N is for Tonks

Тонкс освободилась только ближе к полудню следующего дня. Но прежде чем идти домой, решила заглянуть в Мунго хотя бы на пару минут. Людей тут уже было намного меньше, но палаты были битком. Как будто она оказалась в больнице парой лет раньше, когда весь третий этаж пришлось изолировать из-за вспышки инфекции, и все поступающие пациенты временно располагались в приемном отделении. Выделенную под Аврорат палату она нашла быстро. Почти все коллеги мирно спали, бодрствовали лишь неизвестный ей коллега из другого филиала и Хэйвуд, уткнувшийся измученным взглядом в книгу. Коротко обсудив с ним дела и справившись о его здоровье, Тонкс постояла пару минут у койки крепко спящего Меллора. Бледноватый, уставший, но главное, что живой и руки-ноги целы. И слегка сжав его плечо — так, чтобы не разбудить — оставила на прикроватной тумбочке упаковку его любимых овощных палочек, которыми он постоянно хрустел дома и даже на работе, и покинула больницу. Римус, видимо, так и не дождавшись ее и вырубившись прям на диване гостиной, сейчас громко сопел в согнутую в локте руку. Тонкс осторожно присела рядом и, изможденно выдохнув, уперлась носом в его плечо. Люпин мгновенно загудел и через несколько секунд повернул голову, приоткрыв один глаз. — Я надеюсь, ты пришла, чтобы лечь спать, а не предупредить о еще одной смене? Она усмехнулась, протискивая руки под его корпус, и положительно загудела. — Тогда, мисс, прошу посильнее меня обнять для небольшого путешествия, — он медленно принял сидячее положение и просунул одну руку под ее бедра. — Готовы? Тонкс угукнула через улыбку и посильнее уткнулась ему уже меж ключиц, крепче обнимая за шею. — В таком случае, Люпин-экспресс отправляется в кровать. Ожидаемое время прибытия: пять секунд, — он попытался подняться, но сонно фыркнув, плюхнулся с ней обратно. — Поправка, десять. Машинист не успел проснуться. — Может, я сама дойду? — спросила она после короткой вспышки усталого грудного смеха. — Нет, — Римус тут же чмокнул ее в висок. И набрав воздуха, все-таки поднялся с ней на руках. — Видишь, способен хоть на что-то. — Рем, — она посмотрела на него. — Еще, кстати, способен раздеть тебя, — довольная ухмылка разрезала его губы, пока он медленно направлялся в спальню. — О, в этом я убедиться успела давно, — Тонкс усмехнулась. — Вот бы одеться хоть раз помог. Люпин затормозил у самой кровати, посмотрев на Нимфадору с улыбкой. — Вообще-то, помогал. — Да? И когда же? Он поднял глаза под потолок. — Ну-у-у… Точно складывал твои вещи на видное место. Или не считается? — Считается-считается, — она тихо засмеялась. — Опусти меня только на кровать уже. Сон длился до позднего вечера, то и дело прерываясь от ощущения, что ее будит браслет, но никаких чар на него не приходило. Гавейн, еще отпуская ее утром, толком не смог ответить по поводу ближайших смен. Но сейчас, отправив ему вопрос о времени выхода на работу, она получила только короткое: «Завтра в кабинете с утра встретимся». Он-то вообще Аврорат смог покинуть или до сих пор сидит там со Скримджером и Боунс? Из-за двери доносилось тихое бренчание гитары, и Тонкс, сползя с постели, прошлепала сначала в ванную, а после в гостиную. Римус, едва заметив ее в дверях, тут же улыбнулся. — Не разбудил? — Мне кажется, оно только убаюкивало. Чуть с зубной щеткой во рту не уснула снова, — она все еще немного сонно улыбнулась и села рядом с ним. — Может, сыграешь мне в этот раз? Римус напряженно посмотрел на тетрадь, что лежала сейчас на кофейном столике. — Рем, пожа-а-алуйста… — протянула она. — Хочу услышать что-нибудь твое, — и тут же громко чмокнула в щеку, притянув его за шею к себе для этого на секунду. — Хорошо, — он заворчал с нервной улыбкой. — Только не смейся. — Почему я должна смеяться? Он неоднозначно пожал плечами, приманив в руку тетрадь. — Дай мне минутку, найду что-нибудь не мрачное. — Можешь и мрачное. — Не хочу, — пробубнил он, листая тетрадку. И найдя подходящее, отложил ее вбок и взялся за гитару. Пара аккордов для разогрева, и по гостиной разнеслось активное бренчание, а следом он запел: «I need your love Like alky needs a bottle of gin I need your love Like the Devil needs to revel in sin I need your love Like a potion needs the perfect pitch I need your love Take off your clothes, tell me where to begin You're a witch you put a spell on my thing, can’t get you out of my br- I need your love Like a Patronus needs a happy thought I need your love Like a seeker needs to catch the snitch I need your love Blah blah blah, this is how I feel I need your love I'm the junkie, gonna pop yo’ pill You're a witch you put a spell on my thing, can't get you out of my brain Don't you love it that I love it and I get it from you evеry night? I guess I'm horny for your biscuit, come on baby let mе take a bite I need your love Need your love, I need that apple pie I need your love I need your love and I don't know why I need your love I need your love or I just might die I need your love I need your love, it's what gets me by You're a witch you put a spell on my thing, can’t get you out of my br- Show my daughter, show my queens, they’ll be brutal I don't care Love your mouth, love your nipples, love your booty and I love your hair I need your love You're a witch you put a spell on my thing». Он повторил последние строки еще пару раз и, доиграв, в сильном смущении посмотрел на