В саду тысячи без одной роз.

«Шустрая. Она очень шустрая.» Эта мысль не покидала мою голову вот уже три дня. Я готова была на стену лезть от того, что перелопатила все социальные сети вдоль и поперёк. Я усердно нагружала поисковик каждые полчаса, как только в голову мне приходил новый вариант запроса. Кажется, Матильда Реддон не более, чем плод моего больного воображения. Я чувствую себя больной, хотя все показатели в норме. Просто мне необходимо её найти. И говорить с ней. Возможно, я разочаруюсь уже через три минуты, но сейчас кровь из носу, а мне надо, чтобы она сидела передо мной, смотрела на меня своими прекрасными миндалевидными светло-карими глазами в обрамлении густых чёрных ресниц. Возможно, улыбалась как на фотографии: немного застенчиво и очень нежно. И чтобы время от времени поправляла свои русые кудряшки. Главное, чтобы она просто была здесь и сейчас. Со мной. Я пошла на крайние меры и попросила своего знакомого со связями отыскать для меня эту самую Матильду Реддон. Я целых три дня пролежала в кровати, не делая ровным счётом ничего, пока налаживалась система функционирования моих людей в бывшем издательстве Арчи. Пусть скажет спасибо, что сохранил свой пост, надёжно окружённый теми, кто верен мне. Я умею убеждать, я имею влияние, я достигла в жизни довольно высоких результатов… И всё же мне мало. Я не удовлетворена. Зачем строить дом, если в нём некому жить? Зачем высаживать цветы, если ими некому любоваться? Зачем рисовать картину, если она будет стоять в сыром холодном подвале? И вот сегодня мне звонит мой агент и говорит, что всё готово, я могу приехать и официально всех поприветствовать. Я ужасно не хочу этого делать. На подобных мероприятиях я очень скучаю, да и говорить не люблю. Я ещё не решила, что буду делать с этим издательством. Расширять его, оставить всё как есть, преобразовать… И что я скажу всем этим людям? Но, раз позвонил агент, надо подняться и пойти на официальное открытие. Я отрываю тело от кровати. Спину ломит, я лишь закрываю глаза и вдыхаю глубже. Это пройдёт через минуту. Я встаю, стараясь не слишком сильно напрягать разные группы мышц. Если так пойдёт и дальше, я раньше времени превращусь в старую развалину. Надо начать бегать по утрам и уделять плаванью хотя бы какое-то время. Но я себя не жалею, твёрдо шагая прямо в ванную. Конечно, времени агент не уточнил, потому что он знает, что я не появляюсь раньше, чем через полтора часа после его звонка. Я встаю под душ и включаю ледяную воду. Тугие струи больно бьют по телу, я рефлекторно пытаюсь сжаться и плачу. Затем я меняю температуру воды на кипяток. Так я делаю несколько раз, пока не убеждаюсь, что тело готово к новому дню. Тогда я выключаю воду и намазываюсь молочком для тела. После этого возвращаюсь в комнату и позволяю себе полежать ещё две с половиной минуты, после чего подхожу к шкафу и выбираю одежду на сегодня. Останавливаюсь на белом комплекте, небесно-голубой рубашке свободного покроя и брюках. Потом повязываю себе галстук и надеваю пиджак. Волосы оставляю лежать на спине, не убирая их. В конце концов, мне не помешают. Туфли надеваю, конечно, в тон рубашке, вспоминаю, которая из машин в моём распоряжении. Любимая до сих пор стоит перед редакцией, потому что я не посылала за ней никого, поэтому я беру чёрный «мерседес», думая, не забыла ли я чего-нибудь. Но я никогда ничего не забываю с тех пор, как получила в своё распоряжение первую компанию. С тех пор я могу владеть, управлять, продавать, договариваться и всегда внимательно слежу за теми, кто делает то же самое. Итак, я еду в редакцию. У дверей меня ждёт агент, откуда-то выбегает мальчик, чтобы