В саду тысячи без одной роз.

— Реддон, Реддон, что я вижу. — Профессор Сатарлей, что преподавал у нас перевод, обратил на меня внимание. И я поняла, что это начало конца. Профессора Сатарлея не величали иначе, чем Сам или Он, придавая ему статус бога на земле. И я поняла, что сейчас будет больно. Обычно он обращал внимание на студента только в одном случае: унизить, уничтожить, раздавить. Я срочно стала вспоминать всë, что знаю, в конце концов, перевод — это то, ради чего я пошла в университет. И я не должна подвести Индру. Не должна показать слабину, чтобы Альфонсу было на кого равняться, когда подрастает. А пока я постаралась не сглотнуть огромный тяжёлый ком, образовавшийся в горле, чтобы не показать, насколько я боюсь. В горле пересохло, я приготовилась к худшему. Не то, чтобы я не занималась, но всë это время не могла сосредоточиться, рисовала отвлечённые узоры в другой тетради, просто чтобы не попадаться на глаза и под строгую руку преподавателя. Но, видимо, он меня заметил. — Назовите-ка 5 примеров удачного заимствования на примере любого произведения английской литературы 20 века. Я поняла, что стремительно лечу в пропасть. Нет, я всегда была и остаюсь читающим человеком, но… Английская литература 20 века… Почему-то мозги затормозили и отказались служить мне. Я промямлила что-то не слишком убедительное в ответ, если честно, даже не помню, что. Я заикалась и думала, что теперь моя карьера окончена. И можно паковать вещи, устраиваться в магазин на кассу, чтобы остаток жизни провести в нищете и с жалостью моих родных людей. Однако затем он сказал нечто, безумно меня возмутившее. Не скажу точной формулировки, но там было про маленький женский мозг, неспособность к учëбе всех, кто не обладает болтающимся придатком между ног и старые добрые времена. На это у меня было, что возразить. Я долго рассказывала о вкладе женщин в науку, технологии, грëбаные универы. Не знаю, что на меня нашло, но я не умолкала почти полчаса, приводя всë новые аргументы, а лицо нашего профессора всë пунцовело, пока не стало совершенно невообразимого оттенка. Он злился, я и это видела, но остановиться не могла. Конечно, вон он меня не выгнал, но остаток занятия я мечтала умереть от сердечного сприступа прямо на месте. Небеса, однако, не хотели меня слышать, поэтому в конце я быстро побежала в сторону кампуса, где нырнула под одеяло и лежала там не в силах сосредоточиться. Мысли скакали как блохи. Все мрачные, так что голова разболелась. Не знаю, сколько прошло времени, но при звуке открывающейся двери я встрепенулась. Это оказалась всего лишь Андреа, моя подруга по комнате. — Эй, Мату, ты произвела неизгладимое впечатление на половину универа. Видела видео? — Я побледнела. Ну, всë. Теперь точно можно паковать чемодан и валить из этой страны. Может, где-нибудь в Сингапуре, стране без жвачки, я смогу устроиться лучше? Хотя… Без образования далеко бежать не стоит. — Что, теперь можно и реквием врубать? — Я пыталась шутить, а в глазах стояли слëзы. — Ну-ну, иди сюда. Он получил по заслугам, этот сексист проклятый. — Андреа обняла меня, и я почувствовала что-то непривычное. Обычно так бывало, когда меня обнимала Индра или Элиза. Это было такое ощущение безопасности и дома, которое я весьма ценила. Никогда бы не подумала, что оно может исходить от кого-то не из семьи. В общем, на время я успокоилась. На оставшиеся лекции я не пошла. Написала, что заболела и… Прогуляла впервые в жизни без уважительной причины. Мы включили телек, но без звука. Была у нас такая традиция: когда что-то не ладится, придумывать героям роликов собственные истории, озвучивать всех подряд, в общем, создавать симуляцию жизни на примере настоящей жизни. В этот раз шли новости. Заголовки гласили о каком-то громком скандале. Показывали фото плохого качества. Андреа попыталась озвучить