Тонкс. У него даже уши покраснели да так, что она не выдержала и в голос захохотала от его вида. Римус тут же отвел взгляд на струны, медленно и еще нервнее натягивая их. — Я не над песней, — она тут же придвинулась к нему вплотную и поцеловала в щеку. — Ты просто такой забавный, когда смущаешься, что я не сдержалась, — и снова поцеловала. — Милый и забавный. Извини, пожалуйста. Он все равно надулся: замотал головой и хмуро сдвинул брови. — Ну, Рем… Мне правда понравилось. И не мрачно, — она улыбнулась, чуть наклонив голову набок и заглядывая ему в глаза. — Пошловато и весело. Я люблю такое, вообще-то. — Честно? — еле слышно спросил он, словно не веря. — Да, очень понравилось. И музыка, и текст, и как ты поешь. — Может быть… — он вновь нервно натянул струну, — может, позже я напишу песню для тебя. Посвящу тебе. Если вспомню, как это делается нормально. — Ну, даже если ты только эту посвятишь мне, то я буду очень рада, дорогой, — она стала зацеловывать его щеку и после уперлась в нее носом. Он упоенно загудел, откладывая гитару, и пересадил Тонкс к себе на колени. — Тогда… посвящаю тебе и только тебе эту и все последующие. Все подходящие посвящаю, — Римус прошептал ей на ухо и крепко обнял. А потом произнес настолько тихо, что Тонкс показалось, что это прозвучало только в ее голове: — Люблю тебя. Она тут же посмотрела ему в глаза, и он повторился. Его голос не смогло даже заглушить зашедшееся сердце. — Люблю тебя, Дора. Люблю и мне нужна твоя любовь, — и он в диком смущении, еще большем, чем прежде, улыбнулся. — Очень. Прости, я… — он закрыл глаза на секунду, сглатывая. — Я должен был сказать раньше. — Ты сказал сейчас, и тебе не за что извиняться. Я тоже люблю тебя, — и она тут же поцеловала его в губы, чтобы он только не начал опять просить прощения за собственные перемешанные чувства и какие бы то ни было промедления. Утро рабочего дня было поистине счастливым, даже несмотря на недавнее нападение, про которое теперь слышалось из всех щелей и которое обсасывали в каждом издании «Пророка» и другой периодике волшебного мира, даже не новостной. Тонкс решила заглянуть перед сменой в Мунго, было еще около часа. И она надеялась, что сейчас застанет Меллора не сопящим в подушку ото всех зелий. Около палаты стояли Вивиан и Даян с Кеннетом, у которого была перевязана рука, и все трое то и дело заглядывали внутрь. Тонкс, поравнявшись и поздоровавшись с ними, тоже кинула короткий взгляд в палату: утренний обход в самом разгаре. Меллор, как и большинство авроров, сонно и устало ждал своей очереди. — Ты была на вызове на фестиваль? — Тонкс глянула на Чадвиг. Она ее, вроде, не видела, но в такой неразберихе и панике было сложно кого-то узнать, если человек не был рядом с тобой. — Не, нас с Даян, — подруга кивнула головой на ту, — Кингсли оставил с Министром. — И с Долишем еще, — добавила Хэмильтон, недовольно искривив губы. — Я что-то не видела Шэклболта, — Тонкс попыталась вспомнить внушительную фигуру старшего коллеги, либо память подводила, либо… — Он появился под самый конец, — объяснил Прайс. — Заменил Хэйвуда на эвакуации, когда его ранили. — А что у тебя с рукой? — она посмотрела на его бинты с сожалением. — Когда я последний раз тебя видела, все, вроде, нормально было с ней. — Да так, — он махнул здоровой. — Неудачно упал, вывих и разодрал в кровь о деревяшки. Заживет через пару дней. С тобой все нормально? — Меня каким-то чудом миновало. Вот Меллу не повезло… — и Тонкс вновь посмотрела на друга, с которым уже разговаривал целитель. — Его продержат тут с неделю. Может, раньше отпустят домой, но неделю точно будет на больничном, — сообщила Даян, как и все кинув взгляд на Финтана. — Тебе папа сказал? — Папа? — она удивилась. — Если ты про Найджела, то он мой дядя. Папа лечит зверей. Говорит, что это легче, — и тут же усмехнулась. — То-то он не спросил про тебя у Робардса, когда мы появились, — Тонкс кивнула. — Дядя Найджел предпочитает не отвлекаться от работы, если не может ничем помочь здесь и сейчас. — Но ты же его племянница, — тихо заметила Вивиан. Хэмильтон вновь усмехнулась: — Ну и? Ему надо было отвлечься от всех пациентов, чтобы узнать про меня? К тому же, Робардс мог не знать, где я именно и что со мной, — она махнула рукой. — Я привыкла к такому, со стороны кажущемуся безразличию. Он любит и переживает, как и папа, и дедушка. — Но сначала пациенты, а потом уже все личные вопросы, — через тихий смех закончил Прайс. Хэмильтон тут же кинула на него почему-то строгий взгляд, но он лишь улыбнулся, поджав губы. — Помалкивал бы, — чуть ли не прошипела она. — Да Мерлин, вам-то зачем скрываться? — Вивиан поморщилась. — Работаете в разных командах. Тонкс постаралась скрыть свое удивление. Нет, она знала, что Прайс с Хэмильтон были в хороших отношениях еще с курсов, если не со школы, но вот то, что они начали встречаться, как-то пропустила. Видимо, произошло это недавно, иначе бы болтушка Чадвиг точно упомянула. — Она все переживает, что Робардс нам шеи свернет, — хмыкнул Кеннет. — Да не свернет он вам ничего. Вы ж регламент не нарушаете, — Тонкс пожала плечами. — Ну, если он тебе не свернул, то нам, и правда, нечего переживать, — бросила не особо дружелюбно Хэмильтон. Нимфадора фыркнула про себя. Да, точно, вот поэтому она с ней особо и не нашла контакта. Лучше уж слушать бесконечные сплетни от Чадвиг, чем высокомерные речи от Хэмильтон. Тоже мне, девочка