Символ конца

      Леони шел по старой дороге, любуясь еще не сошедшей росой на зеленых стеблях. Джейр, (если они вдруг столкнутся с мужем) наверное, сказал бы, что он совершенно напрасно бродит по пустым полям в своем положении… а может и не сказал бы. Глянул бы равнодушно: делай, что хочешь… вот уж точно сказано — любовная лодка разбилась о быт.       В их конкретном случае — о детей.       Семеро омег. Семеро омег, и ни одного альфы! Родители Джейра чем дальше, тем больше начинали глядеть на Леони даже не как на пустое место (так было раньше), а как на какую-то гадость. А сам любимый альфа становился чем дальше, тем более равнодушным. В этот раз они не пошли даже на проверку пола — муж просто махнул рукой: наверняка опять омега!       Как будто Леони в этом виноват…       Но похоже, Джейр считал именно так. Как будто супруг не родил ему альфу-наследника исключительно из вредности. Леони не был дураком, и понимал, что даже самая великая любовь со временем проходит, особенно, если настигают какие-то неудобства, но он надеялся, что у них сохранится хотя бы крепкий союз! Но увы, природа над ним посмеялась. Исключительно красивый, отменно здоровый омега не мог родить своему истинному альфе наследника просто в силу устройства своего организма. В последнее время Леони даже начал сниться кошмар о том, как он умирает родами, а Джейр стоит, смотрит равнодушно, говорит: «опять омега», разворачивается и уходит. Он даже начал подозревать, не было ли его желание провести весну и лето на природе… не совсем естественным. Уж очень легко муж с ним согласился, а ведь раньше… «нет-нет, никакой деревни, ты же в положении! Только больница и парк при ней!» А теперь… «да, дорогой, свежий воздух пойдет тебе на пользу».       И мелькнуло горькое: если бы с ним действительно что-то случилось, Джейр бы не огорчился.       Он обещал приехать вчера… но вечером позвонил, сказал: задержится. По голосу стало ясно: нетрезв. Леони не стал волноваться, лег спать, как и обычно, а проснувшись рано утром решил прогуляться к дороге. Когда они только познакомились, Леони встречал приезжавшего из города Джейра на краю поля, и казалось — они были, как герои романтического фильма. Любовь — навсегда…       Он дошел до леса, и вздохнув, опустился на поваленный ствол, устало вытянув ноги. Большой живот мешал — прежде радовал, а теперь лишь утомлял. Предназначение омеги… он привык и приучил себя не задумываться и не любить своих детей — они росли далеко, в дорогом элитном пансионате, где за ними присматривали опытные няньки и учителя…       Было грустно. Он много раз уже родитель, а до сих пор чувствует себя юным, и ни разу даже не кормил детей — Джейр не хотел, чтобы он портил грудь, и чтоб не было молока, пришлось терпеть болезненные уколы… Леони коснулся чувствительных сосков, поморщился. Может быть, этого ребенка муж наконец-то позволит оставить себе? Хоть бы понять, как это… почувствовать…       Иногда он задумывался о том, как было бы, если б тогда, восемь лет назад, он не принял предложение красивого альфы, заехавшего в маленький поселок среди лесов. Но тогда у него едва прошла первая течка, которую он просидел в подвале, ему хотелось размять ноги, искупаться… и возле реки он увидел нечто удивительное — словно видение из другой жизни, мощный серебристый внедорожник, и его хозяина — прекрасного, как юный бог. С первого взгляда их потянуло друг к другу, и стоило только вдохнуть чужой аромат, Леони понял — это его истинный. Более истинный, чем Найт, или Шэн, или Вальдар — те, на кого советовали обратить внимание родители. Простые парни, хорошие, но… как говорил Джейр — разве можно отказаться от изысканного вина ради простой воды? Их любовь была вином — сладким, дурманящим…       А теперь, похоже, приходит похмелье.       Стоило подумать об этом до брака, конечно, но...       Против них было многое, родители молодого альфы — наследник богатой семьи и какой-то замарашка из глубинки. Ни денег, ни нормального образования. Хотя омегам иногда прямо не рекомендовалось даже задумываться о высших учебных заведениях — нервы, волнения, не подрывайте организм, он вам пригодится для другого! Да и родители самого Леони посматривали неодобрительно. Хорошо, конечно, иметь богатого зятя, однако, как бы этот зять ребенка не погубил! Знают они таких! Деревенские альфы и вовсе обещали горожанина поколотить и даже попытались...       