В саду тысячи без одной роз.

Когда Алексис говорит, что мы поедем на море, я даже не предполагаю, что приготовила мне коварная жизнь. На сборы ушло совсем немного времени. В основном потому, что мне вовсе не хотелось брать свободного покроя широкую футболку, а облегающую Алексис запретила мне сложить с собой. Такие дебаты возникали по поводу каждой вещи, которую я планировала взять, поэтому в конце концов мы поехали в магазин. По крайней мере, Алексис обещала только один маленький магазинчик. — А то, как ты меня вырядила сегодня, тебя не смущает, да? — Спросила я по дороге. Женщина посмотрела на меня тяжёлым долгим взглядом, после чего выговорила: — Во-первых, если тебе не нравилось, ты могла переодеться или остановить меня. Во-вторых, на тебе моя лучшая летняя рубашка, и не говори, что тебе не нравится, ты сияешь от гордости, что тебе даже не пришлось брать её тайком. Я только улыбаюсь. Да, это так. Я собиралась когда-нибудь начать одалживать что-нибудь из одежды Алексис. Просто она была намного удобнее моей собственной, поэтому я погладила рубашку по нагрудному карману и чмокнула свою альфу в щёку. Она хотела казаться суровой и решительной, но не удержалась от улыбки. Маленький магазинчик и правда оказался маленьким, но Алексис всё время что-нибудь не устраивало. То качество ткани, то расцветка, то фасон. В результате мы обошли много маленьких магазинчиков, прежде чем она осталась полностью довольна, в том числе моим выбором. А в конце она сказала: — Теперь последнее. Я обещаю, что это будет последний магазин. И выбирать будешь ты. Я не стану вмешиваться. Когда мы доехали, оказалось, что это нечто вроде фабрики сумок. Алексис увлекла меня в большое светлое помещение, где стояли…чемоданы. Много чемоданов всех форм и размеров. — И.? — Я озадаченно обвела глазами пространство. — И выбор за тобой. Я не буду тебя торопить. Даже если ты выберешь самый дурацкий чемодан в мире, я и слова тебе не скажу. Главное, он будет твоим. — Алексис улыбалась, глядя на меня. Итак, я подошла к выбору тщательно и разумно. Поэтому мы вышли оттуда ещё не скоро. Но мой новый однотонный синий чемодан с выдвижной ручкой, лёгкий и с колёсиками, казался мне совершенством. Затем мы заехали домой, чтобы перекусить и срезать ярлыки, упаковали мои вещи и отправились прямиком в аэропорт. Дорога до места назначения заняла часа три, хотя я могу ошибаться. Первым делом мы, конечно, оставили в отеле чемоданы, а потом Алексис позвала меня прогуляться. И тогда я впервые увидела его: море. Огромное, необъятное, синее, оно буквально звало меня, я оставила шляпу в руках Алексис и побежала к воде. Тёплая солёная влага обнимает меня со всех сторон. Я чувствую себя ребёнком, попавшим в фонтан лимонада, и это самое восхитительное, что я испытываю за последние несколько часов. Но в какой-то момент я слышу как Алексис кричит: — Вылезай из воды, ты ещё успеешь искупаться, иначе стемнеет, к тому же, ты замёрзнешь. Я так и делаю, хотя и с большой жалостью. Алексис обнимает меня одной рукой, несмотря на то, что я насквозь вымокла, и вода течёт ручьями с моей одежды. Мы немного гуляем, прежде чем зайти в отель, чтобы не оставлять мокрых следов, а потом идём прямиком к себе. Алексис идёт в ванную и бросает на ходу: — А что, если ради такого праздника и ванну принять вместе? — С тобой? Только ты и я? — А ты как думаешь, дурашка? — Алексис заливается самым весёлым смехом, который я когда-либо слышала. Я киваю со всей доступной мне энергией. Потому что я никак не думаю. Ничего настолько же сумасшедшего Алексис ещё никогда мне не предлагала. Обычно она старалась разграничивать личное пространство