В саду тысячи без одной роз.

Я сравниваю семью Алексис со своей собственной и только печально вздыхаю про себя. У меня тоже есть старший брат. Человек, который пытался однажды овладеть мной, будучи под воздействием наркотиков. Тогда он колол их себе. Я отбилась только чудом, так как никогда не умела драться. Отец работал вахтовым методом где-то далеко, а когда приезжал, ему не было дела до нас. А мать работала на трёх работах, чтобы прокормить и обучить нас, поэтому большую часть времени мы были предоставлены сами себе. К тому же, брат подворовывал у родителей на наркотики, так что я оказалась предоставлена сама себе практически на всю жизнь, сколько я себя помню. Из детства у меня есть смутные воспоминания о том, что мы были когда-то счастливы. По крайней мере, запах ёлки и всеобщий смех не покидают мою память, но очень размазано. Самой сложной для меня оказалась самая первая течка. Я не была готова, мне никто ни о чём не говорил, не рассказывали дома, а в нашей религиозной школе говорить об этом считалось стыдным. Так что, когда я хлопнулась в обморок от непривычных ощущений, а очнулась в кабинете врача, я впервые вообще узнала о том, что такое бывает. До этого деление на альф и омег было для меня пустым звуком. Не больше, чем деление на мальчиков и девочек. Так же я узнала о том, что существует комплекс средств, помогающих притупить инстинкт и блокировать запах, чтобы не стать жертвой какого-нибудь голодного самца. С этих же самых пор я начала осознавать, что положение омеги в обществе весьма незавидное. Если тебя поймали и изнасиловали, тебя же обвинят и в том, что это случилось. «Ты сама напрашивалась, ты этого хотела, иначе бы сделала всё, чтобы не попадаться.» Примерно такой была позиция окружающего мира. Я не была с этим согласна. Денег на блокаторы у меня не было. Едва хватало на выживание, учитывая семейку, в которой я жила. Так я и сказала врачу, которая оказалась женщиной очень понятливой. Первые свои блокаторы я получила от неё. Поговорив с директором, она добилась того, чтобы я получала их в школе, в медкабинете, бесплатно. Я ни разу не пожалела об этом. Мне повезло, так как течка проходила раз в три-четыре месяца. Очень редко, но бывало такое, что раз в шесть месяцев. Чем напряжённее была моя жизнь, тем реже она случалась. Я была даже рада. В классе были те, у кого она проходила каждый месяц. Иногда эти девочки даже пропускали занятия, настолько всё было плохо. А некоторые отказывались принимать блокаторы и просто не ходили в школу. Я так не могла. Мне было нужно образование. Я ужасно хотела вырваться из этой жизни в маленьком городке. Я не хотела видеть брата, его безумные глаза, когда он был под веществом. Не хотела видеть отца, награждающего меня оплеухой, если я что-то не так сказала. И мать, которая не обращала на меня никакого внимания, я видеть тоже не хотела. В один прекрасный день мне пришлось поменять школу. Это случилось из-за того, что поголовно начались поиски «истинных», девочки залетали от старших, от сверстников, даже был случай от учителя. Хотя, казалось бы, школа религиозная, какое там сношение… Это был первый и последний раз, когда мама пришла в школу, чтобы забрать документы. Больше я никогда не вспоминала о том месте. Да, меня там и не держало ничего: ни подруг, ни друзей, ни интересующего меня предмета. Поэтому я была даже рада уйти. Новая школа оказалась приличнее старой, но и спрашивали здесь строже. Я была в классе отстающей по всем предметам. Больше всего по иностранным языкам. Но в этой школе мне повезло попасть в сплочённый коллектив. Что-то мне объясняли одноклассники за простое «спасибо». Я быстро догнала всё, кроме языков. Это давалось мне с большим трудом, я просто не понимала, как оно всё функционирует. Однажды, когда урок кончился, преподаватель сказала: — Реддон, останься. Это был последний урок, так что я осталась. Торопиться мне было