Божественная комедия Мальчика-Смерти

Секунду назад Нико вместе с Хейзел перешёл шумные воды реки Тибр, и не успел парень снять промокшую насквозь пилотскую куртку, как к ним высыпалось с десяток тяжеловооружённых молодых ребят с мечами наизготовку, возглавляемых девушкой в ярко-алом плаще. Ди Анджело был готов сражаться, но вовремя вспомнил наказ Аида: показать мирные намерения, а иначе его убьют в первые же минуты пребывания в римском лагере. Легионеры тоже не собирались нападать сразу, а ждали действий предполагаемых соперников. Вероятно, будь Нико один, его бы уже насадили на острые мечи из имперского золота, но рядом с ним стояла испуганная девочка без намёка на оружие, поэтому римляне сдерживались. — Вас приветствует претор двенадцатого легиона Фульмината Рейна Рамирес-Ареллано. Кто вы и с какой целью прибыли в Лагерь Юпитера? — грозно произнесла девушка. — Меня зовут Нико ди Анджело, рядом со мной моя сестра Хейзел Левеск. Римский лагерь, конечно, осведомлён, что Гея проснулась от длительного сна и готовится атаковать. Потому наш отец, Плутон, отправил нас сюда, назначая меня своим посланником. — Столетие не было ни единого упоминания о детях Плутона, а тут сразу двое? — Рейна вынула из ножен свой меч. — Не держите нас за дураков. Взять их! Легионеры только и ждали команды, потому в тот же момент обнажили мечи и направились к Нико и Хейзел. Ди Анджело понял, что ждать больше нельзя, и достал чёрный, как сам кошмар ночи, меч из стигийской стали, сетуя, что у сестры с собой ничего нет. Позади бурлил Тибр, который вряд ли пропустит их назад. Но парень не собирался отступать, ему было даже не страшно умереть здесь, на чужой земле. Первый удар пришёлся слишком стремительно, Нико даже моргнуть не успел, а его рука уже была оцарапана. После такого парень понял, что ждать больше нельзя. С трудом ди Анджело справился с двумя легионерами, и понимал, что ещё восьмерых не выдержит. Поэтому, отпрыгнув подальше, он убрал руку с меча и сосредоточился на призыве духов. Как грибы после дождя, отовсюду появлялись приведения и скелеты, мгновенно хватавшие легионеров. Те даже не сильно сопротивлялись — настолько были поражены и сражены ужасом. Не достали духи только до претора, успевшего быстро сориентироваться. Непонимание решалось долго, пришлось прибегнуть к разнообразным уловкам, но в итоге Рейна дала им шанс и отправила их к Октавиану — местному авгуру, который должен был определить, достойны ли они нахождения в Лагере Юпитера. До самого храма предсказателя их вели под конвоем, видимо, опасаясь, что они снова вызовут орду мёртвых. Такого желания у Нико не возникало, к тому же, он был занят захватившим его римским пейзажем. Только оказавшись в Лагере Юпитера, он понял, насколько греки отличаются от римлян. Новый Рим был в разы крупнее Лагеря Полукровок, к тому же гораздо красивее. Он представлял собой миниатюрную копию той самой, великой Римской Империи, и такой историзм не мог не завораживать. У греков здания были разбросаны, повсюду кишел беспорядок, здесь же чувствовалась строгая дисциплина и дань традициям сильнейшего государства. Перед входом в храм конвой оставил их одних, и дети Аида вошли в завораживающий храм бога-громовержца. Нико бы обязательно изучал взглядом мраморный мозаичный пол и статую Зевса, если бы не обратил внимание на худого восемнадцатилетнего юношу в середине зала. Тот делал какие-то странные движения руками, но, увидев вошедших, прекратил свои действия. — Дети Плутона всё же прибыли, — сморщил он лицо. — Есть с собой мягкая игрушка? Нико скептически поднял бровь. У него с собой не то что игрушки, даже какой-либо сумки или рюкзака не было, только меч. У Хейзел не было даже этого, так что им пришлось лишь пожать плечами. — Дилетанты. Никогда не готовятся, — фыркнул Октавиан. — Ладно, возьмите имеющуюся и подержите у себя. Дети Аида недоумённо переглянулись. Тут