каждой из нас, поэтому дома приходилось сначала убедиться, что она спит и только потом забираться к ней в кровать. И вставать приходилось очень рано, чтобы она не заметила, что я была у неё. В общем, обо всём этом я размышляла пока стягивала одежду и запихивала её в корзину. Когда я переступила порог ванной, Алексис представляла собой образец расслабленности: тело вытянуто по длине ванны, конечно, насколько это возможно, руки лежат на бортиках, глаза закрыты, только облако волос плавает на поверхности воды. Вдруг правый глаз Алексис приоткрывается, и она говорит: — Долго ещё мёрзнуть будешь? Или боишься, что я тебя съем? Я вздрагиваю от этих слов, сглатываю, быстро облизываю губы и говорю: — Нет, я просто… Кажется, это была плохая идея, я лучше потом… Едва ли я понимаю, что несу. Такого шанса я ждала всё это время, а теперь веду себя как откровенная идиотка, даже собираюсь действительно подождать, выйти за дверь, что ли, но потом слышу следующую фразу: — Ты вся в морской соли и песке. Но, если ты мне не доверяешь, то я уступлю тебе. — Алексис подбирается, сгибает ноги, явно собираясь встать и выйти, но я, сама уже не радуясь тому, что происходит, говорю: — Нет, я…я доверяю тебе. Не уходи. Это я сама…мешаю себе. И, пока я не передумала, быстро забираюсь в ванну. Часть воды выливается за бортик, но это совершенно неважно. Я позволю себе опереться на Алексис, она обвивает руки вокруг моей талии, и внутри происходит что-то невероятное. Это как вспышка. Хлопок пробки от бутылки шампанского. Будто я деталь какого-то механизма, единственного в своём роде, и наконец-то меня нашли, подобрали и поставили на законное место. Я разворачиваю руки, чтобы держаться ладонями за эти крепкие руки, которые так нежно обнимают. Я таю. Наконец, всё встаёт на свои места. И я жива. Я чувствую это каждой клеткой тела. А потом Алексис говорит, что хочет сделать меня частью семьи. И наконец-то сделать так, чтобы все знали, что я принадлежу ей. Сидеть долго не приходится, альфа просит: — Передай мне, пожалуйста, мочалку. — Зачем? — По привычке спрашиваю я. — Не знаю как ты, а я лично не жажду превратиться в ледышку вместе с этой водой. Когда будешь брать гель для душа, выдерни затычку. Я оборачиваюсь. В глазах, как я надеюсь, немой укор. Алексис смотрит насмешливо. Как всегда, она со мной играет. — Пожалуйста. — Добавляет она, и я исполняю просьбу. Я снова сажусь, потому что размякшие расслабленные ноги не позволяют мне оставаться в стоячем положении. В следующее мгновение мочалка оказывается на моей спине. И почему-то я забываю обо всём на свете, продолжая самозабвенно подставлять разные участки тела, пока не доходит до стоп. Как только мочалка касается стопы, я дёргаю ногой изо всех сил, из-за чего стукаюсь локтем. — Алексис, пожалуйста, прекрати. Не надо. Очень щекотно! — Я попыталась вернуть свою ногу обратно, но она держала крепко. — Если ты расслабишься, приляжешь и дашь мне закончить начатое, то я обещаю, что твоя драгоценная пятка ничего не почувствует. — Очень серьёзно сказала Алексис, и я поверила. Потом мочалка оказалась у меня в руках. Я переводила взгляд с неё на альфу и обратно. — Что? Я тоже хочу, чтобы обо мне позаботились. Прояви немного нежности. Тебе же не жалко? — Она удобно устроилась спиной ко мне. Сначала мне было страшно, казалось, если провести чуть сильнее по этой бархатной коже, она порвётся, и хлынет кровь, но ничего такого не происходило. И ещё она повторяла, чтобы я была смелее, выдумывая всякие «иначе». В конце концов, я приложила такую силу, что она зашипела, но ничего не сказала. Только время от времени лениво переворачивалась, давая