некуда. Немного хотелось есть, но это не было существенно. Я всегда могла заставить голод замолчать, я привыкла. Когда все вышли, я осталась одна перед преподавателем. Мне было жутко стыдно и неловко. Я думала, сейчас она начнёт меня отчитывать, угрожать, что расскажет родителям. Я была готова умолять её на коленях и плакать. Но вместо этого она встала из-за своего стола, прошла мимо меня к первой парте, села на неё и позвала меня, постучав ладонью по поверхности стола. Я вздрогнула. Это слишком напоминало недовольный отцовский стук кулаком по столу. — Матильда, присядь рядом. Не бойся, я не кусаюсь. — Преподаватель улыбнулась. Я подошла и, преодолевая себя, уселась на парту. Мне казалось, происходит что-то неправильное. На парте же нельзя сидеть. — Матильда, посмотри на меня. — Она говорила негромко и спокойно. Я медленно повернула голову и, сжав губы, посмотрела ей в глаза, а потом, вспомнив про форму, поспешно выпалила: — Да, госпожа преподаватель! Она рассмеялась и поцокала языком. — Меня зовут Индра. Запомни и никогда больше не обзывай меня преподавателем. — Она щёлкнула меня по носу. Я вспыхнула и почувствовала что-то необычное. Сердце забилось быстрее, а в животе стало очень щекотно и неуютно. — Да… Индра. — Сказала я и отвернулась. — Слушай, ты не против, если я буду звать тебя Мату? Мою лучшую подругу зовут Мату, вы немного похожи. — Да, конечно. — Я кивнула. Раньше никто не называл меня сокращённым именем. Да и вообще, ко мне редко обращались. — Скажи мне, Мату, у тебя тяжёлые отношения в семье? — Она спрашивала не из любопытства, я это знала, но сказать не могла. Я открыла рот и пыталась заставить слова произнестись, но они не выходили. Я напрягала горло и вдыхала воздух, я без особого успеха открывала и закрывала рот. Я могла только невнятно мычать и произносить нечленораздельные звуки. От злости и отчаяния я хотела ударить себя, но, когда замахнулась, она поймала мою руку и остановила. — Нет. Это не выход. Если ты скажешь это на иностранном, у тебя получится? — Она отпустила мою руку, подошла к доске и написала на одном из иностранных, которые нам преподавала: «У меня трудные отношения с семьёй.» — Читай вслух. — Спокойно сказала она. Я прочитала. Удивительно, как легко слова прошли сквозь те же самые пути. С тех пор я писала ей сочинения, она их проверяла, исправляла ошибки. В классе я по-прежнему всё больше молчала, но на дополнительных занятиях могла заливаться что твой соловей. О семье я могла говорить только на одном языке, тогда как другие темы обсуждать спокойно на всех остальных. Я рассказала обо всём: о твёрдой руке моего отца, о проблемах с братом, о том, что я не вижу мать днями. О том, что ем я в основном раз или два в день, чаще раз, чем два. О том, что я хочу поехать в другой город, я хочу учиться, чтобы заработать. Три раза в неделю я ходила после уроков к Индре домой. Мы не только занимались. Ещё она меня подкармливала и показывала интересные штуки, такие как фильмы и книги. Иногда она одалживала мне что-нибудь почитать. Однажды, когда я пришла, мы начали занятие, как всегда, а потом она вдруг резко изменилась: глаза заблестели, кулаки сжались. Я смотрела на неё с недоумением. — Нетактичный вопрос: ты принимаешь блокаторы? — Она не смотрела на меня. — Да-да, но…ещё рано, и… — У тебя они с собой? — Она прервала меня, не дослушав, с каждой секундой становясь всё грозней. — Н-нет. — Я сглотнула. С собой у меня не было ничего, так как я ожидала начала течки только через три дня. — Сейчас же уходи. — Индра зажмурилась. Я не понимала, что происходит, испугалась и убежала, забыв у неё свои школьные книги. Оказавшись дома, я с грустью отметила, что она была права. Я посмотрела на запас блокаторов. С облегчением вздохнула, когда обнаружила, что они ещё есть. Но поведение моего любимого учителя испугало меня настолько, что я не показывалась в школе все 4 дня. Идти я не хотела и