из известной и чистокровной семьи целителей. Ладно хоть на работе она этим блистать не может — так бы, наверное, даже Кингсли взвыл. — Каким образом тебе удалось это уладить, а? — та продолжила и сейчас прожигала в Тонкс осуждающую дыру. — Блэк за тебя вступился? — Даян, — Прайс одернул ее, но Хэмильтон будто и не заметила. — Никто за меня не вступался, — рыкнула Тонкс. — И тебя это не касается. — Что, с ним тоже теперь спишь, лишь бы не выгнали? — Ты ебанулась?!.. — Нимфадора мгновенно вспыхнула, вовремя подавив восклик. — Если ты предпочитаешь такой способ, то это не значит, что все остальные тоже. — Сказала та, которая трахается со всеми без разбору. — Давай, сходи к нему, расскажи о своей безупречной детективной работе. А лучше сразу к его жене, она прям тут работает, должна знать, — процедила Нимфадора, с ненавистью уставившись на нее. — Это действеннее. Ну что, язык в жопу сразу засунула? — и ухмыльнулась с презрением. — Знаешь, твоя… — начала было Даян через несколько секунд собственного оторопения. Но Прайс тут же рыкнул: «Остынь!», не дав Хэмильтон договорить, и силой увел прочь от Тонкс с Чадвиг. Они вдвоем проводили парочку взглядом до дверей отделения. — Забей, — шепнула Вивиан, положив ей руку на спину. Тонкс лишь угукнула, шумно фыркнув. — Она всегда такой была, — добавила подруга. — Да знаю, — она вдохнула воздух полной грудью, стараясь успокоиться побыстрее. — Слава Мерлину, я с ней не работаю. И надеюсь, не буду, иначе нас Шэклболт будет разводить по углам каждую смену. — Попросишь Робардса, чтоб к Хэйвуду отправил? — Вивиан засмеялась через сжатые в улыбке губы. — Иди ты знаешь куда?.. — Тонкс сердито посмотрела на нее, прекрасно понимая, что это была лишь шутка. Через несколько минут целитель вышел из палаты, пустив их к другу. Меллор, сползя на подушку, аж весь светился, смотря на них. Но, конечно, это больше касалось Вивиан, чем Нимфадоры. — Спасибо за палочки, — он кивнул Тонкс. — Среди ночи пришлись очень кстати. Вы, я смотрю, обе целы, — и вновь окинул взглядом обеих с ног до головы. — Я вообще не была там, — с печалью отмахнулась Чадвиг. — Сидела с Министром. — И слава Мерлину. — Ну, что сказали? — Тонкс оперлась руками о высокое железное изножье его койки. — Все обошлось. Дня три-четыре еще понаблюдают за ногой и общим состоянием и отправят домой. Две недели больничного точно. Надеюсь, не продлят. — Тебе, может, принести что-нибудь из дома? Одежду или книги, к примеру? — спросила его Вивиан. — Палочки овощные пришлись бы очень кстати, — немного смущенно проговорил Меллор. — Тут такое не подают. Пока Финтан отвечал, в палату проскользнула Катрина и, окинув уставшим взглядом всех пациентов, большая часть которых уже обратно уснула, занялась ближайшим. Через минут пятнадцать обмена всех новостей между Тонкс, Вивиан и Меллором, она подошла к койке. — Аврора Робардса позвать? — тихо спросила она то ли Тонкс, то ли Меллора. — А он тут разве? — удивилась Нимфадора. — Мама на сутках, а то и двойных, так что он тут ночевал. Еще час назад спал у нее в кабинете, — проговорила Катрина, изучая пергамент, прикрепленный к деревянному планшету. И, подняв взгляд, добавила: — А, видимо, не нужно. К постели Меллора приблизился сонный, но больше изможденный Гавейн и заглянул дочери за плечо в планшет. Та тут же отошла от него, с негодованием во взгляде прижав деревяшку к груди. — Это целительское. — Там что, темное колдовство? — проворчал он, покачав головой, и оглядел Меллора. — Ну, как нога и общее самочувствие? — Благодарю, сэр, лучше. Вставать пока нельзя, — он вопросительно посмотрел на Катрину, и та кивнула, — но не лишился, ходить буду, как прежде, и супер. Надеюсь, вернусь в строй как можно быстрее. — Две недели больничного, — строго напомнила младшая Робардс, призывая несколько зелий. — Ты уж не спорь с ними, а то целый месяц просидишь дома или даже тут, — он поморщился с улыбкой и таким видом, будто его такая кара уже настигала кучу раз. — Напомню тебе твои же слова в следующий раз, — недовольно проворчала ему дочь, сравнивая призванные зелья со списком на планшете. Видимо, ночную смену она тоже провела тут, судя по синякам под глазами и общему усталому виду. — Маму переставай транслировать. Хотя бы здесь. — Слушаюсь и повинуюсь, сэр, — с тем же сарказмом проговорила она, не поднимая головы на прожигающий в своей строгости взгляд отца. — А теперь, прошу, оставьте меня с пациентом, — и указала рукой в сторону выхода. — Надо сменить повязку. — Тонкс, подожди пару минут в коридоре. Я с остальными, — Гавейн окинул взглядом всех раненных авроров в палате, — не спящими коротко переговорю, и вернемся к работе. Нимфадора лишь кивнула и последовала за Вивиан. — В общем, я теперь частично занят с новой угрозой, — начал Робардс, пихнув в зубы сигарету, когда они оказались в Аврорате. — Пока Винс на больничном, буду заниматься еще и этим. Потом он заберет большую часть, меня будут только изредка отвлекать. Так что ты, можно сказать, остаешься в одиночку на неделю где-то, но раз у нас опять фаза ожидания, то нормально. По всем серьезным вещам вызывай меня, если будешь, к примеру, на слежке. Или меня куда-то выдернут. — Да, сэр. — И второе: что у тебя случилось? — неожиданно спросил он, остановившись в коридоре на пути к их кабинету. — Случилось? — Ну, я полагаю что-то хорошее, — Гавейн красноречиво посмотрел на ее волосы, и Тонкс только сейчас