Безумная... Да еще и дочь Орочимару

      Узумаки вздохнула. Что же поделать, теперь ее имя раскрыто. Зато Хенге можно снять.       Наруто предстала перед саннинами самой собой, чуть ухмыляясь произведенному эффекту. Кто бы мог подумать, что они так удивятся, увидев свою милую крестницу. Долго же, наверное, ждали ее появления?        — «Скорее мечтали тебя никогда не увидеть. Я и подумать раньше не мог, что тебя заберёт именно Орочимару». — озлобленно пробурчал Лис. Наруто явно слышала в его тоне лютую обиду.       — «Не злись, Ку. Мне уже плевать на них как-то».       Наруто расправила плечи, гордо выпрямилась и чуть поправила челку. Она улыбалась, всем видом показывая спокойствие и уверенность.       Узумаки ещё раз оглядела троицу противников. Из них только Шизуне была более менее в трезвом состоянии, ведь она банально не знала, кто такая Узумаки Наруто. Она не знала, что все это время опасно играла с огнем, потому что будь Орочимару немного менее гуманен в отношении бывших сокомандников, Наруто бы просто придавила здесь всех своей чакрой.       — Неужели я такая страшная? — наигранно испугалась она, колко глядя прямо в глаза. Это Узумаки умела — давить своим взглядом, будто раскрывая так все тайны, смеясь и лишь этим унижая. Наверное, это переняла от Орочимару.       — Наруто?.. — Джирайя не мог подобрать для нее нужных слов, — Я так и знал, что к твоему похищению приложил руку Орочимару!       Узумаки раздосадовано выдохнула. Проблема в том, что они смотрят на мир с разных ракурсов, а оттого столько разногласий. Она уловила, как Орочимару на эти слова коротко усмехнулся, а у Кабуто в глазах наверняка проскочила насмешка, хоть Наруто и не видела.       — А кто сказал, что меня похищали?       Цунаде показалось, что эта девчонка над ними издевается. Ну совершенно точно — издевается, наблюдает за их лицами, а глазами впивается куда-то в темные уголки души. Такими же глазами, какие были у Минато.       Вот только Минато был верен Конохе и стал Хокаге, а не подчинялся змеиному предателю. А ещё Минато никогда не смотрел на них с такой открытой насмешкой и ехидством.       — Вы серьезно думаете, что я должна была, как полная дура, верить в волю огня? — Наруто говорила язвительно и грубо. Джирайя подумал, что она не говорит, а швыряет правду прямо в лицо.       — Погоди… Чем ты докажешь, что действительно являешься Наруто? — сбивчиво проговорила Сенджу, явно уже не особо надеясь, что все это ложь.       На губах Узумаки застыла холодная улыбка, как бы говорящая, зря сомневались. За секунду девичьи глаза налились красным, а Ки скопилась вокруг таким тугим узлом, что стало трудно дышать. Она стояла, не меняясь ни в позе, ни в лице, спокойно пользуясь едкой, разъедающей чакрой биджу.       Тренировки до обмороков не прошли даром.       — Предположим… Ты действительно Наруто. — она слышала лёгкие нотки неверия в голосе Джирайи, но лишь недовольно сжала зубы. Спиною Узумаки чувствовала поддерживающие и взволнованные взгляды, — Но почему тогда ты ушла из Деревни?       — Я все больше удивляюсь глупости двух из трёх саннинов. Вы знали, что джинчурики не особо жалуют. Кушину же многие не принимали, даже когда она стала женой Жёлтой Молнии. И это во много раз обострилось после их смерти, а заодно и довольно большого числа обычных шиноби. Уж поверьте, я знаю, о чем говорю.       Джирайя не отводил от нее взгляда, но Наруто знала, что он не хочет слышать эту лекцию от нее. Ничего, пускай, полезно будет.       — Вот вы представляете, настолько сильной должна быть ненависть, чтобы поджечь дом ребенка? Особенно, когда ребенок спит внутри. — Узумаки уже давно не было горько. Лишь обида иногда просыпалась возле сердца, да в кошмарах, совсем редко, но она вновь видела весь тот ужас. — Я не знала, из-за чего это. Позже мне, конечно, Орочимару все рассказал. А тогда Хирузен мне в лицо говорил, что я преувеличиваю, меня вовсе не ненавидят. — ее голос чуть дрогнул, будто струна на ветру, — А я ведь все помню, как лечилась потом неделю, как на помощь никто не приходил… Когда встретила Орочимару, я ушла по своей воле. Он вытащил меня из того ада, что вы именуете Деревней.       