В саду тысячи без одной роз.

Когда я просыпаюсь, вокруг поразительно тихо. Ощущение такое, будто я дома одна. Сначала до меня медленно доходит, что я не в квартире Алексис. Затем вчерашний день возвращается ко мне в виде приятных воспоминаний. Я решаю, что, если полежу ещё немного, сон вернётся, но этого не случается. Открыв глаза, я обнаруживаю, что я сплю на одном одеяле, укрытая другим. Мне очень хорошо и комфортно. Так бы и лежала, если бы могла, целый день. Но другие, наверное, уже встали, а я хочу о стольком расспросить Альфонса. И поговорить с Элизой. И объясниться с Индрой. И договориться с Алексис о том, что стоит и не следует делать в пределах этой квартиры. Судя по вчерашнему, она только начинала. Не знаю, кто бы зачинщиком вчерашней попойки, но мне это не понравилось. Я понимаю, Индра. Она страдает боевым азартом сколько я её знаю. Когда-то мы играли с ней в языковые игры на конфеты. Позже на домашние обязанности. Ещё позже на дополнительные занятия. Элиза неодобрительно качала головой, но не препятствовала нам: одна из нас точно становилась безумно полезной хотя бы на несколько часов. Я лично ненавидела чистить овощи и перебирать крупы. Остальное я делала с удовольствием. А Индре ужасно не нравилось всё, что было связано с чисткой, мойкой, стиркой и прочим наведением порядка. Так что, вспомнив наши неизменно весёлые игры, я могла представить себе, почему она решилась на этот безумный шаг. Мотивов Алексис я не понимала, она была всегда такой спокойной, рассудительной, не шла на ненужный риск, по крайней мере, дома. На острове она была более раскованной, даже с тягой к приключениям, но дома не позволяла себе делать что-либо потенциально опасное. Поэтому, видя её вчера в таком состоянии, я удивилась и расстроилась. Думы об этом не заняли много времени. Я встала, протёрла глаза и пошла на кухню. Наверняка хотя бы Элиза там. А сейчас мне как раз нужно с ней поговорить. Но, войдя, я обнаружила всю честную компанию, кроме Альфонса. Я не догадалась посмотреть на время, но, раз его не было, значит, он уже в школе. Значит, сейчас точно больше половины девятого. — Уже проснулась, мышка? Завтракать будешь? — Элиза обнимала по-матерински нежно. К тому же, она была тёплой, что мне очень нравилось. Об этом я ей и сообщила. Как же чудесно находиться дома! Я с головой ушла в уют, забыв про чувство вины, ответственность и прочие пакости взрослой жизни. Я снова стала просто ребёнком, которого любят, которому рады и которого хотят окружить заботой. Индра и Алексис повздорили о чём-то. Я почти не слушала, потому что пыталась проснуться. Подумала, что смогу спросить у Алексис позже. В любом случае Элиза мгновенно переключилась в режим уничтожителя ссор на корню, пригрозив обеим. Индра пыталась возражать, но была пригвождена к месту резким ответом. Когда я услышала про случай с отцом, мне стало интересно, тот ли это случай, о котором она рассказывала мне вчера. И, если да, каких подробностей я не знаю. — Индра? Что за дурацкое имя? Ты что, того? — Голос любимой раздался в ушах лёгким звоном колокольчиков. Я подошла и села рядом с ней, положив голову ей на плечо. Самое чудесное плечо в мире, такое удобное, что и подушки не надо. Вот бы всем людям такие плечи. Я даже не сразу поняла, что её так позабавило. Но потом вспомнила про своё знакомство с Индрой. Теперь мне было жутко стыдно, и я рада, что она проявила такую выдержку и неожиданную мудрость много лет назад. С другой стороны, Алексис тоже была не совсем серьёзна. Ей просто хотелось задеть другую альфу. Насколько я помнила, это было вообще нормально. Доказать свою силу, ловкость, ум… Наверное, в чем-то я её даже понимала. Но, когда дело касается моей семьи… — А с тобой, дорогуша, будет отдельный разговор. Что-то