Джейр всех победил! Заломал руки, наставил фингалов, убедил и тех, и других родителей. Защитил от шепотков за спиной, окружил заботой и лаской! Это было как в романтических книгах…       Только вот конец оказался совсем не такой, как в книжке. Точнее… в современной книжке. Леони однажды наткнулся в школьной библиотеке на старый томик каких-то пьес, кажется, позапрошлого века. Сперва было трудно продираться сквозь древний язык со странными названиями и непривычными окончаниями, но Леони был способным учеником и любил читать. Там, в конце этой книги, желтой и рассыпающейся, была «повесть о старом доме», грустный рассказ о наскучившем супруге, доживающем жизнь в усадьбе среди старого сада, где яблони уже не приносили плодов. Не эта ли судьба ждет его самого — словно странное осеннее очарование, тронувшее его сердце тогда, наложило на него отпечаток?       Однако, что он мог сделать? Убежать? Смешно и глупо — он не настолько наивен, чтоб полагать, что сможет выжить в одиночку, и слишком горд, чтобы вернуться к родителям от того, что муж к нему, видите ли, стал равнодушен! Конечно, его бы не выгнали из дома — не те времена, но ежедневно слушать, как «его предупреждали» не было сил.       Что ж… он снова вздохнул, бросая взгляд туда, где скрытый деревьями, находился его дом. Дом Джейра. Дом, в котором он, возможно, закончит свою жизнь. Не так уж и плохо, если вспомнить, что очень немногим омегам из деревни повезло выйти за богатого мужа и не работать. При том, что муж не садист и не притаскивает шлюх прямо в дом, как некоторые — Леони об этом слышал.       От печальных дум его отвлекло шуршание высокой травы и звук шагов — странно неправильный. Кто-то шел к нему из леса, не сильно скрываясь и кажется, хромая…       Джейр?       Уже вскочив, он понял, что ошибся: шаги были легкими, да и фигура, миг спустя показавшаяся среди деревьев, была чужой. Кто-то невысокий и тонкий, как сам Леони, в потрепанной одежде… идет, шатаясь, цепляясь за деревья… падает.       Леони вскочил и бросился к упавшему. Проклятье! Почему он не взял телефон?       Впрочем, упавший не потерял сознания — просто лежал, держась за ногу. Леони отметил темные волосы, юное бледное лицо с закушенной губой, ссадину на щеке… и спросил, опускаясь на колени:       — Что с вами?       — Нога… — выдохнул молодой омега. — Ничего страшного, просто ушибся сильно, болит. Не пугайтесь. Я посижу немного и пойду…       — Куда? — в ужасе переспросил Леони. — Тут на километры никого нет!       — А… тогда не знаю… — омега растерянно огляделся. — Где я вообще? Я без телефона…       — Потерял?       — Нет, он в машине остался… — омега неожиданно всхлипнул. — Мы разбились… он пьяный был… я просил не ехать, а он… — и горестно закрыл лицо руками. Леони растерянно застыл над ним, не зная, что делать: кажется, тут произошла трагедия…       Мысль о муже, который должен был приехать сегодня, при этом был вчера нетрезв, мелькнула и исчезла. Прямо сейчас перед ним был омега, нуждающийся в помощи — и плевать, что возможно, это та самая проститутка, которую супруг спьяну наконец-то решил притащить в дом.       — Так. Не реви! — сказал он, как мог строго, собравшись с мыслями.       Вспомнились курсы первой помощи, которые читали в школе. Конечно, в его состоянии тащить куда-то пострадавшего на себе нереально и попросту опасно, как для себя, так и для нерожденного ещё ребёнка, но кое-что сделать можно и нужно. Перво-наперво — остановить начинающуюся истерику.       — Как тебя зовут? — спросил Леони, ощупывая его ногу. А ведь мальчишка ещё этот омега, как такого родня одного отпустила?       — Фа-Фанни Куин, — заплетающимся языком выдало несчастное создание.       — Хорошо, Фанни. Я ведь могу тебя так называть? — Омега кивнул. — Нога у тебя, и правда, цела. Посиди чуть-чуть, а потом мы медленно и осторожно пойдем с тобой в дом. Там есть телефон и я вызову доктора.       — А... А тот?       — Он жив?       — Н-нет… — снова всхлип. — Там все сгорело… а я в окно…       — Ну, тогда и торопиться смысла не имеет.