осознала, что цвет практически вернулся. Это происходило настолько медленно, что она даже не обращала должного внимания. Нимфадора скосила взгляд на собственный локон с правой стороны лица: сейчас цвет был помесью розового с персиковым. — Рем признался в чувствах. Вчера вечером, — тихо сказала она. Гавейн мгновенно широко улыбнулся. — С предстоящей свадьбой уже можно поздравлять? — и хитровато прищурился. — Сэр… Робардс тут же засмеялся: — Вот, я тоже люблю иногда ляпнуть чепуху, — он легонько коснулся ее плеча, вновь направившись в сторону кабинета. — Хотя ты, должно быть, уже заметила и не раз. — Вы специально? — Немного да. Извини, если коснулся тревожной темы, — он усмехнулся, чем заставил появиться облачко сигаретного дыма. — Но с признанием поздравляю от всего сердца. Вторая часть тоже будет, не переживай. — Спасибо, сэр. Все нормально, подожду, — все так же тихо пробормотала она сквозь улыбку. И спросила, когда вошли в кабинет: — Вы правда в Мунго ночевали? Кат упомянула. — Ненавижу дома один спать, слишком давящее и тихое одиночество, — он в странной мрачности ухмыльнулся, плюхаясь за свой стол. — К тому же, я обычно молча сплю, так что Роуз не отвлекаю своими шуточками за спиной. Тонкс посмотрела на него, занявшегося изучением кучи пергаментов, что уже превратились в высокую стопку на рабочем месте, со смесью беспокойства и грусти. Он боится спать в одиночку из-за «давящего и тихого одиночества»? Он же не одинок. У него есть семья, которая его любит, и друзья. Почему тогда? Но не став допытываться, занялась своей порцией работы. В течение дня к ним то и дело заходили авроры из отдела Хэйвуда — даже Хоббса подключили — и Робардс отвлекался на поступающую информацию. Под конец рабочего времени в кабинете появилась Гекат со странной хмуростью на лице и посмотрела почему-то на Тонкс, хотя обратилась к Робардсу: — Гави, ты же еще занят расследованием с Блевинс? — тот угукнул на ее вопрос, не отвлекаясь от разложенных пергаментов уже и на столе Меллора. — Тебе нужно на кое-что взглянуть. Робардс больше устало, чем удивленно посмотрел на нее. — «Кое-что»? Дрея, башня из загадок уже вдвое выше меня, — раздражение слабо проскользнуло в его тоне. — Это напрямую связанно со смертью Поттеров, — Гекат вновь перевела взгляд на Тонкс. Через вату в ушах Нимфадоры от Гавейна донесся тяжелый вздох. — Пойдем. Тонкс, ты тоже, — заместитель хлопнул ее по плечу, возвращая в реальность. — Сириусу не передавала еще? — спросил он у Андреи, когда они втроем вышли из кабинета. — Нет, оставлю это вам с Руфусом. Я без понятия, как его контролировать. Особенно на такую новость. «Моргана, почему чем глубже мы в это погружаемся, тем пиздецовее все становится? — тошнота подкатила к горлу от мысли. — Когда это, блядь, закончится?» — Ты уверена, что она узнала тебя? — Бетелл смотрел на Блевинс с разъяренным видом. — Более чем. Слишком пристально на меня пялилась. — Они же под чарами охранными должны быть. — Видимо, уже не под ними! — воскликнула Джина с отчаяньем и страхом и тут же оглянулась, но никто не обратил на них внимания посреди продуктового. — Утихни, — он мгновенно рыкнул на нее. — Значит, наведаемся к ним, пока поздно не стало. — Да она уже, наверняка, Джеймсу передала. Или Римусу… — Вот, заодно и узнаешь. — Как мы это провернем? И что именно? — Пойдем, — Бетелл рывком схватил ее за локоть и повел в сторону выхода из магазина. — Сыграешь роль запуганной овечки, у тебя это отлично получается. Слезки, там, из себя выдави, да побольше для правдивости. Бетелл остановился у ближайшей телефонной будки, и, когда они дошли до дома, их уже ждал Диксон. — Доставь эту курицу в Годриковую к Поттерам сейчас же, — коротко приказал ему Бенджамин. — И потом ко мне обратно, я пока подготовлюсь. — Подготовишься к чему? — со страхом спросила его Джина. Но Бетелл ничего не ответил и скрылся за дверью, а Диксон без вопросов оттащил ее за угол дома и трансгрессировал. Блевинс с замешательством смотрела на дверь дома Поттеров. Тонкс видела его уже только после случившегося, и сейчас этот вид сдавливал горло и выжимал из глаз фантомные слезы боли от четкого понимания, что произойдет дальше. Что это — последние часы или даже минуты до трагедии. — Так это была ты! — первое, что выпалила Лили, когда открыла дверь. — Ивон! Я… — Мне страшно, — та сглотнула со слезливой жалобностью в голосе. Прозвучавшей совершенно притворно для Тонкс, но не для Лили. — Проходи, конечно, проходи, — Поттер тут же осторожно приобняла, подталкивая в дом. — Что случилось?.. И где Грейс? — Я… — Блевинс огляделась. Кажется, Джеймс дома отсутствовал. — Нас… Нас забрал один человек и… Господи… — Кто? Что он с вами делал? — Лили медленно вела ее к дивану. — Он… Я з-знаю его с университета. Он в курсе п-про магию и… Обещал защитить от всей вашей войны, но… — Но ведь Римус вас защищал… — Его постоянно не было дома! — Джина остановилась, обернувшись к ней. — Я — одна! Одна с младенцем на руках! — Тише-тише, Ив, не нервничай, — зашептала Лили, на мгновение посмотрев под потолок. — Садись, пожалуйста. Ты, получается, сбежала? Джина нервно закивала, опускаясь на диван. — А Грейс где? — Я не смогла ее забрать… Она все еще там… — горло Блевинс дернулось. Тонкс даже не хотелось гадать, что из ее слов было правдой, а что нет. — Я могу написать Джеймсу? Он на работе. Как придет, придумаем, что делать… Джина мялась, видимо, из-за