мне начинает не нравиться твоё поведение. Может, я зря радовалась за свою девочку. — Элиза всегда оставалась непреклонной, когда защищала свои границы. Свой дом, свою альфу, своего сына. Я не раз наблюдала за тем, как даже самые наглые и хамоватые бегут, поджав хвосты, встретившись с внутренней силой раздразнённой матери семейства. На самом деле, мне стало даже немного обидно, хотелось защитить Алексис, но я чувствовала, что не в силах это сделать. К тому же, сейчас она была не права. Я сделала то, что умела лучше всего: уступила в этой игре. — Элиза, мы сами разберёмся, ладно? Я всё исправлю. — Я думала о том, что обязательно поговорю с Алексис как только мы останемся наедине. Она выглядела поразительно притихшей сегодня. Не лезла на кон, не пыталась острить, не применяла свой навык обаяния, а просто сидела и позволяла ставить себя на место. — Ну что ты, принцесса. Всё в порядке. Ты ещё научишься. И хлебнёшь со своей женой немало всего. Давай лучше садись и ешь. Хочешь яичницу с беконом? — Элиза мгновенно переключилась в режим любящей мамочки, как только я закончила свою небольшую виноватую речь. Она всегда была снисходительна к моим оплошностям и ошибкам. Иногда я этим пользовалась, как сейчас, но всегда испытывала угрызения совести позже. На самом деле, сейчас я была всеми руками «за» то, чтобы не думать и быть ведомой кем-то другим. Судя по голодным глазам Алексис, у неё на завтрак было что-то другое. Пока я с удовольствием ела самую вкусную яичницу на всей планете, Элиза намешала что-то для Индры и Алексис. Было мало похоже на что-то съедобное, но обе послушно выпили. Видимо, всё ещё страдали от похмелья. По бледному и немного опухшему лицу Алексис это было даже видно. Индра выглядела немного получше. Индра попыталась обратить на себя внимание Элизы, но успехом попытка не увенчалась.Так что на работу она ушла без обычного одобрительного поцелуя, без наставления, в общем, без обычной порции любви и нежности. Однако без обеда Элиза её всё равно не отпустила, бросив свёрток довольно точным движением руки. Мы весьма удобно сидели втроём на диване, мне было немного неловко, потому что я не знала, с чего начать. — Лучшее, что ты можешь сделать сейчас — пойти и проспаться как следует. А нам с Мату нужно посекретничать. — Внезапно заявила Элиза, глядя прямо в глаза моей альфы, которая совершенно спокойно этот взгляд выдерживала. — Но… Элиза, может быть… — Нет, оставаться одной мне скорее не хотелось. Да, поговорить с ней я была бы рада, но не наедине. Это несколько пугало, к тому же, моральная, даже молчаливая поддержка жены меня бы порадовала. — Ты когда-нибудь упивалась в зюзю? Надеюсь, что нет. Просто поверь мне. Удивительно, как никто из них не пошёл в срочном порядке обниматься с троном нашим, унитазом. — Элиза оставалась непреклонной в вопросе удержания всего под своим контролем. И это её замечание… Я никогда не выпивала слишком много, потому что мне нравился не каждый вид алкоголя. И вообще, мне было некогда и незачем. Видимо, в отличие от меня, старшая подруга имела опыт общения с любителями приложиться к бутылке. — В таком случае Индре тоже не стоило выходить на работу сегодня. — Вполне резонно замечаю я, ведь ей-то предстояло общение с людьми. И я вообще не представляла себе, как она может в подобном состоянии работать. По крайней мере, раньше я за ней такого не замечала, но полагала, что у Элизы имеется несколько подобных историй. — Нет, ей полезно проветрить мысли. — Это начинало настораживать. Всё ли в порядке у этих двоих? С тех пор, как я была дома в последний раз, многое могло измениться. Но, возможно, я плохо представляла себе семейную жизнь. Или, скорее, не замечала раньше, чтобы они могли долго находиться в разлуке. Чтобы могли ссориться так