BLACKness

Слепые отношения. Акт четвёртый.

      Раннее утреннее солнце медленно и плавно поднималось все выше, и выше освещая своими тёплыми лучиками верхушки деревьев, гор и крыши стеклянных небоскребов. Воздух, наполненный сонной прохладой, витал над еще дремлющим городом. Жаворонки, выскочив из своих теплых перин, уже разгуливали по утренним дорогам Сеула, а совы, сладко дремлющие, даже не собирались раскрывать глаз. Они наслаждались своими блаженными и глубокими грезами.       Чонгук рефлекторно начал морщиться, когда свет утреннего солнца проник через большие панорамные окна, обволакивая просторную спальню мягким утренним светом оранжевых тонов. Он снова не зашторил шторы. С этой мыслью, Чон положил ладонь на лицо, начиная потирать заспанные глаза. Лениво приоткрыв веки, молодой офицер взглянул на часы, убедившись в том, что проснулся раньше, чем прозвенит будильник. Парень принял сидячее положение и стал разминать шею, делая медленные и плавные движения, изредка вытягивая шею, тем самым растягивая «сонные» суставы. Одно из важных правил Чонгука, были постоянные утренние тренировки. Он каждое утро поднимался с кровати и принимался за растяжку мышц, а после переходил к силовым нагрузкам, качая пресс и отжимаясь тридцать раз по три захода. В список его зарядки входил еще и бег на улице, но этим Чонгук обычно занимался во время отпуска, поскольку в рабочее время не всегда успевал. Вдоволь отжавшись, Чон поднялся на ноги и замер на месте, задумчиво всматриваясь на открывавшийся перед ним пейзаж, чувствуя, как солнечные лучи грели лицо.       Ему всегда нравился этот спокойный и умиротворенный вид. Несмотря на то, что высокие, стеклянные небоскребы в полной мере виднелись издалека, выглядывая из пушистых шапок деревьев, городская привычная суета была очень далека от этого райского места. Чонгуку нравилось сочетание красоты и спокойствия. Парень глубоко вдохнул свежий воздух, что так любезно просачивался сквозь приоткрытую форточку, наполняя спальню свежестью, и он после направился в ванную комнату.       Принимая освежающий и бодрящий душ, ловя на своем теле теплые капли воды, Чонгук услышал шум, доносившийся за дверью его спальни. Вода была тут же отключена. Парень быстро вытерся полотенцем и, нацепив на себя чистое белье и домашние треники, вышел из комнаты. Совершенно ничего не боясь, Чонгук, крадущимся шагом, чтобы не быть услышанным, шел вдоль коридора, выходившего в гостиную и кухню, что располагались в одной большой студии. Чон выглянул из угла, увидев, что в помещении было пусто, лишь шипящая на плите сковородка давала понять то, что там явно кто-то был. Парень несколько секунд разглядывал студию, прежде чем выйти на свет, но тут услышал голос рядом с ухом.       — Кого-то выслеживаешь?       — Твою ж!!! — Выкрикнул Чонгук, резко развернувшись к источнику звука.       — Испугался? — Улыбка на лице Тэхёна самодовольно расползалась.       — Разбежался, — буркнул офицер. — А если бы я тебе вмазал?       — Ну… — театрально потянул Ким, — пришлось бы ходить с фингалом. Зато мы в очередной раз убедились бы в том, что реакция у тебя отличная, — заключил Тэхён и направился на кухню, понимая, что пора бы уже глянуть, как там дела у его стряпни, которая активно жарилась на сковородке.       — Сказал так, будто я постоянно тебя бью, — буркнул Чонгук и направился следом за другом.       Чон подошел к ящику для посуды и, открыв дверцу, достал любимую чашку. Она была полностью прозрачная с изображениями маленьких розовых зайцев сделанных в мультяшном стиле. Чонгук налил в чашку воду и поднес ко рту, делая глоток прохладной жидкости, попутно включив плазменный телевизор, стоявший посередине комнаты.       — Ты бы футболку накинул, — сказал Тэхён, увлеченно перемешивая еду на сковородке.       — А что, тебя это смущает? — несколько лукаво улыбнулся, Чон встав рядом с другом, опершись рукой о столешницу.       — Да нет. Просто вдруг раскаленное масло брызнет.       — Что?       В эту же секунду маленькая капля масла действительно стрельнула в сторону Чонгука, попав в плечо. Парень болезненно взвыл, схватившись за место маленького ожога.       — Ты ж специально это сделал!       — Да ну, правда, что ли, — издевался Тэхён.       — Кретин, — буркнул офицер.       