отсутствия точного плана. — Ладно, не буду заваливать тебя вопросами, — Лили поняла это по-своему и отошла к столу. — Постарайся не нервничать, мы разберемся. Все, вплоть до стука в дверь, было в странном тумане: появление Джеймса и их разговор еле прослушивался, словно Тонкс оказалась под толщей воды. Лишь обрывки слов, которые не складывались в четкое представление, что они решили или о чем вообще был разговор. А вот новый стук в дверь прозвучал сродни удару в барабан над самым ухом. Лили куда-то исчезла: возможно, в комнату к Гарри на втором этаже. Джеймс лишь пробормотал, что это, должно быть, Сириус, но стоило ему открыть дверь, как его отшвырнуло через всю комнату от встреченного грудью заклинания. Блевинс мгновенно сжалась, вскрикнув. В доме появились Бетелл с Диксоном, вооруженным палочкой. Они, словно два цепных пса, быстро окинули комнату взглядом. — Где? — коротко спросил Джину Бенджамин, и та указала дрожащей рукой на лестницу. — Разберись с девицей, — он так же односложно приказал Эрику. Диксон трусцой понесся на второй этаж, а Бетелл остановился над лежащим Джеймсом. Хищно и с ненавистью осмотрел его, но стоило Джеймсу, который от встречи головой со стеной еле соображал, призвать в руку палочку, как Бетелл выбил ее ногой и следом, склонившись над ним, что-то вколол в шею. Сверху послышался грохот. — Этот готов, — хладнокровно сказал он и направился на второй этаж, откуда донесся голос Лили, полный ужаса. И новый грохот. Через несколько минут сверху спустились Диксон с Бетеллом. Последний посмотрел на Джину: — Кто еще в курсе твоего появления здесь? — Пока никто… — она вновь сглотнула, все еще смотря на тело Поттера. — Они не успели никому сообщить, в том числе и Римусу. Он, к тому же, в Гонконге. Но скоро должен появиться Сириус Блэк. — Замечательно, а теперь пошли отсюда. Бен, переверни тут вверх дном все и побыстрее. — Зачем? — это, кажется, был первый раз, когда он что-то спросил или сказал. — Делай, как я сказал. Без магии и отпечатков не оставь. — А с ребенком что? Он же мелкий совсем. — Что хочешь, то и делай, мне без разницы. Туман воспоминаний заволок все перед глазами Тонкс в следующее мгновение. А когда рассеялся, она увидела Блевинс, изучающую собственное лицо с каким-то восхищением в зеркальце, лежа в постели то ли какой-то комнаты, то ли даже палаты. Вот сейчас она стала больше похожей на ту, что Тонкс видела в жизни во время расследования. Нет, лицо не было кардинально изменено, но Нимфадора прекрасно знала, как даже, казалось бы, легкие изменения черт могут помешать узнать человека. — Думаешь, этого хватит? — спросила Джина, отложив зеркальце. — На первое время. Сейчас нет возможности на твою мордашку спускать столько денег, — Бетелл фыркнул, даже не взглянув на нее. — И пока будешь поменьше на улице мелькать. — Спасибо, дорогой, — она вновь посмотрелась в зеркало с любованием на собственное отражение, будто не замечая тона профессора. — Мне очень нравится. Как я и хотела. Бетелл ответил что-то нечленораздельное через новый туман. Тонкс, вынырнув из Омута, обнаружила, что Гавейн уже закончил с просмотром, а его место у чаши занял Скримджер. Взгляд Робардса был каким-то бесцельным. Даже пустым. Гекат, как и Тонкс, с тревогой посматривала на заместителя. Когда глава распрямился от Омута, по спине Тонкс пронеслись колкие мурашки ужаса. Кажется, столько ненависти, к которой примешалось что-то еще, она не видела в Гавейне ни разу. Она мгновенно заполнила все в его глазах. Совершенно не похожая на ту, что горела в них, когда он прибыл в дом к арестованной Блевинс. — Ну что, получил, наконец, свою актрису ебучую? — с жутким ядом уточнил Гавейн. Скримджер в ту же секунду сжал губы в тонкую линию, отведя взгляд со своего заместителя. — Как же долго ты ждал момента, чтобы мне это в лицо сказать… — медленно проговорил он и после стиснул челюсти. — Ты не представляешь, как мне хотелось тогда ебало твое надменное сломать, — через зубы процедил Робардс и тут же развернулся, быстро направившись на выход. — Гави, я уже тысячу раз говорил тебе, что ошибался! Очень сильно ошибался! — громко сказал ему в спину Скримджер. Но ответом послужил только громкий хлопок дверью. Руфус шумно выпустил воздух из легких, опустив голову и уперев руки в бока. — Это точно сейчас Гавейн был? — осторожно спросила Гекат, которая, кажется, была удивлена этому короткому разговору еще больше, чем Тонкс. Но для нее именно такая яркая реакция, еще и в сторону Скримджера, все равно была в новинку. Да, она достаточно слышала, как он кричит и ругается, но так… Он же даже не кричал. Только источал ядовитую ненависть, от которой вдохнуть было сложно. И это не было какое-то отчаяние, как в случае с Римусом. И не похожа она была на ту же ненависть в глазах Сириуса, когда Тонкс сказала ему про случившееся в квартире. Тут было что-то другое. — Ну что ж… Скажу тогда, что ты слабо его знаешь, если вдруг думала иначе, — Скримджер мрачно усмехнулся, посмотрев на дверь, за которой скрылся Робардс. — Видимо. Таким я его еще никогда не видела, — еще тише заметила Андрея, словно озвучивая мысли Тонкс. — И слава Мерлину, — он хмыкнул. Стоило ему это сказать, как дверь снова открылась, и показался Гавейн: — Тонкс, за мной. Она скосила взгляд на Скримджера, но тот лишь еле заметно кивнул. — Что ты намерен делать? — спросил глава. — А сам как думаешь? — заместитель склонил