***

      Однако, какие сюрпризы приносит мне судьба. Я незаметно принюхиваюсь к моему нежданному помощнику, перед которым разыгрываю тут трагедию одного актёра. То, что передо мной омега, стало мгновенно понятно по приличному животу — последние сроки, однако. Но вот его поведение и реакция — так спокойно на меня отреагировать, да ещё и в истерику не впасть. Забавно.       Впрочем, заинтересовало меня не это — запах. Знакомые ноты почти выветрившегося аромата я чувствовал в том пьяненьком альфе. Уж не его ли мужа я грохнул? Вот это совпадение! Хм…       Бедняжка потерял мужа и будет нуждаться в помощи и поддержке. Я окажу ему то и другое, стану другом и опорой, поселюсь в богатом доме… если выгорит — заживу! Ну, не надолго. Год-два… потом придется уходить.       Запах течки я уже смыл, и теперь пахну невинностью, «нераспустившимся цветком». Запах почти что детский, возможно, именно поэтому беременный омега взялся мне помогать. Я жалобно улыбаюсь, и он гладит меня по руке… дурачок.       А впрочем… не тот ли это омега, о котором я мечтал? Ведь мечта не всегда сбывается так, как мы представляем…       Я искоса поглядываю на него, прикидывая сроки. Если родится альфа, то до этого светлого момента еще далеко, если же омега… то возможно, все случится совсем скоро. Дети-омеги маленькие, рождаются быстро и легко, и родителю не приходится мучиться сутки или больше и долго лежать потом. Я знаю, видел… такие вещи. Когда приходится справляться самим, без врачей и лекарств. Без какой-либо помощи…       Но омега — это хорошо. Лучше, чем альфа. Альфу я придушу или притравлю по-тихому, а маленького омегу буду учить и заботиться…       Хм… интересно даже, как мне поступить… про себя загадываю: родится альфа, значит, сосредоточу усилия на омеге, а от ребенка избавлюсь. Мне не нужен рядом мелкий кусок дерьма, у которого член с узлом, и поэтому он король жизни. Родится омега… стану ему старшим братом и соратником во всех затеях — дети любят тех, кто их понимает. А с родителем… придумаю, что делать. Убивать не стану, я не убиваю омег, но можно будет как-нибудь рассорить его с ребенком. Поддерживать и утешать обоих, исподволь сталкивая и держа в напряжении — это будет так увлекательно!       А омежка продолжает меня расспрашивать, пытаясь отвлекать от боли. Как меня занесло на дорогу, куда ехал, есть ли родители, кому звонить и с кем связаться? Я внутренне умиляюсь — ути прелесть! Прям профессиональный допросчик! Я послушно сочиняю историю — мне не впервой. Документы и телефон сгорели в машине, родителей нет, никого нет, хотел в город доехать, этот предложил довезти. Ну, а что? У него же явно был истинный, значит мне ничего не грозило… и прочее в таком духе. Знаю, что проверить все равно пока не смогут. А там посмотрим. Главное говорить без множества подробностей — чтобы не запутаться.       Ну, что идём? Да, мне уже не так больно. Давай. Нет-нет, на тебя опираться не буду, тебе же нельзя!       И наивности в голос побольше, участия!       Мы медленно идём к нему домой, я старательно ковыляю — у меня есть опыт, видел, да и испытывал на себе многое. Тот путь, который можно было пройти минут за двадцать быстрым шагом, мы растягиваем на полтора часа. Мой сопровождающий явно местный, предупреждает меня о кочках и всяких особенностях дороги. Либо живёт тут давно, либо приезжает частенько.       Наконец дохромали до дома… ну, что сказать — в предположении о богатстве нового знакомого я не ошибся. Шикарная фазенда! Три этажа, бетонный забор, колючая проволока под напряжением, автоохранник, спецсобака… хорошо покойничек свое имущество защитил! Что, впрочем, не так уж надежно — сколько я таких защиток обошел… не счесть.       