Безумная... Да еще и дочь Орочимару

      Орочимару улыбался.       Это настолько редкое зрелище, что увидели его лишь единицы. Тех, кто увидел настоящую улыбку саннина, уже можно считать счастливчиками и прожившими свою жизнь не зря. Как вы поняли, улыбался Орочимару редко.       Но сейчас у него, определенно, был прекрасный повод, о котором он, вообще-то, ничего не должен знать. Но разве можно утаить что-то от Змея в его же убежище?       Орочимару умел наблюдать и делал это профессионально, ничем не показывая свою осведомленность. А наблюдать было за чем. Потому что никогда его ученица, которую он, безусловно, воспитал прекрасной куноичи, а, соответственно, ее мало чем можно было удивить, не ходила с настолько красными щеками.       Узумаки всегда была антонимом к таким понятиям, как женственность, грация и спокойствие. Однако, юному Саске это, похоже, не помешало.       Увидеть смущающегося Учиху сродни галлюцинации. Орочимару был знаком с Итачи Учихой, а потому несколько раз протер глаза, проверяя, действительно ли Саске покраснел. Оказалось, действительно.       Змей ничего не говорил, но тайно подмечал каждую деталь в отношениях подростков. Должен же он интересоваться жизнью преемницы, верно? Да и не против он, однако, в том случае, если Саске обидит Наруто, то тому, откровенно, не жить. Уж поверьте, Орочимару знает великое множество пыток, которыми обязательно воспользуется.       Все же, Узумаки заслужила нормальную жизнь. Она, конечно, еще ребенок, но уже успела хлебнуть несправедливости и людской жестокости от бездушных жителей Конохи. Даже ее крестные, на которых так надеялись Минато и Кушина, не удосужились забрать ребенка, беспричинно ненавидимого всей деревней. Их, конечно, на время выпроводили из Конохакагуре, но все же, были ведь способы.       Все же, решение выкрасть джинчурики Девятихвостого из Листа было со всех сторон правильным и верным. Иначе на кого он бы оставлял все свои труды? Да и, откровенно, Наруто была для саннина, как дочь.       Орочимару дорожил немногими людьми. Родителей у него не было, с сокомандниками пришлось расстаться, а учитель оказался настоящей тварью, уже канувшей в лету. В общем, дорогих Змею людей можно пересчитать по пальцам. Наруто возглавляла этот список. Солнечная девочка с близкими и жестокая куноичи с врагами.       Змей ею даже гордился. В конце концов, не каждый ребенок в подростковом возрасте свободно использует техники ранга А. И потому, если один наглый Учиха посмеет причинить Узумаки боль, то поймет, как ужасно иметь сразу десять переломанных костей.       Нет, он не садист. Просто нельзя оставаться безнаказанным, когда совершил такое ужасное преступление. А Орочимару будет лишь смотрителем справедливости.       Кажется, Кабуто тоже о чем-то догадывается. Этого следовало ожидать, Якуши всегда был довольно наблюдателен и проницателен. Что ж, пусть строит догадки. Кабуто никогда не признается, конечно, но Орочимару видит, что для него Наруто, аки младшая сестренка. И саннин прекрасно помнит, как этот парень упорно учил тогда еще маленькую Узумаки правильному метанию сюрикенов.       А вот Карин, напротив, еще ничего не заметила. Впрочем, это неудивительно. До Змея доходили слухи, что она завела роман с Суйгецу. Орочимару не то чтобы за, но здесь ему по большей части все равно. Только пусть ведут себя в рамках дозволенного.       А сам Змей вновь займет позицию наблюдателя. Потому что это было интересно, и, хоть у Орочимару множество немаловажных занятий, он замечал каждую деталь в их отношениях.

