Божественная комедия Мальчика-Смерти

Рассказ Октавиана сбивал с толку и почти буквально с ног. Нико догадывался, что он из прошлого, но чтобы аж из довоенного времени… Ди Анджело напряжённо переваривал информацию весь остаток дня. К ночи голова гудела, но парень заставлял себя оставаться в сознании. У него было ещё одно важное дело. Долг жизни для ребёнка Аида очень важен, и он не мог позволить умереть человеку, который вытащил его из пучины отчаяния Тартара. Поэтому глубокой ночью, когда караулящий тюремную клетку Дакота, перебрав «Кул-Эйда», громко похрапывал, Нико пришёл к тюремным камерам. Он знал, что обманул авгура, второе по влиянию лицо в легионе. Знал, что рано или поздно обвинение в побеге греков падёт на него. Знал, что потеряет всякое уважение и крупицы доверия римлян, но Нико всё равно был уверен в том, что хочет совершить, и был готов к любым последствиям. Если бы кто спросил Уилла Соласа о событиях той ночи, то тот отметил бы, как во время его караула, пока друзья отсыпались, вышел окутанный тенями парень и в полнейшем молчании, не произнося ни слова, призвал из-под земли скелеты. Те без единого шума разломили замок, а их повелитель поманил его и проснувшихся полубогов за ним, в свой чёрный и пугающий, но для Уилла завораживающий туман. Однако сам Нико видел лишь поражённый взгляд блондина-доктора, который не отрывался от него до самой границы лагеря. Периодически позади были слышны удивлённые шепотки девочки: «Так это вот он — тот загадочный парень, о котором ты уже два месяца не затыкаешься?» и поспешные отнекивания. — Дорогу дальше вы знаете, — прервал Нико хихиканье сзади. — Вы не видели меня, я не видел вас. Второй раз я никого спасать не обязан. — И почему же ты спас нас сейчас? — взъерепенился кудрявый парень, сложив руки на груди. — Помнится, ты обменял нас на какую-то историю от того противного белобрысого римлянина. — Много на себя берёшь. Я спасал не вас, а его, — кивнул Нико в сторону доктора. — Вам просто повезло, что вы сидели в одной камере. — Меня? — удивился блондин. Его глаза светились, кажется, он хотел броситься в благодарственные объятия, и Нико от греха подальше решил сделать пару шагов назад. — Почему? — Ты небось и имени его не знаешь, — бросила девушка. — Это не важно. Он вытащил меня из самой глубины преисподней, — ответил ди Анджело, поворачиваясь и смотря прямо в ярко-голубые глаза парня. — Теперь мы квиты, сын Аполлона. Полукровки поражённо замерли, приоткрывая рты. Молчание повисло на добрые полминуты, и, не обладай Нико способностью скрывать своё окружение в тенях, их бы непременно обнаружили стражники на башнях. — Уилл. Меня зовут Уилл Солас, — нарушили молчание. — Буду ждать встречи. — А я вот надеюсь, — встрял кудрявый парень, — что мы больше не встретимся, жалкий римлянин в дурацкой накидке. — Это тога, почётная одежда сенатора, — закатил глаза Нико, не понимая, зачем вообще ввязывается в дурацкую полемику с сыном Гермеса. Он не любил ни Лагерь Полукровок, ни Лагерь Юпитера, но отчего-то произнёс слово «сенатор» с необычайной гордостью, будто шёл до этого титула несколько долгих лет. Татуировку с SPQR зажгло. — Так ты, помимо прочего, ещё и сенатор? — глаза Уилла расширились пуще прежнего. Нико немного смутился словам «всего прочего», догадываясь, что о сыне Аида и его способностях мог думать такой дилетант. — Это, конечно, очень интересно, но нам уже пора, — привлекла к себе внимание девушка. Нико только сейчас понял, что они слишком долго стоят у реки Тибр. В другой ситуации он бы поспешил уйти сразу же, как выпустил пленников из клетки, но почему-то расставаться с ними не хотелось. Он не понимал, почему, ведь нахождение рядом с ними было не из лёгких, расслабляющих или просто приятных, и ди Анджело, кивнув, поспешил вернуться к себе в храм Плутона.

