Безумная... Да еще и дочь Орочимару

      Если сказать, что атмосфера давила, то не сказать ничего. Шиноби всегда используют Ки, чтобы показать свой нешуточный настрой и серьезность намерений. И, конечно, ниндзя имеют просто стальные нервы, позволяющее с прямой и гордой осанкой стоять, мило улыбаясь под таким давлением. Впрочем, обычно никто мило не улыбается. Но Наруто ведь ученица Орочимару, кто сказал, что она будет вести себя обычно?       Сейчас Орочимару стоял один, напротив него Цунаде. Змей настоял на том, чтобы никто не был с ним изначально. Естественно, далеко ни Наруто, ни Саске, ни Кабуто не ушли. Они затаились поблизости, будучи готовыми в любой момент выбежать на защиту Орочимару. Просто иллюзия доверия.       — Я излечу тебя, но за это ты оставишь деревню в покое. — твердо начала Сенджу, глядя прямо в глаза Змею.       Она долго колебалась. За это время с ней произошло действительно многое, и Цунаде сомневалась в принятом решении. Джирайя принес ей не менее шокирующую весть — ее назначают новым Хокаге. Кто бы знал, что бывшие сокомандники встретятся вновь в таких враждебных условиях.       Сенджу потрёпанна жизнью, она сломлена. Именно из-за этого Наруто смотрит на нее лишь как на хорошего медика, ни тактика, ни человека. У нее было столько времени, столько перспектив, возможностей. Но мы же все в этом мире цари драмы, не можем поглядеть вокруг и понять, что чья-то жизнь может быть ещё хуже. Конечно, куда проще мнить себя единственным страдальцем, оправдывая свое бездействие.       — Хорошо… — прошипел Орочимару. Хоть он и получил согласие в ответ на свое предложение, не спешил расслабляться. Кто знает, что может выкинуть эта женщина, — Начнем?       Цунаде без слов двинулась в его сторону. Он тоже пошел навстречу, медленно, еще сильнее напрягая обстановку, сокращая расстояние, которые они, находясь в настороженности, выбрали для переговоров.       Змей протянул подрагивающие от боли руки. Чертов Хирузен действительно постарался перед смертью, его руки впрямь пришли в состояние трупа. Орочимару не любил делиться чем-либо, а потому и не жаловался никогда. Но, кажется, его приближенные эту скрываемую боль заметили почти сразу. И искали пути решения.       Сенджу покладисто сконцентрировала чакру в руках, намереваясь начать лечение.       Они внимательно следили за действиями Цунаде. Естественно, никто ей не доверял. Доверие это вообще гиблое дело, слишком много риска, — так всегда думала Узумаки, и, конечно, доверяла. Не всем, но это понятно. Зато те, кто удостоился ее доверия, были для нее всем. За них она готова на все.       Так как Якуши здесь лучше всех разбирался в медицине, именно он должен был понять вовремя, что собирается предпринять медик. Ирьениндзюцу штука тонкая и ювелирная, много чего требующая. Но, собственно, так же много дающая. И Наруто планировала повысить уровень владения этой отраслью. У нее не должно быть дыр и прорех в способностях.       Впрочем, Наруто тоже уловила момент, когда чакра у Цунаде стала слишком агрессивной для лечебной техники. Она бросила взгляд на Кабуто, чтобы подтвердить свою теорию, и увидела, что тот уже приготовил кунай для броска. Без сомнения, Сенджу решила, что самая умная здесь и что сможет обмануть Орочимару. Напрасно.       Якуши запустил оружие аккурат между двумя саннинами и спрыгнул, становясь за спину Орочимару, готовый в любой момент атаковать. Наруто и Саске, чья внешность, как и в прошлый раз, была скрыта мощными печатями, чье действие в несколько раз мощнее простого Хенге, последовали его примеру. Змей не шелохнулся, зная, что его подчиненные сейчас в полной боевой готовности и не шелохнутся без приказа и повода.       — И как это понимать? Ты наконец решилась предать меня, Цунаде? — прошипел Орочимару, глядя колким взглядом прямо в глаза женщины, — Так вот каков твой ответ, Цунаде… После всего, что предложил тебе, ты решила меня убить? Хорошо, что у меня есть верный Кабуто, который вовремя заметил злой умысел в твоих якобы исцеляющих действиях. Так? — другие имена он предусмотрительно называть не стал.       — Мы оба медики. — ровно ответил Якуши, — Но я могу подтвердить, что она готовила чакру для боя.       — Эх, Цунаде… А я-то надеялся на твое благоразумие.       Наруто смотрела на ситуацию цепко и внимательно. Сейчас темные брови то и дело сводились к переносице. Цунаде… Она пыталась убить Орочимару. Она хотела отнять его, отнять у нее учителя. Узумаки стояла правее от Кабуто и рядом с Саске, но не могла посмотреть на их лица. Она, как статуя, смотрела лишь вперед, на Сенджу, отмечая взглядом все, даже самые незначительные движения и мимику.       Наруто была не просто ученицей Орочимару, она стала его преемницей. И не просто так. Она училась быстро, не требовала долгих объяснений, а что важнее, умела думать. Строила теории и догадки, запоминала тактики и стратегии, училась рассчитывать на дни вперёд. Позже уже не на дни, на недели и месяца. Для ещё юного возраста Узумаки успела потерять все глупые шаблоны, познать несправедливость мира и вместе с тем мыслить здраво и в своих интересах. И переняла от Змея самое главное — хитрость. И именно эта змеиная хитрость вкупе с огненным и саркастичным характером сейчас успевала запланировать красивый спектакль, чтобы одурачить всех. Может быть, даже своих.       Узумаки ясно понимала, что сила в мире шиноби — дело важное. Но и ум должен быть весьма ясным, чтобы не попасть в чужие сети и не работать просто так на других, которые после этого могут воткнуть нож в спину. Нужно мыслить своей головой и анализировать, эту самую силу направлять только в нужное русло и не иначе.       Впрочем, маску полной идиотки она любила. Весело ведь, главное вовремя ее сбросить. А вместе с тем любила удивлять непосредственностью, блефом и спокойствием. Наруто умела компоновать противоположности.       Саске стоял рядом. Он буквально кожей чувствовал напряжение, но оставался хладнокровен. Он чуть покосился на Узумаки, что стояла с непринужденной улыбкой. Что-то ему подсказывало, что эта улыбка — маска, а на самом деле в ней бушует, как обычно, буря эмоций, которые она умело сдерживает. От этой мысли на душе чуть потеплело, да и решимость поприбавилась.       Учиха четко ощущал, что он слабейший из здесь собравшихся. И собирался это изменить. Бесспорно, что это нелегкое дело, Саске все еще слаб и неопытен. Но ныть по этому поводу — удел слабохарактерных. Этому миру так или иначе плевать на твое нытье, этим ничего не изменишь. Здесь у каждого второго — а то и первого — трупы за спиной и трагическое детство.       Если раньше, до встречи с Наруто, сила ему нужна была по большей части лишь для мести, то теперь, спустя столь немалый срок, она нужна ему для защиты близких. Узумаки сильно его изменила.       — Орочимару, что касается твоего обещания оставить Деревню — это ложь. Я знала… Знала, что у меня нет шанса… Шанса увидеть их снова… Хоть на мгновение… Увидеть, коснуться, почувствовать их… Просто еще раз… Я любила их, я любила их так сильно… — Сенджу плакала, по ее щекам текли слезы. Но здесь, на поле боя, никого таким не расторгать.       Наруто вздохнула. Ну вот все здесь — королевы драмы. Ну живи ты дальше, проживай деньки за всех троих, делай мир лучше — нет, мы будем горевать. Узумаки прекрасно понимала, почему Сенджу так больно. И так же прекрасно не понимала, какого черта она об этом всем рассказывает. Мазохистка, что ли? Постоянно разворашивает раны, вспоминает и делает себе же больно, ведь не может отпустить. Ну даже звучит смешно — медик боится крови. И может жестоко за это принижать Цунаде, но Наруто на нее совершенно наплевать. Пусть и дальше наследница столь великого клана спивается в дешёвых барах, только пускай вернёт Змею руки.       