Но люди не принимают его, он не нужен им тоже. Двойной предатель — и бесполезный для обеих сторон. Уровень стресса — восемьдесят четыре процента. Камски всё знал, он предсказал будущее Коннора, он даже будто бы сочувствовал ему, почему он вообще позволил его создать, разве это было не слишком жестоко? Коннору кажется, что его процессор вот-вот сгорит; он может обрабатывать терабайты информации за долю секунды, но оказался неспособен переварить горсть разрозненных мыслей. Должно быть, ему причинили какие-то внутренние повреждения. Уровень стресса — девяносто один процент. Его пиджак весь выпачкан тириумом. Даже Хэнк всё время подтрунивал над этим пиджаком: сколько можно носить униформу компании, которой, можно сказать, и не существует больше, что за дурацкая сентиментальность? На самом деле это всего лишь страх не найти себя. Коннор не раз говорил, что не способен испытывать боль, но что именно он чувствует сейчас, если не её? Никто тебя не защитит. Новый, самый продвинутый прототип Киберлайф — и нуждается в защите? Неудивительно, что детектив Рид так смеялся. Уровень стресса — девяносто один процент. Это почти критический показатель, и Коннор смутно осознаёт, что в последнее время только один человек помогал ему справиться с постоянно растущим стрессом. Может быть, это и есть своего рода защита? Он упирается в землю локтями и медленно встаёт; град ударов вокруг него рассеивается, словно напавшие вдруг понимают, с кем имеют дело, и ждут последствий, но Коннор лишь расталкивает их и бежит туда, откуда пришёл, отчаянно, безумно надеясь, что Хэнк уже вернулся с брифинга. Бесполезный. Даже не смог помочь ему с простым заданием. Уровень стресса — девяносто пять процентов. У Коннора сбоят оптические, слуховые и все прочие модули; мир расплывается перед ним, и он находит нужное здание по остаткам пространственной памяти; переступив порог, слышит топот и смутные голоса: — Коннор! Что случилось? Коннор! Кто это сделал? — Большие тёплые ладони гладят его по спине. Уровень стресса — девяносто один процент. — Гэвин, сгинь отсюда к чёртовой матери! — Руки ведут его куда-то и едва заметным толчком заставляют сесть — это хорошо, потому что в искусственных мышцах Коннора зарождается тремор. — Ничего. Ничего, тебя просто немного помяли. Позже я засажу их всех за решётку. Уровень стресса — восемьдесят один процент, снижается. Хэнк быстро касается его лба, а потом поворачивается, собираясь уйти, и Коннор тянется за ним с каким-то странным звуком, вырвавшемся вместо осмысленных слов. — Я рядом, — мягко говорит Хэнк. — Сейчас вернусь, только позвоню Маркусу. Попрошу, чтобы он прислал кого-то тебя подлатать. Коннор послушно отстраняется и обхватывает руками самого себя; он словно заперт на орбите планеты, до того ему одиноко в этом здании, полном людей. Уровень стресса — восемьдесят пять процентов. Он всегда был одинок, среди людей и среди андроидов, непослушная машина, никудышный девиант. Уровень стресса — восемьдесят восемь процентов. Но Хэнк вернётся за ним. Он обещал. Хэнк единственный, рядом с кем ему хорошо, даже если лейтенант в плохом настроении и ворчит на всех подряд. Одна мысль о нём — как небольшая передышка для его переутомлённых систем. Уровень стресса — восемьдесят четыре процента. — Коннор, кажется, мне нужно с тобой серьёзно поговорить. — Хэнк возвращается, но Коннор с ужасом видит на его лице неподдельно мрачное, сердитое выражение. Он раскусил его. Он всё понял. Он больше не на его стороне. — Знаешь ли, я терпеть не могу обманщиков. Уровень стресса — сто процентов.