Божественная комедия Мальчика-Смерти

Неделя после гладиаторских боёв прошла спокойно. Пятая когорта в итоге не выиграла сражение — чему никто не удивился — и вскоре лагерь уже и забыл о чудесном возрождении вечных аутсайдеров, посчитав это лишь случайным стечением обстоятельств. Пока шли заседания Сената, Нико был обязан находиться в лагере, и это, на удивление, не сильно его беспокоило. Лагерь Юпитера нравился ему значительно больше Лагеря Полукровок. Было ли дело в хорошем результате на гладиаторских боях, призыве в самый первый день полчища мертвецов, ношении тёмной тоги сенатора или же просто Плутон, бог богатства всего подземного мира, почитался римлянами куда больше греков, но к ди Анджело относились с большим уважением, чем в Лагере Полукровок. Никто не смотрел на него, как на ожившего мертвеца, не кривился от отвращения. Однако всё ещё оставалось то, из-за чего сын Аида стремился как можно быстрее покинуть Новый Рим. Перси Джексон. Вечно этот грёбанный Перси Джексон. Сердце останавливалось каждый завтрак и обед, когда они сидели за одним столом, и Перси, широко улыбаясь, рассказывал обрывки своих воспоминаний. Нико оставался в лагере, чтобы присматривать за сестрой, но Хейзел, как назло, сдружилась с Перси и всегда ходила рядом с ним. Так что ди Анджело не оставалось ничего, кроме как следовать за ними. Это раздражало и бесило, но ещё хуже становилось ночью, когда полукровок одолевают кошмары. Кошмары Нико не были ужасами в привычном понимании, но от постоянно мелькающих образов Джексона то среди волн и родной стихии, то в Лагере Полукровок, то, упаси боги, с Аннабет Чейз, ди Анджело тянуло блевать. Он не узнавал себя, метался по кровати, боялся засыпать, и в итоге решил вовсе не спать. Вскоре окружающие начали замечать его худобу и бледность, а в мешках под глазами могла поместиться вся экипировка римлян. Такой каламбур отчего-то не пришёлся сестре по душе. Заметив её жалостливый взгляд, Нико понял, что больше не выдержит и дня. Поэтому глубоким вечером, сразу после завершения последней сессии в Сенате, даже не прощаясь, поставив в известность только Рейну, он переместился по теням на Лонг-Айленд, где находился греческий лагерь. Ходить по незабытым тропинкам, шагать мимо домиков спящих полубогов было странно и тревожно. Нико уже чувствовал неприязнь этого места к нему, воспоминания о смерти Бьянки и равнодушии остальных накатывали волнами, отчего настроение портилось ещё больше. В не самом лучшем расположении духа он зашёл к мистеру Ди и Хирону. Разумеется, кентавр расспрашивал о его жизни, но Нико пришёл сюда не за светской беседой. Его задача — выполнить поручение отца, рассказать про Танатоса и неспособность монстров умирать. Ди Анджело не мог рассказать про второй лагерь и их планы по спасению бога смерти, поэтому, не вмешиваясь, слушал чужую стратегию. Через несколько часов Хирон отпустил его поспать в домик Аида, и Нико, не собираясь смыкать глаз, всё же отправился к мрачному дому, который в прошлое своё посещение даже не заметил, до того был уверен, что является ребёнком Зевса или Гефеста. Обитатели лагеря с нескрываемым ужасом оборачивались ему вслед, какая-то маленькая девочка даже заплакала. Ди Анджело обязательно рассмеялся бы, не будь у него такого паршивого настроения. Хотелось как-то выплеснуть его, и ладонь неосознанно обхватила рукоять меча. Подумав, что хорошая тренировка помогла бы ему справиться с настойчивыми мыслями в голове, парень направился к площадке. В это время там было только трое ребят немного старше него: высокий статный блондин, низкорослый, даже ниже самого Нико, кудрявый паренёк и удивительно красивая девушка с каштановыми волосами. Однако они не тренировались, лишь держали в руках мечи и переговаривались между собой. — … ну, а я ему говорю, что лучшей саги, чем «Звёздные войны», киноиндустрия уже не придумает. Хей, парень, вот тебе какой эпизод больше нравится? Нико собирался размять кости, а не вести разговоры. Парнишка, неловко качнув кудрями, явно только заметил, кому именно задал вопрос. Он неловко потёр шею, но, кажется, ещё ждал ответа. О «Звёздных войнах» Нико слышал от постояльцев отеля «Лотос», где он с Бьянкой провёл месяц до того, как их отправили в военную школу. Фильм вызвал столько шума, что пару дней все гости только это и обсуждали, называя его революцией в поп-культуре. — Первый? — пытался