В саду тысячи без одной роз.

И о чём я только думала, бросая эту работу? Только о своих глупых переживаниях по поводу коллектива и мнимой безопасности. Хорошо ещё, что я всегда предпочитала наличные, смогу продержаться некоторое время, а мой банковский счёт теперь заблокирован. И дата квартплаты подползает всё ближе. Мне срочно надо что-то найти. Это я поняла, когда убирала из холодильника значительно подпортившиеся продукты. Я не могу спустить то немногое, что накопила, на продукты питания. Впрочем, если бы я заглядывала в холодильник чаще, ситуация выглядела бы веселее. Но проблема в том, что в последнее время мне совершенно не хочется есть. Голод накрывает меня приступообразно, там, где я не могу добыть хоть что-нибудь для своего пропитания. А по возвращении домой обычно мне уже всё равно. Конечно, я ем. Просто не так много и не так часто. Сейчас в животе развивается трагедия в три акта. Я всё-таки смогла приготовить что-то вроде горячих бутербродов из того, что ещё было пригодно и заглотила всё это, почти не жуя. Итог на данный момент: у меня нет работы, у меня нет денег, я рискую лишиться крыши над головой, а машину я продала ещё в прошлом месяце, чтобы покрыть долги. Я принялась размышлять над тем, что ещё можно продать, но это оказалось бесполезным. Всё, что было в этой квартире моим — ноутбук и одежда. Остальное принадлежало хозяевам, сдавшим мне эту квартиру. Я не могла продать ноутбук, это оставалось единственным средством связи с миром. Оставалось только постараться как можно быстрее найти новую работу. Я прикладывала к этому все свои умения, оставляла резюме, ходила на собеседования, готова была на любую халтуру, но ничего. Тишина, будто мир игнорировал меня. Хозяйка квартиры пришла за деньгами. Я нехотя отдала ей значительную сумму из того, что ещё оставалось. Если срочно что-то не подвернётся, я умру голодной смертью прямо здесь. На исходе третьего дня, когда я вернулась с очередного собеседования, где мне пообещали перезвонить, я уже точно знала, что никто мне не перезвонит. Я ложилась спать в отчаянии, а утром со спокойной душой решила промотать оставшееся в каком-нибудь незнакомом кафе, там, где меня никто не знает. Я шла пешком, позволяя ногам задавать направление. Не знаю, сколько я бросила по улицам, когда наткнулась на маленькое кафе, почти безлюдное и уютное. Я вошла и сразу направилась в тот угол, что темнее. Всё-таки, привлекать внимание к своей персоне мне не хотелось. Я успела хорошо осмотреться и даже привыкнуть немного к обстановке, но официант, который всё время стоял у стойки, почему-то совсем не торопился сдвинуться с места. Я хотела было уйти, как он вдруг подошёл и предложил меню. Мне показалось, до этого в углу что-то пошевелилось, но я списала это на бред голодного и усталого человека. Но когда официант, приняв у меня заказ, спросил: — А вам, мадам? И из угла понеслось совершенно отчётливо: — А мне как всегда, молодой человек. Я испугалась, потому что впервые с этого момента заглянула в этот угол и рассмотрела человека, сидящего там. Это была женщина. Светлые длинные волосы. Я ошарашенно принюхалась, и это оказалась она. Я снова попыталась бесстыдно ретироваться, но она не позволила, а потом и вовсе предложила заплатить за меня. Это предложение я приняла с облегчением, удовольствием, благодарностью. Облегчением от того, что она оказалась очень милой, удовольствием от того, что я вкусно и сытно поем, благодарностью за то, что я сэкономлю свои жалкие гроши. Что ж, мадам просто святая. Как она представилась? Алексис? Очень красиво. И подходит ей. Значит, пропуск я выронила при столкновении. И, значит, ей я обязана тем, что решилась сделать то, что сделала. А затем она задаёт мне вопрос, который задевает меня как удар под дых. — Извините за бестактный вопрос, вы где-нибудь работаете сейчас? Я испытала целый спектр эмоций за те несчастные несколько секунд, что звучал вопрос. — Нет. Нигде. — Отвечаю я, не в силах контролировать выражение лица. Дальше всё застилает пелена раздражения и грубости, вызванных неприятными ощущениями. Я, кажется, бросаю вызов, а она отвечает мне так спокойно, с такой добротой, хотя мне кажется, слишком быстро, будто необдуманно. Но всё-таки, в ней чувствуется такая уверенность, будто она выше, сильнее, быстрее всех. И мне хочется, чтобы она взяла заботу обо мне на себя. И мне хочется принять предложение о работе. Любое, лишь бы только она делала его. Как в тумане я вижу, что