голову набок. — Сириуса нужно обрадовать. Хочешь со мной этим заняться? Или сам? — Оставлю это тебе, ты его лучше знаешь. И пожалуй, с тобой мы поговорим попозже. Когда остынешь. — М-м-м, «когда остыну»… — Гавейн натянуто и иронично улыбнулся. — Я остыну только, когда меня в землю на два ярда зароют. Если ты это сейчас не станешь исполнять, то придется подождать, извини. — Никогда не планировал. Робардс только усмехнулся и скрылся в дверном проеме. — Сириус сейчас дома. Встретимся с Ремом в Атриуме, и к нему, — отчеканил Гавейн, когда они дошли до лифтов. До жути хотелось спросить, что это было в омутной, но Тонкс прекрасно понимала, что Робардс не ответит. Сейчас уж точно. — Но зачем там Римус? — она изумилась. — Затем, Тонкс, что, во-первых, я посмотрю, как он держится в такой ситуации, а во-вторых, если Сириус решит ему высказать что-либо по этому делу, то при мне, — четко сказал Гавейн. Кажется, даже слишком четко. — А он может захотеть что-то сказать или даже сделать. — Вы не хотите взять туда еще кого-то, кроме меня?.. — спросила она, пройдя за начальником в пустой лифт. — Нас с тобой более чем достаточно. Римус не будет под алкашкой, так что с этими двумя мы в таком случае справимся. А с Сириусом втроем — вообще без проблем, — и вдавил кнопку цокольного этажа. Короткая поездка в лифте была нервирующей. Тонкс, еще досматривая воспоминания Блевинс, была уверенна, что все ее мысли будут заняты увиденной трагедией с родителями Гарри, но сейчас они вообще не касались этого. Только странного диалога между двумя друзьями. Гавейн внешне уже стал прежним: взгляд снова уставшим и задумчивым, а движения — немного ленивыми. Хотя Тонкс была готова побиться об заклад, что внешний Гавейн сильно отличался от внутреннего до сих пор. Реакция Римуса на новость все-таки заставила Тонкс коснуться увиденного в Омуте. Он практически ничего не сказал, но и его лицо, и все тело говорили о том, как он ненавидит. И свою бывшую жену, и Бетелла, и Диксона. Но на вопрос Гавейна, готов ли он присутствовать на озвучивании этой новости Блэку, ответил уверенным согласием. — Что-то вас как-то много… — настороженно заметил Сириус, когда они появились на Гриммо, и мгновенно нахмурился. Троутоны, что в полном составе сейчас сидели за столом, ужиная, тоже удивились такому количеству гостей. Точнее, удивились только Рэймонд с Оливией: Белинда же мгновенно просияла, едва завидев Люпина, а Эбигейл даже не подняла головы от своей тарелки. — Гарри в школе же? — спросил Робардс, и Сириус кивнул. — Мы можем поговорить наедине? — Что стряслось-то? У вас лица, будто кое-кто воскрес, но об этом мне бы уже сообщили, — проворчал он, поднимаясь из-за стола, и повел рукой в сторону лестницы. Стоило Римусу закрыть дверь в гостиную, как Гавейн озвучил причину их появления: — Наше расследование с делами магглов неожиданно дало ответ на то, что случилось с родителями Гарри. Брови Сириуса удивленно поднялись, а сам он, кажется, задержал дыхание. Потом медленно опустился на подлокотник дивана, не сводя ожидающего подробностей взгляда с их начальника. — Лили в день своей гибели увидела Блевинс где-то в городе, и после Бетелл, ранее известный как Анвин, отправил ее к Поттерам домой. Чтобы она притворилась беглянкой от него, а через время, когда домой вернулся Джеймс, туда заявились Бетелл с Диксоном. Неизвестно, ждали ли они и Джеймса или это было ужасным стечением обстоятельств. — Диксон?.. — Тот самый волшебник, что был в их шайке. И который разбрасывался Империо с Авадой, словно Пожиратель. — То есть это они убили и Джеймса, и Лили?.. — Сириус клацнул зубами. — Да. Глаза Блэка опустились в пол, меж бровей залегла глубокая морщина, а челюсти еще сильней сжались. Он молчал несколько минут, то и дело морща нос в ярости. — Тебе запрещено приближаться к Блевинс, Диксону и, как поймаем, Бетеллу. Вам обоим, — заместитель посмотрел еще и на Люпина. — Это вы четко уяснили? — Четче некуда, — хрипнул Сириус. Римус только кивнул. — Хочешь что-то еще сказать? — Гавейн чуть склонил голову набок. Блэк молча посмотрел сначала на Люпина, потом на Тонкс и после его взгляд остановился на Робардсе. — Вам? Нет. Этим дву… Трем — да. Но раз уж есть приказ, то дождусь, постараюсь по крайней мере, поимки последнего, а потом — пожизненного заключения всех троих. Очень буду надеяться на приговор к поцелую. — С Гарри сам поговоришь? Сириус медленно, словно в оцепенении закивал. Робардс молча поизучал его взглядом несколько мгновений: — Если ты ослушаешься приказа, то очень вероятно, что Гарри лишится своего дорогого и любимого опекуна. Это не угроза, Сириус, а лишь напоминание, что твои поступки влияют не только на твою жизнь. И в данном случае напрямую. — Я четко услышал тебя, — глухо отозвался Сириус, и в следующий миг Робардс исчез за дверью. Через минут десять они втроем, ничего толком не сказав друг другу, спустились на первый этаж в полном молчании, где Белинда с огромной надеждой во взгляде ожидала Люпина, переминаясь с ноги на ногу у лестницы. И тут же повисла на его шее, как только Римус развел руки для объятий. Счастливый писк Бэл тут же разнесся по всему дому, стоило ее ногам оторваться от пола. Тонкс заглянула в столовую: Эбигейл уже отсутствовала, а Оливия с Рэймондом попеременно смотрели на троих авроров и младшую дочь. Рэй же в конце концов задержал на Тонкс вопросительный взгляд, а потом стрельнул глазами на