эту успешную, богатую и несчастную женщину, которая смотрела с выражением испуга и волчьего отчаяния в глазах. Почему-то мне показалось, что продолжать, да и начинать было святотатством, поэтому я прервала подругу. Не запомнила, как звали эту особу, о чëм пожалела. Дело как-то быстро замялось, я пробовала искать позже, но находила только плохие фотографии, ещë более чудовищные видео и гору слухов. Но в тот день я почувствовала себя точно так же: загнанной в угол и совершенно притеснëнной. Казалось, ещë чуть-чуть, и я с собой что-нибудь сделаю, выживание никогда не было моим коньком. — Слушай, хочешь, я закажу пиццу? — Вдруг спросила Андреа. А я вспомнила про свой пустой кошелёк и покачала головой. Всë-таки, нельзя же пользоваться людьми просто… Вот так. — Да ладно тебе, я угощаю. А ты как-нибудь потом меня угостишь, идëт? — Она не сдавалась, а я была слишком голодной, чтобы артачиться. В конце концов, зарплата через три дня, главное — не пропустить работу. И, если повезëт, стипендия всë-таки тоже придëт. Я вспомнила о заначке коньяка. Конечно, мне его с собой выдали строго в лекарственных целях… Но сейчас я чувствовала острую необходимость залечить душу. Поэтому поставила его на стол самым легкомысленным образом. Пока мы ждали пиццу, позвонила Индра. Судя по всему, она находилась за рулëм, потому что мотор ревел, музыка играла не очень громко, а вот эмоции просто хлестали из неë через край: — Эй, принцесса, как твои дела? Я постаралась забыть про пустоту кошелька, прогул и возможное отчисление из-за разговора с профессором и попыталась включить жизнерадостный тон. — Всë отлично, правда! Лучше скажи, как Элиза? Альфонс? Уже забыл меня? А что интересного сморозил за последнее время? — Наверное, я говорила слишком быстро, потому что с другой стороны целых пять секунд молчали. — Слушай, детка, тебе не надо притворяться, если всë плохо. Просто скажи мне, как всë на самом деле. Я не буду расстраиваться, ты же это знаешь, да? — Нет, всë правда хорошо. У нас с Андреа сегодня вечеринка! Знаешь, не думала, что это скажу, особенно тебе и среди учебного процесса, но… — Ха, моя девочка выросла! — Индра рассмеялась весьма одобрительно, что несколько уменьшило груз на моей душе на время нашего разговора. — Так как Элиза и братец? — Я решила перевести тему в более безопасное русло. В конце концов, мои проблемы должны оставаться только моими. — Элиза скучает. Конечно, ей бы не помешала помощь такого знающего и опытного человека, как ты, но ничего. Главное — получай удовольствие от учëбы, договорились? — Ну конечно. Каждый день что-то новое. Вот вчера, например, у нас была конференция. Не совсем, но мы общались по видео с волонтëрами языковых программ. — Я отругала себя за перевод обратно на тему занятий, но не могла не похвастаться, что никто, кроме меня не понял одного фармацевта откуда-то с востока, настолько он плохо говорил. А я разобралась, а потом даже ответила ему, так что… Тема возникла и развилась сама собой, к счастью, не пришлось рассказывать ни о чём более серьёзном. — Я тебя люблю. Надеюсь, скоро увидимся. — Кажется, Индра улыбалась, когда это говорила, хотя я и не могла быть уверенной, в конце концов, мы общались через телефонную трубку, так что мне могло и показаться. — Я тоже. — На самом деле, я мечтала, чтобы разговор поскорее закончился, несмотря ни на что. И, когда положила трубку, почувствовала облегчение. Оказывается, мы разговаривали где-то час, хотя время пролетело совершенно незаметно и безболезненно. Я вернулась в комнату, повалилась на свою кровать и закрыла глаза рукой. Как это инфантильно! Разговор с Индрой пробудил во мне тоску по дому. Захотелось разреветься, всё бросить и поехать обратно. Я была более, чем уверена, что никто даже не заметит моего срочного и внезапного отъезда. — Эй, тебя достают предки? Ты