Божественная комедия Мальчика-Смерти

Рим встретил их сумасшедшей жарой в сорок градусов. Повсюду сновали толпы туристов, к фонтанчикам с питьевой водой выстраивались огромные очереди, напитки в киосках продавались аж по десять евро. Измождённый очередным скачком по теням, Нико хотел лишь лечь на удобную кровать где-нибудь в храме Плутона и забыться сном дня на три. Но долг и какое-то тёмное чувство в груди, предвещающее опасность, заставляли двигаться вперёд. Ни Рейна, ни Нико не знали, куда конкретно нужно идти. Чутьё вело их в туристическую часть города с вереницей храмов, сохранившихся со времён Империи. Пока они шли по многолюдным улочкам итальянской столицы, парень завороженно оглядывался на произведения архитектуры, не потерявшие своего былого величия. Конечно, в Лагере Юпитера такой пленяющей красоты не было, но, передвигаясь от улицы к улице, ди Анджело чувствовал себя как в римском лагере. Будто сейчас нужно бежать уплетать похлёбку и торопиться на построение и дальнейшие военные тренировки. Сейчас, когда Дамокловым мечом висит война с Геей, ни о какой мирной жизни в любом из лагерей и речи не шло, но Нико на секунду представил, что на пару месяцев оставляет борьбу за жизнь и просто наслаждается, как и пристало подростку. Позитивные мысли не привыкли надолго задерживаться в голове сына Аида. Парень знал, что даже после войны с гигантами, титанами, Геей и кем бы там ни было ещё, он не сможет вернуться в беззаботную жизнь полубога, не сможет побить первую когорту и выиграть гладиаторский поединок, не сможет заседать в Сенате, не сможет распевать песни в Лагере Полукровок. От не самых радужных мыслей его отвлёк вскрик Рейны. Они обходили храм за храмом, ди Анджело уже и счёт им потерял, но по озабоченному лицу претора понял, что они на месте. Первое, что бросилось в глаза — поистине громадных размеров статуя Афины Парфенос. Второе — это не менее огромная дыра в полу, откуда и была видна часть статуи. Из проёма были слышны звуки, какие-то голоса. Одновременно они признали командный голос Джейсона Грейса и весёлые подшучивания Лео Вальдеса, поэтому пулей ринулись прямо в дыру. Приземление вышло мягким — в основном за счёт подхватившего их орла-Фрэнка. Брюнет обнаружил себя в какой-то пещере, совершенно не похожей на мозаичный зал храма, где они были секунду назад. Вокруг продолжали летать Джейсон и Фрэнк, закрепляя толстыми тросами статую к кораблю, а их девушки командовали, издалека видя, как лучше закрепить. К ним направилась Рейна, попутно объясняя цель своего визита. Ди Анджело присоединился бы к ним, если бы чувствовал себя способным сделать хоть шаг. Вдали он заметил Перси и Аннабет, держащихся друг за друга так, будто не виделись по меньшей мере столетие. Парень скривился, и, пока он закатывал глаза, пара будто резко испарилась. Сын Аида до того удивился, что опомнился лишь когда Чейз уже практически упала в яму Тартара, а Перси держался одной рукой за выступ обрыва. Нико закричал. В последнее время злость на Джексона всё больше одолевала другие светлые чувства, однако парень просто не мог позволить ему упасть в Тартар, позволить умереть. Он из последних сил бросился к обрыву, но ноги будто сковало стофунтовыми кандалами. Нико кричал, но голос его был до того ослабшим, что никто даже не обернулся. Кое-как, с огромным трудом добравшись, ди Анджело хотел поднять Перси, он приложил все свои силы, чтобы вытащить его, но бледная рука, будто призрачная и почти невидимая, лишь мазнула по избитым в кровь костяшкам пальцев. — Нико, — зелёные глаза смотрели прямо на него с надеждой, сердце у сына Аида стучало где-то в горле. Он был уверен, что Перси хочет спастись, но Джексон, с невиданной доселе серьёзностью, продолжил: — Приведи их к Дому Аида. Откройте Врата Смерти с той стороны. Сразу после этого, прижав Аннабет к себе, Перси отпустил руку и мгновенно скрылся в поглощающей тьме. Немощный отчаянный крик Нико наверняка слышало всё Царство Мёртвых, и теперь над ним будут потешаться как над самым слабым сыном Аида. Но парня это не волновало — он практически бросился в туннель, но почувствовал, что его держат крепкие руки подоспевшей Хейзел. — Они не смогут там без меня, Хейз! Я