мне доступ к новым участкам тела. Затем она взяла шампунь, и я подумала, что сейчас придёт мой час расплаты, но она очень нежно прошептала мне на ухо: — Закрой глаза, не то глазам будет больно, промывать неприятно. По моей спине пробежали мурашки, а в следующие несколько минут я испытала такой массаж головы, который мне никто и никогда раньше не делал. Когда Алексис смыла пену, сказала: — Давай одевайся и отправляйся в комнату. Я подойду позже. Я не удержалась, чмокнула её в губы, надела халат и исполнила указания, не задавая вопросов. Я удивилась тому, как быстро она появилась в комнате. На голове полотенце завёрнуто на манер тюрбана. Удивительно, как одно полотенце способно удержать столько волос. Я хотела почитать, но Алексис сразу отправилась в кровать. — Завтра я покажу тебе много удивительных вещей, но сегодня ты извинишь меня? — Конечно. — Я тоже легла, потому что без неё мне было неинтересно открывать новую страну. Кровать была, конечно, не такая как дома, но места хватало. По крайней мере, по сравнению с тем, как я иногда прокрадывалась в комнату Алексис пока она спала и ныряла рядом. Но тогда приходилось встать пораньше, чтобы она не заметила, что я была там, потому что ещё в самом начале она чётко оговорила, что мы не должны пересекаться на территории одной кровати, если нет другого выхода. Я не понимала, чего она боится. Поэтому я быстро заснула. А проснулась из-за холода, одеяло лежало на полу. Сразу отметила, что Алексис нет рядом. Я оглядела комнату, но было темно, а глаза ещё не привыкли к темноте. По ощущениям я была одна, поэтому пошла в ванную, чтобы умыться, на ощупь добралась, открыла дверь, включила свет… И замерла там, где стояла. На стене сидел паук. Мне показалось, что он шевелит своими противными лапками. Я ненавидела себя за эту фобию. Я очень хотела бы закричать или, что лучше, броситься обратно на кровать, закрыться одеялом с головой и больше не вставать до самого утра, но мышцы просто отказались меня слушаться. Поэтому я бессмысленно следила за пауком, надеясь, что он просто уйдёт, и я смогу пойти спать. Хотя какой сон после такого… В какой-то момент я услышала как открылась и закрылась дверь. Алексис подошла и обняла меня за талию: — Ты что в такой час делаешь на ногах, сладкая? Не спится? Я была бы рада перевести взгляд на неё и ответить, но шея будто закоченела, и я смогла только промычать что-то нечленораздельное. Судя по всему, она проследила за моим взглядом, потому что исчезла в комнате, чтобы вернуться со стаканом и листом бумаги. Когда насекомое исчезло из моего поля зрения, мышцы обмякли, и я грузно опустилась на пол. Приземление вышло не слишком мягким. Алексис перенесла меня в кровать и укрыла одеялом. — Его больше нет. Он ушёл. Хочешь поговорить? — Она гладила мои пальцы, волосы, лицо… — Я…мне нечего сказать. Просто…так происходит каждый раз, когда я их вижу. И я не знаю, почему. Ты же не сердишься, да? — Я повернула голову в сторону Алексис. Она поцеловала меня, не переставая прикасаться ко мне. — Ни у одного паука нет шанса даже близко к тебе подобраться, пока я рядом. А теперь я хочу, чтобы ты показала мне своё мастерство мгновенно засыпать. Тебя обнять? — Спрашиваешь! — Каждый раз, оказываясь в объятиях Алексис, я чувствовала что-то такое, что заставляло меня забыть обо всём, кроме мировой гармонии, любви и безопасности. Поэтому я проспала до утра. В очередной раз меня разбудили солнечные лучи, ярко бьющие в лицо. Я недовольно поморщилась и обнаружила несколько интересных вещей: я спала наискосок, устроившись на спине Алексис, которая спала, положив обе руки под подушку, что против