В саду тысячи без одной роз.

Я просыпаюсь с ощущением полного счастья: Алексис дома. Хотя из-за того, что Алексис не дала мне заглянуть в одну комнат, мне не очень уютно. Я люблю точно знать, что и где есть. Люблю быть уверенной в том, что всё под контролем. В том числе и под моим. Конечно, мне не стоит сомневаться, но я просто не привыкла к тому, что чего-то не знаю. Я повязываю простыню на манер тоги. Мне кажется, я слышу шебуршание, подозрительно похожее на волочение чемодана, его открытия и поисков. Я иду в другую комнату и обнаруживаю там Алексис, сидящую напротив чемодана. Вокруг валяются предметы одежды. Она ищет что-то определённое и не может найти. Я сажусь рядом, она отодвигается, чтобы сесть за моей спиной и захватывает в чудесный плен своих объятий. Я поворачиваюсь к ней лицом, обнимаю за шею, несколько секунд сижу, потом становится неудобно. Я целую её и разворачиваюсь обратно, облокачиваясь на неё. — Я так рада, что ты здесь, со мной. — Эта фраза вырывается у меня помимо воли. Я не хотела показывать свою слабость. К тому же, она никогда меня не бросала, у меня не было повода терзаться чувством одиночества, когда она ненадолго уходила, но оно преследовало меня всю жизнь. Вместо ответа она поставила подбородок мне на макушку. Мы сидели так минут пятнадцать в приятной утренней тишине. Было только солнце, только наше дыхание, только биение её сердца где-то у меня на спине и тепло объятий. Казалось, мы можем так сидеть вечно, что вселенная замрёт, и будем только мы. Но открытый чемодан и разбросанные вещи напоминали о том, что день никуда не денется. Надо всё это разобрать, пока не началась работа. Я тянусь к первым попавшимся брюкам. Это мои любимые, так что я собираюсь их надеть. Алексис не хочет меня отпускать. — Давай быстро закончим с этим, пока у тебя не началось какое-нибудь собрание исключительной важности. — Говорю я. — Давай. Но сначала принеси свой телефон, чтобы записать важные собрания на неделю вперёд. — С большой неохотой Алексис расцепляет руки. К моему возвращению она успевает вытрясти всё содержимое чемодана и занимается сортировкой вещей по кучкам. Я присоединяюсь. Постепенно вещи занимают свои места в шкафу. Мы успеваем даже собраться. Кажется, Алексис совершенно забывает о том, что хотела что-то записать в мой телефон, я даже немного расстраиваюсь. Только я собираюсь поинтересоваться, что мы будем есть на завтрак, телефон звонит. Я даже испугалась сначала, потому что не привыкла к тому, чтобы мне кто-то звонил. Обычно, если такое происходило, это была Алексис. Посмотрев на экран, я увидела ярко-белые огромные буквы: «Индра». В голове сразу заметались тысячи мыслей. Что-то случилось? Кто-то заболел? Нужна моя помощь? Как я скажу о своём внезапном замужестве? Я так давно не была дома, мучают угрызения совести. Я хотела как лучше: всё-таки, Альфонс подрастал. Требовал внимания, времени, места. Мне не хотелось отбирать то, что по праву принадлежало ему. В любом случае получалось довольно странно и не по-человечески. С замиранием сердца я ответила на звонок. — Эй, привет, принцесса! — Голос у Индры был довольно жизнерадостным, как всегда, когда она заводила разговор на расстоянии. — Привет. — Я ушла в другую комнату, чтобы не отвлекаться и не тревожить Алексис раньше времени. — Что с твоим голосом? Тебя кто-то обижает? Хочешь, я приеду и дам им всем по башке? — Указкой? — Поинтересовалась я, зная, что эта милейшая дама никого и пальцем не тронет. — Но-но-но. Придержите ваши комментарии, юная леди. — Это она говорила тоже не всерьёз. Где-то на фоне я слышала отчаянные призывы Альфреда и, вроде бы, некие наставления Элизы. — Угу. — Я улыбнулась. Мне не хватало этой домашней возни. Мне захотелось оказаться там, в их шумной и тёплой компании, снова ощутить атмосферу дома преподавателя и физика-домохозяйки. — Что-то ты отвечаешь мне односложно. В чём дело? Ты не заболела? Хочешь, я всё-таки приеду, а? — Индра перешла на свой чудесный успокаивающий тон. — Нет, всё хорошо. На самом деле, у меня для вас новости. — Я сжала свободной рукой ткань брюк, чтобы собраться с мыслями. — Да? Ты нашла метеорит? — Склонная к комедии и драме, Индра никогда не упускала возможности ёрничать. — Нет, я… — О, так ты подалась в серийные убийцы! — Она всё унималась. — Нет, дай… — Значит, ты… — Индра! — Крикнула я, сама испугавшись того, что повысила голос. — Да, принцесса? — Она успокоилась и теперь звучала скорее обеспокоенно. — Я…нашла её. Ну, свою любовь. И…мы поженились. — Выпалила я как можно скорее. В трубке на некоторое время