она достаёт деньги, отдаёт их официанту и покидает помещение. Я иду за ней, словно привязанная. На самом деле, мне хочется закричать и убежать, больше никогда не выходить из своей квартирки, а может, наоборот, уехать из этого города. Но только не делать того, что делаю я сейчас. Но, кажется, я не могу устоять перед учтивостью, перед тем, как мне открывают дверь. И перед этим голосом я устоять тоже не могу. Она сказала, что, если мне не понравится, мы сможем развернуться. Эта мысль ещё не до конца оформилась в моей голове. Пока голос просит пристегнуться, и я делаю это. Когда мы едем к месту предполагаемой работы, я нервничаю. Мне становится безумно страшно, в конце концов, есть что-то в Алексис такое, что говорит о её внутренней мощи. И мне становится неуютно, как в обществе голодных альф-одиночек. И я прошу её увезти меня домой, еле-еле вспомнив адрес. Как ни странно, она разворачивается на ближайшем повороте и исполняет мою просьбу. Я удивилась, такая покладистость меня поразила, я не думала, что Алексис правда отвезёт меня домой, если я почувствую себя неправильно. Я не знала теперь, чего хочу. Когда мы почти доехали, я, понимая, что не могу уйти, не хочу уходить, просто боюсь нового опыта, спросила: — А можно я всё-таки посмотрю сначала на то, что вы предлагаете, а потом сделаю свой выбор? Я имею в виду, вы потом отвезёте меня домой? — Несомненно. Не переживайте так, всё нормально. — Я почувствовала лёгкое прикосновение к своей руке и поняла, что всё будет хорошо. Впервые на меня не давили, не заставляли склониться к какому-то выбору, а просто спрашивали, чего я хочу. Я надеялась, что она теперь сделает что-нибудь такое, что нас сблизит. Но она продолжала молча вести машину, а я устроилась удобнее, забыв про все свои опасения. У неё было достаточно времени, чтобы сделать со мной всё, что она хотела. И, если до сих пор не сделала, значит, она не такая, как остальные. Значит, ей можно доверять. Когда машина остановилась, у меня перехватило дыхание. Я, конечно, раньше слышала о таком, но в жизни видела впервые. Справившись с первой волной эмоций, я вышла из машины и спросила, смотря на дом: — Это…это и есть офис? Алексис ответила, что соврала мне, предугадав мою реакцию. И она оказалась права. Я бы действительно не согласилась ехать сюда, зная, что увижу в конце. Я бы убежала, сверкая пятками, не взирая на то, что она понравилась мне с первой встречи. Кажется, в ответ я промямлила что-то, выражающее согласие, а в следующие мгновения она говорила о том, чем я буду заниматься, если стану её личным помощником. Мне нравилось всё, кроме пункта о готовке, потому что это было моим слабым местом, сколько бы я ни пыталась овладеть этим искусством. Но она сказала, что берёт меня на испытательный срок. «Конечно, если я согласна». Это прозвучало почти как предложение, это подняло мне настроение. К тому же, это была работа, с которой, скорее всего, я справлюсь. Как же это чудесно! — Конечно! Я согласна! — На эмоциях я подлетела к ней, заключив в счастливые объятия и прикоснулась губами к её щеке, но совсем чуть-чуть. Осознав, что только что произошло, я поскорее отошла подальше. Лицо залила густая краска. Это должно было случиться не так, но, раз случилось… Ох, как же тяжело. Я ждала, что Алексис отчитает меня, как новый работодатель, но ничего подобного не произошло. — Не хотите небольшую экскурсию по дому? — Спросила она с улыбкой. — Да, пожалуйста. — Ответила я, будто меня спрашивают, буду ли я спагетти. Мы подошли к двери, которую она открыла заранее приготовленным ключом, и оказались в холле. Она повесила свой пиджак на одну из вешалок довольно небрежным жестом, вдохнула и сказала: — Сейчас мы находимся в холле. Если пойдём направо, окажемся на кухне. Но её я покажу в последнюю очередь, поскольку у меня есть ряд требований. Поэтому сейчас мы пойдём налево. Я оглядывалась по сторонам. Стены оказались окрашены в персиковый, кое-где висели картины, изображающие морские пейзажи. Я тихо вздохнула. На море я никогда не была, но очень хотела однажды поехать. Весь пол оказался устлан коврами, так что шаги были сильно приглушены. — Как вы можете видеть, справа от вас находится нижняя ванная комната. За ней одна из гостевых комнат. Если мы пройдём дальше, то упрёмся в стену. Поэтому предлагаю вам вернуться в холл и подняться наверх. Пока мы шли обратно, я тайком любовалась фигурой Алексис. Она была словно кошка. И даже ходила грациозно, но с