И из Орочимару главного гада делает. Нужна ему эта Коноха… Ну может и нужна, но не разгромленная же. Орочимару может и прослыл бессердечным интриганом, но бессмысленными смертями не тешится. И можно подумать, в этой вашей Деревне такие святоши всем управляют. Ага, да, детство Наруто тому в пример.       — Кажется, мы зашли в тупик. — совершенно невозмутимо отметил Орочимару, будто Цунаде сейчас не произносила в слезах чувствительную речь. Ну серьезно, ей уже столько лет, а до сих пор такая наивность. — Боюсь, мне ничего не остается, кроме как применить силу.       Сенджу вытерла слезы рукой и решительно открыла глаза. Она приняла решение и готова к битве. Женщина побежала вперед, напролом, прямо рядом с шиноби ударив ногой. Конечно, все четверо успели увернуться, и удар пришелся по земле, раскрошив ее в пыль.       Наруто и Орочимару как по команде иронично улыбнулись, заставляя Цунаде злиться. А вот Кабуто и Саске тихонько сглотнули, глядя на последствие удара. Все же, подставиться под такой — верная смерть.       — Удивительно, что за все это время мы никогда не встречались в бою. — прошипел Змей, будто не волнуясь совершенно.       — Верно, — протянула женщина. разминая кулаки, — и сейчас мы это исправим.       Она вновь побежала на них, либо вовсе не думая о стратегии, либо решив вновь брать привычным напролом. Может, конечно, у нее есть план, иначе она действительно выглядит самоубийцей. Пусть и сильна Принцесса слизней, пусть Орочимару не может пользоваться техниками, но Кабуто, Наруто и Саске все ещё работоспособные бойцы. Тем более, Цунаде ничего не знает об их способностях и почему-то считает их явными слабаками.       — Сначала тебе придется сразиться с нами. — возразил Кабуто.       — Я готова прикончить вас всех! — ответила Цунаде, продолжая портить ландшафт. Несмотря на удивительную силу ее ударов, скорость не была настолько высокой, что нельзя уклониться или предугадать удар.       — Ее сила неисчерпаема, учтите, ваш бой может продлиться слишком долго. — предупредил Орочимару.       Ребята кивнули. Впрочем, то, что Цунаде так глупо не ставит их в расчет играло на руку. Наруто чуть ухмыльнулась. Да, это может стать страшной ошибкой. Учитывая, что фуиндзюцу действительно мощная и опасная штука. Недаром ведь клан красноволосых демонов уважали даже Учихи и Сенджу. Впрочем, в их войны Узумаки никогда не вмешивались и сохраняли полный нейтралитет. Но ведь все равно чертова Коноха погубила Узушио. И самое обидное — напала не снаружи, честно атакуя, ведь барьер-то не поврежден. Лист напал изнутри, устроил массовый геноцид. И все это теперь на пыльных страницах истории.       — Я бы выбрал другое поле боя, здесь слишком тесно. Хочу найти что-нибудь по просторнее. — отметил Якуши, — Тем более, сюда могут прийти непрошенные гости.       — Так точно. — Наруто кивнула, — Я чувствую приближение Жабьего саннина и помощницы Цунаде, кажется, Шизуне. Они уже близко.       Благодаря Лису Наруто оказалась весьма неплохим сенсором.       Не сговариваясь, шиноби побежали в сторону ближайшего открытого пространства. Сенджу двинулась за ними. Команда Орочимару ловко миновала стены, и в целом весьма неплохо уводила Цунаде подальше. Та без задней мысли крушила стены и, бросая угрозы, неслась за ними.       Собственно, поле, отдаленное от населенного пункта, людей и построек, будучи свободным и неиспользуемым, оказалось весьма неплохой ареной для схватки. Именно там шиноби и остановились.       — Начнем. — с улыбкой протянула Наруто.       Она побежала на Цунаде, успев мимолетно пересечься взглядом с Кабуто и Саске. Узумаки была той еще лисицей, и сразу подумала, что ей нужно просто коснуться Сенджу. Печати - мощная штука. Однако для этого нужно касание, и втроем они вполне смогут это обеспечить.       