повисла тишина. Потом я услышала звук отключения микрофона. Сначала я подумала, что она просто ошиблась кнопкой и больше не хочет со мной разговаривать, но через несколько секунд в ухо мне ворвались остатки крика, навязчивое бормотание и безумный хохот. Я отдалила телефон. С другой стороны всё ещё доносилось невнятное бурчание, а потом трубку перехватила Элиза. — Милая, ты ещё здесь? — Поинтересовалась она как всегда нежно. — Да, я слушаю. — Задержав дыхание, ответила я. — Не бойся. Она…придёт в себя. Не может поверить, что её малышка вот так тихо успела совершить главную глупость в жизни. И не сказать ей. — Элиза откровенно смеялась над нами обеими. Над Индрой, потому что она всегда преувеличивала масштабы трагедии. Надо мной, потому что я всегда боялась стать причиной этой трагедии. И сейчас обе сделали то, что умеют лучше всего. — Ну, я… Нечаянно. — Смутившись, ответила я. — Мне ты можешь ничего не объяснять, я тебя прекрасно понимаю. — Если бы я была рядом, она бы давно меня обнимала и поздравляла от всей души. Я не знала, что сказать. Мне было неловко и радостно одновременно. — Приезжай домой. — Просто сказала Элиза, и я поняла, что это и правда мне нужно. И не только мне. — Когда? — Спросила я, но ответом мне уже послужил громогласный голос мелкого. — МАТУ!!! — Кричал он. — ЭТО ПРАВДА ТЫ?! ДАВНО НЕ СЛЫШАЛ ТЕБЯ!!! — Перестань, пожалуйста, кричать в трубку, тебя слышно на полгорода вперёд. — Мне стало смешно. В этом был весь он: маленький, живой, любвеобильный. Его обожания хватало на всех и даже больше. Сердце радостно отстукивало ритм «до-мой». — Здесь столько всего произошло! Мы побили пацанов из другой школы, а ещё я переел торта и лежал потом в постели целых три дня, а мама брала меня в цирк, там были тигры, люди, бегающие по ножам и ещё… Что там было ещё, я не узнала. Судя по всему, случился быстрый и внезапный перехват трубки, потому что в следующее мгновение на фоне раздалось разочарованно-гневное попискивание ребёнка, звук защёлкивающейся двери, после чего уверенный, сильный голос Индры сказал: — Возвращайся домой, принцесса. Хотя бы погостить. И привози с собой засранца, который посмел покуситься на тебя прямо под моим носом. — Засранку, скорее. — Пробормотала я, представляя себе как Индра сидит на полу в туалете, сгорбив спину, сдерживает натиск Альфонса по другую сторону и мрачнеет с каждой секундой. — Так. Ладно. Разберёмся, когда приедешь. Мы ждём тебя с ней в следующем месяце. Отговорки не принимаются. Хотя бы на две недели. Не меньше. — Иметь дело с альфой, которая приняла решение, всегда трудно. Особенно когда она считает вас частью своей семьи. Это я узнала почти сразу, когда оказалась у Индры и Элизы в качестве постоянного жильца. — Хорошо. Я позвоню, когда мы выберем дату. — Я улыбнулась. Всё-таки, есть в этом мире что-то неизменное, и я безумно этому рада. — Мы тебя любим, дорогая. Приезжай скорее. — Нечто подобное, не в шутливой форме, пронизанное любовью, услышать от Индры было большой редкостью. — Я тоже вас люблю. Скоро буду дома. — Я улыбнулась. Трубку мы повесили одновременно. Разговор вызвал во мне приятные, но немного болезненные воспоминания. Что ж, теперь оставалось только запланировать всё вместе с Алексис и познакомить её с одной частью моей семьи. Сначала я сомневалась в том, как сказать ей об этом: напрямую или намекнуть. Но, вспомнив, что в искусстве намёков я не слишком преуспела, решила действовать. При том сейчас же. — Ты будешь свободна в следующем месяце недельки две? — Интересуюсь я. Мне немного неловко. Я закусываю губу от смущения. — Да, я могу это спланировать, а что? — Как всегда, Алексис спокойна и уверена в своих действиях. В ней нет ни тени сомнения, когда она говорит мне об этом, даже не зная, что предстоит делать. — Кажется, настало время познакомить тебя кое с кем. — Я ловлю себя на мысли, что вслух произнести слово «семья» я сейчас не могу. К тому же, довольно приятно дразнить её. — С кем это ещё? — Алексис косится на меня с подозрением. — С кем надо. — Я не собираюсь говорить больше, вспоминая радость, с которой Альфонс кричал в трубку всё, что хотел мне сказать. Я уверена, что дома меня ждёт больше подробностей, и мне уже не терпится. — Это твой бывший? — И угораздило же меня попасть на ту женщину, которая временами начинает ёрничать прямо как Индра. — Он сгнил в тюрьме за кражу обручального кольца. — Отвечаю я без улыбки. — Не остроумно. — Ворчит Алексис. — Взаимно. — Отвечаю я. Перепалка прекращается завыванием моего желудка. Не евши, он начинает сам разыгрывать трагедию