осознанием собственного достоинства как хищник, спокойный, но в любой момент готовый кинуться на свою добычу и растерзать её. А эти волосы…такие длинные и серебристые… Хотелось зарыться в них, укрыться ими, сделать так, чтобы они окружали, щекотали, ласкали… — Матильда, всё в порядке? — Алексис смотрела на меня несколько обеспокоенно, так, будто не могла дозваться меня. — Да, извините, просто здесь немного душновато, и мне хочется пить. — Пытаюсь оправдаться я, снова краснея и опуская глаза в пол. — Что же вы сразу не сказали? Придётся мне всё-таки показать вам кухню. Пойдёмте скорее. — Алексис ускорила шаг, ведя меня за собой на кухню. И я, страдая от множества смешанных чувств, иду за ней, мечтая снова прикоснуться, хотя бы и мимолётно. Мы промчались по коридору быстро. — Присаживайтесь. Вам охлаждённой воды или тёплой? — В голосе Алексис искренность. Она и правда просто хочет помочь. — Прохладной, если можно. — Говорю я, едва шевеля губами. Она открывает холодильник, достаёт кубики льда, наливает обычной воды в стакан и бросает туда кубики льда. После чего подходит ко мне на расстояние вытянутой руки и протягивает стакан. Я беру его и сразу осушаю половину. Лёд бьёт по зубам, но я не замечаю этого. — Вы чем-то обеспокоены? — Спрашивает хозяйка дома, глядя на меня. — Нет, ничем. — Быстро отвечаю, пока не сказала ничего лишнего. — Почему бы в таком случае вам не присесть? — Сама Алексис изящно опустилась на стул, подавая мне пример. Я, оглядевшись, нашла стул и села тоже. Оказывается, всё это время стоять мне было тяжеловато. Я с радостью вытянула ноги, давая им отдохнуть. Воду я допиваю в несколько приёмов, оставляя лёд таять на дне. Мы просто сидим, наслаждаясь тишиной и обществом друг друга. Я чувствую как циркуляция крови нормализуется, что значит, лицо больше не красное. — Что ж, если вы чувствуете себя достаточно хорошо для продолжения маленькой экскурсии, я предлагаю вам подняться на второй этаж. — Говорит Алексис, поднимаясь. Я пытаюсь встать тоже, но ноги меня не держат, и я падаю обратно на стул. Женщина протягивает мне руки, я хватаюсь, и она поднимает меня на ноги, немного слишком сильно потянув на себя, так что я оказываюсь прижатой к ней на несколько драгоценных мгновений. Затем я отстраняюсь. — Кажется, это становится традицией. — Алексис смеётся, чем совершенно развеивает моё смущение и чувство неловкости. Мы идём наверх. — Вы хотите сначала увидеть правое крыло или левое? — Интересуется хозяйка дома, останавливаясь на несколько мгновений и становясь вполоборота ко мне. В этот момент откуда-то сбоку прорывается солнечный луч, красиво ложась ей на лицо. Она похожа на картину. Я любуюсь и забываю ответить, пытаясь задержать в памяти её образ. — Матильда, с вами точно всё в порядке? — Спрашивает меня мой идеал снова. — Простите, кажется, я сегодня не в форме. — Я вздыхаю. Я всё ещё стою где-то на лестнице, в то время, как она поднялась и смотрит на меня сверху вниз. — Ничего страшного. Давайте посидим. — Кажется, она полагает, что дело в том, что я устала. На самом деле, я рада, что она списывает всю мою неловкость исключительно на это. Она спускается ко мне и садится на ступеньку. Я следую её примеру, только к тому же хватаюсь за перила, потому что у меня начинает кружиться голова. — Давно ли вы были у врача? — Спрашивает Алексис. — Не люблю врачей. Наверное, я просто слишком много бегала в последнее время, и теперь организм пытается восстановить силы. — Отвечаю я, кладя голову на руку, которой держусь за перила. Мы сидим довольно долго. Меня клонит в сон, но я пытаюсь встать. Попытка заканчивается тем, что я снова падаю и оказываюсь в руках Алексис. — Матильда, слышишь меня? — Доносится до меня её голос будто из другой комнаты. Я пытаюсь кивнуть. — Нет-нет-нет, не смотри вниз, смотри на меня. Слышишь? На меня. На меня смотри. Я здесь. — Вереница слов не имеет для меня никакого значения, но я смотрю на источник звука. Лицо выражает крайнюю степень обеспокоенности. Кажется, Алексис звонит кому-то, но я ни в чём не уверена, реальность уплывает от меня. Мне кажется, я оказываюсь полулежащей на её руках. И она продолжает что-то говорить, но мне всё труднее поддерживать контакт. Я пытаюсь сказать об этом, но не могу. Связки не слушаются, а губы почему-то стали словно каменные. Мне не страшно, но очень обидно. И почему всё должно быть именно так теперь, когда я так близко к ней. Я вплываю в сон и не чувствую больше ничего.