сам еле смог! У Левеск в глазах стояли слёзы, но она упорно прижимала брата к себе. — Они — самые сильные полубоги, вдвоём точно не пропадут. — Ты не понимаешь! — продолжал биться брюнет. — Там кошмарно! После меня проснулось много монстров, и все они сейчас, уже подготовленные, нападут на них! Они умрут, ты понимаешь! Перси… они… Нико не плакал, но его всего трясло. Откуда-то сверху Лео крикнул, что пещера вот-вот разрушится и нужно немедленно сваливать. Ди Анджело, чувствуя гул в ушах, повиновался сестре и Джейсону, практически на руках занёсших его на корабль. Весь экипаж «Арго-II» был подавлен. Никто не спрашивал Нико, чувствует ли он их смерть — боялись узнать ответ. Пока они летели, брюнет видел в голове собственное жуткое время пребывания в Тартаре: серный воздух и изнуряющуя жару, реки, отнимающие всякую надежду на жизнь, огромное количество монстров, которые обязательно почувствуют сильный запах сына Посейдона. Корабль, повреждённый после не самого аккуратного вылета из разрушающегося здания, спикировал на какие-то поля. Вскоре к кораблю приблизилось небольшое войско из двадцати человек. Все, кроме, разумеется, Нико, который чуть ли не терял сознание от усталости, вскочили и взялись за оружие. Но уже через секунду Джейсон расслабленно вздохнул, а Пайпер начала махать руками. Приглядевшись, ди Анджело признал детей из Лагеря Полукровок. Впереди нестройной колонны шла, разумеется, Кларисса Ла Ру, не очень дружелюбно приветствуя их кличем и размахиванием меча. Только увидев её, сильно повзрослевшую с их последней встречи, Нико понял, сколько воды утекло с его первого прибытия в Лагерь Полукровок и сколько всего он пережил за это время. — Чего это вы такие грустные? Не знаю, что у вас произошло, но время не ждёт — битва с Геей совсем скоро, а нам ещё нужно потренироваться! — Откуда вы знаете дату битвы? — удивился Фрэнк. — Хирон сказал. — Хирон отдал приказ, — поправил дочку Ареса знакомый блондин. Нико удивился, снова увидев Уилла Соласа — он, видимо, был в каждой бочке затычкой, вызываясь на все операции греческого лагеря. — Но знаем мы это из письма Нико. Он отправил его из самого Тартара, написав, что для победы над Геей грекам и римлянам надо объединиться. Экипаж «Арго-II» с удивлением посмотрел на ди Анджело. Некоторые, видимо, даже не знали, что он был в Тартаре. Лагерь Полукровок с Лагерем Юпитера препирались, выясняли, кто кого обидел сотни лет назад, а Нико чувствовал, как сознание покидает его. В голове снова начали вырисовываться жуткие пейзажи преисподней, но тут ему в рот начали заливать какую-то жидкость. — Вечно тебя надо с того света доставать, ди Анджело, — фыркнул Солас, перебирая какие-то склянки в своей сумке, вместе с тем следя за состоянием своего пациента. — Я, конечно, врач, но не некромант, и в третий раз не смогу вытащить из лап смерти. — Не стоит утруждаться, хоть отца навещу, — прохрипел Нико. Уилл разом посерьёзнел. — У тебя ужасные шутки, ди Анджело. Не смей умирать — не в мою смену. Брюнет закатил глаза. В теле всё ещё чувствовалась слабость, голова кружилась, но он хотя бы перестал растворяться. Тем временем спор римлян и греков сходил на нет. Греки решили отправиться сопровождать Рейну вместе со статуей Афины — в знак примирения лагерей. Некоторые греки вызвались остаться вместе с экипажем «Арго-II», и Уилл, что уже даже не удивляло, был из их числа. — Ты что, — просипел Нико, — хочешь, чтобы я тебе до конца своих лет долг жизни выплачивал? — Ну, я был бы не против, если бы ты был со мной до конца наших лет, — широко улыбнулся Уилл и подмигнул. Сын Аида опешил, не понимая, что могут означать такие слова, а доктор тем временем ушёл лечить других раненых. Рейна со статуей и целой толпой греков на пегасах отправилась в Лагерь Полукровок. Из всей галдящей оравы греков остался только Уилл, Кларисса и ещё парень, которого Нико не знал. Ненадолго повисло молчание. — Так каковы дальнейшие планы? — поинтересовался этот грек. По растерянным лицам героической семёрки Нико вспомнил, что они не услышали предсмертного наказа Перси. Поэтому, откашлявшись и стараясь звучать как можно более уверенно, парень произнёс: — Мы отправляемся в Дом Аида.

