Божественная комедия Мальчика-Смерти

На следующий день Нико проснулся в своей каюте на «Арго-II», и понял он это отнюдь не увидев, а почувствовав скрипящие доски кровати. Глаза до сих пор оставались незрячими, но Уилл работал над чудо-лекарством. Рядом сидела Хейзел. Она рассказывала об их битве с Деметрой и как им чудом удалось спастись. Нико хватило совести пристыдиться, ведь он, пока из-за него чуть ли не погибали, обжимался в вырытом сестрой туннеле. От воспоминаний бросило в краску, и парень решил повернуть голову в другую сторону. — Ты их видишь? — через пару минут спросила сестра. — Хейз, я же… — Да, я знаю. Просто ты неотрывно смотришь прямо на цветы, так что я подумала, может, у тебя какая-то выборочная слепота. — Выборочная слепота? Такого не бывает, Хейз, но подожди… цветы? Нико не видел, но чувствовал мягкую улыбку сестры. — Тут теперь не каюта, а теплица. Уилл во время остановки попросил Джейсона отправить его по ветрам в ближайший город и через час он вернулся с огромным букетом. Он говорил что-то про целебные нужды, но почему-то у меня чувство, что он просто хотел сделать тебе приятное. Сын Аида был уверен, что цвет его лица сейчас можно сравнить с преторской накидкой Рейны. «Чёртов Солас вообще не понимает, что значит дать время», — думал он, понимая, что злится не настолько сильно, как мог бы. — Какой смысл, я же не вижу. — Но чувствуешь. Здесь действительно пахнет довольно мило. — Как в саду Деметры. Мне кажется, она так просто нас не оставит. — Это да. Но всё же Уилл старался как-то порадовать тебя. Не ругайся на него. — Я знаю, — тяжело вздохнул Нико. Ему как никогда захотелось, чтобы к нему вернулось зрение — не чтобы увидеть наверняка жутко-яркие цветы всех оттенков радуги, а чтобы воочию убедиться, что его не разыгрывают, и кто-то действительно, пусть и в такой дурацкой манере, позаботился о нём. Сестра положила руку на его лохматую макушку и стала гладить. Расслабляясь, ди Анджело подумал, что сейчас самое подходящее время сказать Хейзел, кто он. Конечно, он хотел бы видеть её лицо в этот момент, но понимал, что, возможно, больше никогда не сможет видеть, а значит, откладывать такой важный разговор смысла нет. Парень совершенно не знал, как начать. Он держал правой рукой левую, представляя, что это рука сестры, но это не помогало. Можно сказать: «Хейз, я сейчас кое-что скажу, только не возненавидь меня», но это звучит жалко, можно «У нас с тобой есть ещё кое-что общее, помимо отца и прошлого», но в голове сразу вырисовывался образ Фрэнка Чжана, и Нико понимал, что нет — если у него вообще есть тип, то это точно не Фрэнк. Ди Анджело несколько раз порывался начать говорить, но заготовленная фраза за долю секунды становилась неестественной, и парень передумывал. — Знаешь, Нико, цветы довольно странные. Я таких никогда не видела — они как будто маленькие пожухлые деревца. Но аромат от них просто божественный. Мне кажется, Уилл специально подбирал не по внешнему виду, зная, что первым, проснувшись, ты почувствуешь свежий запах лета. — Не люблю лето, — на автомате сказал Нико. Хейзел усмехнулась. — Да он понимает. — И зачем тогда? — немного потерял суть их разговора парень. — Ну, чтобы немножко тебя позлить. Держать в тонусе, так сказать. На самом деле, я понимаю его — если тебя не разозлишь, ты никогда не обратишь на человека внимание. — Я и не обращаю на него внимание! — Нико чувствовал себя капризным подростком, кем, собственно, он и являлся, если не считать, что родился довольно давно. Но, видимо, крошечная мудрая часть его мозга одержала верх на короткую минуту, потому что парень, набрав побольше воздуха, сказал: — Я соврал. Я обращаю внимание. И не только на него. Хейзел, я… мне нравятся парни. Хоть он и был слеп, Нико всё равно зажмурил глаза. Ему было страшно — действительно страшно. Пару минут, показавшихся вечностью, Хейзел молчала. — Наверное, я должна сказать что-то вроде «я так и знала», но нет, на самом деле, я никогда не задумывалась о том, что… ну, что тебе вообще кто-то может нравиться. Я боялась, что твоя связь с Царством Мёртвых до того сильна, что в тебе уже больше от бога, чем от человека. Но теперь я спокойна, и я правда рада за тебя. Ты как никто на этом корабле заслуживаешь счастья. Нико думалось сказать типичные прежнему себе «нет, это не я, а ты заслуживаешь счастья» и «да за что мне счастье», но он остановился. Ему надоело жалеть и принижать себя, он хотел двигаться дальше. Парень тепло улыбнулся. На памяти Хейзел это была первая его искренняя счастливая улыбка.