Хейзел заметила гору плюшевых игрушек всевозможных видов и расцветок. Ситуация принимала какой-то дурацкий оборот, но им всё же пришлось взять игрушки и несколько минут стоять с ними в руках. — Ну, думаю, они почувствовали ваши ауры, — через десять самых странных минут в жизни Нико произнёс авгур. — Можете отдавать. Забрав игрушки, парень разложил их на алтаре. Первой он взял его игрушку и сделал то, из-за чего почти убедил ди Анджело забрать сестру и вернуться в Царство Мёртвых. Октавиан молниеносно выхватил нож и распорол зверушке плюшевое брюхо. — Такую мерзость я даже отказываюсь читать вслух, — поморщился авгур, с отвращением глядя на парня, будто от него пахло протухшей рыбой. — Но раз уж ты только посланник Плутона, не претендующий на звание легионера, то как-нибудь постараюсь тебя перетерпеть. Если обещаешь, что не будешь появляться в Лагере Юпитера часто, то дам тебе своё разрешение. Сын Аида поразился наглости авгура. Он хотел уже высказать пару ласковых, но Октавиан тем временем уже распотрошил игрушку Хейзел, и явно увидел там что-то, за что Нико и правда придётся как можно реже появляться в лагере. Это несложно — он и так не планировал оставаться надолго, у него ещё была важная миссия. Отец наказал вернуться в Лагерь Полукровок и обрисовать ситуацию Хирону. Возвращаться в обитель оранжевых футболок ди Анджело очень не хотелось, но приказа бога он ослушаться не мог. — Первое время я должен быть здесь, чтобы помочь Хейзел адаптироваться. — Да уж, после такого ей точно нужна адаптация, — Октавиан доказал, что и правда имеет какой-то пророческий дар и разглядел тайну девочки. Хейзел, очевидно, тоже это поняла, потому скромно опустила голову. — От вас, помимо прочего, мне нужно только одно — не вмешиваться в мои дела. А то ведь я смогу не сдержаться и высказать некоторые свои предположения… — Разумеется, Октавиан, — кивнул Нико, с ненавистью глядя на авгура. Таких гнилых людей он не встречал даже среди зомби. — Вот и договорились. Увидимся на собрании, — криво ухмыльнулся парень и попросил их уйти как можно быстрее, дабы не мешать его пророческой деятельности. Они поспешили как можно скорее уйти, пока Октавиану не пришла в голову ещё какая-нибудь угроза. Отправляясь на поле при военном лагере, они заметили необычную активность. Там было даже более шумно, чем полчаса назад, хотя характерного стука молотков в кузницах и звука полировки доспехов слышно не было. Подойдя ближе, дети Аида заметили изумляющую картину: черноволосый парень отбивался от гарпий, прикрываясь мощными струями реки Тибр, и умудрялся вместе с этим общаться и объяснять что-то практически полному составу легионеров. Ди Анджело обомлел, когда признал в сильном юноше, победившем гарпий и умудрившемся уговорить саму Рейну, ненавистного сына Посейдона. С этого момента события развивались столь стремительно, что опомнился Нико только в середине военного поля, окружённый стражниками, когда весь легион в полном составе вершил судьбу над ним, Хейзел и Перси Джексоном. В первую секунду, как ди Анджело увидел своего давнего неприятеля, стало легче. Парень почувствовал облегчение и даже радость, что снова видит того, кто сможет защитить его сестру в память о неудаче с Бьянкой. В груди смешалось сразу два противоположных друг другу чувства, и Нико, испугавшись разошедшегося сердца, решил сосредоточиться на гневе и злости, полыхающих с большей силой, чем огонь преисподней. Однако почти мгновенно стало ясно, что с Джексоном что-то не так: он больше не смотрел извиняющимся взглядом, зелёные глаза выражали лишь непонимание ситуации и ярое любопытство. Перси Джексон, виновник смерти его любимой сестры Бьянки, потерял память. Он забыл, что разрушил Нико жизнь. Тем временем легионеры в боевом облачении, со сверкающими отполированными кольчугами поверх футболок и джинсов, с красными с золотым щитами переговаривались между