в трёх или даже четырёх актах. Алексис уходит, чтобы через минуту вернуться с обречённым видом и сообщить, что холодильник пуст. Конечно, никто вчера не догадался заехать в магазин. Как же могло быть иначе. — Ты всё взяла? Если да, то пойдём, здесь должно быть одно восхитительное заведение, если оно ещё не закрылось. — Глаза моей альфы горят восторгом. С одним только телефоном в кармане я иду за ней. Мы спускаемся пешком. По небу плывут лёгкие быстрые облачка. Город прекрасен. Мы переходим несколько больших улиц, сворачиваем в спокойный район, идём куда-то во дворы, я уже начинаю переживать, как мы натыкаемся на ряд столиков. Некоторые из них заняты влюблёнными парочками, другие же вовсе пустуют. Алексис проходит дальше, внутрь маленького заведения лапшичной. Сколько же у неё знакомых, которые с радостью её везде принимают. Пока она снова обнимается с кем-то в глубине комнаты, я стою около окна, любуясь деревом, которое растёт во дворе. Огромное, сильное, зелёное, здоровое дерево, полное энергии. Меня отвлекает внезапная вспышка. Я оборачиваюсь на её источник. Низкий мужчина, седобородый и с повязкой повара на голове держит в руках фотоаппарат. Он улыбается, глядя на меня. Я хотела было возмутиться, что не давала согласия на съёмку, но его взгляд беззлобен. К тому же из-за двери за стойкой уже вылетала особенно радостная Алексис с двумя тарелками лапши. — Не знала, нравится тебе более традиционная или особенная, поэтому взяла обычную. Здесь только лапша, курица, приправы и морковка. — Она поставила еду на столик около окна, а после отодвинула стул для меня. Мне ничего не оставалось, только сесть. Есть нам предстояло палочками. Я никогда не умела ими пользоваться, даже когда Индра пыталась меня учить. В итоге я всё равно брала вилку и с долей зависти смотрела как другие ловко орудуют этими тонкими деревяшками. Мы сидели друг напротив друга. — А как…так быстро? — Поинтересовалась я. — Есть просто клиенты, а есть влюблённые, которые не замечают ничего, кроме своей второй половинки. — Ответ был загадочен, но интуитивно понятен. Глядя на то, как я сижу, Алексис нахмурилась. — Я не умею… Мне бы вилку. — Я улыбнулась не очень решительно. Алексис встала, подошла ко мне, положила мою руку на свою, взяла палочки, показала как надо. Я попыталась сделать то же, но у меня не получилось. Она положила свою руку поверх моей и помогла. — Не напрягайся. Расслабь ладонь. Работает только вот этот палец. Будешь так сжимать, у тебя мышцы затекут. — Она улыбалась, наблюдая за моими попытками. — А теперь попробуй: подцепи эту лапшу. Я попыталась, затаив дыхание. И у меня даже получилось! Я собиралась было съесть свою первую палочную порцию лапши, но Алексис перехватила мою руку и съела её сама. Она смеялась. А я не знала, заплакать мне или присоединиться к её веселью. Пока я решала, она успела вернуться на место, взять свои палочки и, взглянув на меня, сказать: — О, нет, что такое? Открывай ротик. — Она быстро и проворно подхватила несколько лапшин и, держа под ними руку, чтобы не капал соус, поднесла к моему лицу. Я попробовала. Это было невероятно вкусно! Набравшись смелости, я подцепила ещё лапши и проделала её трюк по отношению к ней. — М-м. Взаимное кормление. Давно мечтала о чём-то подобном. — Алексис была в отличном расположении духа, хотя звучала не слишком романтично. На встречу мы шли уже бодрые и спокойные. Я возвращалась к своим обязанностям. На середине пути Алексис вдруг хватает меня, целует прямо посреди тротуара, а потом как ни в чём не бывало продолжает идти. Я не понимаю, в чём дело, только ошарашенно иду следом. Щёки горят, а Алексис строит из себя загадочность. Когда мы подходим к точке сбора, какому-то другому зданию, нас окружает толпа журналистов. Все они хотят знать о причинах пожара, о политике компании, в общем — обо всём. И на этот раз Алексис вежливо и спокойно отвечает на все вопросы, делая мне наш обычный знак двигаться дальше, а именно: ненавязчиво касается левой щеки правой рукой, будто смахивая назойливую пушинку или убирая волос. Я молча подчиняюсь. И толпы, и журналисты мне ужасно не нравятся. Я жду свою жену в холле. Она подходит довольно быстро, и мы продолжаем свой путь внутри офисного здания. Атмосфера вполне доброжелательная. Речь идёт о том, чтобы не лишить никого работы, выплатить премии за пропущенное время и моральный ущерб от пожара. Так же на повестке дня вопрос о переезде. Алексис планирует несколько встреч с партнёрами. Я только удивляюсь тому, что она такая энергичная. В разгар обсуждения на экране