Саске складывал печати огненного шара, Якуши сконцентрировал чакру в руках. Цунаде легко увернулась от огненного шара и не подставилась под удары Кабуто, смогла парировать Наруто.       У Кабуто есть мощная техника, основанная на медицинских дзюцу, Скальпель чакры. Он может, едва касаясь кожи, перерезать мышцы. Конечно, контроль нужен нешуточный. Однако с этим Цунаде придется туго.       Женщина быстро рассчитала, что соперника у нее три. И, конечно, сразу отметила, что ни в коем случае не должна подставиться под удары Якуши, ведь остальные посчитала не такими категоричными. Первое время она с успехом отражала удары всех троих, - сказывался больший опыт, - однако весьма скоро поняла, что два удара не блокирует. Впрочем, к этому моменту она успела убрать из соперников самого опасного, вовремя превратив чакру в электричество и тем самым заблокировав его нервную ситему. Если сказать простым языком, Цунаде устроила короткое замыкание в теле Якуши. Умно и гениально, а еще весьма интересная техника для медика.       Но несмотря на сей успех, она открылась в момент удара, а Наруто, не желая раскрывать все, что умела, просто поставила печать на плечо Цунаде. Сенджу тут же поняла, как тяжелеет тело. И впала в ступор. Она не могла воспользоваться чакрой, а удары ее легендарной силы все равно рассчитывались на ней, как бы ни были приукрашены слухи.       — Думаю, это выведет вас из строя. — улыбнувшись, отметила Наруто.       Цунаде, пересилив себя, встала и побежала вновь, намереваясь, раз нет чакры, бить по жизненно важным точкам резкими ударами. Так менее эффективно, и наврятли прокатит, но лучше, чем ничего.       У Кабуто заняло некоторое время восстановить хотя бы минимальную возможность движения. Наруто и Саске стояли рядом, не высовываясь пока что, ибо Цунаде нужна живой, а техники она применять не может. Тем более, Кабуто здесь за главного, как самый опытный. Якуши имел весьма нескромный потенциал в медицине, а потому быстро осознал, что за технику использовала Легендарная Неудачница.       Впрочем, идея в его недурную голову пришла довольно быстро. Силой поднявшись, Кабуто, держась на одном энтузиазме, побежал в сторону Химе Сенджу и достал кунай. Видно было, что Цунаде в шоке от столь быстрого возвращения способности двигаться.       — Ты ведь не выносишь вида крови? Давай-ка проверим, так ли это! — Кабуто замахнулся на удар, однако нанести его помешала дымовая шашка. Чертыхнувшись, Якуши отпрыгнул назад.       Наруто тихо рыкнула, увидев, что сюда пришел Жабий саннин, а с ним и ученица Цунаде. Что ж им неймется-то. Она ощутимо напряглась, вмешательство посторонних в их планы не входило. Саске, что услышал короткий, но оттого не менее грозный рык, насторожился еще больше, нежели ранее.       Орочимару выдержанно усмехнулся. Он ненавидел, когда что-то срывает планы, но умел оставаться в абсолютно любой ситуации до неприличия хладнокровным. И несмотря на то, что его руки так и остались невылеченны, Змей растянул губы в пугающей улыбке, будто так и должно быть. И будто его руки не гниют заживо на живом теле. Спохватившись, Наруто тоже улыбнулась, словно и не злилась вовсе. К тому же, четверо против трех. Только в опыте, конечно, разница есть.       — Давно я не видел своего старого друга. — отметил Змей, будто встретил его не в сражении, а где-то в мирной обстановке.       — Сколько лет прошло с нашей последней встречи, дружище. — видно было, что Джирайя напрягся, готовясь к сражению.       — Джирайя, — Цунаде говорила достаточно тихо, но благодаря Лису слух у Наруто отменный. Впрочем, остальные легко смогли прочитать по губам, — Эта девочка смогла полностью запечатать мою чакру. Они опасны.       