на пятый, но боялась, что моё отсутствие спишут на что-то серьёзное, что ко мне придёт кто-либо из одноклассников, что начнётся суета… Я не знала, как быть с учебниками, с объяснениями, короче, со всем. Но, когда я пришла, всё было в порядке. Моя сумка, не тронутая, стояла на моей парте. Ко мне стали подходить и спрашивать, всё ли со мной в порядке. Мои одноклассники…переживали за меня. Это было так приятно и неожиданно. Сегодня меня никто из учителей не спросил. Я удивлялась, как так, но мои товарищи объяснили, что Индра всех предупредила, что дала мне сложное задание, что это понадобится для пробного экзамена, что я могу подтянуть свои оценки, но что после занятия она забыла вернуть мне сумку. Я очень удивилась. Последним был как раз урок Индры. Я очень его боялась, но она не трогала меня, а после занятия снова оставила. Я сжала сумку крепче в руках. Мне стало страшно. Теперь я не могла чувствовать себя в безопасности рядом с ней. — Слушай, Мату… Извини, я напугала тебя в прошлый раз. Видишь ли, я должна объяснить тебе… Ты помнишь, что мир делится на альф, бет и омег, правильно? — Да. — Я не смотрела на неё. — Ты помнишь, что обычно альф представляют как самцов, мужчин, верно? — Да. — Мне казалось, я начинала понимать, куда она клонит. — Но в реальности всё чуточку сложнее. Так уж получилось, что я таки альфа. Пока нить моих размышлений ясна?  — Угу. — Так вот. Если ты знаешь обо всём об этом, то должна знать и о том, что существует человек, который создан для тебя. Который будет твоим, и ты знаешь, что и ты будешь ему принадлежать. Пока всё не так сложно? — Нормально. — Я знаю, ты очень хорошая девочка…и однажды найдёшь своего или свою истинного или истинную. Но до этого, пожалуйста, внимательнее следи за своим телом и чутче к нему прислушивайся. Я знаю, для вас, омег, это тоже очень непростой период. И справляться с этим сложно. Но я так же не хочу, чтобы ты стала жертвой одного из неуёмных голодных дикарей, которыми полны улицы. Я…хотела только сказать, что мне жаль, что так получилось. И я пойму, если ты не захочешь больше заниматься дополнительно. В любом случае почитай это. — Она положила передо мной книжку, кажется, по анатомии. Что-то вроде «Альфа. Признаки, различия, разновидности.» Она уже собиралась уйти, но я успела схватить её за руку. — Спасибо, что сказали. И…мне тоже очень жаль, что так вышло. Но я не хочу прекращать дополнительные занятия. — Я во что бы то ни стало хотела продолжать. Я чувствовала, что так у меня есть шанс. Что, возможно, мне повезёт, что язык выведет меня куда-то. Что я смогу. Что я прорвусь. — Хорошо. Завтра жду тебя дома. — Она поцеловала меня в лоб. И я почувствовала себя кем-то вроде любимого ребёнка. Я ощущала, что меня правда ценят, что меня правда уважают. И я очень хотела чем-нибудь ей отплатить. На следующий день я была у неё после уроков. Мы начали не с занятия, как всегда, а с обеда. Сегодня она была не одна, а с какой-то другой девушкой. — Знакомься, Мату, это Элиза. Моя истинная. Она была в отъезде по работе, но теперь, думаю, пришло время вас познакомить. — Индра сияла. Я не понимала, что я там делаю. Мне стало так горько и так одиноко. Будто меня снова бросили. Будто я лишилась ещё одной семьи. Я очень старалась не заплакать, но слёзы как-то сами закапали из глаз. Я очень старалась перестать, но получалось плохо. Элиза подошла ко мне и обняла. — Ты чего, Мату? Индра мне столько о тебе рассказывала. Вы чуть ли не лучшие друзья по её словам. Что-то не так? — Я так за вас ра-рада. — Проговорила я сквозь слёзы. — Мне кажется, дорогая, кто-то чувствует себя преданным. Он думает, что больше не нужен, ему горько от мысли, что он лишится друга. Так вот. Это не так. Элиза посмотрела на меня с удивлением: — Так ты думала, Индра позвала тебя прощаться? Вот балда! — Женщина щёлкнула меня по носу. — Да знаешь ли ты, что своим друзьям она уделяет чуть ли