Вновь повисла гнетущая тишина. Наруто насладилась произведенным эффектом. Складывалось ощущение, что саннины не поняли, как так получилось. Но Узумаки буквально знала, они предполагали, что джинчурики будут ненавидеть, что у сироты не будет защитников. Не совсем ведь идиоты, да и Коноху знают прекрасно. И при этом даже изредка не проверяли, жива ли она.       — Минато хотел, чтобы ты боролась ради Деревни. — совсем-совсем горько прошептал Джирайя, на которого сейчас осознание накатилось в тройном размере.       — Я не Минато. У меня нет ни единого повода доверять Деревне.       — А доверить Орочимару, значит, повод есть?!       — Есть. Он приютил и обучил меня, открыл глаза. Без него меня бы до сих пор окружала ненависть Конохи. Именно Орочимару всегда был добр ко мне.       Вот тут Наруто немножечко слукавила. Сначала змей не был к ней так добр, как сейчас, впрочем, и какой-либо неприязни не проверял. Он просто выдал ей свитки для обучения и личную комнату, распорядился, чтобы ей обеспечили все необходимое для жизнедеятельности. Впрочем, Узумаки место, где ее не ненавидели и не презирали, уже казалось идеальным.       Сначала Наруто злилась, когда Змей швырял ей правду в лицо, когда наглядно показывал, как она слаба и беспомощна. Потом, когда боль от осознания начала проходить, поняла, что делал он все это без издевки или злого умысла, а просто озвучивал факты. Начала заниматься, анализировать и делать свои выводы. Какое-то время продолжала считать, что Лист не такой плохой, как говорит саннин, искренне верила в волю Огня. Змей же придавил ее голыми, режущими сердце фактами ужасного поведения этой Деревни, которые опровергнуть Узумаки попросту не смогла.       А потом она просто привязалась. А Орочимару просто привязался к ней в ответ.       На самом деле, Узумаки довольно быстро свыклась с жизнью нукенина. Она всегда была упорной девочкой, быстро приноровилась к тренировкам и никогда не жаловалась. Наруто искренне хотела помочь и отблагодарить Орочимару.       Маленькое солнышко в убежище заметили все. Даже Кабуто не смог остаться равнодушным, когда она, смущаясь, пришла к нему в лабораторию и попросила рассказать что-нибудь интересное, потому что не спится.       Наруто давно перестала быть ребенком. Поэтому она перестала, как раньше, тащиться волоком и в ответ на помощь бормотать одно лишь «Спасибо». Она всячески старалась помочь, прикладывала множество стараний, чтобы больше не быть бесполезной обузой. Но на одной силе шиноби не выжить. И именно из-за этого она сейчас продолжала умело играть весь этот спектакль. Сил придавали три взгляда в спину, каждый из которых был адресован именно ей.       Узумаки доверяла и знала, что если что-то случится, Орочимару, Кабуто и Саске прикроют. И это было чертовски приятно. Она знала, что ее поддержат даже при неудаче этих небольших переговоров, но сдаваться не собиралась. Не могла позволить, чтобы руки Орочимару просто гнили заживо.       — Я знаю, что вы уверенно делаете из Орочимару главного злодея, потому что он покинул Деревню. Но это не так.       Узумаки прекрасно видела печальные глаза Джирайи. И она не понимала, почему он такой печальный. Раз уж так горюет о дочери своего ученика, тогда какого черта оставил ее без присмотра? Видно, что он сожалеет, но это никак не отменяет печального детства Наруто и ненависти всего окружения.       Может, не ей судить об этом. Но как-то все равно.       А Цунаде явно не знала, что же ей в итоге решить. Она буквально разрывалась, ведь, с одной стороны, помощь Орочимару была неправильной и предательством Листа и учителя. Но с другой, видя дочку Минато и Кушины, столь уверенную в нем, в душу закрадывались сомнения. А ведь действительно, о детстве этого ребенка никто не позаботился. Ее ненавидели и презирали, и один только Орочимару забрал ее к себе. Сенджу чувствовала легкий укол совести, но легкий и почти незримый.       