поставить мою машину, но я не даю свои ключи никому, поэтому вежливо отправляю мальчика восвояси кивком головы. — Мадам Гудблад. — Улыбка Майкла учтива, но это не больше, чем профессионализм с его стороны. Он открывает передо мной дверь. Он говорит что-то по поводу сотрудников, радости, партнёров. Я слушаю его через слово. Слишком яркий свет неприятно бьёт по глазам, но я не говорю ничего, поскольку работать внутри этого здания не собираюсь. Работники выстроены в конференц-зале в две шеренги. Это меня убивает. Впрочем, в подобных вопросах я не спорю с организаторами. Люди поймут, кто есть кто, когда будут работать. Я что-то говорю. Мой голос довольно тихий и глубокий сегодня. Мысленно я не здесь. Но на моих словах это никак не отражается. В конце я выражаю надежду на плодотворное сотрудничество и собираюсь уходить, как слышу шепоток в свой адрес. Я разворачиваюсь на каблуках, медленно прохожу между рядами. Источник шепотка возбуждённо дышит, зная, что я знаю, что это он и что он только что сказал. Я закладываю руки за спину. Он на несколько сантиметров ниже меня. Этого паренька я встречала раньше. — Рендал. — Спокойно говорю я. — Если хочешь высказаться, делай это вслух, пожалуйста. Я слушаю. — Старая стерва! — В порыве чувств выкрикивает молодой человек. Мои плечи непроизвольно опускаются. Мне грустно, что такие перспективные, подающие большие надежды молодые люди оказываются в толпе теми, кто громче всех кричит «Долой царя!» или другие глупости в таком тоне. — Давай сделаем так. На целую неделю ты становишься ответственным за это здание, включая всех сотрудников. Если ты справляешься, я оставляю тебя на должности управляющего и плачу тебе две твоих нынешних зарплаты. Если ты не справляешься, ты вылетаешь отсюда быстрее пробки от плохого шампанского. — Всё это я говорю, чтобы дать ему шанс. Я не люблю терять хороших сотрудников. Быть может, я и стерва, в основном из-за моих методов ведения дел, но чтобы старая… Просто так этого я спустить не могу. Я жду ответа минуту. И ещё одну. Я могу стоять так вечность, если потребуется, однако Рендал вдруг решается. Он готовится недолго. Всего пара движений губами, и его слюна летит мне в лицо. Я ожидала чего-то подобного, поэтому не злюсь ни в малейшей степени. Юнец дрожит от возбуждения, он готов к схватке, жаждет помахать кулаками. Я же думаю о том, как будут болеть костяшки, если я ударю. Нет, сегодня я не намерена ломать жизнь никому. — Понятно. Возьмите-ка оплачиваемый отпуск. Недели на две. Проветрите мозги. Возможно, вы остынете и приедете с совершенно другими эмоциями. Вопрос закрыт. — Я отхожу. Рендал выходит из шеренги и кричит что-то, но я уже не слушаю, я спокойно иду вдоль шеренги к двери. И уже не вижу, что творится за моей спиной. Майкл протягивает мне влажную салфетку. Сначала я не понимаю, для чего, а потом протираю лицо. — Благодарю вас, Майкл. — Говорю я, вспоминая, что впереди ещё много километров пути. — Мне жаль, что так получилось, мадам. — Говорит он очень вежливо. — Нет, не жаль. Вы смеялись, когда я не видела. Я вас не виню. Многие имели такое же представление, как и вы. Что ж, я надеюсь, вы сможете здесь навести порядок. И не трогайте этого паренька. Рендал просто…зол. Когда-то его отец потерял работу в одной из моих компаний. Моей вины там не было, он был уволен до того, как я купила её. И могу вам поклясться, что трудностей его семья не испытывала. — Я говорю всё это скорее для себя, чем для него. Напоминаю себе историю, чтобы не пожалеть о принятом мной решении позже. Передо мной снова открывают дверь. На улице дождь. Зонта у меня нет. Майкл хочет сходить за зонтом, но мне это не