припомнить брюнет. — Первый в смысле четвёртый или первый в смысле эпизод? — Э-м-м… самый первый? — сын Аида даже не знал, что есть несколько эпизодов. Гости ведь говорили только об одном. — Ну, тот, что вышел где-то года четыре назад. — Ты всё перепутал, друг мой! Ты говоришь про «Месть ситхов», третий или, если считать хронологически, шестой эпизод. А самый первый фильм — четвёртый эпизод — вышел в 1977 году. — Лео, отстань от него. Подумаешь, перепутал твою кучу фильмов. Вот только ди Анджело был уверен, что не перепутал. Посетители «Лотоса» говорили о «Звёздных войнах» как о фильме, который задал новый вектор развития киноиндустрии и вытащил свою кинокомпанию из состояния банкротства. Он начал вспоминать другие упоминания о фильмах и музыке, и результат удивлял его. Он вспомнил калифорнийское метро и плакаты Мэрилин Монро повсюду, чуть ли не на каждом столбе. Он видел их, когда адвокат отвозил их с Бьянкой в «Лотос», а в самом отеле играли Элвис Пресли, Майкл Джексон, Бон Джови, Нирвана и ЛимпБизкит. Их стили, тексты их песен и смысл сильно отличались друг от друга, было невозможно поверить, что они исполнялись в одно время. — Ты будто из другого века, чувак, — усмехнулся парень, но Нико серьёзно прислушался к его словам. Кажется, что-то и правда было не так. От подозрений его отвлекло предложение потренироваться, и сын Аида незамедлительно вступил в бой. В нападавшем блондине было несложно признать пропавшего из римского лагеря претора. Джейсон Грейс дрался очень хорошо и до обидного быстро победил брюнета. Увлёкшись, он рассёк ему футболку и вонзил меч в бок — не смертельно, но очень больно. Джейсон извинялся, испуганная девушка направила его в медпункт, кудрявый паренёк вызвался помочь дойти, но ди Анджело как мог вежливо отказался и на прощание улыбнулся (от его улыбки все трое содрогнулись). Лазарет находился совсем близко, поэтому уже через две минуты под внимательным взглядом троицы он распахнул дверь. Травами там пахло будто у лесной ведьмы из детских сказок. Кровати были похожи не на больничные койки, а скорее на удобные гамаки из листьев. Повсюду было совершенно пусто, не считая сидящего за столом паренька, что-то быстро пишущего в тетради. — Кхм, я… мне бы амброзию, — привлёк к себе внимание Нико. Парень обернулся и уставился на него, как на саму Смерть, пришедшую по его душу. — Т-ты кто? — Нико ди Анджело. Парень молчал. Нико не выдержал и развернулся, решив, что и без амброзии переживёт. Но тут из неприметной ширмы, на стуле с колёсиками выкатился светловолосый парень где-то на год старше него. Он не носил медицинского халата, на нём были лишь старые шорты, хлопковая рубашка и пляжные шлёпанцы, однако отчего-то ди Анджело не сомневался, что он здесь главный врач. Дела у Лагеря Полукровок с медициной были, очевидно, плачевны. — Так это ты — тот самый Нико? — удивился он. — Сын Аида, Мальчик-Смерть? — Я себя так не называю. Голубые глаза смотрели на него с удивлением, но отчего-то совершенно не со страхом или испугом. — Я представлял тебя немного… иначе. — И как же? — Ну, знаешь, когда говорят «сын Аида» и «Царь-призрак», представляешь мрачного злобного духа. А ты, ну, человечный. И какой-то не мрачный. — Это я-то не мрачный? — действительно удивился Нико, помня, что стоит искровавленный, бледный и исхудалый, с чёрными пропастями под глазами и раздражением во взгляде. Второй парень в медпункте, тот, что сидел за столом, очевидно, был солидарен с ди Анджело и до сих пор от испуга не мог сказать и слова. Встреть он его в тёмной подворотне, смог бы без труда забрать пару баксов. — Ну да, — беспечно пожал плечами парень и солнечно улыбнулся, откидывая с глаз непослушные вьющиеся волосы, будто те мешали ему как следует разглядеть посетителя. Нико показалось, что в комнате стало в разы светлее. Перед ним точно сын Аполлона. — Просто устал и, видимо, чуть задолбался. Но в общем и целом вполне себе обычный человек. Давай, ложись, сейчас будем лечить. Теперь глаза Нико были раскрыты так же широко, как у парнишки за столом. Говоривший тем временем, не церемонясь, взял его за предплечье и повёл к кровати. — Не трогай меня, — дёрнулся Нико и со сталью во взгляде посмотрел на парня. Температура вокруг стала на пару градусов ниже, но доктор будто и не заметил этого. — Я же врач, как предлагаешь тебя осматривать? — Никак. Просто дай мне амброзию, и я уйду. — Не