Узумаки мило улыбнулась. Сама виновата, что недооценила соперника. Стиль тайдзюцу Узумаки очень опасен даже не своими ударами, а умением легко и быстро поставить печать. Наруто же успешно комбинировала это с обычным тайдзюцу, не раскрывая свои умения лишний раз. Но это немного иной случай.       — Ты мастер фуина? — удивился он, заглядев обычную девушку, единственную в этой группе.       Жабий саннин не припоминал, чтобы хоть раз видел эту девчушку. Совершенно обычная внешность — темные волосы, чуть бледная кожа и монотонно карие глаза. Зато выделялась улыбка. Джирайя точно знал, где еще такую видел. Именно так извечно улыбается Орочимару, и именно это, видимо, переняла эта девушка. Где он только находит таких личностей.       — Нет-нет… — обманчиво-весело ответила Наруто, соврав. Никогда не понимала, зачем раскрывать свои карты врагу.       Цунаде же, пользуясь заминкой, вновь решила продемонстрировать свой скверный характер и эмоциональность, непонятно откуда у Химе взявшуюся. Эмоциональность — это вовсе не плохо. Плохо, если шиноби не умеет ее скрывать. И еще хуже, если он делает это в бою.       Она оттолкнула Джирайю в сторону, прокричав что-то про то, что это ее бой. Наруто подавила смешок. Как же глупо, она ведь понимает, что не справится одна. Тогда к чему это все?       Кабуто, успевший с помощью специального дзюцу восстановить свои силы, успешно отражал атаки Сенджу. Джирайя и Шизуне нападать не спешили, однако Наруто и Саске цепко следили, чтобы те не вмешались. Нападать первыми они не собирались, но, если что, готовы отразить удар и контратаковать.       Цунаде атаковала уверенно, хотя за неимением возможности притронуться к чакре, использовала только тайдзюцу. Кабуто, изловчившись, махнул кунаем, несильно задевая женщину, пустив первую кровь в сегодняшнем сражении.       Сенджу отшатнулась словно от огня. Она мелко дрожала, глядя на свои руки, на которые попали капли алой крови. Видно было, что она не в себе. Наруто коротко выдохнула. Жестоко, но на что годен шиноби, да ещё и, серьезно, медик, боящийся крови? Страх чувствуют все, а не ощущают его только полные дураки, не понимающие обстановку. Но свой страх нужно подавлять, иначе шиноби не выживет. Цунаде, будучи весьма сильной внутри, в душе осталась столь слабой и наивной. Узумаки отметила, что Сенджу прошла войну, так что должна это понимать даже лучше. Но, судя по поведению, она об этом пытается забыть и бежит от прошлого.       — Никогда бы не подумал, что буду драться сразу с двумя саннинами. Но, похоже, один уже не боец. — с этими словами Кабуто ударил Цунаде в живот, отчего та просто отлетела в сторону. Ей свезло, Шизуне успела смягчить падение.       — Что ж… — неспешно начала Наруто, явно раздражая противников своей безмятежной и оттого пугающей улыбкой, — Думаю, вы уже поняли, что преимущество на нашей стороне. Вам просто невыгодно сейчас нападать, а все, что мы требуем — восстановление рук Орочимару-сама.       Узумаки не хотела показывать посторонним, что Орочимару — ее учитель и человек, заменивший отца. Это личное, это не должны знать порою такие недалёкие коноховцы.       — «Не достойны. В этой деревне люди либо слишком слабы или тупы, чтобы прекратить эти интриги, либо с этим смирились, либо, собственно, сами интриганы. Бесят». — рыкнул Курама, тая на Деревню свои обиды. И не только свои, но и своего джинчурики.       Воцарилось напряженное молчание. Пускай в противниках два санина, один из них сильно ослаблен, вторая поглощена фобией. Шизуне не особо сильный боец, так что… Ну должно быть страшного сражения.       — Что будет, если мы откажемся? — уточнил Джирайя.       — Боюсь, у Вас нет выбора. — сладко протянула Узумаки. Остальные члены команды спокойно давали ей говорить, ведь это производит немалое впечатление на врагов. Угрозы от ещё ребенка.       