не больше времени, чем мне? Она такая бессовестная. — Элиза скорчила забавную рожицу. — Слушайте, вот вы говорили про истинных. А как узнать, кто твой истинный? — Я перестала плакать и теперь мне было важно узнать ответ. — Ну…это когда ты почувствуешь запах…- начала Индра. -…а он твой любимый- подхватила Элиза. — Но при этом много приятнее и много сильнее. — И, когда вы встречаетесь, ты просто знаешь, что она- это ты, а ты- это она. — Это что-то вроде вспышки! — Озарение! Вы соединяетесь. Пока они объясняли, чуть ли не танцуя и кружа, оказались рядом. Они были очень красивой парой. В старшей школе они забрали меня жить к себе. Но на уроках Индра никогда не делала мне никаких поблажек. И спрашивала чуть ли не строже, чем всех остальных. Она объясняла это очень просто: — Остальным не надо кровь из носу получить высший балл, чтобы попасть в хороший вуз. Нет, тыковка, я, конечно, безумно тебя люблю, но давай на уроках заниматься серьёзно. И перестань делать домашку за половину класса. Да, они тебе помогали, так ответь им тем же: помоги, а не сделай за. Иначе я снижу оценку. Я отлично знаю, как ты пишешь. Я была согласна. Кто-то из моего класса успел обзавестись истинным и готовился к семейной жизни, а вовсе не к экзаменам. Кто-то был богат, кто-то и без того был умён. А мне надо было просто трудиться. Однажды я настолько глубоко погрузилась в обучение, что заболела. — Ты чего, хорошая моя? — Элиза смотрела на градусник и не верила своим глазам. — Вроде, никуда не ходишь, занимаешься прилежно, что случилось? — Индра сказала, мне обязательно надо заработать высшие баллы. Я стараюсь. — Мне хотелось заплакать. Хотела ведь как лучше. — Ох уж эта Индра. — Элиза поцеловала меня в лоб и вышла, чтобы принести попить. — Хочешь хорошую новость? — Спросила она, а у самой глаза горели. — Конечно! — Я думала, что хорошая новость меня взбодрит. — Скоро у тебя будет братик или сестрёнка. Я думаю, что сестрёнка, но Индра настаивает на брате. — Она улыбалась, а мне стало плохо. Прошиб холодный пот. Элиза беременна? Значит, меня выселят? Последний год на улице? Или, что хуже, вернуться домой? Какой ужас. Я, конечно, подрабатывала иногда репетитором или курьером, но сбережений не хватит мне надолго. Я провалилась в забытие. Когда проснулась, я не стала открывать глаза. В комнате шептались два голоса. — Ну, это же ты заставила её заниматься и вкалывать как не знаю кого! — Да. Но ей это даже полезно. А потом? Что было потом? — Ну, я рассказала ей про нашу хорошую новость! — Элиза, ты с ума сошла? Я же просила тебя подождать. Надо было сказать попозже. И слова подобрать! — Кажется, Индра начинала злиться. В семье она точно была главной. Опорой. Отцом. Когда они спорили, я, вспомнив то, что мы обсуждали с Элизой, заплакала. Это и ещё шмыганье носом меня выдало. — Тыковка, ты не спишь? — Индра положила прохладную ладонь мне на лоб. — Вы теперь меня выселите, да? — Спросила я, не открывая глаз. — Ну что ты. Иди сюда. — Индра села на кровать и усадила меня к себе на колени. С другой стороны села Элиза. Обе меня поддерживали, что несколько меня удивило и насторожило. Это что, они так прощаются со мной? Индра слегка раскачивалась, будто баюкая меня. — Конечно, мы никуда тебя не выгоним. Ты будешь жить с нами. — Это сказала Элиза. — Но я же уже взрослая, а у вас всего три комнаты, как же вы будете со мной и ещё с малышом? Индра поцокала языком. — Какое у вас? Какие вы, тыковка? У нас и мы. Ты полноправная часть нашей семьи, кто бы там что ни говорил. Сначала, конечно, малыш будет жить с нами. А потом поживём-увидим. Но никто никуда не уедет, понятно тебе? Как ты вообще могла подумать, что тебя куда-то отсылают? — Ну, в конце концов, я же всего лишь ученик… Индра исцеловала мне все щёки, а вслед за ней и Элиза. — Ты не всего лишь. Ты наш любимый ученик. Разве ты не поняла за все эти годы? Ну, хватит болтать. Мы с тобой посидим, пока