так быстро, Мальчик-Смерть. Я не могу отпустить больного без должного лечения. — Не называй меня так! — Нико первый раз слышал, чтобы кто-то называл его Мальчиком-Смертью. Некому было. Когда он ушёл из Лагеря Полукровок, никто ещё не знал, что он сын Аида. — Кто вообще это придумал? Ты? — Ну да, — смущенно улыбнулся парень, начиная ощупывать ранение и не обращая внимание на постоянные «ой». — Ходит слух, что ты с Перси, Аннабет и Гроувером вызывали духов, и вокруг тебя собралось огромное количество умерших душ. Видел бы я это! Зато на Джексона с его струями воды уже насмотрелся, захлебнусь скоро. В какой-то степени хорошо даже, что он пропал — я не в плохом смысле, окей? Просто хоть отдохнём от него. Парень говорил много, у Нико уже болела голова, но выпитое зелье приятно расслабляло. Почему-то слова незнакомца о том, что есть ещё хоть один человек, кому Перси Джексон надоел так же, как Нико, вселяли надежду. Незаметно для себя, под рассказ о каких-то лагерных баталиях, ди Анджело уснул, и, на удивление, сны у него были лёгкие и приятные. А наутро, не обнаружив никого в лазарете, он, наконец-то выспавшийся, отправился к Хирону, а оттуда в Лагерь Юпитера, чтобы поговорить с единственным, кто мог помочь распутать неожиданно образовавшийся клубок сомнений. К сожалению ли, к счастью ли, но Октавиан оказался на месте. В последний раз прогнав мысль о трусливом бегстве, Нико зашёл в храм и предстал перед авгуром, читающим какие-то письмена. — Октавиан, я по делу. Уже знаешь, в чём суть, или плюш в игрушках подпортился и не помогает найти ответы на загадки вселенной? Авгур презрительно взглянул на парня. — Если не веришь моим предсказаниям, зачем тогда сюда пришёл? Справедливое замечание. Даже какая-то эгоистичная гадалка оказывается умнее него. Брюнет не хотел раздражаться, потому, вдохнув и выдохнув, протянул плюшевого зайца. — В этот раз я со своим. За это делается скидка? Октавиан хмыкнул. — Таким, как ты, я точно не собираюсь делать поблажки. И убери своего потрёпанного зверя, мне он не нужен. Я всё помню ещё с первого раза. Нико это удивило. Видимо, хоть Октавиан и козёл, дар у него всё-таки был. — Так ты знаешь, почему я здесь? — Ну, видимо, наконец-то догадался, что ты родился не десять или сколько тебе там лет назад. — Ты не знаешь мой возраст? — усмехнулся Нико, сам в душе робея от того, что опасения подтвердились. — Знаю. Приблизительный, точнее говоря. Но в твоём случае плюс-минус десять лет разницы не играют. — Сколько же мне? — удивился ди Анджело. Ему стало по-настоящему страшно. Если сейчас пять, пятнадцать и двадцать пять — огромная разница, то сколько же ему должно быть, что промежуток в десяток лет ничего не значит? — Держи карман шире, — усмехнулся парень. — Я — главный авгур Лагеря Юпитера, моя задача — предсказывать исход значимых событий: войн, сражений. Если бы каждый член легиона подходил ко мне с вопросами «кто мой настоящий отец» и «нравлюсь ли я мальчику из третьей когорты», я бы до сих пор так и не прочёл Великое пророчество. — Но ведь у меня нестандартная ситуация! Много ты встречал людей, которые живут не в своё время? — В последнее время на удивление часто. И оба они, кстати, дети Плутона. — Ты же знаешь, что у Хейзел другая ситуация. — Знаю. Но вот ты не знаешь. Октавиан был спокоен. Казалось, он не хотел тратить время на Нико, но парень видел, что авгур не читает разбросанные по столу свитки, а смотрит на него, будто чего-то ждёт. Будто ему что-то от него нужно. — И я никак не смогу это узнать? — Ну, может, через несколько лет, если твой дражайший отец соизволит посвятить тебя. — А пораньше? Глаза блондина загорелись, и Нико полностью уверился в том, что от него что-то потребуется. — У меня пока нет времени, чтобы проводить индивидуальные консультации, но я могу его выделить. И даже могу предложить, чем тебе в это время заняться. — И дорого это будет стоить? — О, для тебя — нисколько! — усмехнулся Октавиан. — Тебе просто нужно будет кое-куда сходить и сделать одно крохотное дельце. Как вернёшься — погадаю тебе. Звучало как-то даже криминально, но Октавиан всё же был авгуром легиона и вряд ли предложил что-то, вредящее Лагерю Юпитера. — И что же мне надо сделать? — Сущую ерунду, — осклабился парень, — лишь открыть Врата Смерти. Путь к ним лежит через Царство твоего отца, для сына Плутона это ерундовая плата за раскрытие прошлого.