***

Уилл Солас, может, и был плох в бою, но врачом он был, что говорится, от бога. При приземлении в Эпире Солас таки смог сварить нужное зелье, хотя Нико уже и не надеялся вернуть себе зрение. Первым, что он увидел, было обеспокоенное лицо блондина. Он не кинулся к нему, как думал было Нико, а около получаса настойчиво спрашивал о самочувствии и измерял какие-то показатели. Рассчитав практически все возможные параметры жизнедеятельности, он отпустил из своей каюты-медпункта «больного», настояв обращаться к нему при малейшем недомогании. Несмотря на предостережения доктора, ди Анджело чувствовал себя абсолютно здоровым, отдохнувшим и готовым отправляться в Дом Аида. Он не знал, какие опасности таит это место, но был готов взять на себя ответственность. По мрачным коридорам, по которым они петляли своим небольшим отрядом, сразу становилось ясно: монстры ни одну сотню раз проходили из мира мёртвых в мир живых. Атмосфера была не самой располагающей, но Лео травил шутки, его поддерживали другие греки, так что все более-менее расслабились. Но не Нико. Поэтому, когда на одной из развилок стены начало трясти, а из туннелей вылезали всевозможные монстры, ди Анджело уже достал меч, отсекая голову ближайшему чудовищу. Однако такая мера была словно вручную вычищать авгиевы конюшни: такого количества монстров Нико не видел даже в Тартаре, скорее всего, ни один полубог за всю свою жизнь не видел такого практически буквально океана самых ужасающих кентавров, эксихейр, фурий, циклопов, грифонов, эмпус, василисков. Их становилось всё больше и больше, на одного убитого чудища приходилось двадцать новоприбывших — Геркулесу с головами гидры такое показалось бы адом на земле. Сын Аида оглядывался, выискивал других полубогов, видел их уже изнурённые лица и понимал — такими темпами они не продержатся и пятнадцати минут. Оставался последний шанс. Крикнув Фрэнка — ближайшего стоящего к нему — и попросив его прикрыть, Нико взобрался на валун, свалившийся после обвала, и поднял вверх скипетр Диоклетиана. Мгновеньем после этого стали появляться расщелины, из которых выползали умершие римские легионеры. Их было много — начни они действовать, непременно одолели бы армию монстров. Но мертвецы ничего не делали, лишь ходили туда-сюда, мешая сражаться обеим сторонам. Рейна рассказывала, что скипетр призывает готовых к борьбе воинов, сразу же начинающих бой. Сейчас же, смотря на потерянный вид легионеров, парень и сам терял уверенность. — Почему они ничего не делают? — крикнул Чжан, но ди Анджело не знал, что ему ответить. Он вспоминал заклинания, которые некогда изучал, но всё без толку — ни один восставший его не послушал. Нико, не зная, что делать, решил доверить скипетр Фрэнку, у которого, как тот сказал, были какие-то идеи, а сам отправился в сторону полчища чудищ. Всё случилось в одну секунду: начался сильный обвал, землю под ногами трясло так, что уже было не различить верх и низ. Левая сторона, где сражались он, Хейзел и Лео, обвалилась, оторвав их от остальных. Они успели забежать в ближайший туннель, но и монстры не отставали. Вход был полностью завален, но пара циклопов и фурий успели проскользнуть. Вдали виднелся свет и массивная железная дверь. Нико мгновенно узнал её — в книгах именно так изображались Врата Смерти. — Хейзел, Лео, — начал Нико, отбиваясь от циклопа, — бегите дальше — там ворота. — А как же ты? — испугалась сестра. — Я вас прикрою. Хейз, тебя обучала сама Геката, Лео сражается огнём, это поможет победить