ты не уснёшь. Так что выздоравливай скорее. Не накручивай себя из-за всякой ерунды. Ты же всегда можешь поговорить с нами. Спи сладко. Пусть тебе приснятся самые хорошие сны. Индра и Элиза правда оставались со мной, пока я не уснула. А я чувствовала себя великовозрастной дурой, потому что позволила себе заставить их волноваться. Я чувствовала, что ещё не оплатила долг за их гостеприимство, за всё, что они для меня сделали. На поправку я пошла быстро, а Индра даже не заикалась больше о повышенном уровне концентрации, но поблажек всё равно не делала. Однажды на уроке она раздавала контрольную. Сначала всё шло хорошо. Нам часто предлагали тестовые задания в виде пробного экзамена, так что я не переживала. Но, когда после урока все стали обсуждать прошедшую контрольную, я поняла, что что-то не так. — Эй, Мату, как написала? — Это была одна из девочек с задней парты, которая в языках хорошо разбиралась. — Думаю, всё не так плохо. Хотя, конечно, 8е тестовое задание было чуть сложнее, чем остальные и я не уверена в письменной части… — Ты о чём, спящая красавица? Тест же был на выбор варианта ответа. Экзаменационный бланк был в прошлый раз, забыла? — Д-да. Точно. — Я неловко рассмеялась. Однако, теперь в душу закрались сомнения. Что задумала Индра? Я же прекрасно помню, что в прошлый раз тест был экзаменационного типа. Она не могла об этом забыть тоже. Я хотела спросить у неё в школе, но подумала, что подожду до дома. За обедом я закинула удочку: — Интересный сегодня был тест. — Да? — Индра выглядела скорее рассеянной, чем удвилённой. — Одноклассники писали на выбор ответа, а я экзаменационного типа. — Неужели? — Эта женщина ничем себя не выдвала, продолжая спокойно есть суп. — Это же… Индра, ты правда…- В глазах Эльзы загорелся восторженный огонь, который возникал там всякий раз, когда происходило что-то необычное. — Тщщщщ, ты же испортишь сюрприз! — Индра шлёпнула ложкой по супу. Брызги разлетелись во все стороны. Теперь она точно выдала себя с головой. — Что ещё за сюрприз? — Я испугалась. Не любила я эти сюрпризы всякие. — Ладно. Дело обстоит так. Мой друг — преподаватель в университете. Он ищет талантливых школьников. Так как у них есть отдельные, не конкурсные места, которые позволят поступить без экзаменов. Но для этого надо сначала написать пробный тест. Если результат будет выше среднего, тебе вышлют вступительный тест. И по результатам уже определят, кто займёт это чудесное место. Если провалишься, поступать будешь своими силами. Я не хотела тебе говорить, чтобы ты не тряслась как сейчас. — Индра закрыла глаза и тяжело вздохнула. Она была права. Лучше мне было не знать и думать, что на самом деле это просто ошибка или что Индра даёт мне шанс исправить оценку, да что угодно, кроме того, что я узнала. Конечно, мне никто никогда не говорил, что, если я не поступлю своими силами, плату за моё обучения никто не потянет. Но я чувствовала это, поэтому старалась улучшать свои результаты, повышать уровень знаний. Ошарашенная, я даже забыла о супе. — Ты снова собралась разболеться? Или, может, тебе не вкусно? Есть ещё… — Элиза, оставь пока ребёнка. Пусть обдумает всё, что я ей сказала. «Ребёнка?» Сколько бы раз я ни услышала от Элизы или Индры слово «ребёнок» по отношению к себе, я удивлялась. Дома…в другом доме обычно ко мне не обращались никак. Если брат или отец хотели меня позвать, говорили «Эй ты, там.» Мама чаще звала меня по имени. Но никто никогда не напоминал мне, не говорил мне, что я ребёнок и имею право шуметь, злиться, плакать, вести себя глупо. Я вышла из-за стола, так и не доев свой суп. Я успела только начать, но дальше двух ложек не продвинулась. Если я научилась не испытывать чувство вины за свои действия в этом доме, это благодаря неусыпным стараниям моих опекунов. Они всё время намекали мне на то, что я свободна, что я могу не переживать, что я справлюсь со всем. И теперь, выходя