Безумная... Да еще и дочь Орочимару

      Наруто злилась.       Злилась настолько, что аура вокруг нее если не придавливала к земле, то заставляла задуматься, а не лучше ли так сделать. Ее глаза давно уже налились красным, но сама девушка старалась не обращать на это внимание, до последнего держа маску спокойствия. Орочимару и Кабуто тоже оставались максимально хладнокровны, так что эта беседа ярким контрастом выделялась на фоне удушающей Ки.       — Я не считаю, что мое нахождение в розыске мешает мне пойти с вами. Вы, между прочим, тоже не мало известные личности после экзамена на генина. — Наруто держала маску, совсем малость позаимствованную у учителя, просто прекрасно. — Тем более, Хенге и печати на чакру творят чудеса.       Орочимару тихо вздохнул, уже тысячу раз пожалев, что рассказал Узумаки о том, что собирается идти к Цунаде для лечения рук. Нет, его ученица, безусловно, сильна, но все же против саннина ее отправлять как-то опрометчиво. Пусть и не в одиночку. Змей себе не простит потерю единственной наследницы.       — Наруто, за нашим отсутствием, ты должна остаться в убежище, как главная…       — Заняться руководительством может и Карин, а безопасность обеспечат охранные печати. — легко парирует Узумаки, а светлые брови невольно сводятся к переносице.       Курама, пусть и не высовывался, но как-то гордо хмыкнул. Именно так должна вести себя его джинчурики.       Узумаки хотела быть нужной. Она бесконечно благодарна за возможность стать самой собой, за теплоту и обучение, за все-все-все… И очень хотела отблагодарить. Понимала, что слаба, тренировалась, впитывала, как губка, знания учителя и множества свитков из библиотеки, улучшала контроль, выносливость, ставила свои опыты. Наруто делала все, что могла, чтобы пусть не сейчас, но потом, в будущем, оказаться нужной. И считала, что уже может помочь. Конечно, в мастерстве с Орочимару ей не сравниться, но тот ведь сейчас не может использовать техники из-за Хирузена, так что… Почему она просто не может пойти с ним, подстраховать, если что?       Наруто не понимала. И из-за это злилась еще больше.       — А с Саске кто заниматься будет?       — Да хоть с собой возьмем! Мы же не на поле боя собираемся!       Змей глядел в глаза своей преемнице с какой-то усталостью, ведь спор уже длился довольно долго, и радостью за то, как она выросла. Узумаки перестала добиваться своего в споре только словами «Я хочу» и криком, стала больше опираться на аргументы, правда, не забывая факты приправлять Ки, но это так, мелочи.       — Почему ты никак не отступишься? Мне гораздо спокойнее, когда ты в убежище, а не рискуешь наравне с нами. — устало выдал Орочимару, глядя на Наруто испытывающе-пристально смотрел в голубые глаза.       — Потому что я хочу помочь. Как я смогу совершенствоваться, не зная разных противников, не зная реальных битв?       Воцарилась тишина. Кабуто вздохнул, не желая вмешиваться в этот диалог. Однако исход определенно ему интересен.       Орочимару нравилась эта уверенность. Именно такой он хотел ее видеть, некогда угловатую и крикливую малышку. Именно такой уверенный блеск в глазах, холодный взгляд, при том быстрое понимание и анализ своей неправоты, умение отстаивать свои убеждения и змеиную хитрость он искал для своего наследника. Нашел.       Признаться, сначала затея передать все свои знания этому ребенку казалось неимоверно глупой. Но Наруто оказалась более сообразительной, чем он считал, хоть и продолжала периодически прыгать выше головы, получая травмы. Она росла, как и привязанность Змея к ней. Он никогда не хотел иметь детей, возиться с ними, но именно эта девочка стала ему дочерью.       — Хорошо. Но при условии, что сильно соваться никуда не будешь, и на тебе Саске. Если что, Хирайшин, и сразу в убежище.       Наруто удивленно вскинула бровь. Она не ожидала такого быстрого согласия, морально приготовившись к длинной нервотрепке и заготовив десятки аргументов, чтобы контратаковать любой довод Орочимару.       