стражника Врат. Хейзел порывалась обнять его, но парню было не до прощальных жестов — он отбивался одновременно от четырёх существ. С циклопами разделаться было просто, а вот летающие фурии доставили сыну Аида немало хлопот, так и порываясь проскользнуть мимо него и догнать убежавших полукровок. Наверное, он бы и не одолел их, но парень уже давно чувствовал, что после Тартара он стал сильнее. Лично пройдя глубины Царства Мёртвых, он ощущал, как теперь сила подземного мира течёт по его венам, проникает сквозь каждую клеточку тела. Собрав все силы, ди Анджело дал последний отпор фуриям, разрезав их крылья и, обездвиженных, ударил в самое сердце. Бой сильно вымотал его, призванные римские легионеры всё ещё подчинялись ему, что также не прибавляло сил. Парень шёл вперёд, петляя меж длинных туннелей, уже не разбирая дороги — просто шагая туда, где чувствовалась наибольшая концентрация тёмной энергии. Вдруг перед ним оказалось новое существо, не похожее ни на одно предыдущее. Нико уже собирался снести ему голову, как заметил, что она необычная — на него смотрело будто сразу два лица, но в профиль. — Тебе бы поторапливаться, — произнесла одна половина лица. — Дверь дальше сзади. — Не слушай его, — возразило второе лицо, — нужная дверь за мной. Позади мужчины появились две массивные двери. — И куда же они ведут? — спросил Нико. Он вспомнил свою любимую некогда игру «Мифы и магия», где был персонаж — двуликий Янус, повелитель ключей, выбора, а также начала и конца. Этот малый бог часто ставил людей перед выбором, запутывая и не давая сделать осознанное, взвешенное решение. — Что именно ты хочешь знать, сын Аида? В прошлое иль же в будущее ведут они тебя? — Ни туда и ни туда, — вставила другая половина лица. Мужчина подошёл к дверям и открыл их, демонстрируя Нико то, что стоит на кону. В левой двери он увидел место, из которого ушёл всего несколько минут назад. Монстров было по-прежнему неисчисляемое множество, а духи призванных римлян никак не помогали. Фрэнк был подстрелен стрелой, рядом на коленях сидел Уилл и пытался залатать рану, но кровь безостановочно шла из ноги парня. Их окружали греки: они пытались не допустить чудищ, но гарпии упорно пролетали мимо их стрел и оказывались у Соласа. Парень старался одновременно отбиваться небольшим кинжалом и накладывать шину, но и то, и то выходило у сына Аполлона плохо. В воздухе Джейсон сражался с другими гарпиями, но всё больше и больше пролетало мимо него. Некоторых заговаривала Пайпер, но все без толку: они не справлялись. Счёт шёл на секунды. В правой двери ситуация была не лучше. Хейзел с Лео боролись против титаниды, а рядом огромных размеров титан поднимал ногу, чтобы вот-вот раздавить головы лежащим без дыханья Перси с Аннабет. У Хейзел были сломаны рёбра, у Лео подвёрнута нога, Джексон с Чейз же даже подняться не могли, хотя их сердца ещё бились. Ди Анджело с ужасом смотрел в обе двери. Янус ничего ему не говорил, видимо, и так понимая — Нико в слишком большом смятении, богу можно и не стараться его запутать. Парень понимал, что нужно решать мгновенно. Оценивая здраво, он понимал, что наиболее важная битва происходит в правой двери. Если они не справятся с титаном сейчас, то Врата Смерти так и останутся открытыми, и слуги Геи будут бесконечно прибывать на поле сражения, не давая полубогам и шанса. С другой стороны, даже победив титана и выбравшись оттуда, они впятером не смогут оказать существенного подкрепления Грейсу и остальным. — Тебе бы поторопиться. Нико