***

      Наруто всегда была с отменным чувством юмора, это ее фишка. Вот только в этой ситуации она в упор ничего смешного не видела.       Потому что Саске уже раздражал своими сюрпризами. Она понимала, что вчера сама на это подписалась, но, черт, это временами так раздражало! Да еще и Девятихвостый в голове помирал со смеху.       Ладно бы он делал это незаметно, не привлекая лишнего шума, но Учиха, видимо, решил все убежище оповестить. Даже Кабуто начал на нее внимательно поглядывать, видимо, уже догадывается о чем-то. Вот только догадываться-то не о чем, ибо никаких романтических отношений между ними на самом деле нет!       Карин долго не могла перестать смеяться, когда Наруто рассказала ей о случившемся. В другой ситуации Узумаки бы тоже посмеялась, но смеяться над самой собой как-то не прельщало.       Нужно было идти на тренировку, нельзя нарушать режим дня, а то форму потеряет. Однако мысли в упор не хотели идти в нужное русло. Уже поздно для полноценной тренировки, однако, в ежедневном расписании Наруто обязательным пунктом является вечерняя разминка. Ну как, разминка. Час-два, не слишком-то мало.       Тем более, Орочимару обещал скоро отправить ее на миссию. Он об Узумаки сильно беспокоится, и это очень на самом деле приятно. Однако именно из-за этого и хочется как-то помочь. Поэтому Наруто частенько пропадает в лабораториях, помогая Змею в исследованиях, упорно тренируется, чтобы однажды помочь на поле боя. Тем более, если бы не он, она бы так и осталась в Конохе без собственной воли и с десятком закладок в голове.       Узумаки улыбнулась уголками губ, понимая, насколько сильно она привыкла так жить. Она может абсолютно откровенно сказать, что в каком угодно убежище Змея она дома. Потому что там, где дорогие люди, и находится дом. И этот дом, и уют по-настоящему хочется защищать.       Из-за этого желания Наруто не умела щадить себя на тренировках. Зачем жалеть себя, если не можешь сделать то, что хочешь? Не можешь, значит надо больше работать. Другого не дано.       В бою она не полагалась лишь на прямую силу, хотя удар у нее необычайно силен. В бою нужно не только бездумно бить, но и мыслить, анализировать и наблюдать. Правда, этому ей еще учиться и учиться.       Наруто много лет совершенствовала свой стиль тайдзюцу, изучала новые ниндзюцу, по свиткам постигала фуин, наблюдала за Орочимару и Кабуто, чтобы преуспеть в медицине, и делала все возможное, чтобы однажды встать в одну линию с саннином.       Курама, с которым Узумаки была в прекрасных отношениях, всячески помогал девушке, которая увидела в нем не демона, а друга. Он отдавал ей часть своей чакры, постоянно стараясь расширить чакроканалы. Наруто же иногда выпускала своего друга погулять по убежищу, чем частенько пугала других жителей.       Сегодня ей было на удивление сложно сконцентрироваться только на тренировке. Мысли не хотели идти в нужное русло, а потому действовала она чисто на автомате, из-за чего порою возникали небольшие, но весьма странные конфузы.       С горем пополам, но Наруто все же закончила тренировку и, внутренне негодуя на свои странные размышления, двинулась в лабораторию. Конечно, не самое лучшее место для размышлений о странном поведении одного двинутого Учихи, но ее задумчивость может натолкнуть на новые идеи в исследованиях. Вдруг повезет?       Вход в лабораторию защищался вязью печатей, завязанных на крови. А то мало ли кому захочется посмотреть, что вещества хранятся за закрытой дверью. Да и в целом, надежнее.       На входе висел медицинский халат и защитная маска с прорезиненными перчатками, что Наруто нацепила, к тому же тщательно завязав волосы. Работа с ядами весьма опасна, если не делать все стерильно.       