На губах девушки расцвела широкая улыбка и она, чуть ли не прыгая от радости, бросилась на шею сначала Орочимару, а потом и Кабуто. И, все еще не сбросив радостный восторг, вприпрыжку унеслась куда-то, прекрасно зная, во сколько отбытие, что надо приготовить и взять с собой в печатях.       Змей с прищуром наблюдал за ней. Она, конечно, слишком шумная и громкая, но в нужное время может стать хладнокровной. Действительно, пора бы начать хоть изредка, но выпускать ее на миссии.       Узумаки радовалась. Собственно, настолько, что готова была прыгать и летать, но немного утихомирила свой пыл, не стоит пугать всех в убежище столь странным поведением, а то мало ли. Ведь уже завтра она, наконец, сможет помочь Орочимару чем-то стоящим.       — «Поздравляю»       Наруто радовалась. Саске, что наблюдал за ней, тоже. ***       — Могу переместить нас сразу к границам страны огня, ведь предположительно там находится Цунаде? — голос Узумаки казался каким-то другим, более непривыченым. Он холоден, безэмоционален и почти бесцветен. Да и сама она выглядела совершенно по-другому.       Четверка, состоящая из Орочимару, Кабуто, Наруто и Саске, стояла, уже применив Хенге и будучи готовой к отправке. Саннин легко кивнул ей, прикоснувшись к плечу. Его действие повторили еще двое, и уже через секунду они оказались недалеко от страны Огня, но так, чтобы их не заподозрили. Они здесь — обычные торговцы.       Без труда пробравшись в страну, они направились по указанным шпионами Орочимару пути, конкретнее — в кварталы Танзаку. Именно там пряталась от всех принцесса Сенджу, стараясь забыть все потери, что пришлось пережить. Наруто, конечно, судить не могла, но бездействовать в попытке забыться — самый глупый вариант действий в этом мире.       Учиха не понимал, почему его сразу взяли с собой, не имея особых поводов для доверия, но не слишком-то задумывался об этом. Конечно, на нем сейчас печать Наруто и Хенге, но все же, не понятно… Странно это, но не время сейчас витать в облаках. Конечно, именно в этот момент напасть на них никто не должен, но шиноби собран всегда, если жить хочет, разумеется.       Наруто шла спокойно и тихо, изредка покачивая непривычно темными волосами. Глаза, уже не голубые, сосредоточенно скрылись, позволяя Узумаки лучше чувствовать мир по чакре. Она — не идеальный сенсор, но лучше, чем ничего.       Взглядом она указала Орочимару местонахождение сильно выбивающейся из общего давления чакры. Куда более сильная и сконцентрированная, эта чакра должна принадлежать Цунаде, ведь Скрытая Деревня со своими шиноби находится довольно далеко. Змей легко кивнул, плавно поворачивая в нужное место. Все таки, полезно иногда брать с собой Узумаки.       Кабуто коротко хмыкнул. Он не особо выражал свои эмоции и мысли, но ему идея взять с собой еще двоих казалась глупой. За Наруто он волновался, а Саске еще слишком юн, чтобы отправляться на столь ответственные задания. Впрочем, решать это отнюдь не Якуши.       Цунаде нашлась довольно быстро. Она, явно не ожидая возвращения старых знакомых, спокойно шла по кварталу со своей ученицей.       Орочимару еле слышно позвал бывшую сокомандницу. Та посмотрела на него чуть затуманенным взглядом, словно пытаясь вспомнить подернутые временем картинки. И только когда Змей на несколько мгновений показал свой облик, Сенджу все поняла. И решительно повернулась, намереваясь нападать. И, не сдержавшись, первой же ударила, мощным кулаком пробивая каменную стену. Узумаки хмыкнула, хороший удар, только вот никого не задел. Все таки, шиноби умеют быстро реагировать.       — Успокойся, Цунаде, я пришел поговорить.       Женщина оглядела небольшую толпу за его спиной, нахмурившись. Шизуне невольно зашла за спину педагога.       — Значит, один ты не мог прийти? — раздраженно бросила Сенджу, позволяя диалогу начаться. Все таки, ввязываться в сражение со всеми сразу — очень плохое решение, не смотря на руки Змея.       Естественно, она заметила это. До нее доходили слухи об убийстве Хирузена, но, видимо, старик не ушел без прощального подарка, успев ощутимо отравить Змею жизнь. Как символично.