появляется всплывающее окно: это кто-то из жёлтой прессы опубликовал статью скандального содержания о пожаре в предыдущем офисе. Алексис тяжело вздыхает. Остальные опускают глаза. Я подхожу и кладу руку ей на плечо. Она обнимает меня. После встречи кто-то из помощников Алексис остаётся, чтобы спросить, как идёт расследование. Она отвечает весьма односложно. Сейчас моя альфа не доверяет никому. На обратном пути толпа журналистов, преследующая её, только выросла. Кто-то из этих шакалов добрался до материалов дела, где говорилось, что одним из подозреваемых является она. Я думаю о том, насколько люди бывают безумны. Своего апогея ситуация достигает, когда я внезапно оказываюсь отрезанной от Алексис, со всех сторон на меня таращатся камеры и микрофоны, телефоны и прочие устройства. Сердце начинает колотиться. Я слышу вопросы, но не понимаю их смысла. Становится холодно, возникает такое ощущение, что ещё немного, и я грохнусь в обморок. Я в страхе думаю, что мне нечем дышать. Вдруг сквозь весь этот шум, гвалт и тарарам прорывается кто-то. Обзор мне закрывает знакомое тело. Я чувствую тёплые руки на спине. Затем Алексис немного отходит, берёт мои руки в свои, смотрит мне в глаза и говорит: — Посмотри-ка на меня, любимая. Давай, не бойся. Скажи, у меня на лице ничего нет? Я пытаюсь сконцентрироваться на её лице. Глаза упорно косятся в сторону толпы. Кое-как я справляюсь с задачей, рассматриваю лицо Алексис. — Всё в порядке. — Говорю я. — Хорошо, я рада. Хочешь подышать? — Алексис улыбается. Будто я сейчас не дышу, честное слово. Да я от дыхания этого умру скоро! — Нет, не хочу, не надо! — Говорю я, пытаясь оттолкнуть её. — Хорошо. Не будем. Просто повторяй за мной, ладно? — Алексис смотрит на меня. Я киваю. Она делает глубокие вдохи и выдохи. Я начинаю непроизвольно повторять. Даже если бы не хотела, всё равно включилась бы. Чувство опасности и смерти постепенно отступает. Я не знаю, сколько проходит времени, прежде чем всё возвращается в норму. Алексис заключает меня в объятия. — Всё хорошо, родная? — Спрашивает она. Я упираюсь лбом в её ключицу. Она берёт меня за запястье. — Да, теперь всё в порядке. — Я растворяюсь между её рук. Оказывается, толпа рассосалась. Я ощущаю неловкость. Столько шума из-за ничего. Только зря заставила волноваться свою жену. — Теперь будем ждать статьи о моей агрессивности. — Алексис невесело усмехается. — Пойдём домой. И надо что-нибудь купить на обед. — Рациональное зерно просыпается во мне совершенно неожиданно. — Ты же знаешь, что любой, кто тебе навредит, столкнётся с необратимыми последствиями, правда? — Алексис всё ещё не выпускает меня, нежно разминая мои плечи. — К чему это, Алексис? — Я обнимаю её за талию. — Ладно, пойдём домой. — Она приобнимает меня за талию, и мы идём домой. В её глазах мрачная решимость. К какому выводу для себя она пришла, я не знаю. Да, быть женой главной уголовницы страны оказалось невесёлым занятиям. Шёл только первый день активной акции, а продавцы уже смотрели с опаской и неприязнью. Я удивлялась как при таких обстоятельствах у неё оставались хорошие знакомые, друзья и приятели. Дома мы взялись за готовку вместе. Сегодня это были тако. Самые вкусные в моей жизни. После еды Алексис ушла с головой в ноутбук. А я взяла в руки книгу. Чтение шло не слишком активно. Мысли мои витали далеко. Они перетекали от дома, Индры, Альфонса, Элизы до новостей, работы, будущих встреч. Когда Алексис пришла спросить меня о чем-то, я снова не ожидала её появления и испугалась. — Эй. Ты снова где-то витала, а? — Она погладила меня по щеке указательным пальцем. — Да, думала о всяком. — Я кивнула. — Как ты смотришь на то… Чтобы купить новую кровать? — Алексис устроилась рядом со мной на полу и рисовала на плече пальцем замысловатые узоры. — Как хочешь, мне и так нравится. — Я пожала плечами. — Тебе не тесновато? Это же не то же самое, что дома. — Мы спали на односпальном диване вдвоём, любовь моя. — Сказала я, не понимая, к чему она клонит. — Ну, если ты так думаешь… — На самом деле…- Я чувствую, что Алексис это важно, поэтому стремлюсь придумать повод, по которому она могла бы осуществить задуманное. — На самом деле мне кажется, что какая-то пружина впивается мне в спину. Я думала, что мне кажется, но теперь, когда ты сказала, думаю, что нет. — Хорошо. Очень хорошо. — Альфа кивает, потом целует меня в плечо. Затем прокладывает дорожку поцелуев к моей шее, от чего я таю. Потом очень медленно, растягивая по одной пуговке на рубашке, она доходит до ключиц, нахально опускаясь всё ниже. Вскоре рубашка