из-за стола, я знала, что Элиза не расстроится. Если что, поставит тарелку в микроволновку и разогреет позже. Я ушла в свою комнату и открыла первый попавшийся учебник. Читала, но не понимала, что читаю. Все мысли занимала великолепная новость, она же сюрприз. Значит, университет? Светлое будущее? А смогу ли я? А хватит ли мне языка? Где я буду жить? Как добираться до нового места? Мне нужен был кто-то, с кем я могла бы обсудить все вопросы, голова начинала пухнуть от радостных перспектив. Я решительно закрыла книгу и встала, настраиваясь на серьёзный разговор. Даже сдвинула брови, чтобы чувствовать себя увереннее. Когда я вышла из комнаты, Индра с Элизой сидели в обнимку на диване и негромко разговаривали. Я пожалела, что пришла, сразу опустились руки, лицо вернулось в прежнее положение. Я развернулась, чтобы пойти в свою комнату, пока меня не увидели, но по дороге задела дверной косяк плечом. — Мату, ты? — это спросила Индра. — Да, я тут проходила мимо, не переживайте, я уже ухожу. — Я сунула в комнату только голову. — Нет уж. Иди сюда, посмотрю, что с рукой. Будешь есть? Ты же так и не пообедала. — Это Элиза проявляла настойчивость. Пришлось втащить остальное тело и подойти к дивану. Элиза стащила кофту с моей руки, осмотрела, пощупала и сказала: — Ничего серьёзного, даже кожу не содрала. Молодец, уже лучше получается. Сядь. Я схожу за мазью, чтобы не было синяка. — Элиза встала и пошла на кухню. Я хотела было сказать, что ничего не надо, но Индра утянула меня на диван в кольцо своих рук. — Она хочет о тебе позаботиться. Не лишай её этой радости. — Прошептала она мне на ухо. — Но ведь… — Никаких «ведь». Мы обе хотим. Только ты почему-то упираешься, вредина. — Она в шутку укусила меня за ухо. Элиза вернулась с мазью и мешочком льда. Она намазала место ушиба, заставила меня надеть кофту и приложила лёд к руке. — Индра, подержи ребёнку лёд, пока она будет есть. — Элиза всех переместила на кухню. Сейчас она была суровой мамулей, которая хотела заботиться о своей семье. Я решила не спорить. Вместо супа мне положили креветок в лимоном соке с рисом и свежеприготовленный салат. — Эй, а меня ты почему не балуешь? — Притворно возмутилась Индра. — Суп ребёнок сегодня уже ел. Нельзя же дважды есть одно и то же. — Ласковым ворчанием ответила Элиза. После того, как меня накормили, Индра спросила: — Ты что-то хотела? Ну, до всей этой кутерьмы? — Да, поговорить про тест и про всё это. — Я немного замялась, но решила сказать, как есть. — Пойдём. Нужно открыть первое заседание тайного клуба университета. — Мы зашли в тёмную комнату, которая была переоборудована подо что-то вроде комнатки с двумя креслами друг напротив друга. Индра закрыла дверь, включила свет и надела на меня конфедератку. — Итак, чем я могу помочь? — Я подумала…вот когда я перееду, где я буду жить? А как платить за еду? И ещё как быть с вещами? Индра рассмеялась: — Ты поступи сначала, а потом вопросы глупые задавай. — Ничего не глупые. — Я недовольно тряхнула кисточкой. — Вот окажусь незнамо где в незнамо каких условиях, вовсе загнусь. — Ты права, права по сути, тыковка. Я бы не хотела, чтобы ты начинала думать об этом сейчас. Робин, мой друг, говорил о стипендии. Если тебе не понравится жить в общежитии, мы подыщем тебе другое жильё. А пока твоя задача хорошо есть, много спать, готовиться и не переживать. Ладно? — Хорошо. Индра сняла с меня конфедератку, выключила свет… Но дверь мы открыть не смогли. Из-за того, что она была старая, иногда заедала, тогда её можно было открыть только снаружи. — Элииииза, Элиииизааааа, выпусти из заточения узников старого подвала. — Замогильным голосом завывала склонная к драме женщина, я даже почти ей поверила. — Что, узники, снова не подумали про дверь, да? — Спросила с обратной стороны весёлым голосом женщина, лёгким движением руки выпуская нас. Как ни странно, мой пробный тест оценили высоко. И