говори, если что, я им втащу. — Я знаю, что Андреа пыталась меня подбодрить, но эффект вышел обратным. Пиццы всё не было, и я начала было уже сомневаться в целесообразности этой идеи, но мой взгляд упал на коньяк. Я разлила его по кружкам, ибо ничего, кроме кружек, в тот момент под рукой не было. Конечно, если бы нас застукали, мало бы не показалось, но после всего произошедшего мне казалось, что ничего хуже случиться просто не может. Исключённый не может стать ещё исключённее, если честно. Так что в ожидании мы немного выпили. — Слушай, Реддон, а как у тебя на личном фронте? — Вдруг спросила Андреа. Я даже насторожилась. Обычно, когда люди переходили на личные темы, да ещё и с использованием фамилии, они имели в виду что-то конкретное. Впрочем, под действием спиртного не особенно задумывалась над происходящим. Поэтому, подумав с минуту, сказала: — Безнадёжно. Такая серая и противная мышь с голым хвостом, как я, никогда и никогда не привлечёт никого. — Я усмехнулась, добавляя красивую, похожую внешне на чай жидкость в свою кружку и взбалтывая содержимое, наслаждаясь бликами солнца на поверхности. Всё вокруг потеряло какое бы то ни было значение, мне было хорошо в моём «сейчас». — Не говори так! Будь я парнем…- Моя соседка по комнате уселась рядом со мной. И в тот момент этому значения я тоже не придала. В её глазах плясало озорство, а может, просто блестели от алкоголя. Я почувствовала как голова медленно плывёт куда-то. Приоткрыла окно, чуть не вывалившись из него. Я чувствовала, что пьянею с каждой секундой, но мне было так хорошо. — Потанцуем? — Спросила я, сама не зная зачем. В конце концов, голова итак кружилась достаточно, чтобы добавлять к этому что-то ещё. — С удовольствием. — Андреа почему-то меня поддержала. И мы бесились, изображая пародии на разные танцы. А потом мне пришло в голову спросить: — Так что бы ты сделала, будь ты парнем? Уже в следующее мгновение я об этом пожалела, поскольку оказалась зажатой между стеной и соседкой по комнате. Немного испугалась, но восприняла всё как часть игры, довольно-таки невинную шутку. Однако, когда её губы потянулись к моим, это перестало быть забавным. Я стремительно трезвела, и это мне не нравилось. Сразу боль ударила в голову. Я чуть не сползла, но Андреа держала крепко. Я сопротивлялась и пыталась вырваться, как только могла. Кружка, которую Андреа до сих пор удерживала в руках, упала и разбилась, а остатки коньяка расплескались по полу. Я понимала, что тут-то мне и пришёл конец. Но физически она была сильнее. К тому же, теперь мне думалось, что и пила она меньше. Она относительно легко меня подняла. Я, конечно, била её и руками, и ногами, но это не давало особого эффекта. Так что через несколько мгновений оказалось брошенной на собственную кровать. Воздух вышел из лёгких, я ударилась спиной, а она неспешно подходила ближе. К счастью, в дверь постучали, это немного её отвлекло, так что, как только дверь открылась, я собрала все силы и выбежала из комнаты, сбив какого-то пацана, который и стучал. Не знаю, кто он был, но он меня спас. Я опомнилась только, кода оказалась в парке. Оглянувшись, чтобы убедиться, что она не гонится за мной, я остановилась и позволила себе отдышаться. Ноги несли меня удивительно легко и быстро, но теперь пришлось за это расплачиваться жуткой одышкой. Ну и видок у меня был! Перепуганная, взлохмоченная в мятой и неопрятной одежде, да ещё и с запахом перегара. Кто же мне поверит? Никто. Теперь никому не расскажешь об этом. Ещё и скажут, что я виновата во всём сама. Что ж, теперь путь обратно на кампус мне заказан. Это я понимала, как никогда. Конечно, был вариант пойти на работу, но сначала надо было хотя бы попытаться привести себя в порядок. Чёрт, как же неловко я себя чувствовала. «Ты хотела больших приключений на свою голову, ты их получила». Вот что