Собственно, ртутный нож был давней задумкой Наруто. Ртуть, тяжелый металл, невероятно токсичный для человеческого организма. Если хотя бы капля ртути окажется на теле, кожа начинает зудеть и гореть. Если ртуть проглотить, или вдохнуть её пары, результат будет еще более неприятен — ртуть вызывает потерю памяти, ухудшение зрения, почечную недостаточность и повреждения головного мозга. В конечном счете, опасный яд поражает центральную нервную систему и приводит к смерти.       В лезвие ножа, а точнее куная, для удобства, будет полость, заполненная ртутью, она перемещается при броске ближе к острию, и оружие становится неимоверно опасным.       Однако есть в этом несколько загвоздок. Во-первых, сделать все это, не получив отравление. К тому же, такой трюк будет одноразовым, хотя можно делать сразу несколько, на крайние случаи. Однако вопрос о том, как все провернуть, остается открытым.       Узумаки, конечно, шиноби, владеющий многими техниками, но никак не волшебник. Наруто проконсультировалась на эту тему с Орочимару, тот задумку оценил, но сказал, чтобы была осторожна, ибо отравление ртутью весьма опасно. Наруто клятвенно пообещала, что жизнь подвергать опасности не будет. Курама хмыкнул, что никогда ничего не смыслил в науке, но за ходом мыслей своей джинчурики будет иногда следить, а то мало ли, какие у нее закидоны.       Для начала стоило бы создать довольно низкую температуру, ведь уже при +18 градусах ртуть начинает плавиться, что само по себе опасно. Сама ртуть, ранее добытая из киновари, сейчас лежит в герметичном контейнере, что в специальной морозильной камере. Доставать ее она не спешила.       Для этого уже заранее подготовленные небольшие сосуды, объемом около трех граммов. Смерть не мгновенная, но довольно быстрая, несколько дней и все, летальный исход.       Наруто, наконец, смогла отвлечься, продумывая, как стоит выпаивать кунай, чтобы внутрь поместить сосуд с ртутью. Это тоже очень важно, чтобы ртуть и попала в кровь человека, и была надежно зафиксирована во время переноса оружия.       Она бы так и сидела, что-то увлеченно перечерчивая, если бы Курама не оповестил об ужине. Приемы пищи всегда проходили по расписанию, а потому Узумаки пришлось оставить все свои гениальные разработки в лаборатории и выйти на свет. Хотя какой свет в подземном убежище?       На выходе ждал… Сюрприз. Полная темнота.       Наруто темноты не боялась, с детства обладая прекрасным зрением, а если уж Лис подсобит, тогда, можно сказать, бьякуган на минималках, только без каналов чакры.       — «Малявка, ты очень везучая…» — хмыкнул Девятихвостый, наблюдая, как девушка пыталась добраться до кабинета Орочимару.       — «Я не малявка!» — обиженно буркнула та, не отвлекаясь от своего занятия.       Когда половина пути была пройдена, ее неожиданно схватили за плечи. Чисто на инстинктах, Наруто, давно отрабатывающая рефлексы, попыталась ударить. Удивительным было то, что эти кто-то оказался Саске. Хотя нет, удивляло не это, а то, что Узумаки не почувствовала его чакру.       — «Так ему!» — радостно хмыкнул Курама, по жизни недолюбливая Учих.       — Прости, — хмыкнула девушка, осторожно проводя кончиками пальцев по подбородку парня, на который пришелся удар. То, что Учиха покраснел, видно не было, — Как чакру-то скрыл?       — Твоя подруга помогла.       Ну конечно, Карин явно снабдила его печатью. Обидно, собственная родственница и лучшая подруга действует против нее!       — Чего хотел-то? — уточнила Наруто, вздохнув.       Ответа не последовало. Узумаки настороженно посмотрела на Саске, насколько это было возможно в темноте.       — Добе, — выдохнул Саске через пару секунд молчания.       На девичьих губах жгучим поцелуем отпечатались чужие.       Ненадолго Наруто зависла, силясь переварить такую наглость.       — Теме, какого черта!       — «Наруто, выпусти меня, я его порву!»

***

      День неумолимо заканчивался. Узумаки была порядком смущена, глядя на оставленные на столе своей комнаты данго с открыткой. Саске был первым, кто поцеловал ее в губы. Почему-то это вызывало возмущение, и, что куда более неожиданно для куноичи, смущение и радость.