открыто и так неистово. — Я имею право голоса? — Встревает Алексис, заметив, что атмосфера становится несколько тяжелее. — Мату, пойди расправь своей благоверной кровать. — Нет, видимо, Элиза собиралась сказать мне что-то очень важное, раз так настойчиво сплавляла всех свидетелей. Что ж, этого стоило ожидать. Как и Индра, как и Алексис, она защищала то, что ей принадлежало, с особым рвением. Поэтому мне оставалось только повиноваться. Зайдя в комнату Альфонса после Алексис, я закрыла за собой дверь. — Они… Всё ещё будет хорошо, просто мы все давно не виделись, к тому же, я сбежала после университета, так что они правда очень хотят меня видеть и знать просто…всё. — Я очень стараюсь не засмеяться. Алексис понимающе кивает. Выглядит она усталой. Я показываю ей механизм: отогнуть подушку, нажать на пластинку, выдвинуть основную часть, сверху кинуть две подушки. Идеальное преступление. — Даже не знаю, как буду спать на этом без тебя, моё сокровище. — Говорит Алексис, усаживаясь. Я вручаю ей простыню и подушку, извлекаю из шкафа одеяло и говорю: — Я ещё вернусь. Нам обеим надо отоспаться за это время. После этого я возвращаюсь к Элизе, которая делает вид, что ей совсем не любопытно. Хотя, конечно, она могла услышать часть нашего разговора или весь разговор полностью. Если знать, где слушать, можно узнать немало интересного. Например, перешёптывния Индры и Элизы, когда они обсуждают, что лучше подарить мне: велосипед или ноутбук. Или их обсуждения, что можно переставить в комнате, чтобы туда влезла ещё одна кровать. Хотя, казалось бы, их комната вообще в другом конце квартиры. Но, если научиться внимательно прислушиваться или случайно обнаружить чудесную слышимость, забившись под кровать после неудачного дня, можно и не такое услышать. В зале же система обычно работала как раз на уровне головы человека, сидящего на диване. — Я хочу знать всё. — Говорит Элиза. И я сбивчиво рассказываю почти обо всём: о моей жизни после злополучной учёбы, о встрече с Алексис, о нашей работе, путешествии на остров, свадьбе, собственно, этим я и заканчиваю. Не хочу вспоминать остальное, слишком это близко. Вообще стараюсь забыть обо всём плохом. — Так ты…ещё девственница? — Внезапно выдаёт Элиза. Я даже поперхнулась собственной слюной. К чему такие вопросы? Ответить я не готова, к тому же, Алексис за стеной, и я не хочу ставить её в неловкое положение. — Ну, Алексис говорит, что подождёт, она…хочет, чтобы инициатором была я, чтобы я…ну, выбрала момент, что ли. — От смущения я тру шею. — Либо она нерешительная, либо святая. — Пренебрежительно бросает Элиза. — Да что ты говоришь?! — Её слова меня задевают. Я приехала сюда, чтобы поделиться радостью, чтобы воссоединиться с семьёй, думала, что у нас чудесные отношения, что меня уважают и любят, а тут такое… — Она самая чудесная из всех, кого я встречала. И всегда добивается того, чего хочет. Всегда идёт до последнего. И…она ни разу не проявила неуважения по отношению ко мне. Всегда стремится меня защищать. Если я скажу…мне даже не придётся говорить, она заставит вас страдать или чувствовать глубокое раскаяние. Я не знаю, просто она меня любит и хочет, чтобы у нас было по-особенному, не как у толпы и, знаешь, я не ожидала такой подлости от тебя. От Индры — да. Она способна почти на всё, но ты… — У меня закончился кислород и слова. Мне словно нанесли удар прямо в сердце. Она может что угодно думать обо мне, о моих неуспехах, о том, какая я жалкая, но Алексис — совсем другое дело. Мне захотелось бежать из этого места за тридевять земель. — Спокойно, мышка, я не сказала ничего такого, просто… — Знаешь, что? Оставь свои «просто» для Альфонса. Ему они будут в самый раз. — Мне горько, и я не хочу мириться с таким положением вещей. Я понимаю, что веду