прозвучало в моей голове в этот момент. Терпеть не могу неловкие ситуации. А говорили, что студенчество — это весело. Возможно, для преподавателей-садистов, но не для самих студентов точно. В общем, два часа спустя мне удалось без проблем зайти в туалет какой-то забегаловки, где вопросов не задавали. Вот там я и привела себя в относительный порядок. И в панике выбежала минут через 5, когда поняла, что я там не одна, и кто-то всё это время пялился на меня из кабинки. Что ещё сказать? На работу в тот день я так и не попала: оказалось, что я перепутала смены. Так что до самого вечера я слонялась по городу, совершенно несчастная. Идти некуда. Все друзья-знакомые на кампусе. Голодная. За весь день мне удалось перехватить только какую-то пачку начос, неосмотрительно оставленную мальчиком на скамье. Я и не подозревала, что умею так спокойно и бесшумно обделять детей. И с каким наслаждением я хрустела этой пачкой в другой части города! Ничего вкуснее, казалось, я не ела. К вечеру догадалась пойти к фонтану и выловить оттуда несколько монет, чем вызвала неодобрение со стороны обслуживающего персонала, но мне было всё равно. Теперь я могла купить себе содовую, хот-дог или позвонить. Последнее, конечно. было абсурдом. Но каким заманчивым! Кому мне было звонить? Разве что… — Привет, Индра. — Говорила я смущённо уже через несколько минут, как только нашла телефон-автомат. — Господи, Мату, где ты?! Я весь день тебя ищу! — Индра была в последней стадии беспокойства. Она сознательно не употребляла ничего, связанного с религией в обычной жизни, так что… — Я это…тут такой большой торговый центр и высотки… Я не знаю. — Я сдалась. Монеток у меня было ограниченное количество. И две я уже потратила. Одну автомат зажевал просто так, без звонка, а на вторую я говорила сейчас. — Никуда не уходи оттуда, я найду тебя, слышишь? Я тебя найду, только оставайся на месте. — Мне так плохо. — Зачем-то сказала я, засовывая в щель очередную монету. Стало безумно жаль себя. Накатили непрошенные слёзы. И в это я втянула себя сама. — Я сейчас приеду. Всё будет хорошо, слышишь меня? Я скоро бу… Связь прервалась. Я уронила монеты и не успела подобрать. Звонить снова не хотелось. Всё равно не осталось бы достаточно для внятного разговора. Становилось холодно, а я стояла на улице в одной футболке и джинсах. Я устала. Волосы растрепались снова, я пугалась каждого прохожего и внутренне вздрагивала. Поэтому, когда сзади меня схватили, я закричала. Но, когда первый страх прошёл, а выбраться мне не удалось, я почувствовала знакомый запах и заткнулась. — Ну-ну, что произошло? — Индра не отпускала меня и не позволяла развернуться. — Много что. — Я расслабилась, позволив себя обнимать. Тогда она отпустила меня и надела на меня свою толстовку. — Пойдём, расскажешь мне всё по дороге на кампус. — Только не туда. — Взмолилась я, складывая руки в молящем жесте. — Что ж…тогда ко мне в отель? — Она не настаивала, а я кивнула. В этот раз она выбрала недорогой отель, который каким-то чудом всё же оказался довольно близко к университету. Оказавшись в довольно приличном номере на продавленной кровати, я чувствовала себя почти как дома. — Рассказывай. — Индра улыбнулась, доставая из рюкзака на полу контейнер с едой и протягивая его мне. — С чего начать? Ты мне всё равно не поверишь. — Пробубнила я, хватая вилку и начиная есть. Каждый новый кусочек еды казался вкуснее и божественнее предыдущего. — Да? Когда это я тебе не верила? — Индра прищурилась, но по-дружески, чтобы показать, что всерьёз она не злится на меня. — Ну…утром я накричала на профессора Сатарлея, потому что он заявил, что у меня мало мозгов. И мне пришлось приводить в пример Аду Байрон, Марию Кюри и прочих талантливых дам, ну, а раз он позарился на литературу, то я заговорила про сестёр Бронте, Джейн Остин, ну, в общем, может, я