собой, шептались, даже показывали пальцем. Но основное слово держали претор и авгур. — За всю историю Лагеря Юпитера не происходило настолько удивительных событий, тем более в один день, — скептично произнёс Октавиан. — Сначала годами нигде не упоминающиеся дети Плутона, затем сын Нептуна с покровительством богини Юноны… — Она упомянула, что они — ключ к успешной победе над титанами и Геей. В сложившейся ситуации мы не можем позволить себе пренебрегать даже мизерными шансами на победу. Потому, именем претора двенадцатого легиона, принимаю Хейзел Левеск и Перси Джексона на службу в пятую когорту, а Нико ди Анджело назначаю официальным послом Плутона и одним из сенаторов. Быть сенатором и ходить в неудобной тоге Нико не улыбалось, но он смиренно кивнул, не желая злить претора. К тому же, неизвестно, как всё повернётся после боя с Геей. Возможно, связь с подземным миром им больше не понадобится. После начался процесс посвящения в римский лагерь. Перси с Хейзел выдали жетончики, и всем троим набили татуировки на предплечье: буквы SPQR с эмблемой божественного родителя. Нико опустил взгляд на чёрный крест с изогнутыми кверху руками и головой, и действительно почувствовал некое единение с Римом. — А теперь пришло время военных игр! — громогласно произнёс Октавиан. Все легионеры начали с радостью бить щитами по земле. — Через полчаса начнутся гладиаторские бои. Цель, как вы помните, остаться наиболее многочисленной когортой на поле. Из-за неравенства в игроках посланник Плутона будет играть за пятую когорту. Когда ди Анджело отправлялся по совету отца в римский лагерь, он не ожидал, что будет настолько сильно окружён различными атрибутами Империи. Здесь создавалось впечатление, что полубоги — не американцы, а настоящие римляне, жившие в начало нашей эры. Оставалось только гадать, настолько ли жестоки здесь гладиаторские бои, как это было в Древнем Риме. На поверку бои оказались приближены к пацифизму, по крайней мере никто не умирал. Благодаря Перси (что Нико отчего-то не удивило) они одолели четвёртую и третью когорты. Джексон, совершенно не отличаясь от себя в греческом лагере, завёл какую-то вдохновляющую речь, замотивировав всегда пассивную отстающую когорту, от чего римляне были в шоке даже больше, чем от личного прихода богини Геры. Битва с двумя сильнейшими когортами сильно разогрела Нико. Будто подпитываемый какой-то внутренней энергией, он сражался со всеми, кого видел на пути, не разбирая, враг это или друг. Брюнет понял, что это первая в его жизни настоящая драка и возможность показать то, чему он самостоятельно тренировался. Получалось у него не так слаженно, как у римлян, но Нико брал маленьким ростом, проворством и подвижностью, не отягчённой тяжёлыми доспехами, а также страшной на вид чёрной стигийской сталью, которая разрубала слабые копья соперников. Сын Аида не заметил, как на поле осталась всего горстка бойцов. Хейзел среди них не было: Нико краем глаза видел, как парень из второй когорты повалил её и сразу отпустил, так что, не увидев в его действиях дальнейшей агрессии, продолжил сражаться. Раньше ди Анджело казалось, что драка необходима только в крайних случаях, когда на кону стояло что-то решающее. Но сейчас, когда сестру больше не нужно было защищать, он не мог остановиться. Водоворот бойни, будто танца, захватил его, давая наконец ощутить себя хоть сколько-нибудь свободным. Замечтавшись, парень пропустил удар в плечо, отчего прокатился пару метров по песку арены Колизея, чуть не впечатавшись лицом в землю. На коленях были латы наподобие наколенников, но они не спасли от болезненного падения и наверняка кровоточащих коленных чашечек. Нико начал разворачиваться, и копьё обязательно вонзилось бы ему куда-то в грудную клетку (не смертельно, ведь на нём нагрудник, но очень болезненно), однако оказавшийся вдруг рядом юноша откинул нападавшего и начал сам сражаться