Люпина, и она неуверенно повращала кистью. С кухни послышалось, как включилась вода в раковине, и Нимфадора посмотрела на Сириуса: тот уставился на поток воды, упершись руками по бокам от рукомойника. Через несколько мгновений сполоснул лицо водой. Еще раз. И еще. Тонкс, кинув взгляд на Римуса, которому Белинда что-то восторженно рассказывала, подошла к дяде и молча обняла. Что сказать ему, она не знала. Любые слова казались недостаточными. — Что случилось? — спросил Рэймонд у Сириуса, который, уже сидя за столом, только и делал, что болтал в стакане разбавленный водой яблочный сок. — Ну… — он втянул щеки на короткой паузе и поставил стакан на место. — Больше десяти лет мы думали, что родители Гарри погибли от руки Пожирателей. У нас, правда, не было никаких доказательств, что это именно они, но… Если коротко: это было самым вероятным. Мы только не знали, кто именно. А сегодня выяснилось, что это сделали те, кто натравил на вас волшебников под Империусом. — Но зачем?.. Кроме того факта, что родители Гарри были волшебниками. — Мама Гарри, Лили, как-то увидела Блевинс на улице. И Анвин решил избавиться от свидетеля, пока не стало поздно, — ответила Тонкс. — А дома к его появлению был еще и папа Гарри. — Как он вообще додумался впускать этих двух домой? — Сириус посмотрел на нее, хмурясь в непонимании. — Решил, что это ты. Ты ж говорил, что он тебя просил зайти в тот день после работы. — У меня был ключ. — Сириус, не знаю, честно. Я же не Джеймса воспоминания смотрела и даже не Лили. Там еще и большую часть разговора с Джеймсом не было слышно. Блэк задрал голову к потолку, шумно и сокрушенно выдохнув. И неожиданно засмеялся. — А Грозный Глаз ведь говорил, что это магглы, — проговорил он с отчаяньем сквозь смех и посмотрел на Люпина. — Говорил, вот только начинать ему было не с чего. Никаких, — он скосил взгляд на Бэл, что сидела на его коленке, — ниточек не нашел. Только внутренняя чуйка. А все следы магии были такими слабыми, что за них не ухватиться. Ты сам прекрасно все знаешь. Сириус медленно закивал, поджав губы. И вынырнув из собственных размышлений, через несколько минут спросил опять у Римуса: — Не хочешь в Мунго зайти? — Почему именно в Мунго? — С Винсом увидеться. Да и вон, твой Меллор еще загремел на койку. Белинда тут же поникла, и Римус легонько нажал ей на кончик носа: — Я зайду к вам завтра, хорошо? — Точно зайдешь? — девочка насупилась, расстроенно смотря на него исподлобья. — Точно. Если, конечно, твои родители не будут против, — и он вопросительно посмотрел на Троутонов. — Нет, конечно, — Оливия слабо улыбнулась, смотря на дочь и ее крестного. — Принесу тебе какой-нибудь подарок в знак извинения, — проговорил Римус Бэл, когда та спрыгнула на пол. — Просто приди, я скучаю, — она в легкой обиде толкнула его ногу рукой. — Обещаю, — он проводил крестницу взглядом, пока она не исчезла на лестнице, и, поднявшись, посмотрел на Тонкс: — Лучше не жди меня, ложись спать. Винс бывает ужасно болтливым. Особенно-то на больничной койке. — Я тогда сама приду и заберу тебя, — она усмехнулась. Римус тихо засмеялся и, попрощавшись с Троутонами, ушел вслед за Сириусом. Оливия с Рэймондом тут же посмотрели на Тонкс с явным вопросом. — Мы… Вместе теперь, — тихо проговорила она, когда послышался звук закрывшейся двери. — Я так полагаю, ты к нему пошла в тот день? — спросил Рэймонд. — Да. Но не одна, как ты и просил. — Это хорошо. — Как он? — спросила Оливия. — Выглядит… удивительно спокойным. Хотя времени мало прошло. А тут еще и это. Да вообще все. — Как сказал аврор Робардс: то виры, то майна. Но ему становится лучше. — Он не ходит к какому-нибудь психологу? Мой опыт подсказывает, что без специалиста тут очень сложно справиться. — Можно сказать, что ходит. — «Можно сказать»? — хмуро переспросил Рэймонд. — Аврор Робардс, опять же, с ним разговаривает. И… он был со мной в тот день. Римус… — она поймала себя на том, что сжимает запястье одной руки другой, и поспешила разжать пальцы. — Он полностью слетел с катушек. Хотел убить себя, но появились мы, и… напал на нас: отправил меня в нокаут и избил Робардса. Убил бы, не оттащи я кое-как Рема. Оливия в ужасе смотрела на нее, а Рэймонд хмуро в дверной проем. — И он решил помочь ему после этого? Мне он показался… не знаю, но обычно за это сажают в тюрьму, — Троутон еще сильнее нахмурился. — Он узнал, что между нами с Римусом… Что я люблю его. И он меня. И если бы я не согласилась остаться, то никакой бы помощи он не пытался оказать. — То есть он поставил тебя перед таким ужасным выбором: помочь ему только с твоим наличием рядом или отправить в тюрьму? — Оливия с тем же ужасом изумилась. — Это не так делается. — Он не ставил меня ни перед каким выбором, — четко и уверенно ответила Тонкс. — Я даже не знала, что Гавейн станет ему помогать. Я была практически на сто процентов уверена, что Римуса отправят в Азкабан за нападение на двух авроров, когда решила остаться с ним. — Ты слишком молода для этого. Он — взрослый человек, должен понимать это очень хорошо. — Лив, — Рэймонд недовольно посмотрел на жену. — Что «Лив»? Поставь Эби на место Тонкс. Ты был бы рад такому шантажу? — Это не было шантажом! — воскликнула Нимфадора. — Тонкс не Эби, и ты это прекрасно знаешь. Нельзя людей по одному возрасту сравнивать. Оливия сердито помотала головой. — Видимо, у вашего начальника нет детей. Дочери — особенно. Иначе бы не стал