Наконец, когда Чонгук все-таки сделал то, что сказал ему Тэхён, надев на себя белую футболку, парни принялись за завтрак. Аромат вкусно приготовленной еды развеивался по всему дому. Неосознанно желудок голодного Чона настойчиво заурчал. Увидев на столе тарелку с чапчхэ и топокки, у Чонгука непроизвольно потекла слюна. Это были одни из самых любимых блюд этого парня, если не считать острую курочку. Конечно, парень понимал, что такая еда не совсем подходит к его постоянному рациону, но это утро было явно особенное, поэтому, почему бы не порадовать свой желудок в такой-то день.       Это утро подарило Чонгуку действительно искреннюю радость, потому что спустя долгое время его лучший друг наконец-таки приехал. Тэхён часто бывал в командировках по работе. Он был замечательным врачом, высококлассным специалистом, хирургом, которому было не страшно доверить свою жизнь. Поначалу могло показаться, что он слишком серьезный человек, не умеющий улыбаться, поскольку за весь свой стаж работы, ему приходилось видеть слишком много плохого, что происходило с людьми. Но за строгой маской хладнокровия, скрывался очень веселый, миролюбивый и душевный молодой человек. Иногда Чонгуку казалось, что Тэхён маленький и капризный ребенок, к которому нужен определённый подход и много внимания. Он, без сомнения, подавал признаки высококлассного профессионала, у которого не было ни одного летального исхода за всю карьеру. Тэхён был талантлив, красив и очень умен, а самое главное, являлся самым преданным и лучшим другом Чонгука.       Парни увлеченно вели беседу друг с другом. Чонгуку было очень интересно, как прошла его командировка в Италии. Поэтому Тэхён, воодушевленно тараторил свою историю. Сначала он поведал другу, какая же замечательная страна эта Италия, какие в ней живут яркие и улыбчивые люди. Природа и архитектура, которая тут же влюбляла в себя без остатка. В Италии было невероятно хорошо, из-за чего Тэхёну, противнику жары и палящего солнца, хотелось вернуться туда снова. После приятного рассказа о стране, Ким принялся делиться впечатлениями о его работе. Чонгук, конечно, ничего не понимал в медицине, и какие-то слова для него казались самой настоящей загадкой, над которой Чон долгое время думал, пытаясь понять, что это значило. Но как бы то ни было, Чонгуку было приятно слушать родной голос человека, которым он очень дорожил.       Дружеский разговор был внезапно прерван телевизором. На одном из государственных каналах вещали новости, в которых говорилось о найденных в канализации двух тел: беременной женщины и мужчины, примерно одинакового возраста. Репортаж длился несколько минут, в ходе которого выяснилось, что погибшие были супружеской парой. Молодые люди поженились год назад, и все это время жили с мыслью о рождении ребёнка. И наконец, когда долгожданные сроки уже подходили к моменту род, жизнь молодой семьи была резко и жестоко прервана. К огромному сожалению, пара так и не смогла постичь настоящего счастья. Так же корреспонденты новостей объявили, что следственная группа восточного района уже занялась делом. На данный момент ведется тщательное расследование, в ходе которого сотрудники полиции приложат максимальные усилия для поимки убийцы и всех тех, кто был замешан в преступлении.       — Боже мой.… Каким же уродом нужно быть, чтобы совершить такое! — Не выдержал своего возмущения Тэхён.       — И сколько город не отчищай, эта зараза все равно появится вновь. Такова жизнь. Беспощадная и жестокая.       — Неужто у этого монстра нет ничего святого? — продолжал возмущаться Тэхён. Он пару секунд таращился в телевизор, а потом взглянул на Чонгука, с довольно выпученными от удивления глазами.       — Иногда мне хочется собрать всех этих уродов в кучу, связать, а после оставить на съедение хищникам. Хочу, чтобы они мучились и страдали. Чтобы кричали от боли, пока их раздирают на кусочки. Чтобы испытали на собственной шкуре все те страдания, которые они причинили невинным людям.        Чонгук говорил все с такой злостью, что даже не заметил, как деревянная палочка в его руке треснула пополам, пока он яростно сжимал ее между пальцами.       — Люди не так уж и невинны, Чонгук.       — Я знаю. — Офицер откинул сломанную палочку и взял вилку, скромно лежавшую рядом с тарелкой. — Но под клеймо грешников попадают именно те, кто живет жестокостью и бессердечием. Те, кто, несмотря на свою ангельскую маску, в душе сущий дьявол. Добрый человек никогда не сделает ничего подобного.       