нужно. Думать об этом надо было заранее, если вообще надо было. Я сажусь в машину и еду домой. Ноутбук сигналит о трёх непрочитанных сообщениях. Кажется, мой знакомый нашёл для меня Матильду. Хорошая новость: она не плод моего воображения. Плохая новость: в сети я её не найду. Хорошая новость: она одна. Плохая новость: она до невозможности замкнута. Хорошая новость: у неё нет постоянной работы. Плохая новость: я не могу предложить ничего достойного. Я успокоена тем, что встреча у нас обязательно состоится. Надо только выбрать место и время. Немного удивления, немного естественности… У меня всё получится. На душе появилась лёгкость. Значит, говоришь, она у нас замкнутая. Маленькая испуганная омега. Значит, мы выберем комфортную спокойную нейтральную обстановку. Что-то вроде уличного кафе. Что-то, что не будет психологически давить на девочку с первой же встречи. Нет, просто так я эти корочки не отдам, даже если они уже не нужны. Но и силой брать своё я тоже не стану. Я беру тетрадь и составляю список возможных вариантов, разрабатываю стратегии, расписываю варианты. Я не учитываю главный фактор: мой осведомитель не рассказал мне, где и когда бывает Матильда. Чем дольше я повторяю это имя, тем больше оно мне нравится. Глаза прищуриваются от удовольствия. Я отправляю новый запрос вместе с небольшой поощрительной суммой. Я отвечаю на деловые сообщения, снова и снова принимая решения. Пожалуй, мне следует сократить количество подвластных компаний. Снова звонит Майкл. Какое-то ЧП. Ехать обязательно, это что-то не терпит отлагательств. Я критически оглядываю себя с ног до головы в зеркале. Рубашка помялась, галстук сбился, так что я решила переодеть эти части одежды и вместо них натянула белую водолазку, на которую всё-таки надела пиджак и поехала обратно в редакцию. Обман я почувствовала ещё на половине пути. Ничто не указывало на какое-либо неприятное событие. Когда я подъехала, мои опасения подтвердились: мало где горел свет, люди давно уже ушли домой. Я засомневалась, выходить ли мне из машины, но захотела посмотреть в глаза человеку, который так нагло оторвал меня от дел. Я нашла Майкла сидящим в кресле охранника. Он знал, что я знала, что всё это фарс и обман. Теперь я поняла почему. Он источал запах омеги. Я выполнила своё намерение и заглянула ему в глаза. Он ответил прямым честным взглядом. Я всем своим видом говорила «Нет». Он встал. — Я не хочу причинять тебе физическую боль, Майкл. Ты хороший агент, не надо всё усложнять. — Почему, Алексис? Почему? Ты же любишь таких, как я. Почему? — Майкл, успокойся, иди домой и отдохни. Я прошу тебя как друг. — Нет, ты объясни мне всё прямо здесь и сейчас. — Он угрожающе поднял руку. В ладони оказался зажат пистолет. Захотелось закрыть лицо руками. Такой опыт в моей жизни уже был. Я максимально спокойно вдохнула и выдохнула. — Майкл, опусти пушку. — Сделай то, о чём я тебя попрошу, Алексис. — Я не стану ничего делать под дулом пистолета. Тебе же я не интересна как мёртвый мешок с костями? Так что опусти пушку, и мы поговорим. — Алексис, я предупреждаю тебя… — Давай, вперёд. — Я подошла на шаг. Он сжал пистолет теперь обеими руками. Я подошла ещё. Когда мне оставалось до дула каких-то полметра, он резко развернул оружие и выстрелил в себя. Я вызвала скорую, как только убедилась, что этот кретин жив. Все разбирательства всё равно начнутся только завтра. Это, конечно, какой-то план Арчи. Хотя Майкл, кажется, говорил искренне. Я вздохнула. Нет, так быть не должно. Я уехала домой со спокойной совестью. Теперь планы показались мне смешными и почти детскими. Как и каждый вечер, я выпила пригоршню таблеток и легла спать.