нашего обыкновения. К тому же, на ней была майка на бретельках, а не халат, в любом случае, я решила не будить её и пошла задёрнуть шторы. В номер было принесли завтрак, но я отослала служащего, боясь, что неловким действием разбужу её. Поэтому я отправилась умываться, а когда вернулась, Алексис уже сидела и что-то проверяла в своём телефоне, будто ничего и не было. — Я тебя разбудила? — Спросила я виновато. — Нет. Вопрос в том, почему ты меня не разбудила. — Не отрывая взгляда от устройства сказала она. Я открыла шторы, комната наполнилась светом. — Мадам не соизволила предоставить мне расписание отпуска, поэтому я не знала, что её надо было будить. — Обиженно ответила я, скрещивая руки на груди. Вместо того, чтобы отвечать, Алексис подошла ко мне сзади и обняла, положив голову мне на плечо. А потом она подвела меня к чемодану и ждала, пока я оденусь, советуя, что лучше надеть. А перед выходом намазала открытые участки кожи солнцезащитным кремом. Она уверенно повела меня за собой сквозь бодрый, проснувшийся, кипящий жизнью город. Мы вышли к причалу, и Алексис помогла мне забраться в лодку. Не в одну из современных, полированных, горделиво блестящих пластиком лодок с мотором, а в деревянную, на вёслах. Мы катались, точнее, Алексис катала меня примерно до полудня, после чего мы вернулись на берег, но уже с какой-то другой стороны. Мы оказались в саду, полом деревьев, дающих превосходную тень. Или это был хорошо ухоженный лес? Как бы то ни было, Алексис расстелила плед и достала снедь из корзины для пикника. Я впервые видела такую в реальной жизни, и всё, что делала альфа, для меня было приятным сюрпризом. Так мы позавтракали. Солнце, шум волн и приятная тихая атмосфера сморили меня. Я заснула на коленях женщины, а проснулась от того, что она осторожно меня будила. — Вставай, сладкая, если мы не выдвинемся сейчас, застрянем здесь надолго, надвигается шторм. — Мы вдвоём сложили всё обратно в корзинку, сели в лодку и отправились обратно. — Разве? Море такое тихое и гладкое… — Я опустила руку за борт, касаясь воды. — Никогда больше так не делай, не спросив у меня. — В глазах Алексис собиралась буря, поэтому я без дальнейших споров положила руку на колени и старалась не смотреть на женщину. — Слушай, Мати, мне тоже не нравится так себя вести. И говорить тебе неприятные вещи. Но пойми, это моя страна, и я знаю, как будет лучше. Чтобы ты не навредила себе, и тем более чтобы кто-то другой не навредил тебе. — На секунду она положила свою руку на мою, а потом снова взялась за вёсла. Море начало волноваться. Я видела, что моя Алексис на пределе, но мы явно не успевали. — Слушай, родная, нам придётся причалить, иначе нас смоет туда, откуда мы не выберемся. Ни о чём не переживай. Всё будет хорошо. Просто небольшая остановка на берегу, ладно? — Как скажешь. Ты лучше знаешь местные обычаи. — Я кивнула. Мы причалили на каком-то песчаном берегу, судя во виду диком, вытащили лодку, а потом отправились вглубь. Алексис сказала, что, возможно, придётся заночевать здесь. Я не была против. Из корзины для пикника Алексис достала плед и что-то вроде дождевика. Начал накрапывать дождь. Алексис надела дождевик на меня. — Где-то здесь должно быть поселение. Я точно знаю. Так что придётся пройтись ножками. Ты как, в состоянии? Я кивнула. И мы пошли. Плед Алексис дала мне, чтобы я несла его под дождевиком. Дождь становился всё сильнее, а домов всё не было. Наконец, впереди показался какой-то амбар. Когда мы достигли его и зашли внутрь, дождь разразился со страшной силой. — Путешествовать под дождём ни капли не романтично. Ни в одном месте. — Сказала я, глядя на буйство стихии. — Мы можем заночевать здесь. Сухо.