себя глупо, но не могу ничего с этим поделать. Я скрываюсь в нашей с Альфонсом комнате. Алексис спит, заложив руки за голову. Зрелище умиротворяет. Одеяло укрывает разве что её филейную часть. Сквозь обиду я улыбаюсь, устраиваюсь рядом, укрываю нас одеялом. Спать мне не хочется, я отлично выспалась, но и выходить отсюда я не собираюсь. Конечно, такой человек, как моя альфа, не нуждается в защите, но, когда близкие так относятся к человеку, с которым я собираюсь провести всю жизнь, я просто не могу этого терпеть. Они же совсем не знают её. Не знают, как смешно она может есть шоколадный торт, перемазав им весь нос. Не знают, как горят её глаза, когда она рассказывает о новом проекте, как зажигаются сердца людей, как фанатично она предана делу. Не знают, как она умеет веселить своих друзей, дразнить их, оставаться на высоте, как нежно она обнимает, когда всё летит к чертям, как она делает из меня гусеницу, которая поедает вкусные вещи и смотрит фильмы, когда я чувствую себя подавленной. Ничего они не знают и не понимают. В горле появляется неприятный комок, нос щиплет от подступающих слёз. Я стараюсь не заплакать, как вдруг Алексис переворачивается на бок и немного придавливает меня своим весом. При этом её рука оказывается поперёк моего живота. Не знаю почему, это успокаивает и обнадёживает. Я закрываю глаза, открываю их, неприятного комка больше нет. Она со мной, и это главное. Через какое-то время я засыпаю. Когда я просыпаюсь, за окном уже садится солнце. Мне особенно уютно. Открыв глаза, первое, что я вижу — плечо Алексис. Она сидит на кровати и держит меня, завёрнутую в одеяло, на руках. Некоторое время я не шевелюсь, пытаясь осознать происходящее. В глазах стоит неприятная сухость, кожа на щеках тоже словно пересушена. Я ничего не понимаю. Наконец, я дёргаю ногой. — Посмотрите, кто проснулся. Это же моя сладкая Мати открыла глазки. — Этот воркующий тон я слышу впервые. — Если тебе тяжело, можешь меня отпустить. — Говорю я, освобождая одну руку. — Только если тебе неудобно, сокровище. — Она гладит меня по голове. — Ладно. Пожалуй, я и правда не против немного размяться. — Когда я сажусь, первым делом усиленно тру глаза и область щёк. Алексис выглядит несколько обеспокоенной, но тем не менее, вполне уверенной. — Почему ты так смотришь? — Интересуюсь я. — Что тебе снилось? — Вопросом на вопрос отвечает она. — Не помню, а что? — Я встаю и делаю несколько шагов туда-сюда по комнате. — Ты плакала во сне, родная. — Лицо Алексис расслабляется, приобретая нежно-растерянное выражение. Она поднимается, подходит ко мне и снова обнимает. Я упираюсь лбом в её ключицы и растворяюсь в моей женщине полностью. — Хочешь пойти подумать на этот твой мост убийцы? — Спрашивает она полушутливо, не отпуская меня. — Нет, туда приходят только подростки, которым не с кем посоветоваться. Брошенные личности, знаешь ли, просто кошмар. Думаешь, я отношусь к этой категории? — Я плотнее прижимаюсь к ней, она излучает тепло, так необходимое мне. — Я думаю…что не помешает испечь шоколадный торт. — Говорит она серьёзно. И, совершенно внезапно, мы идём за продуктами. Дома никого нет, ключи лежат на полке, так что с уходом проблем не возникает. Мы быстро закупаемся в ближайшем магазине и бежим обратно почти наперегонки. В какой-то момент ав боку начинает колоть. Я останавливаюсь, чтобы отдышаться. Алексис подходит ко мне и тыкается носом мне в щёку. — Поймала. — Говорит она, нагруженная пакетами. — Да. — Подтверждаю я, улыбаясь. Когда мы возвращаемся, в квартире по-прежнему пусто. Так что к готовке мы приступаем без спроса. Свою семью я слышу сразу: Альфонс что-то вещает на весь подъезд. Судя по всему, ему не отвечают. Элиза и Индра по-прежнему не разговаривают. Но первая волна холода уже