уже лежит в другом углу комнаты. По телу пробегает первая волна возбуждения. Мы активно целуемся, я расстёгиваю рубашку своей альфы, её руки гуляют по моему обнажённому торсу, оказываются на спине, щекочут рёбра, мягко касаются груди. Она умудряется шептать мне на ухо нежности. Я чувствую себя удивительно легко, ложусь на ковёр, невероятно мягкий и приятный телу, притягиваю её к себе. Мне кажется, ещё немного, и наконец-то у нас получится довести дело до конца, но внезапно Алексис словно каменеет. Она отсаживается в сторону, сжимает голову руками, мне кажется, ещё чуть-чуть, и она расплачется. — Что случилось? — Я приближаюсь и обнимаю её со спины. Она кажется внешне спокойной, только немного дрожит. — Всё хорошо. Извини, сладкая. Ну вот, я снова тебя разочаровываю. — Она медленно обернулась, обняла меня, а потом встала, нашла мою рубашку и помогла мне одеться. — Что бы ни случилось, я с тобой. И всё будет просто замечательно, потому что я тебя люблю и не оставлю. — Я не знаю, что ещё можно сказать или сделать. Но теперь я точно знаю, что это место опасно для моей жены. Видимо, здесь она пережила что-то весьма неприятное. И теперь это что-то не давало ей покоя. После неудавшейся попытки отдаться радостям безрассудства мы устроились посмотреть фильм. — Мати. — М? — С кем ты хочешь меня познакомить? — Терпение. Узнаешь, когда мы приедем. — Ну скажи, я же умру от любопытства. — Ты мешаешь мне смотреть фильм. — Скажи-скажи-скажи. Ну скажи! — Ну нет. — Я улыбнулась. — Ах так! — Алексис повалила меня на спину и принялась щекотать. — Хорошо! Я сдаюсь! — От смеха я не могла больше дышать. Она успокоила меня поглаживаниями. Одни и те же руки могли заставить меня испытывать слишком много. — Ты же хотела познакомиться с моей семьёй? Вот. — Говорю я, прижимаясь к своей альфе. — Надеюсь, никаких отцов? Я ненавижу встречаться с отцами. — Её реакция на мои слова неординарна. Я ожидала чего угодно, кроме этого. Был ли у меня отец? Не могу сказать точно. Тот почти напрочь стёршийся образ человека, которого я видела раз в год в лучшем случае давно меня не тревожил даже в кошмарах. В моей новой семье штаны, конечно, носила Индра, но назвать её отцом было бы неправильно с моей точки зрения. Вот Альфреду она была отцом. И ещё каким. А кем я ощущала её по отношению к себе, я даже не знала. Другом. Надёжным товарищем. Опорой. Учителем. Но не отцом. Да, она безусловно любила меня, но мне казалось, что это даже неправильно. Что я этого не заслуживаю. Находясь рядом с ней, я забывала об этом. Но, когда я была на расстоянии, всегда ужасалась, как так получается. Это…выше моего понимания. Я тоже любила Индру в ответ. Любила всем своим сердцем. Но ещё больше хотела отблагодарить её. Вернуть всё, что когда-то она на меня потратила. И помочь братишке тоже. Я…просто обязана была сделать всё возможное для счастья этой семьи. Так был ли у меня отец? — Нет, у меня не было отца. — Слова с трудом получаются. Но я пересиливаю себя и проговариваю это. Возможно, помог сегодняшний разговор с моей семьёй. Алексис удивляется. Мне даже кажется, что она вздыхает от облегчения. — Непростой период общения с отцами? — Мне теперь самой любопытно. — Можно и так сказать. — Алексис смотрит на дверь так, будто оттуда может выскочить страшный отец и всыпать ей. — Давай попробуем поспать. — Я чувствую усталость. А ещё мне страшно. Я не знаю, что это было сегодня в толпе журналистов. Но мне кажется, что такое может повториться. И, если это повторится, я могу не выжить. Мне страшно, но этим страхом я не хочу делиться с Алексис. — Конечно, моя сладкая. — Она выключает ноутбук. Я иду умываться и переодеваться в пижаму. Примерно на середине процедуры в ванную заходит Алексис. Она молча помогает мне и несёт в спальню. Кровать застелена свежим бельём. Алексис укладывает меня и уходит. Возвращается она довольно быстро в шортах и футболке. Она ныряет ко мне под одеяло, обнимает, гладит по голове. — Ничего плохого не случится, ты меня слышишь? Всё у нас с тобой будет хорошо. Мы прорвёмся. Вместе. Я буду о тебе заботиться. Я люблю тебя, Матильда Реддон. — И я тебя люблю. — Я просто верю своей женщине, которая делает для меня всё. Я обожаю её. Мне очень повезло, я это знаю. И упускать своё счастье я не собираюсь. Ночью я просто просыпаюсь безо всякой причины. Алексис спит. Её рука лежит на моей талии. Я придвигаюсь к ней плотнее. Сон не идёт. Через два часа лежания я готова кричать и выступать в бродячем цирке. Засыпаю я только под утро. А просыпаюсь из-за назойливого звука будильника. Следующие дни кажутся мне адом. Я плохо сплю, из каждой розетки доносятся сплетни, россказни и прочая пакость об Алексис. Упоминается какой-то давний скандал. Якобы она обманом завлекала к себе и насиловала омег, после чего заставляла их делать аборты. Говорили, что она раньше грабила магазины и убивала людей. О себе я тоже узнала немало интересного. В одних источниках я упоминалась как жертва инцеста. В других же была чуть ли не императрицей зла, которая использует не менее извращённую альфу, чтобы получить небывалую прибыль. Я устала.