даже прислали тест вступительный. На его выполнение отводили целых две недели. — Посмотрим условия. — Читала Индра вслух вечером дома. — Провести небольшое лингвистическое исследование на любую тему. Записать аудио версию краткого описания, представить само исследование по форме, плюсом стандартный тест на понимание. — Это что… Всё мне? И…поверят в честность, ну, что я не списывала там? — Милый друг. — Начала Индра. — Стандартную тестовую часть ты сделаешь при мне в школе после занятий. А на остальное время я освобожу тебя, так и быть, от школы. Это, однако, не означает, что ты радостно должна забросить остальные дисциплины. Мне сказали, что ты уехала по физике. — Но, Индра, физика же не пригодится мне в жизни… — Может, и не пригодится, но это не значит, что ты должна испортить себе документ. — Это Элиза вставала на сторону жены. А потом были результаты. И экзамены. И поступление. Я просила Индру не ездить со мной, поскольку Элиза округлилась довольно опасно, и я переживала, что из-за меня она может пропустить потрясающее событие. Но Индра всё равно поехала. Убедилась, что я устроилась и только потом вернулась. А потом появился Альфред, которого прозвали Альфоносом за его умение с ранних лет собирать вокруг себя дам. Ещё были нечастые поездки на каникулы домой. И обожание Альфонса, когда однажды он, не зная ещё о шутках шкафа, закрылся внутри, а вылезти не смог. Я выпустила перепуганной плачущего ребёнка, пригрозила шкафу-чулану, что разнесу его в щепки, если он ещё раз попробует шутить такие шутки, а когда Альфред спал, я решила разобраться наконец с этой дверью, и с тех пор она никогда не пыталась никого запирать. Конечно, названному брату об этом никто не сказал, и он считал меня волшебницей. А потом была моя первая работа не по специальности в городе, где я закончила университет. А потом вторая и третья… Три года я меняла работу, так и не найдя ничего по специальности. Индра с завидной настойчивостью звала меня домой. Я отказывалась, потому что ощущала, что это их дом, а не мой, хоть я и провела там кучу чудесных лет. Элиза тоже звонила, чтобы узнать, как у меня дела. Даже братец иногда рассказывал о том, что происходит в его жизни. Иногда они пытались подкинуть мне денег, но я всегда возвращала их обратно, считая, что сама должна научиться справляться. С тех пор, как мы с Алексис познакомились, никто из моих опекунов не проявлялся. Я знала, что это ненадолго. Наверняка, Элиза просит Индру подождать немного. Сама я звонить не люблю, хотя мне всегда до безумия рады. Сейчас, сидя под деревом, я вспоминаю это прекрасное время среди людей, которые меня всегда ждут, потому что мне хорошо. Воспоминания вызывают приятную ностальгию, к тому же, я сейчас с любимой женщиной наедине. И я узнала её, как и говорили мои приёмные родители. Возможно, под их влиянием я решила, что моя альфа будет именно такой. — Наконец-то мы одни. — Этим я хочу выразить всё: как я люблю Алексис, как я рада, что всё плохое осталось позади, как прекрасно это место, как чудесен этот момент, просто всё. — Да, я тоже так думаю. Хочешь, устроим здесь лагерь? И будем жить как дикари? — Предлагает Алексис. С ней я готова на что угодно. И в огонь, и в воду, и к звёздам. Идея кажется мне абсолютно логичным продолжением магии, которая происходит здесь и сейчас между нами. Я соглашаюсь. Мне кажется, я давно ждала этого момента. Просто побыть вместе. Никаких других людей. Обыкновенное семейное счастье, как-то, которое я имела удовольствие наблюдать несколько лет назад. — Ты мне веришь? — Я не поняла, к чему был вопрос. Слишком тепло и радостно было на душе. Слишком хорошо было сидеть здесь вот так. Слишком удобно и комфортно было в «здесь и сейчас». — Да. Ты не давала мне повода сомневаться в тебе. — Ты обнимаешь меня, и это самое прекрасное, что можно ощутить. Я купаюсь в безмятежности. Мне становится настолько хорошо, что я засыпаю.