колебался. Он весь трясся, понимая, что от его решения зависит исход сражения. Он видел измученную болью Хейзел; искровавленного Фрэнка, говорившего что-то по-латински; буквально умирающих Перси и Аннабет. Если бы стоял выбор «кого одного спасти», то он наверняка выбрал бы сестру. Неожиданно для себя, смотря в правую дверь на лежащее бездыханное тело Джексона, Нико не обнаружил в себе былое желание бросить всё и побежать к нему. Ему, безусловно, не хотелось, чтобы Перси умирал — сколько бы боли он ему не доставил. И вместе с тем, ничего внутри не переворачивалось от осознания того, что именно он может стать тем, кто вернёт Перси к жизни. Смотря на дрожащую рядом с ним Аннабет, на Лео с Хейз, которые пытались провести титаниду, Нико понимал, что ему, на удивление, там не место. Он не мог ничем им помочь — это было именно их задание, дело каждого из этой четвёрки, и ди Анджело будет там лишним. А вот то, где он действительно пригодится — это среди призванных им самим мёртвых. Не тратя лишнюю секунду, Нико разрубил гордиев узел и бегом влетел в левую дверь. Янус что-то крикнул ему напоследок, казалось, что-то, связанное с долгожданным началом, но ди Анджело уже не слушал. Оказавшись в гуще сражения, он сразу же бросился к своим. Не говоря никому ни слова, он взял скипетр Диоклетиана в руку и крикнул так громко, как мог: — Когорта! Вам приказывает Нико ди Анджело, рождённый в Венеции сын Плутона! Сомкнуть щиты! Военные начали шевелиться. Он слышал шепотки — «грекус» — среди них. Нико действительно некогда был греком: его отец — Аид, не Плутон. Первым делом он оказался в Лагере Полукровок, а не Лагере Юпитера. Он никогда не воспитывался волчицей Лупой. Но ведь всё это было у Джейсона, однако он тоже уже не римлянин — Грейс слишком сильно привязался к грекам, и Нико, вспоминая Рейну, вспоминая военные игры в Новом Риме, понимал, что и он больше не грек. — Вы считаете, что я не римлянин? На мне есть знак SPQR, я — сенатор двенадцатого легиона Фульмината, главный претор доверила этот скипетр мне! Я — участник и победитель далеко не одного гладиаторского сражения, я искупался в реке Тибр и прошёл согласование авгура. Потому приказываю вам сомкнуть щиты! На время даже монстры прекратили какую-либо активность. Неожиданно рядом встала Пайпер, даром убеждения помогая легионерам осознать, кому они должны служить. Грейс, как бывший центурион, подтверждал статус Нико, и восставшие римляне как-то неохотно, но всё же поддались, наконец сомкнув щиты. — Легион, построение тэцубо! По одному, щиты сомкнуть! Лучники, огонь вверх! Ди Анджело вспоминал занятия в Лагере Юпитера о военном деле, но, к сожалению, тогда он считал себя слишком занятым и далеким от этого. Воины слушались только конкретных приказов, не понимая «встаньте ровно в ряд и палите по всему, что видите». В названии построений парень не был силен, но тут рядом оказался наконец-то вылеченный Фрэнк. Бинт на ноге по-прежнему был пропитан кровью, но парень выглядел готовым к битве. — Когорта! Сформировать линию! Атака на левый фланг! Часть воинов действительно начала выполнять команды Фрэнка. Нико хотел было спросить, как ему это удалось, но вспомнил — Чжан центурион и может управлять не всем легионом, но значительной его частью. Они сражались бок о бок. С военным делом сын Марса был знаком явно лучше него — ди Анджело был способен только мечом махать. Нико полностью ему доверился, лишь повторяя его команды для всего легиона. С работой таким тандемом монстры стремительно