Тепло. Безопасно. — Но, если бы мы могли дойти до посёлка, мы бы смогли связаться с внешним миром, чтобы отменить ужин в номер, ты же заказывала? — Ты права. Что ж… Подожди. Иди сюда. — Алексис закутала меня в плед, а потом надёжнее застегнула дождевик. — А как же ты? — Давно не была под хорошим дождём. Пойдём. Я знаю, куда идти. Дорога под ногами превращалась в размокшее чавкающее вещество. Я поскальзывалась несколько раз, а когда упала, Алексис не выдержала и посадила меня к себе на спину. — Только не засни, ладно? Я не уверена, что донесу тебя, если ты это сделаешь. — Тогда говори со мной. — Глаза и правда опасно закрывались, но молния и раскаты грома мгновенно исправили положение. Сон сняло как рукой. Я не боялась буйства стихии, но по моим меркам это было слишком громко, поэтому я сильнее вцепилась в Алексис. Мы всё-таки дошли до поселения. Алексис постучалась, объяснила положение, и нас впустили. Конечно, горячей воды, если она здесь и была, нам никто не предложил, и я очень беспокоилась за Алексис, но хозяйка увела её в какую-то часть дома, что-то бросив мне на языке, который я не понимала, поэтому я решила постоять, пока не вернётся моя альфа. Время шло, но никто не появлялся. Я сняла дождевик и повесила на крючок. Плед оставался сухим и тёплым. Наконец, появилась хозяйка дома и сказала с очень сильным акцентом: — Идти. Она ты звать. Идти. И буквально вытолкала меня в другое помещение. Там горел огонь, рядом с которым на шкурах лежала Алексис в очень длинной рубахе. — Идём ко мне. Мне, конечно, нравится здесь не больше, чем тебе, но здесь тепло, сухо и безопасно, и сообщение в отель уже отправили. Так что ложись рядом и ничего не бойся. — Алексис протянула ко мне руки. И я легла рядом, поделившись пледом. Она положила свою руку мне под голову. Как ни странно, здесь оказалось ничуть не хуже, чем где-либо ещё. Меня снова разбудила Алексис, которая приложила палец к моим губам. Мы ушли очень тихо и очень быстро, оставив дождевик висеть на крючке. На улице было ещё темно, но небо было звёздным, Алексис быстро вывела нас к лодке. И доплыли до берега мы без приключений. Администратор отеля, увидев нас, крепко поразился и что-то долго говорил Алексис, а она только кивала. Всё равно я не понимала, в чём суть. Оставшаяся неделя прошла очень спокойно, тихо и счастливо. Но в начале новой недели Алексис подошла ко мне и сказала: — Что ж, Мати, пришло время тебе познакомиться с моим прошлым. Пора познакомить тебя с моей семьёй. — Ты уверена, что это хорошая идея? — Конечно. Они полюбят тебя. Не могут не полюбить. — Алексис улыбалась. Судя по всему, она чувствовала себя здесь хорошо. И я не имела права её разочаровывать, поэтому на паром мы взошли вместе. По дороге я сравнивала оттенки синего, а местами и зелёного. Раньше море я видела только на картинах и не могла себе представить, что это будет настолько потрясающе. Я делилась впечатлениями с Алексис, которая только кивала и казалась очень умиротворённой. Едва мы сошли на берег, какой-то великан подошёл к моей альфе и зажал её в своих лапищах. Они перекинулись парой слов, после чего Алексис обняла меня за плечи. А я чувствовала себя маленьким ребёнком, мама которого отошла поболтать с подругой, а теперь с гордостью представляет своё чадо. Видимо, Алексис увидела, что что-то не так и спросила: — В чём дело, сладкая? — Тебе хорошо, ты говоришь с ними на их языке, но я-то его не понимаю. — Ответила я, стараясь, чтобы голос не прозвучал задушенным. Хотя ощущения, конечно, были не из радужных. — Всё будет хорошо. Я же рядом. — Эти слова, сказанные мне