***

Утро встретило меня хмурым небом и холодным воздухом, идущим из окна. Итак, прежде, чем лечь спать, я не переоделась. Но сегодня мне почему-то всё равно, что будет с одеждой. Я встаю, чтобы взять телефон, и движения даются мне непривычно легко. На телефоне сообщение от осведомителя. Это по поводу Майкла. Жив. Состояние удовлетворительное. Оклемается. Теперь мне предстоит сделать несколько неприятных звонков. В полиции явно не привыкли, чтобы подозреваемые звонили им сами. И тем более назначали время встречи. Я отдала им копию записи со своего нагрудного кармана. С определённого момента всегда ношу записывающее устройство в кармане пиджака, когда иду на деловые встречи. Так безопаснее. Обещаю не покидать пределы города и быть на связи. После этого я решаю проехаться по городу. Мне надо подумать. Сначала заезжаю домой и беру с собой корочки. Это что-то вроде моего талисмана. Езда не приносит обычного успокоения, я паркуюсь и иду пешком. Ноги приносят меня к любимому кафе. Маленькому и уютному. Захожу внутрь, плюхаюсь за угловой столик, там всегда царит полутьма, что весьма приятно для моих глаз. Пока я не позову официанта, он не подойдёт. Здесь меня хорошо знают. Я сижу неподвижно. Вдруг воздух наполняется уже знакомым мне ароматом. Я задерживаю дыхание. И моя нимфа садится напротив меня, не замечая, что я так близко. Я испытываю смешанные чувства. С одной стороны хочется смеяться и танцевать от счастья, с другой — страшно спугнуть неловким словом ту, ради которой привлекала к работе своего особого человека. И вот я сижу и наблюдаю за тем как недоумённо оглядывается по сторонам Матильда. Здесь она явно впервые. По глазам я не могу понять, нравится ли ей здесь, но мы сидим так ещё минут пять, после чего она начинает нервничать, видя незанятого официанта. Как только она отворачивается, я подаю ему сигнал подойти. Он приносит меню и удаляется. Я не мешаю Матильде, пока она просматривает листки. Но через некоторое время официант всё портит, спросив про заказ не только у неё, но и у меня. — А мне как всегда, молодой человек. — Я не виню его, но он и правда несколько подпортил мне игру. — Ой. — Тихо восклицает Матильда, кладя руку на сердце. — Извините, я вас не заметила, сейчас переся… — Подождите, пожалуйста. У меня осталось кое-что ваше. — Я лезу в карман, но там корочек нет. Проверяю сумку, но так же не нахожу ничего внутри. — В машине, наверное, оставила. Извините. — Н-ничего, я, пожалуй, по… — Позвольте мне вас угостить, коль скоро произошла такая неприятная ситуация. — Говорю я, не давая ей закончить. Если она сейчас уйдёт, я больше никогда её не встречу, и я знаю это. Она вдруг улыбается мне и соглашается. — Как невежливо получилось, я не представилась. Простите, пожалуйста. Меня зовут Алексис. Алексис Гудблад. — А я Матильда… Реддон. — Да, я прочитала в вашем пропуске. Надеюсь, это не доставило вам неприятностей? Не смогла вас найти, чтобы отдать. — Нет-нет, что вы, это даже к лучшему. — Разговор застопорился. Кажется, я растеряла всё своё мастерство ведения бесед. Когда принесли заказ, мы поели в молчании. Матильда более жадно, в то же время стараясь растянуть еду. — Извините за бестактный вопрос, вы где-нибудь работаете сейчас? — Слова вырвались из моего рта против моей воли. — Нет. Нигде. — Честно ответила она, а во взгляде читалось отчаяние. — А вы можете что-то предложить? — Как-то горько спросила она. — Да. Должность личного помощника. — Сказала прежде, чем успела подумать. Мне не нужны личные помощники. Я справляюсь со всем, то есть, вообще со всем одна. И я не потерплю другого человека в своём пространстве. Я хотела винить во всём гормоны и притяжение, но на самом деле