***

Ужасающие, кошмарные сны, граничащие с реальностью — одна из худших составляющих жизни детей богов. Нико догадывался, о чём будут его сны, пытался морально подготовиться, однако всё было бесполезно. Сердце обливалось кровью, когда он видел весёлую маму, гуляющую по узким венецианским улочкам и рассказывающую итальянские легенды. В один момент Нико видел её улыбку, а уже в другой — гримасу боли, заваленную под обломками их каменного домишки. В груди полыхала ненависть к Зевсу, гордыня и чувство собственной важности которого легко позволили ему пустить молнию в чужой дом и разрушить не просто какое-то здание, а целую жизнь маленького мальчика. Вся одновременно долгая и до ужаса короткая жизнь Нико проходила по кругу, добавляя новые страшные подробности убийства ближайшего человека. Так что утро стало для него спасением. Весь день прошёл довольно смазано. Когда Октавиан начал обвинять его в побеге греков, Нико искренне отвечал, что не замешан, и только под конец суда вспомнил, что и правда помог сбежать тройке пленников. Отчего-то суд проходил совершенно не так, как ожидал Нико. Он привык, что все априори считают его виноватым, он же сын царя мёртвых, ада воплоти. Ди Анджело даже не обижался — он привык, к тому же, в данном случае он действительно был виновен. Однако все присутствовавшие на суде, не считая авгура и самых приближённых ему, подбадривали сына Плутона, выступали свидетелями, припоминая прошлые заслуги Нико в гладиаторских боях и других соревнованиях. Парень не чувствовал никакой агрессии с их стороны, только косые взгляды на авгура и ухмылки, будто означающие «не парься, ты же знаешь, для Октавиана раз в неделю не вызвать кого-нибудь на суд — что зря прожитая жизнь». И ди Анджело, осмелев, ухмыляется им в ответ, закатывая глаза на особо смешных и пафосных моментах речи потомка Аполлона. Многие римляне улыбались ему, а некоторые даже показывали палец вверх, имея риск быть замеченными. Октавиан приводил в качестве главного аргумента то, что они накануне виделись с греками, но, надо отдать ему должное, не уточнял, по какой причине они вместе оказались у тюрьм. Нико ждал, когда же авгур не выдержит, но тот держался стойко. Видимо, некоторые события его биографии настолько поражали, что тот не решался озвучит шокирующую правду всему Сенату. После суда, на котором виновным признали Дакоту, лишь бы успокоить желающего расправы авгура, началось непосредственно собрание. Октавиан, совершенно не насытившись заключением одного из центурионов, вновь предложил напасть на Лагерь Полукровок, однако в этот раз был принят восторженными аплодисментами соскучившихся по настоящим баталиям легионеров. Нико было всё равно, разрушат ли воинственные римляне греческий лагерь, поэтому сразу после собрания он направился к храму Плутона, желая хоть немного побыть в тишине. Идти по римскому лагерю, готовившемуся к предстоящей войне, было странно. Последнее время он часто принимал участие в активностях лагеря, и потому смотреть, как напарники практикуются без тебя, было на удивление не очень приятно. В ушах стоял гул звона металла и чистящейся брони, глаза слипались от кошмарной ночи. Наверное, всё это в совокупности и привело к тому, что ди Анджело зазевался и пропустил, как перед ним встала девушка, направив наконечник меча аккурат ему в шею. Ещё б миллиметр — и Нико лицом к лицу столкнулся бы с отцом. — Я знаю, что ты сделал, — без долгих вступлений начала Рейна. Сердце пропустило удар. — Что же не сказала это на суде? — Нико представил, как в тот момент, когда его практически оправдали, претор добавила бы: «Я видела, как посланник Плутона выпустил греков». Это было бы смертельно для него. — Сможешь поупражняться в остроумии