Саске видел, что для Наруто это действительно важно. Он не высовывался лишний раз, покорно молчал, но готов был помочь ей, как только мог. Удивительно даже, насколько быстро он смог забыть Коноху и пропитаться таким доверием к Наруто. Но все же, что хорошего сделала Коноха? После лекции Орочимару о скрытых деревнях у Учихи открылись глаза, истинно свободны по большей части лишь нукенины, это если из шиноби. И ладно это, если бы Лист не был насквозь пропитан ложью и интригами.       Да и Наруто… Она просто казалась солнечной, просто хотела жить и отстаивала свои идеалы.       — Ни за что! — закричала Шизуне, — Это подставит весь Лист!       — Да что хорошего в вашем Листе? — Узумаки горестно вздохнула, ожидая очередную проникновенную речь.       — Орочимару — предатель. Он наверняка обманывает тебя, использует для своей выгоды. — Джирайя пытался достучаться до жалости. И это уже Наруто не нравилось.       Орочимару не успел разозлиться, как мощная волна Ки буквально навалилась на шиноби. Более того, Ки выбрала себе явную цель из Джирайи.       — Не нужно строить из себя умных. Я прекрасно знаю Орочимару-сама, и безмерно ему благодарна. Именно он дал мне нормальную жизнь. А… — Узумаки резко передумала говорить о Конохе. Здесь можно спалиться и себя раскрыть, — Так какого ваше решение?       — Нет! — Шизуне, глядя на нестабильное состояние своего учителя, отвечала за нее. Голос дрожал от давления, и ей стоило трудов придать твердости тону.       — Что ж, прискорбно. — прошипел Орочимару. — Поймайте их. Живыми. Хотя, нам нужна только Цунаде.       Наруто выдохнула сквозь крепко сжатые зубы. Она мельком глянула на Змея, тот утвердительно кивнул. Это значило, что пора перейти к плану Б. Если даже так не получится уговорить Цунаде помочь добровольно, то придется тащить ее в убежище, чтобы заставлять насильно.       Узумаки неспешно подошла к Цунаде, бессознательно шепчущей что-то о крови, буквально чувствуя, как напряглась Шизуне.       — Я очень прошу, помогите Орочимару-сама. — Наруто просила искренне. Ей не страшно унижаться, просить о помощи. Руки саннина важней. — Он не будет разрушать Лист.       — Да кто Вам поверит!       — А если я убью себя в доказательство своих слов?       Воцарилась тишина, будто замерло все. Глупое, конечно, сравнение, но все шиноби замерли, будто не услышали девичьих слов. А, может, они лишь надеялись ослышаться и не слышать этого. Потому что от еще юной девушки слышать такие слова о смерти это уже ненормально, но вполне можно понять, это ведь мир шиноби. Однако слова о своей смерти и готовность пожертвовать своей жизнью от ребенка — это уже шокирует. И заставляет задуматься, за что же девчонка готова отдать свою жизнь.       — Это… Это очень важно. — Узумаки опустилась на колени перед Сенджу, и смотрела пристально-умоляюще.       Цунаде отвела взгляд. Изначально Наруто показалась ей слишком безбашенной и веселой для битвы, но теперь… Сенджу не знала, что делать. Ее тело дрожало, так что Шизуне накинула на плечи плащ.       Орочимару дернулся. Наруто начала действовать не по плану. Да и Саске явно напрягся, злясь из-за слов Узумаки. Да и вообще, она как-то не в то русло пошла. За жизнь своей преемницы он руки выторговывать не намерен.       — Не смей разбрасываться жизнью так легко! — воскликнул Джирайя, сжав руки в кулаки.       — Не Вам мне это говорить. — сухо отрезала Узумаки, даже не повернувшись в его сторону.       — Наруто, ты не сделаешь этого. — предостерегающе прошипел саннин, намеренно раскрыв это имя.       Казалось, тишина стала еще плотнее, ее можно было ощутить кожей. Это напряжение, эти невысказанные эмоции, этот шок, вызванный одним лишь именем. Именем той, чьи крестные сейчас стоят напротив, как враги. Именем той, что уже многие годы числится без вести пропавшей. Узумаки ухмыльнулась легонько, но оттого не менее ехидно.       А все потому что названо было ее имя.