Внимательно слушая и смотря на друга, Тэхён решил промолчать. Конечно же, он понимал, что Чонгук прав, но обсуждать столь неприятную тему за прекрасным утренним завтраком не очень хотелось.       — Я рад, что ты вернулся, — беспричинно произнес Чонгук, но взгляда на друга не поднял. Парень набрал на вилку нужное количество еды, положив её в рот.       Тэхён скромно улыбнулся.       — Как дела на работе? Тебя еще не…       — Нет. — Отрезал Чонгук. Ким тут же понял, что обсуждать поднятую тему, его друг был не в настроении. — Правда, наш отдел на время перевели в первый, и теперь мы, как настоящие друзьяшки, вместе выполняем работу.       — О, так значит у тебя напарник?       — К сожалению, — буркнул офицер.       — Брось, не думаю, что все так плохо, — заулыбался Тэхён, вскинув бровями.       — Да дело даже не в нём. — Цыкнул Чонгук, тяжело вздохнув. — Не прикидывайся, что не понимаешь о чём я.       — Да, прости, — виновато произнес Ким, — я не должен был поднимать эту тему.       Чонгуку стало не по себе от того, что друг перетянул всю вину на себя, когда он сам мог сразу закрыть тему разговора, из чего потом не вытекло бы никаких неловких ситуаций.       — Эй, дружище, — шатен добродушно похлопал понурого Тэхёна по плечу и ярко заулыбался. — Все в порядке. Давай лучше после работы развеемся?       — Да, я не против. Мы давно не виделись, нужно наверстать упущенное.       — Вот и договорились, — Чонгук снова одарил друга любезной улыбкой, и потом парни наконец-таки принялись доедать свой завтрак.

***

      Черный камаро мчалась по дороге Сеула, которая поблескивала от утренней росы, когда лучики солнца невзначай ласкали ее своим мягким светом. В салоне играла какая-то зарубежная песня, чья музыка тут же пришлась по вкусу Чонгука. Парень покрутил колесико на панели, прибавив немного звук. Дорога от дома до работы заняло примерно около часа, учитывая то, что молодой офицер жил за городом. За это время, он успел помыть и заправить машину бензином, а после заехать в любимую кофейню, заказав свежий латте.       На радость Чонгук вчерашнее парковочное место было свободным, поэтому парень тут же занял его своим автомобилем. Выйдя из салона и заблокировав дорогое авто, Чонгук не спеша направился к входу в новое для него полицейское ведомство, в котором ему придется работать ещё очень долгое время по распоряжению его начальства. Новое место, новые люди — Чонгук все это не любил, но альтернативы у него явно не было.        Войдя в раздевалку, на Чонгука обрушилась духота и громкий шум мужских голосов, разгулявшихся по всему помещению. Чон сдержанным кивком поприветствовал своих новых коллег и принялся переодеваться в спортивную форму. Многие сотрудники перед работой любили расслабиться в спортивном зале, потягать в свободное время гантели или же просто побороться друг с другом в товарищеской борьбе.       — Эй, Чон, не хочешь побоксировать? — дружелюбно предложил Хосок, разматывая черные боксерские бинты с кистей.       — Воздержусь, — наигранная улыбка блеснула на строгом лице, когда Чонгук шёл к беговой дорожке, проходя мимо ринга.       — Испугался, что тебе задницу надерут? — с явной издевкой произнес Чимин, высокомерно взглянув на ненавистного товарища.       Теперь усмешка на лице Чонгука была действительно искренней. Парень поднял свою бутылку с пола и с демонстративной крутостью отхлебнул воду. Действия его выглядели очень уж внушающе. Он облизнул влажные губы и улыбнулся своей лукавой улыбкой с неприкрытой насмешкой.        — Это вызов? — издевательски дернул бровями Чон. — Не боишься быть снова побежденным? Как показывает практика…       — Практикант хренов, давай на ринг, трусливый кролик! — приказал Пак, обматывая руки боксерскими бинтами.       Уверенности в Чимине было столько же много, сколько денег в центральном банке Сеула.       Первую минуту парни ходили по кругу, не отрывая взгляды от друг друга. Они оба были хорошо подготовлены, и всем присутствующим было до одури интересно, кто одержит вверх, многие даже решили поставить ставки. Кто-то был уверен в победе Чонгука, учитывая его отличную физическую форму, но и другая часть зрителей не сомневались в проворном и быстром Чимине. Сложно было сказать наверняка, кто же из них окажется победителем.       