Наруто давно стала хладнокровной и в каком-то плане черствой, так что переживаниям тех, кто даже не является союзниками, особого значения не придавала. Мир шиноби жесток, безжалостен и покрыт кровью. Тем более, кто мешал саннинам прожить так, чтобы не переживать сейчас ни о чем? А для Узумаки этот спектакль особо ничего не значил. Все это лишь ради рук Орочимару.       — Цунаде, вы, наконец, решили? — хмыкнул Кабуто, подводя некий итог этого маленького откровения. Цунаде и Джирайя должны понять, что им, в некоторой степени, открылись. Мнение Шизуне учитываться не будет.       — Я… я осмотрю его руки еще раз. — хрипло прошептала женщина, не без дрожи поднимаясь с земли.       Джирайя раздосадовано сплюнул.       — Цунаде, это змей убил нашего учителя. Он же похитил Наруто и Учиха Саске…       — Неужели вы не слышали о том, какие ужасные вещи творил Хирузен? — язвительно бросила Наруто, каждым словом наваливая на плечи груз ответственности и безысходности, — Ни до кого не доходили слухи о резне в клане Учих? — Саске дернулся, но промолчал, — В основном это, конечно, было с подачки Данзо. Но Хирузен знал и бездействовал.       — Я осмотрю руки Орочимару. — не слишком твердо проговорила женщина, силясь унять легкую дрожь, — Но не сейчас. Мне нужно будет оборудование, а сейчас — отдых.       — Мы можем пройти в мое убежище. Оно довольно далеко, но Наруто сможет нас перенести. — Узумаки легко кивнула. Ей, правда, все еще сложно переносить много людей, но не стоит об этом сейчас говорить.       Дождавшись легкого кивка Сенджу, Наруто попросила всех дотронуться до нее. Шизуне молча, но явно злясь, последовала за своим учителем, а Джирайя смотрел на все это с какой-то тоской, уже и не зная, как поступить. Узумаки тоже посмотрела на него, только выжидающе и холодно. В итоге жабий саннин вслед за всеми подошел и дотронулся до ее плеча. Его, собственно, никто не звал, но и возражать Орочимару не стал.       Легкое шуршание ветра осталось там, где стояли семеро шиноби. Итог столь длительного и тратящего нервы разговора Наруто нравился.

***

      Сразу по прибытию в убежище Змей приказал выдать гостям по комнате, а сам предпочел удалиться. Наруто решила дать ему время на размышление, а потому не стала пока Орочимару тревожить. Она понимала, что тому немного тяжело вновь видеть своих сокомандников. Но была уверена, что именно немного, ведь Змей не любил печалиться о том, что осталось в далеком прошлом.       А вот ее решили потревожить. Саске стоял хмурым и явно чем-то недовольным на пороге ее комнаты, видно, хочет о чем-то поговорить.       — Можешь уже снять Хенге. Стоит ли его потом набрасывать при выходе из комнаты, я уточню у Орочимару. — Узумаки устало опустилась на пол, облокотившись на руки. Знатно вся эта постановка вымотала ее нервы, — Чем обязана?       — Почему ты так опрометчиво разбрасывалась жизнью? Как ты могла так подставляться на кон?!       Саске старался быть холоднее, но не слишком хорошо получалось.       — А что такого? Это была просто умелая постановка, которая произвела на них сильное впечатление.       — Ты хоть представляешь, как я волновался?! — Учиха неожиданно повысил голос, от чего Узумаки вздрогнула.       Находясь там, пытаясь убедить Цунаде на лечение, Наруто ни разу не задумывалась о том, как отреагируют ее близкие на столь смелые заявления. И если Орочимару и Кабуто были более сдержанными, то Учиха явно отреагировал бурно. Настолько бурно, что Наруто даже стало несколько неловко.       — Все это было ради цели. Я не могла позволить Орочимару и дальше жить с этой адской болью.       — Дура! Ты ведь понимаешь, что Орочимару не стал бы просить руки в обмен на твою жизнь?       Узумаки не нашла ответа. Она понимала, что Учиха молчал все то время, пока они не остались в надёжном помещении, и наверняка многое накопил. Она понимала его волнение. Но…       — «Он прав. Не забывай о своих близких, дуреха. Хотя как в твои близкие записался Учиха, я все ещё не понимаю. И негодую».       