***

«Отправляемся» звучало слишком оптимистично. Дом Аида находился в Греции, в Эпире, и путь до туда был одновременно до смешного короткий и до ужаса далёкий, если вспомнить, что Вальдес не может починить корабль. С трудом им удалось долететь до Венеции, и теперь Лео пытался что-то сделать с летательным аппаратом. — Как самочувствие? — рядом оказался Уилл. Получив ответ Нико, что помирать он пока не собирается, парень продолжил: — Я хочу прогуляться по каналам Венеции. Можешь присоединиться, — широко улыбнулся парень, но потом мгновенно зарделся, опустив ярко-голубые глаза вниз, — если, конечно, хочешь. Я не навязываюсь, ты не подумай… Перспектива прогулки с Соласом, да и с кем-либо другим не сильно ему улыбалась, но ди Анджело всё ещё чувствовал себя слабовато, а в сумке у Уилла лежала спасительная амброзия. — Я всё равно собирался пройтись по некоторым местам. Можешь со мной, если хочешь. Но сразу предупреждаю, по людным местам я ходить не буду. — Не думаю, что ты найдешь здесь такие, но я не против. Народу на пристани было даже больше, чем в Риме, на Нико постоянно кто-то налетал, разок даже пытались стянуть у него скипетр Диоклетиана, видимо, приняв его за сувенир. Проталкиваться сквозь туристов было сложно, но это взял на себя Уилл, и действительно смог организовать небольшой коридорчик, через который они мгновенно прошмыгнули. Отдалившись от туристических троп, Нико вдохнул полной грудью, но сразу же пожалел об этом — каналы пахли отнюдь не чистой морской водой. Медленно передвигаясь по улочкам, парень пытался вспомнить хоть что-то из далёких тридцатых — но всё было тщетно. — Не могу понять, куда мы идём. На карте нет таких улиц, — нахмурился Уилл, так и эдак переворачивая карту местности. В белой футболке и накинутой поверх рубашке, в шлёпанцах и джинсовых шортах, с плетённой сумкой и солнечными очками на макушке он выглядел как самый стереотипный американский турист. Ди Анджело усмехнулся и взглянул на карту. — Карты переводятся на английский с обычного итальянского, но улицы в Венеции называются на местном диалекте. Нико давно не разговаривал на итальянском, но запросто переводил названия улиц на указателях. Хотя воспоминания об Италии обходили его стороной, всё же язык он не забыл. — Ты знаешь итальянский? — удивился Уилл. — Ты хорошо ориентируешься. Уже бывал здесь? — Да, лет восемьдесят назад, — ответил Нико и только потом понял, какую ошибку совершил. Пока он рассказал о своём секрете только Хейзел, потому что она, как никто другой, поймёт его. Но вот говорить это практически незнакомому человеку… — Твои шутки и правда жуткие, — передёрнул плечами Солас. Брюнет молчал пару секунд, думая, что это значит, и только потом понял — ему не поверили. Пока Нико молча радовался успеху, Уилл обернулся и задумчиво посмотрел на него. — Что-то ты долго молчишь. Ты же пошутил, да? — Разумеется, — даже не проговорил, а проблеял парень, чувствуя, что ему не поверил бы даже самый доверчивый ребёнок. Карта улетела в канал и снующими гондолами унеслась прочь. Уилл с широко раскрытыми глазами смотрел на парня, пытаясь понять, что происходит, а Нико чуть ли не головой прикладывался о каменные дома, коря себя за оплошность. — Могу я спросить… даже и не знаю, как это сказать… я, конечно, догадывался… — Не тяни резину, Солас, — раздражался парень. — Я знаю, кто ты, Нико. Ты вампир. Сын Аида чувствовал, что ни разу в жизни ещё не раскрывал глаза настолько широко, как сделал это сейчас. Наверное, глазные яблоки вывалились бы из орбит, а челюсть повстречалась с землёй, если бы ди Анджело не взял себя в руки. — И это ты говорил мне про ужасные