*       — Это необходимая мера. — с небольшой задержкой ответил Орочимару, незаметно дав знак молчать своим. Те, явно правильно понимая приказ, ни словом не обмолвились, сохраняя полную невозмутимость. — Я думаю, ты понимаешь, что мне нужно.       — Руки. — за него ответила Сенджу. — Но я не собираюсь тебе помогать. И советую уйти отсюда, пока я не помогла тебе это сделать.       Цунаде подняла тяжелый взгляд, не предвещающий ничего хорошего. Что ж, запугивать она действительно умела, научилась на войне.       — Боюсь, что это невозможно. — спокойно ответил Кабуто, стараясь не перейти на грубость. — Только вы способны излечить руки господина.       — Не зли меня! — от женщины заметно повеяло враждебной Ки, но никто будто не замечал давления. Привыкшие.       Орочимару еле заметно усмехнулся, эта женщина всегда быстро выходила из себя, начиная угрожать и дерзить. Может, где-то это и помогало, но сейчас лишь капает на нервы. Змей прекрасно знал, что она еще не отпустила страхи, которые поселились в ее сердце после войны и потери любимых. Цунаде как никогда слаба, но пытаясь не показывать этого. И то, как волнуется ее ученица, это доказывает.       Узумаки сжала зубы. Она внимательно наблюдала за Сенджу, и эта грубость и упрямство никак ей не нравились. Взгляд то и дело цеплялся за фиолетовый ромб на лбу, и Наруто подавила желание хмыкнуть. Цунаде годами накапливает чакру с помощью Бьякуго. Вот только эта безусловно хорошая техника никак не ее. Это — наследство почти полностью канувшего в лету клана. И принцесса слизней ещё даже не догадывается, что Узумаки может этот источник чакры заблокировать.       Саске наблюдает. Ему кажется, что он тут немного лишний, не знающий почти ничего, и это его ужасно раздражает. Он молчит, понимая, что еще слаб и глуп, чтобы выкидывать необдуманные действия. И это понимание режет ему глаза. И именно это Учиха жаждет изменить, чтобы иметь силы отомстить брату и защитить ту, что теперь хочется постоянно видеть рядом.       — Я могу, например, воскресить Дана и Наваки. — голос Орочимару резко выбивался из общего гула.       Наруто подавила острое желание вскрикнуть. Орочимару ведь говорит о технике Нечестивого Воскрешения, не так ли? Он ведь прекрасно понимает, что воскрешенные не будут иметь своей воли и тратить чакру призвавшего их шиноби. Змей блефовал, нагло обманывал малость наивную Сенджу. Но вот если та поймет… Нет, если кто-то поможет ей понять прописные истины, то она уже не захочет им так бескорыстно помогать. Рискованно так нагло ее обманывать, кто знает, какой финт выкинет эта женщина.       — Мертвых не вернуть, Орочимару… — горько прошептала Цунаде, сжимая руки в кулаки. — Можешь не пытаться дать мне пустых надежд.       — Уверена? Я знаю одну технику, заимствованную у Второго Хокаге. Нужно только два человека, принесенных в жертву.       Сенджу смотрит в нерешительности. От былой уверенности женщины не осталось ни следа. Она мнется, отчаянно желая воскресить потерянных, но, будто в противовес, боится Змею доверять.       — Цунаде-сама, не верьте им! Подумайте, что они замышляют! Подумайте о своем брате и моем дяде, они бы отказались в этом участвовать! — вскрикивает Шизуне, отчаянно желая достучаться до Сенджу. Кабуто и Наруто недовольно поджимают губы, а Орочимару сохраняет полное бесстрастие, — Как же можно их предать? И предать себя! Я не верю, что вы можете так поступить!       Учиха едва слышно фыркает, этот бесполезный монолог его порядком подбешивает. Да и не только его.       — Я знаю, как вам трудно. Понимаю, вам бы очень хотелось, но… Цунаде-сама, не поддавайтесь соблазну!       — Заткнись!       Женщина металась. Она буквально готова все бросить и согласиться, но Шизуне со своей правильностью мышления порядком раздражает. Надо же, никогда бы она не подумала, что с такой быстротой готова будет принять предложение Орочимару.       — Не торопитесь. У вас есть время до конца недели.       — Нужно убить их здесь и сейчас! Чего вы ждете, Цунаде-сама, вместе мы сможем… — она осеклась, глядя, что Сенджу в таком состоянии сражаться явно не сможет.       Узумаки смотрела на это с каким-то легким раздражением. Она готова силой заставить эту женщину вернуть Орочимару руки, вернуть то, что забрала Коноха. Наруто думает, что Лист и так забрал слишком много. Она осторожно смотрит на Змея, а тот с какой-то странной ухмылкой наблюдает за слабостью бывшей сокомандницы. Узумаки задавливает еще не появившуюся жалость к Цунаде, и обращает внимание на сосредоточенно-собранного Кабуто, рука которого вот-вот схватит кунай. Потом переводит взгляд на Саске, что с деланным равнодушием разглядывает картину, развернувшуюся перед собой. Тихонько ухмыляется, сразу же возвращая себе невозмутимость.       Они уходят. Орочимару смотрит на женщину как-то горько, но оттого не менее язвительно. Этот взгляд можно читать совершенно по-разному, тысячами вариантов. Узумаки хмурится, все-таки надеясь, что Цунаде согласится. Потому что за Орочимару ей невыносимо больно, больно видеть, что его руки гниют, гниют, но он живой. Он чувствует, ощущает и ничего не может сделать.       Саске следит за взглядом девушки, утыкаясь взором в руки Змея. Что-то говорит одними губами, совершенно незаметно для всех окружающих.       Им вслед упирается опустошенный женский взгляд, который остается проигнорирован. ***       — Может, стоит с ней еще раз поговорить, подтолкнуть как-то? — задумчиво уточняет Наруто, размахивая волосами в разные стороны.       В ответ ей тишина. Она не ждет ответа мгновенно, терпеливо подставляя лицо под ночное дуновение ветра. На губах расползается кривая улыбка, и Наруто позволяет себе ухмыльнуться чуть печально. Можно, тем более, их номер в гостинице защищен охранным печатями, которые заботливо установила Узумаки. Однако сейчас ей не спалось, а на балконе встретился задумчивый Орочимару.       — Не за чем. — бросает Змей, даже не повернувшись.       — Если она не согласится, я попрошу Кабуто помочь мне с печатью. Я тебе про нее говорила. — сухо шепчет девушка, невольно закусывая губу. Она волнуется, — А Карин не пробовал попросить?       — Пытался. Сначала руки приходят в норму, но почти сразу возвращаются в состояние трупа.       Тишина не давит, но заставляет задуматься. Оба молчат, думая о своем. Честно, Змей не хотел бы, чтобы Наруто убивала дни в книгах и печатях, пытаясь ему помочь. Потому что из природной глупости корить будет именно себя, хотя ни в чем не виновата.       Узумаки думает, что терять учителя не готова. Думает, что не хочет терять хрупкое счастье. И ей кажется, что Коноха думает просто полностью наоборот, совсем не так, как она. Руки чешутся. И она осознает, что совсем не осуждает Змея за убийство Хокаге. Ну и пусть.       — Не думай, что сможешь так просто отделаться. — шипит она, впрочем, не хуже змеи, — Ты мне дорог. И не только мне, Кабуто, если что, тоже поможет.       — Иди спать. — беззлобно хмыкает саннин, — Завтра сложный день.       — «Вот именно, Мелкая, отдохни. С тебя хватит.» — бурчит Лис, а Узумаки неожиданно мягко улыбается. Такая забота ей приятна.       — " Я не устала!»       — «Кому ты врешь?»       Наруто послушно уходит, напоследок одарив Орочимару взглядом. Зарывается с головой в футон, пытаясь заснуть. Но сон не идет. Она думает. Просчитывает десятки вариантов исхода, морщится от неизвестности и упрямо продолжает. Пока не чувствует на своих волосах чужие руки.       Узумаки даже не спрашивает, что этот Учиха делает. Она сонно наблюдает за его действиями, напоминающими какой-то странный, но определенно расслабляющий массаж и не возражает.       — Спи. — коротко говорит Саске, легко целуя ее в макушку.       В памяти всплывают события недавних времен, незатейливого поцелуя в губы. Оба невольно краснеют, отводят взгляд. Чувство странной неловкости смущает.       Наруто засыпает под убаюкивающие движения рук Учихи, забываясь на редкость спокойным сном. Курама внутри молчит, понимая, что хозяйке нужен отдых, но так и не смирившись со слишком близким нахождением Саске.