От каждого выступа и последующего удара Чимина Чонгук ловко уклонялся. Паку казалось, что Чон сейчас возьмёт и резко повалит его на татами, и он даже не успеет защититься. Этот напыщенный индюк, каким его считал Чимин, был намного крупнее своего соперника, но Пак не считал это причиной сдаться или струсить. Чимин яро не хотел проигрывать Чонгуку, ставя в очередной раз под угрозу свое достоинство и гордость.       Чонгуку надоело топтаться на месте, и он начал наступать. Первый удар от него был нанесён в плечо, а после он хотел было попасть в лицо, но Пак ловко увернулся. Следующий удар был за Чимином — он со злостью ударил соперника в живот, а после прошелся кулаком ему в щеку. Чонгук злостно поморщился, сплюнув сгусток крови. Он был раздражен, и его раздражение сразу же почувствовали рёбрах Чимина, когда парень с ноги ударил ему в бок. Пак отступил на пару метров, морщась от жгучей боли. После начался самый настоящий бой, словно невиданная вакханалия, которой, казалось, не будет конца. Удары Чонгука проходились по всему телу соперника, в то время как Чимин, не уступая Чонгуку, наступал на него без грамма страха. С каждой секундой положение менялось, удары становились яростнее, а толпа, окружившая тренировочный ринг, воодушевленно следила за боем, выкрикивая слова поддержки тому, за кого болели.       Все происходило так быстро, что многие просто не успевали уследить за действиями, и в какой-то момент Чимин схватил Чонгука за руку и, резко потянув на себя, перекинул парня через плечо. Чиминовский коронный прием снова его не подвел. Чонгук сильно шлепнулся об татами, непроизвольно простонав, и не успел он толком оклематься, как почувствовал чужое тело сзади. Пак произвел удушающий захват, обвив руками крепкую шею Чонгука, ногами обхватив тело парня, чтобы тот не смог вырваться, начал слегка придушивать.       — Боже, да они сейчас друг друга поубивают, — насторожился Хосок.       — Эй, парни, хорош! — Подхватив волнения друга, прокричал Джихун.       Чонгук явно не хотел сдаваться, а уж тем более проигрывать. Он отчаянно пытался высвободиться от крепкого захвата, злостно скаля зубы. Чимин, конечно же, не собирался душить напарника, и как подобает любому борцу, он ждал, когда парень похлопает рукой по татами, показывая, что сдается. Но разве гордый и лучший во всем Чонгук может пойти на такой позорный шаг? Конечно же, нет.       Шатен слышал, как многие призывали его сдаться, но Чон как упертый баран продолжал борьбу, чувствуя, что Чимин потихоньку начал уставать, отчего его хватка слабела. Оба парня были очень напряжены, кровь яростно бурлила в их телах, они чувствовали жар друг от друга, и тут Чонгук ощутил резкую боль в области правой груди. Парню в прямом смысле казалось, что грудь разрезают острым ножом, медленно, стараясь причинить максимальное количество боли. Терпеть было просто невозможно, и тут Чонгук громко взвыл и со всей силой оттолкнул Чимина в сторону, отчаянно освобождаясь от захвата. Пак от неожиданности откинулся в сторону, неприятно проехавшись локтем по татами, содрав мягкую кожу. Все присутствовавшие в зале удивленно уставились на Чонгука. Впервые Чон растерялся и был действительно напуган, казалось даже, ему стало стыдно за свои действия и проявление слабости. Но боль снова дала о себе знать, отчего парень схватился за больное место и, резко поднявшись на ноги, выбежал из зала, громко хлопнув дверью.       Все, кто находился в этот момент в зале, непонимающе хлопали глазами и возбужденно обсуждали случившееся. Чимин, тяжело дыша от усталости, с таким же удивлением пронзал двери, из которых пару секунд назад выбежал напуганный Чонгук.       — Я же говорил вам заканчивать, — тараторил Джихун, когда Пак покидал ринг.       — Ваш бой был уже не товарищеским, а стал боем без правил. Зачем ты принял удушающий прием? — не унимался Хосок.       — Да не душил я его! — Возмущенно ответил Чимин, подбирая бутылку воды с пола. — Я вообще почти сил не прикладывал. Сам уже выдохся.       — Чего тогда у него такая реакция была?       — Не похоже это как-то на Чон Чонгука, смелого и храброго, — отозвался Джихун.       — Слушайте, парни, если есть вопросы, идите к нему и узнайте. Мне откуда знать, почему он повел себя, как трусливый кролик.       — Может ты ему на какую-то больную точку надавил? — предложил Чон, продолжая следовать за другом, который уже собирался покинуть тренировочный зал, устало шагая в раздевалку.       — Я, черт возьми, не знаю, Хос! Отстаньте уже от меня со своими вопросами.       — Ладно, ладно. Не горячись.       Хосок успокаивающе похлопал Чимина по спине, и парни втроем направились в раздевалку.       Чонгук буквально влетел в пустую душевую, яростно срывая с себя футболку, откидывая ее на пол. Он непонимающе таращился в зеркало, смотря на свое отражение, и безумным, напуганным взглядом, смотрел, как чуть ниже ключицы появлялся непонятный шрам со странной формой. Боль была невыносимо жгучей, отчего Чонгук сжимал челюсть, обхватив мертвенной хваткой края раковины, стараясь сдерживать мучительные стоны.       Чимин стоял у своего шкафчика, снимая влажную от пота футболку. Аккуратно сложенная ткань была убрана в сумку, поскольку нуждалась в качественной стирке. Занимаясь своими делами, подготавливая себя к принятию освежающего душа, парень краем глаза увидел, что из душевой вышел Чонгук. Пытаясь быть как можно незаинтересованным, Пак наблюдал за напарником. Каштановые волосы лезли в глаза, отчего Чонгук взял и резким движением руки убрал их назад. Выглядело это очень сексуально. Было не сложно предположить, что волосы свои он даже не счёл нужным высушить: с них капала вода на мужские плечи. Частые капли стекали по широким плечам, крепкой груди, прикрытой небольшим полотенцем, и рельефному животу, а ближе к концу впивались в ещё одно махровое полотенце, висящее на соблазнительных бедрах. Чимин хоть и высмеивал предпочтения в еде Чонгука, но сам того не осознания был в восхищении от фигуры этого парня. Длинные ноги, стройное и крепкое тело — все это заставляло думать, что Чонгук невероятной красоты статуя, побывавшая в руках умелого и талантливого скульптора. Пак заметил, что Чонгук уже не тот напуганный и странный парнишка, который предстал перед всеми минут так пятнадцать назад. На его лице снова застыла маска безразличия и ненависти ко всему и всем.       Пока Чимин бесстыдно разглядывал живую статую, он и не заметил, как напарник оказался совсем рядом. Чонгук остановился возле своего шкафчика, и как оказалось, парней отделял лишь один единственный никем не занятый шкафчик. Обоих это не очень обрадовало. Им и так приходилось быть вместе чуть ли не весь день, а тут ещё и места в раздевалки достались рядышком. Счастье для любой подружки, да вот только друзьями ребята совсем не были.       — Ты что, извращенец? — нахмурившись, произнес Чонгук, окинув недоверчивым взглядом.       — Что?       — Хватит пялиться на меня.       — Да больно нужен ты мне. Кретин.       Парни раздраженно отвернулись друг от друга и молча, будто два надутых гордых пузыря, возились с одеждой. Пока Чонгук высушивал полотенцем волосы, уже успев натянуть на себя форменные штаны, украдкой взглянул на Чимина, поскольку странные действия соседа не могли не заинтересовать.       Чимин как-то испуганно огляделся по сторонам, убедившись, что на него никто не смотрит. Он посильнее вжался в шкафчик, а после, аккуратно начал снимать с левой груди широкий пластырь в тон кожи, который было трудно заметить. Он смял использованную липучку и вытащил из сумки новый, отложив его на полочку, чтобы после душа наклеить снова.       — Что у тебя там? — внезапно спросил Чонгук, напугав тем самым Чимина, который тут же прикрыл грудь, полотенцем, накинув его на плечо.       — Не твое дело!       — Почему ты это скрываешь? — Настаивал шатен.       — Я же сказал, не твое дело! — Рыкнул Чимин. — Обычная царапина. Все, ты доволен?       Пак раздраженно захлопнул шкафчик и направился в душевую, намеренно задев напарника плечом. Благодаря небольшому зеркалу в шкафчике Чимина, которое отлично отражало его левую сторону тела, Чон смог заметить тот странный шрам, который несколько минут назад появился у него самого. Чонгуку точно не могло показаться, он был уверен, что шрамы идентичны друг другу. Парня это очень насторожило, и он понимал, что все это могло значить, однако делать какие-то вывода, он не стал. Нужно было точно убедиться. И единственный вопрос, который разжигал интерес Чонгука, был в том, знал ли обо всем этом Чимин.