с ним. В защитнике ди Анджело быстро признал Перси. Он вёл мечом, как продолжением руки, и это завораживало, приковывая Нико к месту. Но, не желая проигрывать, брюнет вскочил на ноги и направил меч на римлянина. Вдвоём греки быстро одолели его, и сражённый парень упал на землю так же, как сын Аида несколькими минутами ранее. — В гладиаторских боях учитываются и индивидуальные победы. На чей счёт записать его? — Нико первый раз заговорил с Перси в Риме. Ему не хотелось этого делать, он надеялся игнорировать его, но промолчать не смог. — Можешь на свой, — спокойно пожал плечами Джексон. — Хватит с меня твоих подачек! — враз разозлился сын Аида. — Есть только один способ узнать, кто из нас более достойный. Нико хотелось наконец-то узнать, кто же из них сильнее. Он мог бросать Джексону вызов в уме ещё хоть миллион раз, мог до конца своих дней припоминать ему смерть Бьянки, но какой в этом толк, если они так ни разу и не встанут друг напротив друга с занесёнными мечами. — Я не хочу драться с тобой, Нико! — возмутился сын морского бога. Брови у него удивлённо поползли вверх, и ди Анджело, не ожидая от себя такой реакции, рассмеялся. — Да ладно, давай. Или ты признаёшь, что, как сын Посе… Нептуна, ты ничего не можешь противопоставить мне, сыну Царства Мёртвых? — Но зачем? Я могу просто отдать тебе победу. — А мне она и не нужна, — ухмыльнулся Нико. — Я буду рад уже тому, что одолею лично тебя. Перси закатил глаза, а сын Аида, не дожидаясь какого-то специального знака, нанёс первый удар. Джексон не зря считался лучшим в Лагере Полукровок. Он бил не как выученный римский боец, а свободно и плавно, придерживаясь какой-то своей стратегии, а, возможно, и вовсе не имея оной. Запоздало Нико понял, что адреналин сошёл, и на него наваливается усталость и боль от ранений, но парень сдерживался. В сердце поселилось чувство, что этот бой многое для него прояснит. — Как же я ненавижу тебя, Персей Джексон, — в какой-то момент тихо произнёс ди Анджело и ударил его мечом под рёбра. Перси упал на колени и схватился за живот, Анаклузмос откатился к другим борющимся гладиаторам. Отчего-то вид раненного врага не привёл Нико в ожидаемой восторг. Он мог лупить Джексона сколько угодно — время не повернётся вспять, Бьянку это не вернёт. Пока ди Анджело думал, парень резко потянулся к его руке и повалил их на землю. Стряхнув с глаз песок, Нико заметил лежащего на нём Перси, крепко прижимающего его к поверхности, чуть заламывая руки. Сын Аида должен бы чувствовать боль в руках, спине, ногах — да где угодно, но всё внимание сфокусировалось на невозможно-зелёных глазах парня, которые находились всего в пяти сантиметрах. Сердце колотилось как сумасшедшее, от его громкого стука ди Анджело не мог разобрать, что говорит ему Перси. Он попытался прочесть по губам, но, только бросив взгляд, почувствовал, как всегда бледное лицо заливает краска. Он разом чувствовал загорелые ладони Джексона на своих бледных руках, жар прижимающегося тела и щекочущие ухо тёмные пряди. «Чёрт. Чё-ё-ёрт. Это, блин, всё объясняет». Не то чтобы было, что объяснять — Нико никогда не задумывался о чём-либо романтическом: не до того было, пока они с Бьянкой пытались выжить. Парень, конечно, всегда знал, что чем-то неуловимо отличается от одногодок, в интернатах он проводил больше времени с сестрой и её подругами, но ведь не могло это быть причиной того, что лежащий на нём парень вызывал такую бурю чувств. «Наверное, это всё из-за драки, это же мой первый полноценный бой», — решил наконец Нико и начал судорожно отпихивать от себя Перси. — Хей, не обижайся! Нужно уметь проигрывать! — широко улыбался Перси. Ди Анджело без лишних слов подорвался и постарался как можно скорее скрыться с поля, чтобы дойти до источника с водой и прийти в себя. Мысли и до сих пор не успокаивающееся сердце он игнорировал, пытаясь сосредоточиться на римских дорогах.