это всё зря, но… Он был просто невыносим, когда хвастался тем, что у него х…то есть, я хотел сказать…- Я замолчала. Теперь бранные слова не хотели выходить из меня ни под каким видом. Хотя недавно я материлась как последний портовый грузчик. — М-м. Неплохо, юная леди. Совсем неплохо. Может, он поймёт, что зря с тобой связался. — Индра пожала плечами так, будто и не сомневалась, что и завтра, и послезавтра, и весь оставшийся год я буду продолжать получать знания, ну или протирать штаны в университете. Мы посидели в молчании, я доедала содержимое контейнера, размышляя о том, есть ли у Индры ещё. — Но это не то, что держит тебя на почтительном расстоянии от университета, правда? — Индра устроилась рядом, обняв меня. — Ты не поверишь… — Сказала я исчезающим голосом. Губы пересохли, сразу расхотелось есть, потому что меня затошнило. — Я понимаю, что это слишком свежая рана, но тебе необходимо заниматься дальше. К сожалению, знакомых в этом городе у меня нет, поэтому тебе придётся вернуться на кампус. Так что у тебя есть время до среды рассказать мне, в чём дело. А потом я возвращаюсь домой. А ты — к своим проблемам. — Но… — Я хотела возразить, но слова не шли. К тому же, всё было справедливо. Вероятно, Индра даже не ко мне приехала, а по делам. Потому что обычно она не задерживается дольше двух дней, а сейчас проводит здесь целых 5. При том, что ненавидит оставлять Элизу и Альфонса одних. Что ж…если рассказывать, то сразу. — Понимаешь, моя соседка по комнате, Андреа… — Да, замечательная девушка, очень о тебе беспокоилась, хоть и вела себя как-то странно. Вы там травкой баловались? — Индра шутила, но мне было не до шуток. — Нет, мы пили. Пока ждали пиццу. Тот коньяк, который вы мне дали для лечения. В общем, мы выпили не очень много, но крышу снесло почти сразу. Знаешь, она омега, как я. Но…может, весеннее обострение? Или алкоголь. В общем, мы баловались, а потом она…ну…она… — Повела себя с тобой как альфа? — Мягко подсказала Индра, обнимая меня. — Да. Но я убежала. Ничего не…- Я не смогла продолжить. Наконец-то мне удалось рассказать кому-то. И слёзы напряжения сами потекли по моему лицу. В объятиях Индры было хорошо. Я знала, что она никогда не позволит себе в отношении меня ничего плохого. И я сейчас была просто маленькой, жалкой и разбитой лодкой, которую мягкая волна выносила после шторма на тёплый песок знакомого берега. — Надо бы тебе поучиться защищать себя. — Задумчиво произнесла Индра, когда поток слёз утих. Она не настаивала и вообще говорила так, будто это не имело особого значения. — Ладно, сегодня уже поздно, так что спи давай. Завтра сообразим что-нибудь. Чур, не отбирай у меня покрывало. Одеяло полностью твоё. — Сообщила она, выключая свет. На следующий день я проснулась от ощущения того, что что-то горит. Индра пыталась приготовить завтрак, но горелые гренки с палёным беконом выглядели не слишком аппетитно, хотя я даже попыталась укусить одну. В университет мы шли почему-то вместе. — Обычно я не вмешиваюсь в дела профессуры, но мне давно уже надо было навестить старого друга, понимаешь? — Индра подмигнула мне по дороге. Правда, мы всё же зашли за моими вещами. И, конечно, тоже вместе. День прошёл достаточно спокойно. Единственное — едва я видела вдалеке Андреа, тут же уходила. Куда угодно, лишь бы с ней больше не сталкиваться. После занятий Индра меня встретила мрачнее тучи. Мы пошли в библиотеку, потому что мне срочно надо было найти информацию для научной работы, которую я планировала уже сейчас. А Индра отправилась в юридический отдел. Так что довольно скоро мы сидели, обложенные книгами и активно работали. Паузу сделали, только когда моя шея совершенно отказалась мне служить. — Я бы хотела обсудить с тобой то, что произошло, но не знаю, с какой стороны к этому подступиться. — Честно призналась Индра, пока