Наруто подавила смешок. Тяжело оставаться серьезной под такие комментарии.       — Прости меня. Я не собиралась умирать, просто…       Саске не ответил. Он подошёл ближе и обнял Наруто, так крепко, как мог. Учиха не привык так открыто проявлять эмоции, но… Но Наруто успела стать очень-очень важной и дорогой. Она будто светилась изнутри, так мягко и согревающе, отчего Саске просто не мог остаться равнодушным.       Узумаки приятна забота от него, учитывая, что цену такого она знала. И общество Учихи тоже приятно.       — Предупреждай в следующий раз. — тихо выдохнул парень, все еще не выпуская Наруто. Впрочем, она не вырвалась.       Тишина не давила. Тишина была спокойной и ненапряжной, успокаивающей нервы. Немного есть людей, с которыми приятно молчать. Наруто всегда была человеком, способным разбавить любую неловкую ситуацию и построить диалог со всеми, однако оттого она ценила моменты, когда могла не стараться и просто плыть по течению хотя бы чуть-чуть.       — Запомни, ты дорога мне. И…       — Ты тоже очень мне дорог.       Объятия тоже были теплыми и успокаивающими. Узумаки всегда могла надеть маску уверенности в себе и в своих силах, но довольно часто волновалась. Она знала, что на ней лежит груз ответственности и четко ставила себе цели. Но цели обычно ставила где-то недосягаемо высоко, отчего путь к ним был настолько тернистым, что в кровь сдирал и локти, и колени.       Но в моменты, когда можно просто довериться и насладиться чьим-то теплом становилось так легко и просто двигаться вперед, так просто отпустить волнение. Наруто могла открыться немногим. И именно поэтому ценила этих немногих очень сильно. Все-таки, детство без поддержки и любви оставило на ней некоторые отпечатки.       — Могу я… Спросить? — осторожно начал Саске, ладонью перебирая золотые волосы, что уже успел распустить из тугой шишки.       Наруто в ответ тихонько угукнула.       — То, что ты тогда говорила… Это правда? — он запнулся, — Над тобой действительно так издевались?       Узумаки грустно улыбнулась.       — Да… по правде, я не думала об этом когда-либо рассказывать, но пришлось.       Саске тихо рыкнул, сильнее сжимая объятья.       — Успокойся. — Наруто улыбнулась, чуть отстраняясь, — Все это уже давно прошло. Да и я теперь нукенин.       — Я… Я ведь тогда тоже был в Деревне. И ничего об этом не слышал. Я…       — Это не твоя вина! — Узумаки резко перебила его, — И даже не думай винить себя в этом, понял?       — Ага…       Наруто подумала, что все это чересчур странно. Обнимаются тут, аки парочка. Впрочем… Впрочем, почему бы и нет. Узумаки усмехнулась навязчивой мысли и, потянувшись, решила ее, собственно, выполнить. Она тихонько чмокнула его в щеку. Впрочем, это, вроде, как-то уже происходило. На спор, правда, но было же. А сейчас… Сейчас не на спор.       С ухмылкой Наруто наблюдала, как бледная кожа Саске стремительно краснеет в районе щек. Почему-то мысль о том, что тот смущается, была приятной. Учиха попытался отвернуться, но его смущение на лице Узумаки видеть не перестала.       — Са-а-аске, — протянула Наруто. От былой грусти в тоне, пусть и легкой, уже не осталось ни следа, — Ты покраснел. Неужели так приятно?       — Иди ты…       Учиха не любил, когда над ним смеялись. А потому он, чуть приподняв девичий подбородок, осторожно ее поцеловал.       На самом деле, ему было очень неловко. Что-то подобное в его жизни происходило впервые, хотя фанаток у него раньше было немало. Впрочем, ни одна из них Саске не привлекала. А Наруто… Саске не знал, как назвать это чувство. Он не был уверен, что это та самая любовь. Но Узумаки хотелось защищать и быть с ней рядом.       А отказывать своему желанию Учиха не собирался. И озвучил эти мысли.       — Это кто кого ещё защитит. — буркнула Наруто, смущенную физиономию прикрывая волосами.       Все не так уж и плохо.