тело скромно помалкивало, будто говорило «Забудь о моих потребностях, решай свои дела, подумаем позже». — Это какой-то вид изощрённого издевательства? — Резко, немного с обидой спросила она, будто бросала мне вызов. Ты за это заплатишь, маленькая омега, никто не смеет так… Что я говорю. Нет, Матильда, я просто пытаюсь помочь, а ты неблагодарно пытаешься уйти от меня. — Если бы я издевалась, вы бы узнали об этом первой. — Спокойно говорю я, мягко закрывая глаза и снова их открывая. Доверься же мне. И позволь сделать для тебя хоть что-нибудь. Дай узнать себя, девочка, не сопротивляйся. — И…каковы же будут условия? — Я предлагаю вам прокатиться до вашего возможного места работы. Если почувствуете дискомфорт или не захотите работать, я довезу вас докуда скажете, и мы больше не увидимся. — Я пожимаю плечами, начиная другую игру. — Хорошо. Я согласна. — Говорит Матильда. Я подзываю официанта и вручаю ему несколько купюр. Мой взгляд говорит «Всё, что лишнее — тебе на чаевые». Я встаю и медленно двигаюсь к выходу. Матильда идёт за мной. Я открываю перед ней дверь пассажирского сидения, а сама забираюсь на водительское место и завожу мотор. — Я была бы очень признательна, если бы вы пристегнулись. — Я улыбаюсь, застёгивая собственный ремень. Она послушно делает то, что я говорю, но сжимается в комок. Двери автоматически закрываются на гвоздики. Она вздрагивает. Я понимаю, что моя затея на грани срыва. Где-то на трети пути Матильда говорит: — Извините, вы не могли бы, пожалуйста, повернуть обратно и довезти меня до дома? — Да, конечно. Коль скоро вам будет так угодно. — Я сдаюсь, думая, что проиграла партию. По радио тихо играют какие-то лёгкие мелодии, я веду машину, не слишком сильно торопясь. Когда мы уже почти на месте, Матильда поворачивает ко мне обречённое лицо и спрашивает с плохо скрываемым ужасом в глазах: — А можно я всё-таки посмотрю сначала на то, что вы предлагаете, а потом сделаю свой выбор? Я имею в виду, вы потом отвезёте меня домой? — Несомненно. Не переживайте так, всё нормально. — Я слегка касаюсь рукой её руки, боясь, что она выскочит из машины на ходу, пробив стекло, но вместо этого она успокаивается и, поёрзав, устраивается на сидении удобнее. Я только посмеиваюсь про себя. Она чувствует во мне более сильного… Самого сильного. Вот и боится. Но моей целью вовсе не является доведение Матильды до инфаркта. Нет, я хочу, чтобы рядом со мной она почувствовала себя уверенно. И, если после этого она не сдастся мне сама и не принесёт ключей от города, я, возможно, удавлюсь прямо у себя дома. Когда я останавливаю машину и показываю Матильде дом, она застывает с удивлённым выражением лица, потрясённо отстёгивает ремень безопасности и выходит из машины. — Это…это и есть офис? — Да. Это мой дом. Я вам немного соврала. Но о чём бы вы подумали, если бы я сказала, что везу вас осматривать свою обитель? — Ну…вы правы. — Если вы согласитесь, в ваши обязанности будет входить готовка, уборка некоторых комнат, вы будете должны следить за моим расписанием, будить меня, сопровождать в некоторых поездках… Зарплата еженедельная. О размере, думаю, договоримся после первой недели. Скажем, назначим вам испытательный срок. Если, конечно, вы согласны. — Я добавила в голос как можно больше сомнения, поскольку не знала, чего ожидать от этой девочки дальше. — Конечно! Я согласна! — Она вдруг обняла меня и запечатлела на левой щеке лёгкий, практически совсем невесомый поцелуй. А потом вдруг зарделась и отпрыгнула. Мне понадобилось секунд 10, чтобы в голове перестали звучать свадебные колокола, когда она говорила «согласна», а всего остального я и подавно не ожидала. Положительно, жизнь полна сюрпризов.