прошла, так что скоро всё вернётся на круги своя. На меня Элиза тоже не смотрит. Я пытаюсь помогать Алексис в меру своих сил. Через какое-то время, когда мы ставим будущий торт в духовку, я чувствую себя очень странно: все косятся друг на друга, но никто не решается заговорить. И даже братец, всегда что-нибудь говорящий не впопад, почему-то молчит, привалившись к Индре. Элиза порывается встать и начать что-нибудь делать, она не привыкла сидеть без дела, но сейчас, когда её плита была занята, просто не знала, куда деваться. Алексис извлекла откуда-то пару палочек для еды и принялась наигрывать некую мелодию на кастрюле. Индра не выдержала и подошла палочки отобрать. Абсолютно молча. Но ей удалось выхватить только одну. И они принялись фехтовать на палочках. Не проронив ни звука. Только палочки неистово ударялись друг о друга. Два человека, склонные к драме, встретились. И, я бы даже сказала, веселились, играли, резвились, озорничали, баловались…и получали от этого неимоверное удовольствие. За схваткой наблюдать было интересно, я даже почти забыла про торт. Вспомнила, когда Элиза уже открывала духовку. Алексис мгновенно выбросила вторую палочку и бросилась к духовке, повторно помогая Элизе. А потом мы сделали ганаш и полили тортовые коржи топлёным шоколадом. Сверху Алексис разместила клубнику. Мы дали торту постоять, всё это время брат смотрел на него голодными глазами. Потом Алексис взяла нож, Альфонс было потянулся к шоколадному боку торта, но Алексис показала ему нож. Индра сверкнула глазами в её сторону. Схватка грозила начаться с новой силой, но внезапно Алексис переключилась на меня и сказала: — Вот столько хватит? — При этом она показала размер кусочка торта. Я кивнула. Она отрезала и оставила его в сторону, двигая ко мне весь остальной торт. — Приятного аппетита, сладкая. Надеюсь, тебе будет вкусно. — Алексис вложила мне в руку чайную ложечку. Я улыбнулась. — Так. А вот сейчас я и правда не поняла. — Индра придвинула торт обратно к себе. — А чего тут непонятного? Никто не разговаривает. Мою девочку расстроили до крайней степени, в утешение я испекла ей вкусный тортик. А на него покушается маленький проныра, который уже сожрал семь ягод. — Алексис посмотрела на Альфонса очень нехорошим взглядом. Братец принялся усиленно жевать, притворяясь, что ничего не было. Он очень любил клубнику. В общем, торт порезали и с удовольствием съели. Особенно шедевр пришёлся по вкусу Элизе, которая с удовольствием, блаженно закрыв глаза, смаковала каждый кусочек. Я улыбнулась. Да, производить впечатление моя жена умела. — Элиза, слушай, может, ты меня простишь? Я правда сожалею. И, чтобы ты знала, я весь день очень страдала, так что я достаточно наказана. Пожалуйста, согласись со мной. — Это Индра решила перейти в решительное наступление. — Я уже час как тебя простила, глупая. — Элиза улыбнулась, но целовать Индру не стала. — Мату, мне надо столько тебе рассказать. Когда уже будет можно? Я всё терплю, терплю. — Заныл Альфонс. — Явно не сегодня. Давай подождём выходных, ладно? — Я чувствовала себя не достаточно сильной для того, чтобы погружаться в восхитительный мир детских фантазий сейчас. — Но Мату… — Альфред Конрад Илиас Перес Руис, ты уже сделал всё домашнее задание? — Довольно грозно поинтересовалась Элиза, и это наводило ужас даже на меня. Если бы меня назвали полным именем, я бы точно ретировалась мгновенно. Но на то братец и был славным мальчуганом, что сделал большие глаза, и Элизе пришлось идти с ним, чтобы заставить заняться чем-то ещё, кроме приставания ко взрослым. — Сегодня будете спать на диване. — Заявила Индра, улыбаясь. — Слушай, может, мы всё-таки найдём славный отель, а? — Я очень не хотела оставаться здесь. — Ну что за разговоры, детка? Ты дома, в конце