позже. Я знаю, ты планируешь побег и идёшь к грекам. Нико натянуто ухмыльнулся. Лагерь Полукровок — последнее место, куда бы он пошёл. Но девушка с необычайно серьёзным лицом продолжала удерживать меч у шеи, уверенная в своей правоте. Парень будто снова оказался в Тартаре, где время длится своим чередом и неясно, остановилось у тебя сердце на секунду или на полчаса. Нико почувствовал, как весь похолодел под строгим взглядом Рамирес-Ареллано. Его снова отправят на трибунал, но в этот раз никто его защищать не будет. Ди Анджело понял, что это его последний шанс сбежать. Сейчас — или никогда. Сил было не так много, но парень смог призвать скелетов. Это отвлекло девушку, и Нико, взяв в руки меч, всегда висящий на поясе, ударил по мечу соперницы. Рейна не зря была претором легиона и дочерью богини войны Беллоны. Она мгновенно взяла себя в руки и отразила удар. Спустя всего минуты сражения Нико, поверженный, лежал на земле. Он был готов к тому, что его горло проткнут. Он даже набросал план того, что скажет отцу при встрече, но девушка, сидящая прямо на нём и придавливающая весом доспехов, неожиданно поднялась. — Ты совершенно никакой, ди Анджело. Уверен, что сможешь добраться до статуи Афины Парфенос? — Эм, что? — Нет нужды притворяться, ди Анджело. Я знаю, ты идёшь к Джейсону и всем тем, кто был вместе с Перси. Не утруждай себя придумыванием оправданий, я видела, как ты был на их корабле. И, очевидно, не к Плутону ты ходил каждый раз, когда покидал лагерь. Нико широко раскрыл рот, не веря, что его пронесло. Рейна не знает, что он выпустил греков — она только видела, как он был на «Арго-II». Брюнет облегчённо выдохнул, и только потом понял, что по-прежнему не знает, что делать. Если он признается, что не собирается сбегать, тогда Рейна поймёт, что он замешан в чём-то другом. А пребывание на судне не будет караться так же жестоко, как помощь врагам Фульмината. Приходится выбирать меньшее из зол. — Ну, хорошо. Так когда мы отправляемся на трибунал? Я успею написать прощальное письмо моему горячо любимому папочке? — Не трать понапрасну чернила. Запомни: нужно выслушать человека, прежде чем бросаться на него с мечом. Я бы, не раздумывая, повела тебя к Сенату, но на днях мне пришло видение: римляне и греки становятся бок о бок, а над ними, на холме возвышается статуя. И я поняла, что моя цель, как претора, достичь мира, подарив грекам статую Афины Парфенос. — Это всё, конечно, хорошо, но причём здесь я? — Экипаж «Арго-II» отправился за статуей. А ты близок к ним, и рано или поздно направишься следом. Оставалось только ждать, и, как я и думала, ожидание не продлилось долго. Я предлагаю тебе сотрудничество — отведи нас к Джейсону и остальным, а я обеспечу защиту. Я слышала, перемещение по теням очень утомляет, во время отдыха тебе явно понадобится сопровождение. — Это не так-то просто. Я не смогу переместить нас вдвоём на такое большое расстояние. Если только небольшими скачками. — И сколько это займёт? — Ну, сначала придётся отправиться на другой конец Штатов, потом в Испанию, и только потом уже в Италию. Рейна что-то прикидывала в уме, а Нико надеялся, что она передумает. Перемещение по теням для него было чем-то особенным, личным, и разделять это с воинственной девушкой, способной в любой момент отправить его на суд подземного мира, его не прельщало. К сожалению, как следует всё обдумав, дочка Беллоны пришла к выводу, что игра стоит свеч. Рейна совершенно не боялась перемещения с сыном Плутона, казалось, что её волнует только собственная цель — исполнить свой долг. У Нико же никакого долга не было, но он всё равно отправился в странное путешествие, которое по итогу разрешит его проблемы в большей степени, чем он мог вообразить.