18/31. Боевая песнь.
27 октября 2018 г., 20:17
После Нордскола вспоминают проникающий, всепоглощающий холод, об этом Гаррош слышал много раз. Он тоже помнит это, конечно, но почему-то для него эти воспоминания почти не имеют плоти. Чаще он вспоминает другое — в крепости Песни Войны хватало выстуженных углов, но в казармах было тепло, а у кузни — и вовсе жарко. Это ощущение выгоняло из Гарроша и сам холод, и мысли о нем. А еще — разговоры. Полководец все же не Вождь, и он мог тогда почти спокойно сидеть за общим столом и просто в казармах со своей армией. Он говорил мало, чаще слушал, хотя всегда отвечал. Там всегда смеялись и пели, наперекор смерти и холоду.
— Эй, Адский Крик, — кто-то из офицеров пихает его локтем. — Твоя очередь запевать.
— Да я песен не знаю, — прячет Гаррош неловкость за смешком.
— Ну, даешь. Вот, я помню, Грома и просить не надо было!
— Да у меня и голоса его нет, — уже с искренней улыбкой отвечает Гаррош. Сейчас ни сравнения с отцом, ни воспоминания о нем не причиняют боли. Наоборот, будто сил придают.
Кто-то начинает, не дожидаясь их — и Гаррош узнает слова. Боевые песни не всегда о битвах, эта — о грозах над зелеными лугами.
В казарме душно от их дыхания, и этот жар сильнее любого холода.