концов. И можешь чувствовать себя свободно, ты же знаешь. — Индра вернулась к тёплому, успокаивающему тону. — Если ты хочешь, если тебе неуютно, обязательно скажи, и я найду нам приличный отель. — Алексис решила позлить Индру. Но мотив был прост: она переживала за меня. И, пожалуй, это было даже приятно. Я поцеловала её и, прежде чем Индра начала возмущаться, поинтересовалась, где могу найти постельное бельё. Меня позвал Альфонс, чтобы спросить про что-то из домашнего задания. Я зашла помочь ему в решении страшной задачи про килограммы арбузов, а когда выходила, Индра как раз выпустила рубашку Алексис. Их взгляды метали молнии. Они снова ссорились. Как же мне повезло с людьми, которые меня любят. Диван расправляли и застилали мы вдвоём. Хотя, если честно, до сегодняшнего дня я не подозревала, что эта махина раздвижная. Справившись с заданием, я рухнула на простыню, раскинув руки в стороны. — Не так уж это было и сложно, не ври. — Алексис улыбается, садится рядом и кладёт руку мне на плечо. — Нет, но это было довольно весело. — Я переворачиваюсь на живот, перекатываясь поближе. — Так ко мне ещё никто не подкатывал. — Сообщает Алексис, наклоняясь ко мне. — Всем спать, завтра трудный день, я отмазала от школы неверного сына и себя, так что завтра объявляется официально днём отдыха. Не хочу, чтобы вы всё проспали! — Сообщила Индра, появляясь на пороге и резко выключая свет. Пришлось нырять под одеяло в темноте, практически абсолютный. Спать совершенно не хотелось, я замечательно выспалась, и теперь тело жаждало активности. — Ты же сказала, у тебя нет отца. — Вполголоса сказала Алексис, обнимая меня. Спиной я ощущала блаженное тепло её тела. — Ну, у меня его, как видишь, нет. — Я пожимаю плечами. — Да у тебя один из самых страшных отцов, которых я встречала в своей жизни! — Мне кажется, или Алексис правда содрогается всем телом. — На самом деле, она очень…очень милая, когда ты входишь в круг её доверия. Она может быть весьма… Я не договорила, рука Алексис скользнула под мою футболку, оставляя легчайшие прикосновения на коже. В то же время альфа целовала мою шею, что вызывало мурашки по всему телу. Это было просто непередаваемо. Волшебство расслабления, погружения в ощущения, осознание себя внутри своего тела и за его пределами. Однако меня пронзила совершенно не к месту одна мысль, которую я озвучила вслух: — За этой тонкой стеной спит мой брат. — Я резко откатилась от Алексис, ударившись о деревяшку дивана, совершенно некстати подвернувшуюся под локоть. — Прекращает разговорчики там. — Донеслось из-за двери в спальню Элизы и Индры. — Я ещё не хочу спать. — Алексис взяла меня за руку и поглаживала большим пальцем подвернувшуюся часть ладони. — Я тоже. — Мне стало жарко. Оказывается, диван к тому же жутко неудобный. Я никак не могу устроиться. К счастью, он совсем не скрипит. — Пойдём-ка прогуляемся. — Алексис встаёт и натягивает штаны. Я следую её примеру. Через пару минут мы уже стоим за порогом квартиры, тихо спускаемся к двери подъезда и выходим на улицу, как мне кажется, незамеченными. Я вздыхаю свободно. — Ну, куда можно пойти прогуляться в этом городе ночью? — Лучше бы никуда, по ночам здесь бывает довольно…неприятно и даже…опасно. Но, с другой стороны, раз уж уснуть всё равно не получается, можно пойти в ночной клуб. — Я для такого немного старовата. — Говорит Алексис, виновато улыбаясь. Но тон её снисходителен, что говорит скорее о нежелании туда идти. Мы делаем несколько кругов вокруг дома. На очередном круге мы наткнулись на Индру. — Вам двоим понятно, что такое «спать» и «лежать тихо»? — Поинтересовалась она, держа руки в карманах брюк. — Мне не спится. — Сказала я, прижимаясь к Алексис. — Не надо было есть столько сладкого. — Индра пожимает плечами. Да, тона