на ухо, снова вызвали мурашки по всему телу. Мы неспешно куда-то шли. Я не задавала вопросов, а просто шла туда же, куда все. По дороге великан раскатистым басом задавал вопросы Алексис, но она всё больше смотрела на меня, не слишком желая втягиваться в разговор. Я хотела сказать, что могу подождать, что это не принципиально, но мы уже дошли до видавшей виды машины, Алексис открыла передо мной дверь, и я села. Они с великаном попрощались, и мы поехали куда-то. Чем ближе мы подъезжали к этому месту, тем тревожнее мне становилось. Когда мы вышли из машины и подошли к крыльцу, оказалось, что там кто-то сидит. Молодой человек. Я поняла, что это мальчик, которого я уже видела на фотографиях. «Кузен или брат Алексис.» Поставила я галочку в своей голове. Он скрылся в доме, и я было испытала облегчение, но вскоре он вернулся, а перед ним из дома выбежала полная среднего роста женщина, которая накинулась с ласками на мою альфу. Слово «мама» остаётся одинаковым почти во всех языках. А потом Алексис, кажется, представила меня им. По крайней мере, там прозвучало моё имя, после чего женщина сложила руки на груди и ушла, а молодой человек сплюнул. Но Алексис взяла меня за руку и повела в дом, где мы наткнулись на старика. Не надо было смотреть на него дважды, чтобы понять, от кого моя женщина унаследовала свою стать. Они с отцом обменялись репликами, а потом мы с Алексис пошли наверх. Пол скрипел. Передо мной открыли дверь комнаты. Внутри пахло лавандой, лимоном, чем-то ещё, но комната явно принадлежала подростку. Алексис посадила меня на кровать и сказала: — Добро пожаловать домой, любимая. «Домой»? Это место я могу назвать «гости». Это твой дом, Алексис, не мой. Я взяла её за руку, чтобы ощутить каплю поддержки, которая была необходима мне для храбрости. В этот момент дверь распахнулась, и госпожа «мама Алексис» ворвалась внутрь подобно вихрю. Даже без тыканья пальцем мне было понятно, что речь идёт обо мне, я просто не знала, в какой степени. Затем они почему-то поругались, Алексис села рядом, обняла меня, почти прижимая к себе. — Они меня ненавидят, да? — Я посмотрела на неё, надеясь, что собирающиеся слёзы не покатятся по щекам. — Нет, родная, они просто тебя не знают. Мы прорвёмся, вот увидишь. — Я завидовала оптимизму Алексис, которая так ободряюще мне улыбалась. И которая с такой нежностью целовала меня. — Знаешь, я могу стать твоим переводчиком, пока ты не выучишь язык. — Вдруг решила она. — Не надо. Мы же здесь ненадолго, правда? — В мои мысли закрались определённые сомнения относительно намерений Алексис. Они подтвердились тенью, пробежавшей по её лицу. — Нет. Мы не пробудем здесь долго. — Очень твёрдо произнесла она, вставая и помогая подняться мне. В комнату снова вошла без предупреждения мама Алексис и что-то сказала. — Мама спрашивает, не угодно ли тебе посмотреть на твою комнату. — Мою…комнату? Я думала, что мы будем вместе… — Я тоже думала. Но давай до поры не спорить. Кто знает, может, всё ещё поменяется. Мы прошли по коридору прямо. Оказалось, моя комната находится на значительном расстоянии. Это тоже была подростковая комната, но, если в комнате Алексис подросток был более агрессивный и активный, то в этой комнате жил романтик и мечтатель. — Мама говорит, что ты можешь чувствовать себя как дома, обед в четыре, попроси, если тебе будет что-нибудь надо. — Спасибо, Алексис. — Я хотела поцеловать её, но внезапно мою руку ладонью кверху взяли грубые от работы пальцы, и дальше мать моей альфы сказала что-то такое, что мне почему-то не перевели. Я посмотрела на Алексис. Та холодным взглядом, не выражающим ничего, смотрела на на мать. Они