Дом внутри — просто дворец. Ковры, натуральное дерево… техники всякой куча… только дворецкого не хватает, что, впрочем, удачно — похоже, омежка тут один. И… постой, дружок, не беги к телефону. Незачем усложнять себе жизнь.       Сбивчиво лепечу о том, что я на самом деле сбежал из дома. От опекунов, которые такие злые, просто ужас. Не надо обо мне говорить. И врача вызывать мне не надо, я в порядке, честное слово, просто ушибся, а это пройдет. Скажите лучше, что о муже волнуетесь. А я тихонько где-нибудь на задворках посижу… иначе ведь вернут к опекунам-злодеям, а те меня выдадут замуж за отвратного старого бету…       Омега хмурится, поджимает губы, смотрит долгим тяжёлым взглядом. Я скрещиваю за спиной пальцы и состраиваю самую проникновенную мордочку из всех и... тяжело вздохнув, он убирает телефон.       Знаю-знаю, что он подумал. В современное поколение омег накрепко вбивают, что нет ничего страшнее, чем брак с бетой. Беременность редкая (не каждый год точно, повезет если раз в пять лет), дети слабые — почти всегда беты или омеги. В общем жуть, жуть, жуть…       — Ну, тогда… тебе, наверное, надо умыться и обработать раны… — неуверенно тянет он. — Я позвоню попозже…       Да-да! Вот именно! И помогать мне, спасибо, не нужно, не трудитесь, не волнуйтесь, я все сам… главное, занять его на как можно более длительное время. А там, глядишь, и проще будет — вон, тучи собираются, и в воздухе пахнет грозой… еще час-полтора — и хлынет дождь, мое чутье меня никогда не подводит.       Рассыпаясь в благодарностях, я принимаю пакет медикаментов и скрываюсь в ванне. О, как чудесно! Давно в таких не бывал! Ничего, мне еще выпадет случай тут полежать, а пока… душ, ароматное мыло, новая мочалка, шампунь… все это окончательно сотрет мой старый запах. А шмотки… может, удастся одолжить у моего нового друга?       Так, пританцовывая и чуть ли не напевая, я готовился к новой жизни в роли «бедной омежки»…              Леони устроил нового знакомого в гостевой спальне, а сам остался в гостиной. Сил подняться в свою спальню у него уже не осталось. За окном начиналась гроза и он смотрел безучастным взглядом, как порывы ветра рвут листву, гнут деревья… ужас ситуации постепенно доходил до взвинченного сознания.       Вот и кончилась сказка.       Конечно, еще можно было сомневаться, даже после того, как он расспросил Фанни о внешности подвозившего его альфы. Рост, волосы, глаза, одежда… Джейр, это его облик… Джейр…       Сгоревший пьяным в машине.       Почему все кончилось так?       Вздохнув, он прикрыл лицо руками. Боги, боги… почему именно он? Казалось, все это — дурной сон, не с ним, не здесь. Но юный омега с тоской и ужасом в глазах, с дрожащим голосом и робкой улыбкой…       И он должен позаботиться о нем. Леони знал о том, что опекуны, да и родные родители порой бывают жестоки, настолько, что дети бегут из дома. Он не был уверен, так ли это на самом деле с Фанни, но решил, что лучше не будет это проверять, отправляя неожиданного гостя домой. Вдруг у того и впрямь плохо в семье? Вдруг возьмет, и руки на себя наложит?       Решено. Фанни останется здесь — переждет грозу, переночует, отдохнет… а Джейр… ему уже ничем не поможешь. К тому же… он уже смирился с тем, что потерял любовь мужа, бороться за нее было бесполезно — ведь дело в том, что он не мог контролировать, в детях…       И шевельнулась внутри холодная мысль: может, оно и к лучшему? Честно овдоветь, не дождавшись, пока окончательно утративший интерес супруг дойдет до измен и открытого пренебрежения.       Может быть, это и есть — взрослость?       Хлестали по стеклам потоки дождя, ветер выл, блеснула молния, и парой секунд позже над домом раскатился гром. Точь-в-точь, как в той старой книге…       Гроза уносила любовь.