исчезали. Битва наконец-то не походила на избиение младенца. Чудовищ было много, но новых больше не приходило. Кларисса разошлась и рубила всех направо и налево. Неожиданно девушка упала, споткнувшись о камень, а над ней как раз вознёс меч циклоп. — Стой! — сказал Нико Фрэнку, который уже было бросился к девушке. — Ты нужнее здесь. Внимание, легион! Я, Нико ди Анджело, сенатор двенадцатого легиона, в связи с чрезвычайной ситуацией назначаю на свою должность Фрэнка Чжана! Парень хотел было спросить у Нико что-то, может, сказать, что не достоин этого, но у сына Аида не было на это времени. Он бросился в гущу сражения, краем уха слыша, как сын Марса раздаёт приказы и как беспрекословно его слушаются мёртвые римляне. Более не отвлекаясь, Нико нёсся к Клариссе, перепрыгивая горящих чудищ. Ди Анджело казалось, что она близко, но, когда он добежал, девушке помог уже другой. Ла Ру улыбнулась Уиллу и убежала дальше, видимо, думая, что Солас справится сам. Во время управления легионом Нико пару раз вылавливал глазами доктора, который кидался в самую гущу, стараясь залатать друзьям раны. Сейчас, с трудом размахивая кинжалом перед трёхметровым циклопом, Солас наверняка жалел, что не являлся сыном Ареса. В самую последнюю секунду Нико успел добежать до них и откинуть циклопа мечом. Тот, взревев, бросился на них, но ди Анджело, не думая, как это выглядит со стороны, откинул Соласа себе за спину и начал рубящими движениями добивать противника. Монстр старался что-то противопоставить, но вскоре в спину ему прилетела стрела, и здоровяк упал на землю. — Какого чёрта ты полез? — развернувшись, сразу же набросился на блондина Нико. — Ты вообще оружие хоть раз в жизни держал? — Кларисса — моя подруга, и ей нужна была помощь, — упёрто произнёс блондин. Сына Аида раздражало желание помогать всем без разбору, даже если ты слаб в драках. Раньше он сам был таким, стараясь помочь Бьянке, которая никогда не нуждалась в помощи бесполезного младшего братца. Теперь Нико со смехом во взгляде смотрел на тех наивных, кто думал, что их помощь вообще нужна. Однако на Соласа злиться совершенно не получалось. Наоборот, смотря в искренние, но уверенные в сделанном голубые глаза оставалось только удивляться, как такой светлый человек вообще существует. Может, виноват был адреналин от сражения, но Нико подался ближе, желая прямо сказать это Соласу. Он наверняка так бы и сделал, если бы не почувствовал, что, как и циклопа минутой ранее, его пронзила стрела аккурат в середину спины. Было не так больно, как Нико привык. Вторая стрела — уже в копчик — была практически незаметной, однако парень не мог удержать себя и опустился на колени. Рядом просвистела ещё одна стрела, и если бы он ранее не сел, то она обязательно попала бы в шею. В ушах шумело. Тонкая джинса на коленях стёрлась, и ноги стали покрываться кровоточащими ранами, но на них ди Анджело уже не обращал внимание. Уилл что-то говорил, ощупывая его и с ужасом смотря на раны. Нико мог называть Соласа слабым в сражениях, но в медицине тот разбирался очень хорошо. И по отчаянному взгляду ди Анджело понял, что уже не очнётся. Он хотел сказать что-нибудь напоследок, что-нибудь важное, как любят это делать в финальных сценах фильмов. Но жизнь — не глупая романтическая мелодрама или слезливый боевик, боги не оставили Нико времени, чтобы сказать всё, что он должен был. Выдавливая лишь какой-то хрип, ди Анджело закрывает глаза, всё-таки немного жалея, что он - не герой фильма со счастливым концом.