обменивались этими взглядами некоторое время, а потом Алексис спросила меня бодро: — Почему бы нам не искупаться? Я кивнула. Всё в доме молчало и было колючим, неприветливым. Алексис пыталась оградить меня от этого как могла. Но ей не под силу было защитить меня от всей холодности мира. Пока мы шли, ей навстречу попадались знакомые, которым она бросала пару фраз, и мы шли дальше. — Алексис, зачем ты это делаешь? — Потому что я хочу поступить правильно. Ты всё равно будешь моей. Я обещаю тебе это. Но я должна добиться, чтобы мой выбор приняли мои близкие. Тебе не было бы важно это? — Это долгая история, давай в другой раз? — Я опустила глаза вниз. — Я только и делаю, что расстраиваю тебя с тех пор, как мы приехали. — Нет. Просто такие времена. Ничего особенного. — Если ты так уверена… То слушай меня внимательно. Здесь вообще-то не купаются, потому что мелко только первые 30 шагов. А там, подальше, находятся скалы. Видишь, торчит красная громадина из воды? Если ты опустишь ноги, когда туда заплывёшь, твоя нога может застрять среди камней. Сама не выберешься, потому что запаникуешь и утонешь. Я знаю, о чём говорю, однажды там чуть не утонула моя сестра. Итак, плавать мы пустились нагишом, потому что времени взять купальник не было. Вода оказалась на удивление приятной. Когда мы собрались выходить, Алексис что-то заметила на берегу. Около нашей одежды стоял её брат. Они о чём-то говорили. Я знала этот тон. Алексис им угрожала людям. Голос низкий, глубокий, почти нежный. Интонации спокойные, но в них чувствуется сила. Но мужчина убежал, сжимая в руках какие-то части одежды. Алексис кричала ему вслед что-то очень нехорошее судя по его смеху. Алексис выбралась на берег первой и сказала: — Тебе не повезло, красавица, этот идиот, который должен был быть взрослым человеком, спёр твою одежду. Но ты не переживай. Моя-то на месте. — И чем это мне поможет? — Я надену бельё, а ты — остальную одежду. Идёт? — И…мы так пойдём обратно? — Это нечто вроде местного ритуала. Не обращай внимания на эти глупости. Чем быстрее мы дойдём до дома, тем быстрее ты переоденешься, а я наподдаю своему несносному братцу. Старший в семье. Тоже мне. — Алексис фыркнула. Шлёпать к дому оказалось совсем не так весело. Как только мы дошли, Алексис пошла куда-то во внутренний двор. Пока я переодевалась, слышала как она очень громко кого-то увещевает, жаль, не понимала смысла. А когда спустилась обратно, брат с сестрой сидели друг напротив друга за столом, смотря в глаза друг другу. Алексис как была в белье, так в нём и осталась. Стал стекаться народ. Я не понимала, что происходит, пока не вышел отец двух великовозрастных спорщиков и не скомандовал что-то. Они пожали друг другу руки, а потом сцепились. Видимо, в этой семье всё решала сила рук. Я удивилась тому, что лицо Алексис оставалось спокойным в то время как её брат кривлялся и пытался сбить её другими способами. Однако его рука мало помалу неуклонно ползла вниз. Тогда он напрягся и смог перенести чашу весов в свою пользу, но ненадолго. Моя альфа намного упорнее. Поставив себе цель, она всегда идёт до конца. Оказалось, она просто играла с ним, позволяя создать видимость близкой победы. Она положила его руку на стол, и все дружно принялись считать, судя по всему. Не знаю, до скольки они досчитали, но Алексис вышла из-за стола спокойно, позвала меня, и мы зашли в дом. В этот день не произошло больше ничего важного. До вечера мы играли в карты, а попрощались в моей комнате, Алексис проследила, чтобы я легла спать, а потом ушла к себе, насколько я поняла по звукам. Окно в комнате осталось открытым. Меня всё более чем устраивало.