Orctober 2018

Сочная трава мягче волчьей шкуры. Такая густая и высокая, что полностью скрывает лежащего в ней орка. Гаррош смотрит в небо — оно перечеркнуто узкими штрихами листьев и метелочками соцветий. В ушах гудят пчелы и мошки, которые торопятся опылить разнотравье. Полдень над Награндом истекает жаром и золотом. Хочется спать — голова тяжелеет от горчащего душного аромата, которое солнце вытапливает из вереска и полыни. Ветер здесь никогда не утихает, но сейчас даже ему трудно согнать сонное оцепенение. Гром рассказывает, что к осени поля полягут, выцветут и поредеют. На траве будет иней по утрам, а потом ее укорет снег. Что по весне наполнится русло реки, что течет через Громмашар, и берега ее зарастут шафраном. Что снова поднимется трава, а следом зацветут маки — степь будет до горизонта красной, как кровь. Гаррош думает, что должен это все помнить — тот Награнд, где он вырос, ведь был почти не тронут разрушением. Был почти… целым. Но он не помнит, и ему кажется, что знает, почему. Скверна не изувечила землю, но вырвала душу того места, оставив только бледную тень. Теперь, здесь, Гаррош это понимает. Он должен ощущать себя чужаком, но не чувствует этого. Дорога была долгой и странной, но она привела его домой. Кайроз говорил, будто в этом мире что-то пошло не так, но что он понимает — здесь все именно так, как и должно быть. «Травинки на ветру», — это все, что Гаррош помнит из драконьей болтовни. Он тяжело поднимается на ноги, срывает колосок и идет к Громмашару.