вредной училки я не слышала очень давно. — Поосторожнее попрошу с выводами, любезнейшая. Вы провели целый день на ногах, не будучи при этом в должной форме. Естественно, Вас накроет состояние, близкое к помешательству. Я пнула Алексис, но это не сильно помогло. — Ну, всё. На этот раз ты точно не отвертишься. — Индра задрала рукава кофты. Подойдя к нам, она оттолкнула меня, а потом врезала Алексис. Моя жена в долгу не осталась. Такого я не ожидала. На моей памяти ни та, ни другая никого не трогали. Я пыталась остановить их, используя слова, но ничего не получалось: они меня просто не слышали, увлечённые дракой. Тогда я решилась на более смелый шаг, попытавшись их разнять. Ждать Элизу было некогда. Так что я улучила момент, протиснулась между ними и попыталась развести руки в стороны. В этот момент мне прилетело по бедру коленом с одной стороны и кулаком по скуле с другой. Ощущения, надо признать, не передаваемые. До этого меня ни разу не били взрослые. Да и ровесники тоже не трогали. От шока и боли я даже потеряла способность говорить. В первый раз в жизни меня били, при том я была виновата сама. Могла бы придумать что-нибудь более стоящее. Зато обе мгновенно прекратили, переключившись на меня. Оказывается, по щекам катились слёзы. Скула горела. Бедра я не чувствовала. Так оперативно до этого меня никто ещё не транспортировал до дома. Они включили свет в зале, принесли льда и аптечку, раздели меня и принялись осматривать. Оказывается прилетело мне ещё в парочку мест, но только вскользь, поэтому я уже не почувствовала. Удивительно как они не разбудили Альфонса и Элизу. — Больше не подходи ко мне. Никогда. — Сказала Алексис, накладывая мне охлаждающую повязку на ногу. — Делай, что тебе говорят, не задавай вопросов, когда не надо, тогда и поговорим. Но это не точно. — Сквозь зубы процедила Индра, прикрепляя к моему лицу тоже что-то охлаждающее. — Знаешь, что… — Алексис очень старалась не выйти из себя. — Хватит ссориться, вы обе просто изумительны. — Зло сказала я, протягивая руку за своими вещами. Но одевали они меня тоже вместе. И устраивали на диване как королеву: обложили подушками со всех сторон. И, раз никто не хотел уступать место рыцаря на белом коне, они стояли друг напротив друга, пытаясь взглядом уничтожить соперницу. — Слушай, Индра, у тебя есть Элиза. Я уже сделала свой выбор, ну? Я не изменю решение. И не переженюсь. Я правда очень, очень люблю Алексис. Так что иди уже спать, завтра же какой-то великий день. — Мне всё порядком надоело. Удивительно, но старшая альфа сдалась, выключая свет и уходя в свою комнату. — Прости, Мати. Этого не должно было случиться. Мне так жаль. Извини. — Ничего страшного. У тебя завтра будет огромный фингал под глазом, тебе же ничего не прикладывали. Хочешь, поделюсь? — Что может быть лучше тихой домашней возни после небольшого ночного потрясения. — Нет. Буду носить без гордости. Как напоминание. Если ты меня понимаешь. — Не переживай. Я…расскажу тебе о своих домашних завтра. Как раз будем славно проводить время, так что заодно и покажу. — Я улыбаюсь. Алексис обнимает меня со всей осторожностью. — И всё-таки, у Индры очень скверный характер. — Бормочет Алексис, удобнее устраивая голову на подушке. — Своих детей сначала заведи, потом говори. — Мне кажется, голос Элизы доносится прямо из стены. Я оборачиваюсь, но там, конечно, никого нет. Да. Мой родной город удивительный. Тонкие стены и толстые кошельки, маленькие грешки и большие сердца. Скромные семьи и распутная ночная жизнь… Хорошо, что есть с кем проживать все эти моменты, пусть даже и такие. И хорошо, что наконец-то Алексис и Индра нашли общий язык. Теперь я была уверена в том, что они больше не будут ввязываться в конфликты. Я засыпаю со спокойной совестью.