я плохо сплю. Я не знаю, когда это закончится. Алексис защищает меня как может, но журналисты уже узнали наш адрес и регулярно дежурят у дверей. Я чувствую, что ещё немного, и я сойду с ума. Когда Алексис нет дома, я не подхожу к двери, сижу в наушниках и пытаюсь забыть о существовании внешнего мира. Мне страшно. Я не знаю, что делать и куда податься. Однажды вечером Алексис говорит: — Ты говорила, что хочешь поехать познакомить меня с твоей семьёй? Настало время это сделать. — В её руках я вижу два довольно объёмных пакета. — Что это? — Я удивляюсь. — Раздевайся, будем делать из тебя мальчика. — Алексис настроена решительно. Я послушно выполняю её команду. — Нижнее бельё тоже. — Она смотрит на меня сурово. Стоять перед ней обнажённой всё ещё немного странно. Я пытаюсь деть куда-нибудь глаза. Оказывается, что руки- совершенно лишняя деталь на теле человека. Алексис извлекает из одного пакета два предмета. Мужские трусы она надевает на меня сразу. А потом берёт второй. Это бинт. — Мне придётся туго перебинтовать твою прекрасную грудь. Если тебе будет больно- скажи мне. Я освобожу тебя как только мы будем в безопасности. — Она смотрит на меня с тоской и сожалением. Я киваю. Всё оказывается не так плохо как я думаю. Немного мешковатые джинсы и растянутая зелёная футболка садятся как влитые. Затем Алексис занимается моим лицом: у меня появляется щетина, на голову надевается парик. В глаза вставляются линзы. — Посмотри на себя, какой хорошенький мальчик! Я бы…не прошла мимо такого. — Я смотрю в зеркало. Передо мной стоит немного неуверенный, растерянный молодой человек, который не понимает, зачем его сюда притащили. Он кареглазый блондин, не слишком высокий, но и не коротышка, имеет довольно изящные черты лица и небрежную растительность. Затем Алексис принимается за себя. Я помогаю ей с перетяжкой и приведением в порядок головы. Она преображается в спортивного шатена с шикарными усами и хитрым взглядом зелёных глаз. Но этот образ меня скорее пугает. — Сейчас ты выйдешь через центральный вход. Там тьма-тьмущая журналистов. Постарайся сохранять спокойствие. Если не получится, используй это. — Она надела мне на руку аптекарскую резинку, несильно потянула и отпустила. Удар, хоть и слабый, получился болезненным. — А ты? Я не хочу без… — Тщщщщщ. Будь хорошим мальчиком. Иди к метро. Садись на синюю ветку. Выходи к автобусной станции. Жди там меня. И никуда, никуда не уходи. Понятно, малыш? — Она чмокнула меня в губы. — А ты? — Я была упрямой. — А я подойду позже. Соберу сумки и приду. Выйду где-то через полчаса после тебя. Возьми с собой деньги. Ты понимаешь меня? — Она на несколько мгновений прижала меня к себе. Я удивилась, ощутив твёрдую обмотку вместо привычной мягкости. Я очень не хочу расставаться с ней. Но я понимаю, что, если мы не сделаем это сейчас, не сделаем уже никогда. Вниз я иду с тяжёлым сердцем, но стараюсь вести себя как всегда, и идти с уверенным видом. Когда я подхожу к двери, самоубеждение резко покидает меня: толпа людей с камерами вызывает неприятное волнение. Я тереблю запястье, задеваю резинку, она натягивается, соскальзывает и больно бьёт меня по руке. Это отвлекает. Я сосредотачиваюсь на ощущении боли и прохожу сквозь эту человеческую массу без проблем. На меня едва ли обращают внимание. Я неспешно иду к метро, наслаждаясь погодой, неторопливостью течения времени, суетой пешеходов. До автобусной станции я добираюсь достаточно быстро. Я сажусь на скамейку около входа и жду Алексис. Пока жду, звоню Индре и говорю, что мы приедем послезавтра. Я немного вру, чтобы она не побежала встречать меня. Если она увидит меня в таком виде, вполне может нанести физический вред Алексис за то, что ей в голову вообще могла прийти такая идея. Ждать приходится довольно долго: моя благоверная задерживается на час. Конечно, я не переживаю, до последнего автобуса ещё довольно далеко, но на меня уже начинают косо смотреть, что мне совсем не нравится. Когда рядом со мной вольготно плюхается усатый шатен с двумя