***

      Очередной патруль. Очередное молчание в салоне, разбавленное лишь негромкими переговорами диспетчеров по рации. Полицейская машина неторопливо рассекала сеульские дороги, привлекая внимание многих прохожих. Очевидно, что такой выделяющийся из остальной массы автомобиль будет бросаться людям в глаза. Чонгук, наслаждаясь тишиной, полностью игнорируя присутствие рядом сидевшего напарника, давил на педаль газа и покручивал руль по мере необходимости. Но, как обычно, что уже не удивляло Чона, любимая тишина была прервана.       — Ты это, — Чимин кашлянул в кулак. Уж очень сильно парню не хотелось произносить тех слов, что висели на языке, — извини, я возможно во время боя что-то не так сделал.       — С чего ты взял?       — Ты был так напуган.       — Тебе показалось, — холодно отрезал Чонгук.       — Господи, да почему ты такой упёртый. Понизь уже свое чувство собственной важности. У тебя все на лбу было написано. — Раздраженно проговорил Чимин. — Во всяком случае, я не хотел тебе как-то навредить.       Чонгук молчал.       — И да, я победил, — гордо заявил Чимин, поймав на себе скептический взгляд соседа.       В салоне снова на пару мгновений повисла тишина. Все это время в голове Чона крутился один и тот же вопрос, который он не решался задать. И это не из-за скромности, которой у парня априори не было, а потому, что он не хотел акцентировать хоть какую-то долю заинтересованности в Чимине. Но тот шрам не выходил из головы. Чонгук уже был наслышан о существовании в этом мире соулмейтов, и знал, что сам им являлся, но никогда не встречал себе подобного. С одной стороны, он понимал, что, быть может, Пак как раз таки и являлся его соулмейтом, поскольку за всю свою нескромную жизнь, такого с Чонгуком никогда не происходило. Да и во время боя, парень ощущал какое-то странное и незнакомое ему чувство. Это и настораживало, поскольку с другой стороны он наотрез отказывался даже думать о том, что они с Паком соулмейты. Только не с Пак Чимином, только не с этим кретином, думал Чонгук.       — Расскажи мне про свой шрам, — наконец-таки решившись, произнес Чонгук, не отводя взгляда от дороги.       — Да надоел ты уже со своим шрамом! — Взбунтовался Пак.       Для Чимина разговоры на эту тему были весьма неприятны. Парню не хотелось ни с кем делиться этой историей, которая, можно сказать, испортила ему жизнь. Может быть, когда-нибудь он поделится этим секретом, но только с тем человеком, которому будет полностью всецело доверять. Поняв, что Пак не станет ничего рассказывать, Чон насупился, буркнув себе под нос.       В салоне автомобиля снова нависла тишина, и уже никто из парней не горел желанием ее нарушать. Все это время они молча разъезжали по широким дорогам одного из самых известных районов Сеула — Апкучжон — элитный шоппинг, любимец корейских «селебрити», одним словом сеульский «Беверли-Хиллс». Это окрестности в районе Каннам, знаменитые самыми дорогими брендовыми магазинами как Гуччи, Картье, Версаче. Одним словом рай для всех богатеев и профессиональных воров.       Парни внимательно следили за обстановкой, отмечая, что никаких нарушений порядка не наблюдалось. Но тут раздался привычный уже скрежет рации.       — «Всем патрулям: ограбление и перестрелка в банке Хана, район — Апкучжон. Патруль, выезжающий на место преступления, доложите. Код «три», включите спецсигналы».       Чимин взял рацию и ответил:       — Докладывает Ка-17. С ограблением разберемся мы.       — «Будьте осторожны, Ка-17, преступники вооружены и очень опасны. Мы вызовем вам подкрепление».       — Вас понял. Ка-17 выезжает, — Чимин вернул рацию на место. — Давай, поднажми. Это в паре кварталов от нас.       — Я знаю.       Когда Чонгук включил сирену и переключил скорость на коробке передач, патрульная машина ускорилась и помчалась к месту преступления.