***

Я открываю глаза. Первые несколько мгновений думаю, что мне приснился чудной сон, но я точно не дома. Я поворачиваю голову направо, что почему-то вызывает боль в шее. Я вижу сразу несколько вещей: дверь, стены, стул, а на нём Алексис в белом халате поверх одежды. Кажется, её глаза закрыты. Я поворачиваю голову обратно и пытаюсь сесть, но не могу. Когда вторая попытка так же проваливается, я паникую и начинаю дёргаться. Ко мне подходит Алексис и самым учтивым тоном из всех возможных говорит: — Позвольте, я помогу. — Она опускает что-то, нажимает на какой-то механизм, после чего что-то, на чём я лежу, принимает более- менее сидячее положение, а потом помогает мне сесть ровнее. — Спасибо. — Говорю я, не в силах припомнить, при каких обстоятельствах я здесь оказалась. — Надо сообщить врачу о вашем состоянии. — Она нажимает на кнопку у меня надо головой. — Но… — Пытаюсь возразить я. — Тщщщ. Мы поговорим позже. — Она выглядит так, будто всё для себя давно уже решила, и я не спорю. Входит врач, отводит Алексис в сторону, они недолго беседуют о чём-то, после чего он подходит ко мне. — Как ваше самочувствие? — Хорошо, спасибо. Я вполне могу уже идти домой. — Я бы не торопился так. Всё-таки, вы теряли сознание. Ваша подруга говорит, что это сопровождалось некоторыми другими симптомами. Мы обследуем вас, после чего отпустим. «Подруга? Он что, думает, что мы состоим в отношениях?» Пронеслось в голове, и я недоумённо воззрилась на Алексис, игнорируя врача. — Ты же знаешь, Мати. Любая твоя прихоть или желание для меня закон. Но, поскольку речь идёт о здоровье, давай не спорить. — Женщина ослепительно мне улыбается, я чувствую нарастающее тепло внутри. И просто разыгрываю предлагаемую мне роль. — Как скажешь, Алекс. — Смиренно говорю я, опуская голову. Она приближается, несколько оттесняя врача и обнимает меня. Я отвечаю тем же. Прикосновения получаются искренними, тёплыми и приятными. Мне даже жаль, когда она разрывает объятия. — Не грусти. Я скоро вернусь. — Обещает Алексис, оставляя меня один на один с врачом. Он просит меня проследить глазами за кончиком ручки, пошевелить пальцами на ногах, дотянуться указательным пальцем правой и левой руки до носа и ещё множество других вещей. К тому моменту, когда вернулась моя альфа, я ужасно устала. Мне хотелось, чтобы от меня отстали. — Хватит. — Решительно заявила Алексис врачу. Тот попытался привести какие-то аргументы против, но она продолжила: — Вы не видите, в каком она состоянии? Сомневаюсь в ваших профессиональных качествах. А теперь попрошу оставить нас наедине. — Она садится на мою кровать ко мне лицом и проводит указательным пальцем по щеке. — Ну, что такое? — Спрашивает она очень нежно. — Виноградик будешь? Я киваю на всякий случай. Врач выходит, наконец. — Извините за всё, что сейчас происходит. — Говорит Алексис спокойным тоном, доставая из пакета виноград. Ягоды большие, красные и крупные. — Надеюсь, вы любите виноград. Без косточек. Сладкий. — Зачем это всё? — Спрашиваю я несколько разочарованно. — Как зачем? Если они пронюхают, что… — Я не об этом. Почему я здесь? — Как ваш работодатель, я не могла оставить вас в беде… Вы ведь не расхотели работать со мной? — Спрашивает Алексис с некоторым беспокойством. — Нет, не расхотела. — Отвечаю я со вздохом. Нет, такого не расхочешь. В больнице я прохожу полное обследование, что занимает около пяти дней. Чека я не получаю и случайно узнаю, что его оплатила Алексис, которая в день выписки ждёт меня в машине. — Мы так и не окончили экскурсию. — Весело сообщает она, распахивая передо мной дверь машины.