спортивными сумками, я не придаю этому значения. Он расшиперивает ноги и утыкается в мобильный носом. Я смотрю на него с неодобрением, а он даже не замечает меня. — Эй! — Я решаюсь обратить на себя его внимание. Он очень знакомо щурится, а потом на ухо мне говорит: — Наконец-то заметила. После чего берёт одну сумку и втюхивает её мне. Алексис очень идёт её роль. Она идеально вписывается. Я даже начинаю сомневаться в том, а не мужчина ли она на самом деле. Мы погружаемся в автобус. Ехать предстоит долго, поэтому я позволяю себе просто наслаждаться поездкой. Я даже умудряюсь поспать несколько часов. Когда просыпаюсь, за окном проносятся уже более знакомые пейзажи. Мне тяжело дышать, затекла спина, я отсидела ногу. Алексис всё ещё спит, прижавшись к оконному стеклу как к подушке. Я ей немного завидую, а ещё мечтаю поскорее оказаться на диване. Когда мы проезжаем заброшенную закусочную, я расталкиваю Алексис. Ехать остаётся всего ничего. Скоро мы уже будем в городе. Она не в духе. Проснувшись, первым делом она пытается потянуться, но в небольшом пространстве полноценно сделать это не получается. Она разочарованно откидывается на спинку кресла и с тоской разглядывает пейзажи. На её лице написано что-то вроде «добро пожаловать в Унылсити». Я не осуждаю. Наш город правда маленький и довольно скучный. По сравнению с тем, к чему привыкла Алексис, это и вовсе трущобная дыра. Когда наши ноги касаются земли, первым делом она делает что-то вроде зарядки. Потом спрашивает: — Где здесь ближайшее кафе? Приличное? Это окраина, поэтому здесь есть только забегаловка, о чём я и сообщаю. И мы направляемся в эту самую забегаловку. Алексис делает заказ, мы ждём, а потом она уходит вглубь помещения. Я терпеливо жду. Я даже начала привыкать к своему новому провожатому суровому и поджарому Алексу. Каково же было моё удивление, когда она вернулась собой! — Чего же ты так на меня уставился, Матиас? Ты как-то плохо выглядишь. Пойдём-ка, приведём тебя в порядок. — Она улыбается и ведёт меня куда-то. Я ничего не понимаю. Чувствую, что сознание меня подводит. Во что я снова ввязалась? К своему ужасу я обнаруживаю нас запертыми в туалетной кабинке. Алексис с силой снимает с меня футболку. Я вздрагиваю, думая о том, что это не слишком подходящее место и время для акта страсти, однако окончательно ступор накрывает меня, когда Алексис достаёт ножницы. Через какое-то время я обнаруживаю, что могу свободно дышать. — Ты как? Не слишком сильно пострадала? — Она смотрит мне в глаза. Теперь до меня доходит: я всё ещё в образе блондина. Я киваю, озираясь в поисках сумки. Алексис вручает её мне и сообщает, что ждёт за столиком. Я соглашаюсь снова, переодеваюсь, закидываю сумку под стол. Мы завтракаем оладьями и какао. Целый день мы гуляем по городу, я показываю Алексис свой город, мои любимые места. Под вечер мы приходим к дому, в котором живёт моя семья. Внутренне я дрожу. Мы поднимаемся на пятый этаж, я звоню в дверь, она отзывается мелодичным перезвоном. Через какое-то время дверь открывает Элиза. На ней фартук, значит, она готовит. Из глубины Индра спрашивает: — Кто там? Опять какие-нибудь продавцы? Нам ничего не надо. Никто не отвечает. Я не решаюсь войти, Алексис деликатно ждёт, когда я что-нибудь сделаю, Элиза улыбается. Она готова рассмеяться. От нетерпения Индра выходит посмотреть, что происходит у двери. Увидев меня, она оттесняет Элизу, подходит, обнимает изо всех сил и говорит: — Мату, мой блудный ребёнок вернулся домой! — Я даже отвыкла от её особенной манеры откручивать голову во время объятий. Потом она смотрит куда-то за мою спину и добавляет: — А кто это с тобой? Ты не говорила, что кого-то приведёшь. Я застываю в изумлении. Я же ясно дала понять, что приеду не одна. И это поняли все, мы же всё обговаривали, я… Я даже не знаю, как на это реагировать. Алексис сзади презрительно фыркает. — Что ты держишь ребёнка на пороге?! — Элиза проявляет нетерпение по-своему. Она не одобряет трюк Индры и начинает распаляться. — Проходите уже. Быстренько! Стол ждёт только вас. — Оттаскивая Индру за руку, она пропускает нас с альфой в квартиру. Как только мы закрываем дверь, из своей комнаты прибегает Альфонс с улыбкой от щеки до щеки, его глаза горят, он начинает оглушительно: — МААА… Но потом переводит взгляд на Алексис, замолкает и прячется за Индру. — Что за чудище ты с собой привела? Мы так не договаривались! — Говорит он обиженным тоном. Судя по звукам, Индра пытается найти его ухо, чтобы хорошенько потянуть. Она может сама кого-то не любить или допускать некие невежливые