шутки. Уилл широко улыбнулся. — Ну согласись, похож: бледная кожа, синяки под глазами, мало ешь, не стареешь… Кстати, сколько тебе лет? Нико не хотел отвечать, но Солас умоляюще смотрел на него, как бы говоря: «Только это, и я отстану». — Уф, ладно, — тяжело вздохнул брюнет, проведя пятернёй по волосам. — Я сам точно не знаю, сколько мне, где-то около восьмидесяти. Я родился здесь, в Венеции, потом мы отправились в Хорватию, затем в Вашингтон, и, ну, в общем, долгая история. В итоге Аид отправил меня с сестрой в место, где время течёт по-другому. По ощущениям, прошёл всего месяц, но на самом деле семьдесят лет. Уилл, что странно, не был в ужасе, хотя Нико при рассказе Октавиана чуть не потерял сознание. Солас подошёл ближе и мягко улыбнулся. — Нико ди Анджело, ты удивляешь меня всё больше и больше, — Нико показалось, что вокруг сына Аполлона искрится солнце, а на сердце сразу стало теплее. Наверное, дело было в его особенных способностях, которые могут усмирить даже Клариссу, но брюнет всё равно не смог себя сдержать и рассказал. Рассказал Уиллу про жизнь в Венеции, про бегство в Вашингтон, про разрушенный дом и жизнь в интернате. Рассказал про непонимание современного течения мира, отсутствие каких-либо познаний в поп-культуре, новых технологиях и политических новостях. Нико пропустил Мировую войну, войну во Вьетнаме, уничтожение одних государств и появление новых. Менее чем за сто лет произошла огромная масса событий, и это до ужаса его пугало. — Понимаешь, Солас, — заканчивает он. Столько, сколько сейчас, он не рассказал даже сестре, и чувствовал себя ещё свободнее, чем после разговора с Купидоном, — я не строю из себя отшельника. Я и есть отшельник — я из другого мира, я должен был умереть давным-давно. Как только война с Геей закончится, я добровольно уйду к Аиду — может, буду работать у него, а, может, вечно скитаться по Полям асфоделей или даже Полям наказаний. Хоть где-то пригожусь. — Ты нужен здесь! — выкрикнул Уилл. Они сидели прямо на холодных камнях обшарпанного крыльца, но за всё время никто не прошёл мимо них. Ди Анджело плохо помнил своё прошлое, но ему явно представала картина шумного даже без туристов города. Теперь же в Венеции, казалось, жила от силы сотня человек. — Ты нужен мне! У Уилла тряслись руки. Хаотичные движения раздражали Нико, и он, не подумав, протянул руки, останавливая судороги. Сосредоточившись на своих и чужих руках, брюнет не заметил, как всё будто разом смолкло, а его губы накрыли чужие, отдающие густым сладким мёдом и какими-то травами. Нико издал странный звук удивления, отдалённо напоминающий мышиный писк. Уилл, видимо, приняв это за согласие, чуть склонил голову, сокращая разницу в росте, и едва ощутимо, словно с опаской, начал двигать губами. На долгие секунды Нико будто застыл, уже не следя за временем, которое стало текучим, как в отеле «Лотос». Он вспомнил подававшийся там шоколад с нугой, сладкий, завораживающий, не отпускающий тебя, прямо как первый поцелуй в разветвлениях итальянских каналов. Нега спала так же быстро, как пришла, и брюнет оттолкнул от себя парня. Уилл не выглядел удивлённым, будто именно этого и ожидал. А Нико не мог понять, зачем нужно было ещё больше запутывать его жизнь. — Тебе мало долга жизни, ты решил ещё больше унизить меня? — кричал Нико, уже чуть ли не плача. — Это цель твоей жизни или что? Не смотря на сына Аполлона, ди Анджело побежал куда-то в узкие улочки, петляя между ними и совершенно не разбирая дороги. Предательские слёзы всё же полились из глаз, и, вытирая их, Нико не заметил, как был перехвачен двумя толстыми мужскими руками и утащен в соседний дом.