тебя в такой ад втягивать. Тут не стоит вопроса о любви. — Есть у него дети. Дочь к тому же. Мы с ней ровесницы. — Значит, дерьмовый он отец, раз девушку того же возраста, что и его дочь, не жаль. — Лив, хватит, — Рэймонд прожигал в ней дыру взглядом, барабаня пальцами по столу. — Сама отметила, что Римус выглядит спокойным. Что ты теперь крыльями машешь? Оливия посидела несколько мгновений с мрачным выражением лица и, поднявшись из-за стола, посмотрела на мужа: — Когда он зайдет завтра и в любой другой день — не своди глаз с Бэл, — и не дождавшись чьего-либо ответа, ушла из столовой. — Он в жизни не нападет на Белинду, — тихо проговорила Тонкс. — На тебя-то он напал, — пробормотал Рэймонд, нервно потерев шею. — Нажравшись в ноль. Он не пьет с того дня. — Не то что я хочу принизить его успехи, но прошло слишком мало времени с того дня, Тонкс. — Я понимаю. Но верю в него. Троутон безрадостно усмехнулся и через несколько мгновений кивнул то ли словам Тонкс, то ли своим размышлениям. — Не отнимайте у него общение с Бэл, прошу, — добавила она. — От него и так слишком много людей отвернулось за такой короткий промежуток. — Я не собираюсь ни сам от него отворачиваться, ни Бэл лишать общения с ним. А Лив… — он вздохнул. — Ей надо самой убедиться, что Римус и правда все тот же Римус, который был до всех новостей. Она просто переживает, — и с извинением поджал губы. — И сильно больше среднестатистического человека видела, что бывает с людьми в похожих ситуациях, какими бы хорошими они ни были до. А уж сколько из них закончились так или иначе плачевно… — он махнул рукой. — Зря я упомянула при ней нападение… — Тонкс, все нормально. Не переживай, прошу. Все будет нормально. Она угрюмо закивала. — Расскажи лучше поподробнее, чем там твой начальник помогает Рему. Авось, будет, чем дополнительно переубедить Оливию в ее скептицизме, — он улыбнулся, слегка склонив голову набок. — Да и вообще, что у тебя в жизни происходит. Виделись и разговаривали нормально последний раз аж больше месяца назад. Неделя, как и большая часть следующей, пролетела незаметно. Работа в офисе чередовалась со сменами в наблюдении. В середине второй Робардс смог полноценно вернуться к расследованию: Хэйвуда допустили до офисной работы. Меллор, сияя, заявился в четверг, положив Гавейну на стол выписку с больничного и полный допуск к работе. Тонкс же про себя гадала, что лучше: сидеть дома или на слежках. Казалось примерно одинаковым по динамике. Вот в офисе чуть лучше. Люди вокруг, можно с кем-то хотя бы на обеде перекинуться парой слов, а не в одиночку уплетать еду. Дома, однако, все было замечательно. Римус, словно очнувшись, зачастил со своими визитами к Белинде, перед которыми Тонкс то и дело видела всякие книжки с игрушками в подарок крестнице. Но и сам факт того, что у Люпина появился еще один способ отвлечься от собственных размышлений, так и то, что по возвращении по нему нельзя было сказать, что Оливия выразила даже намека на свои сомнения, озвученные Тонкс с Рэем, невероятно радовали. Возможно, Рэймонд постарался, а возможно — она сама видела, что Римус все такой же любящий крестный, каким и был до. Домой, наконец, хотелось идти и, главное, без мысли, что по приходу она увидит какую-нибудь страшную картину. Или даже просто угрюмого донельзя Римуса, который едва ли на нее реагирует. Что все время присутствия дома будет сопровождаться мыслями: «На работе повеселее» или «Что я делаю и говорю не так?». Нет, Римус — практически тот же, каким и был. Заботливый, мягкий, веселый и невероятно милый. Тонкс, сдвинув брови, посмотрела на пергамент перед собой. Нет, не каким был до. Теперь он говорит ей, что любит. Это озвучивалось постоянно, а не только его отношение заставляло ее гадать, что он чувствует к ней — это в миллион раз лучше. Несравненно лучше слышать это и говорить в ответ. Понимать, что его слова и действия не противоречат друг другу, а только подкрепляют. Знай она раньше, как это ощущается, никогда бы не предложила ему вариант «без эмоций». Ее мысли прервало появление Робардса в кабинете: — Понедельник у нас будет насыщенным, — начал он, заняв свое место и повернувшись к Тонкс. — С учетом новой обстановки, будет операция: попробуем сами заманить Бетелла в капкан, а не ждать, пока он высунется или вовсе спланирует атаку. Будет организована фальшивая пресс-конференция с Фаджем, Боунс и парой высокопоставленных чиновников по поводу атаки на фестиваль. Но все присутствующие будут аврорами под оборотным, в том числе и я, и ты, и Меллор. За оставшиеся три дня мы с Руфусом и Кингсли полностью распланируем, как и что делать. — А три дня — не слишком мало времени для планирования такой операции? Мы же не ворюг каких-то собираемся взять с поличным. — С одной стороны — да, маловато, но это так же не даст ему толком спланировать свои действия от и до. — У нас ведь нет все еще мер защиты, — заметила Тонкс. — Есть костюмы, и Энни, наконец, получила небольшой запас антидота. Плюс подтверждение от магглов, что антидот подходит под ту смесь, что делали Блевинс с Кане у себя в лаборатории. Должно хватить, но дальше ждать — мы слишком рискуем на новый виток. Тот, в котором он придумает что-то другое, найдет новых людей и, не дай Мерлин, будут еще жертвы. Сейчас — идеальное время для такой западни, и теперь главное, чтобы Бетелл клюнул. Тонкс согласилась кивком. — Передашь Меллору? — Конечно, сэр.