моменты в отношении других людей, но, когда так делает кто-то из семьи, всегда старается такое пресекать. Моё чудище не реагирует, будто брата вовсе не существует. Мы перемещаемся на кухню. Конечно, Элиза вовсе не рассчитывала на наше прибытие, но теперь поставила ещё два набора для ужина. У нас на ужин куриные отбивные с картофельным пюре. Я в восторге. — И где, позволь спросить, вы познакомились? — Индра решает перейти в атаку. — На работе. — Отвечаю я, полагая, что не совсем вру. — Как поживает Робин? Что нового в мире перевода? — Продолжает она беззаботно. Вилка выскальзывает у меня из руки и падает на пол. Алексис кладёт мне свою и опускается под стол, чтобы поискать мою. — Я… — Я не могу ответить на этот вопрос. Это разрушит всю идиллию, которую я выстраивала столько лет. Я не хочу признаваться. Я опускаю взгляд в пюре и вяло ковыряюсь в нём вилкой. Алексис приобнимает меня за плечи. — Всё настолько плохо? — Индра не отступает. Из семейного вечера это превращается в допрос с пристрастием. — Я ни дня не работала по специальности. Я не знаю, как там работает Робин, но всё это время я просто делала, что могла. Я не хотела тебя расстраивать, потому что ты так старалась, к тому же у тебя есть Альфонс, и… — Я не знала, что ещё сказать. Впервые я говорила откровенно, и это было крайне болезненно. — А я поймал воооот такую рыбину, когда мы ходили на рыбалку. — Сообщил братец, распахивая руки во всю длину его рук и размах плеч. При этом он смахнул со стола вазу с конфетами. — Иди в свою комнату. — Низко и грозно начала Индра. — Не надо, мы так редко видимся, пусть он посидит с нами. — Я посмотрела на неё умоляющим взглядом. Она тяжело вздохнула, сосчитала до десяти про себя, собрала осколки вазы, унесла конфеты, после чего сказала: — Тебе повезло, неверный сын, что у тебя есть такая чудесная сестра. Ты можешь остаться, пока она не выгонит тебя. — Ура! — Он подбежал к нам с Алексис, подвинул мою жену и сел между нами, прижавшись ко мне. Дальше беседа протекала довольно спокойно, пока Индра не начала расспрашивать Алексис. Во время этой беседы распалились обе. Они даже встали, согнувшись, друг напротив друга. Я попыталась отвлечь Алексис, но она только отмахнулась. — Идите выяснять отношения в другом месте! — Это Элиза дала по затрещине каждой. Они обе потёрли затылки, опустили глаза в пол, а потом и правда вышли. Я расстроилась. Не так я себе представляла наши первые посиделки. — Не переживай, мышка, они успокоятся. Индра просто хочет убедиться, что передаёт тебя в надёжные руки. — Эти самые руки могли бы не вести себя как последние идиоты! — Я чувствовала себя прескверно. Элиза обняла меня. Альфонс присоединился. Он вообще обожал всё, что было связано с объятиями. — А ты чего не спишь? Тебе завтра в школу. — Это я сообразила, чт времени, пожалуй, слишком много для малолетки. — Ну нееет, ну Мату! — Он начал умолять. — Индра же сказала: пока я тебя не выгоню. Я выгоняю тебя до завтра. — Сообщаю я, улыбаясь. — Тогда чур ты рассказываешь мне о своих приключениях. И о чудище! — Радостно решил мальчик, увлекая меня за собой. Как всегда, я преувеличила события своей жизни, чтобы порадовать живое воображение братца. Мы с Элизой ждали до трёх часов утра возвращения неугомонных альф. Они вернулись, поддерживая друг друга. Обе порядочно пьяные. Элиза без разговоров отправила их спать на полу гостиной, кинув разве что по подушке. — Пойдём, переночуешь сегодня в нашей постели. — Сказала Элиза, видя мою нерешительность. — Но…моя кровать по-прежнему стоит в комнате Альфонса, я могла бы… — Ты правда хочешь громыхать деревяшками, продираться через два нетрезвых тела и рисковать быть разбуженной ребёнком, которому что-нибудь захочется? — Ты права. — Я расслабилась. Как бы то ни было, я дома. Кажется, Алексис приняли вполне неплохо. Я думала, Индра просто убьёт её, ну, или серьёзно покалечит. Но, видя этих двоих развалившимися на полу и подрыгивающими ногами во сне, я подумала, что всё не так уж и серьёзно. — Может, я разбужу её, и мы найдём отель, а? — Неуверенно тяну я. Жить всем вместе две недели вот так я представляю себе примерно невозможным. — Никаких упоминаний отелей в моём доме. — Решительно заявляет Элиза. — Ты думаешь, что такая особенная? Нет. Мой отец примерно так же встретил в своё время Индру. Только они загремели в полицейский участок на 15 суток. Представь себе, какими смирными вернулись оба. Так что ложись давай и спи уже. — Элиза суёт мне в руки второе одеяло. Я задумываюсь о происходящем, но этой ночью впервые сплю крепко и хорошо.