мы пили чудесный, свежий, бодрящий кофе. — Я тоже не знаю. — Согласилась я. И мы решили оставить эту тему аж до среды. У нас было достаточно времени, чтобы переварить всё. В мои выходные мы много гуляли, я рассказывала обо всяких забавных случаях, а Индра рассказывала о доме. — Альфонс с поразительной скоростью запоминает всякие слова, но произносить нарочно отказывается. Прямо не ребёнок, а сиба-ину. Представляешь, как-то раз мы с Элизой сидим, смотрим, как он строит свою башню из кубиков, а потом замер, и как понеслась: вспомнил все слова, в том числе запретные, называл просто что попало минуты две, а потом продолжил строить, как ни в чём не бывало. Но с тех пор ничего. — Жаль, не сняли видео, я бы тоже посмеялась. Брат-то у меня безумно талантливый. — Слушай, а ты…не хочешь домой? Может, мы могли бы организовать что-то вроде дистанта? Ты так давно не появлялась дома. И Элиза ждёт-не дождётся. — Индра была какой-то необычно напряжённой. — Не дождётся, это точно. Возиться с мелкими — это не по мне. — Я пыталась шутить во все тяжкие. Индра юмор оценила. — Приезжай почаще. Правда. Мы тебя любим. — Я знаю. И тоже люблю вас всех. А в среду был большой день. С самого утра Индра была словно ужаленная: носилась туда-сюда, не могла найти вещи, всё путала на ходу, что было ей не свойственно. В общем, мы не поговорили как следует, так что на кампус возвращаться было скорее противно. Впрочем, когда я вернулась, вещей Андреа там не было. Оказалось, что она вообще перевелась в другой университет. И планировала сделать это задолго до…происшествия. Оставшийся коньяк пропал, чему я была рада и не очень рада одновременно. Кто знает, может, история повторится? Теперь, глядя на всё это с высоты прожитых лет, я понимаю, что это во-первых, было детскими играми, особенно по сравнению с тем, что происходит сейчас. А во-вторых, я ничуть не поменялась. Всё та же жопа, которая находит приключения с опасной лёгкостью и даже не по своей воле. Всё та же нюня и плакса, которую выручают другие, хоть прямо, хоть косвенно. Всё та же папина и мамина дочка, которая только зря пыталась играть во взрослую и крутую, потому что это искусственное отделение поспособствовало разве что количеству бессонных ночей в размышлениях о том, как хорошо было бы дома. Но всё же не совсем та, иначе бы судьба не подарила безвольной серой мыши с голым хвостом гостеприимные объятия другой мыши и дом, полный сыра. Конечно, жизнь иногда подсовывает мышеловки… Но ведь вдвоём их обнаруживать намного легче, чем в одиночку? Обо всём об этом я думаю ночью, когда меня терзает очередная порция боли, но моя Алексис так сладко спит, обнимая меня, что я не решаюсь её будить. В конце концов, прошлому есть только одно место — в прошлом. Можно учиться на своих ошибках, можно извлекать уроки, вспоминать с улыбкой, забывать…делать можно всё, что угодно, главное — не пытаться туда вернуться, даже если порой кажется, что там-то было проще и надёжнее. Всегда окажется, что были подводные камни, о которые стукались другие и от которых берегли тебя. С кем и о чём разговаривала Индра в тот день? Добилась ли она результата? Зачем приезжала на самом деле? Столько вопросов осталось без ответа. Не зря же она звала меня домой. Это было приглашение остаться навсегда, а не временно отдохнуть. Но начинаю понимать я это только сейчас. Стоит ли об этом спрашивать? Я не думаю. В конце концов, меня ждёт великолепное будущее с Алексис. И роли здесь будут распределяться совсем по-другому. Не буду скучать по прошлому. Тем более, скучать не даёт и вполне себе настоящее. К тому же, мне бы не хотелось узнать, что было в голове у Андреа, когда мы были слишком пьяны, чтобы держать себя в руках. Хотя в каждом её жесте я видела только одно послание: «тебе понравится». Но проверять мне совсем не хотелось ни тогда, ни сейчас.