Одиночество вдвоём

And it's not a cry that you hear at night It's not somebody who's seen the light It's a cold and it's a broken Hallelujah

      Сакуре казалось, что её мир посерел. Она чувствовала себя опустошённой, и совершенно не представляла, как ей теперь жить дальше. Под внимательным надзором матери она заставляла себя кушать, отвечать на вопросы окружающих, ходить на процедуры, но всё это она делала машинально, совершенно ничего при этом не чувствуя. Даже когда Атсуко пришла с ней попрощаться, Сакура не смогла должным образом выразить свои эмоции своей ученице, но Ода не обиделась, понимая, что её семпаю приходится непросто.       Через два дня девушку уже выписали домой, и родители ухаживали за ней и там. Её мать была рядом с ней ежесекундно: ворчала, что у Сакуры в квартире всё запущено, готовила дочери еду и каждый раз мельком бросала на неё тревожный взгляд: её дочка всё не могла прийти в себя. Физически она восстановилась быстро, но психически… Мебуки видела, как она замкнулась в себе и стала апатична, настолько, что даже не спорила с ними и молча слушалась. Она всё робко просилась вновь вернуться на работу в госпитале, и Мебуки, которая вначале была категорически против, сейчас уже раздумывала ей разрешить. Всё же, думала она, это в природе каждого шиноби — отвлекаться и глушить свою боль через физический труд. Кажется, только так шиноби и справляются со всеми своими потерями.       Но было кое–что, чего мать не знала. Сакуру мучила не только тоска, но и всепоглощающий страх и чувство вины. Наруто ещё в первый день её госпитализации настоял на том, что надо рассказать обо всём Саске и скорее позвать его обратно в деревню. И как бы Сакуре не хотелось подольше оттянуть момент неприятного разговора с мужем, Саске действительно имел полное право знать о произошедшем, и девушка, отправив письмо мужу, с замиранием сердца теперь ждала его появления. Но что она ему скажет? Как посмотрит ему в глаза после того, как не сберегла их ребёнка? Как она скажет единственному наследнику Учиха, что больше не сможет иметь детей? У Сакуры каждый раз скручивало живот от этих мыслей.       Но даже не это мучало её больше всего. Сакура ведь совсем не знала, вернётся ли её муж в деревню после письма вообще. Что если он вновь сочтёт, что она в состоянии справиться с этим сама и пришлёт ей краткую записку с пожеланиями? Сакура чувствовала: она этого не перенесёт. Она хотела больше верить в мужа, верить в то, что он её любит и придёт поддержать, но вот беда, только сейчас она с ясной чёткостью осознала: она ведь совсем не доверяет Саске. Она никогда не знала, что он может выкинуть, и поэтому боялась его возможной реакции на новость о выкидыше.       Он появился очень скоро, коротко постучал в дверь и как ни в чем не бывало зашёл внутрь, приветствуя Мебуки. Кизаши был на работе, мать Сакуры бросила на Учиху предупредительный взгляд, мол, общайся с ней аккуратнее, и ушла, оставляя их дома наедине. Сакура молча сидела на диване, и всё не могла заставить себя поднять взгляд: чувство вины пожирало её изнутри.       — Сакура? — он тихо позвал её, в его голосе не было ни единой эмоции. Она подняла тяжелый взгляд, глядя на его беспристрастное лицо.       — Это правда? У нас должен был быть ребёнок? — Сакура не могла понять, зачем он уточняет. Не думает же он, что она соврала ему в письме? Но взглянув Саске в глаза, она осознала: он просто не хотел в это верить. Ему нужно было её устное подтверждение.       — Да, и я его потеряла, — собрав весь свой дух, тихо, но твёрдо, произнесла она.       Саске молчал с пару секунд, смотрел на жену, которая, сжав плечи, сидела на диване. А затем почувствовал: он не может здесь оставаться, ему надо немедленно выйти, привести мысли и чувства в порядок, решить, как справиться с этой потерей.       Так он и сделал. Коротко ответив «мне жаль», уже двинулся было к выходу, когда услышал:       — И это всё?       Он обернулся: Сакура встала с дивана и смотрела на него с непониманием.       — Мы потеряли ребёнка, мы потеряли шанс завести ребёнка, и всё, что ты можешь сказать «мне жаль»?       «А что я ещё могу на такое ответить», — с раздражением подумал Учиха, но вслух сказал:       — Мне необходимо отправиться к Хокаге. Какаши вызвал всех Каге в Коноху из–за этих похищений, что очень удобно, ведь мне есть, что им сказать.       — И всё? Ты просто уйдёшь на собрание?       — Это важно, Сакура. Во время своего путешествия я почувствовал следы чакры, похожую на чакру Кагуи.       Сакура побледнела: она всё ещё живо помнила мощь Кагуи. Немудрено, учитывая, как сложно было её победить.       — Ты думаешь…       — Надо вначале обсудить это с Каге, — прервал её Саске, затем чуть подумав, добавил. — Пойдёшь со мной?       — Да, конечно, дай мне собраться, — кивнула девушка. Упоминание Кагуи немного сбило её с толку: она с ужасом думала о возможности ещё одной войны. Неосознанный страх перед прародительницей чакры даже оттеснил её разочарование от холодной реакции Саске на выкидыш. И всё же, Сакура решила для себя, что после собрания заставит мужа обсудить потерю их ребёнка, ведь не может же он просто делать вид, что ничего не случилось?       Саске же, глядя на то, как жена переодевается, был не в силах пока сообщить ей о своём намерении покинуть Коноху в поисках вражеской чакры. Не смог сказать ей, что миссия, которую он решил выполнить, может занять долгие годы. Сейчас Сакура выглядела непривычно хрупкой, и он решил, может, узнав о всём масштабе угрозы на собрании Каге, она легче примирится с его решением. Они с ней через многое прошли, должны пройти и через это испытание.

***

      Сакура молча мыла посуду после тихого ужина, всё думая о предстоящей миссии Саске. Едва она услышала на собрании, как Саске решительно заявил, что сам займётся сверхсекретной миссией по отслеживанию потомков Кагуи, внутри у неё всколыхнулось возмущение: неужели он вновь принял столь важное решение сам, не думая о ней? Её опустошённое состояние, от которого она не могла избавиться после потери ребёнка, тут же сменилось чувством обиды и несправедливости к самовольному решению мужа. Она заметила обеспокоенный взгляд Какаши на себе, и ей стало ещё обиднее: сенсей заботился о ней больше, чем собственный муж.       Она еле дождалась конца собрания Каге, чтобы спросить Учиху, о чём он думал, соглашаясь на столь опасное и долгое задание, но он отмахнулся, сказав, что у него нет иного выбора. Когда она вновь пыталась возмутиться, Саске напомнил ей, что они многое сумели преодолеть в своих отношениях, и долгая разлука — лишь ещё одна преграда, которую им надо пройти. После его слов она ушла в себя и молчала: в голове было столько мыслей и эмоций, что она даже не знала, как ей на всё это реагировать. Ужин прошёл в тишине, так как ни Саске, твёрдо уверенный в своём решении, ни Сакура, всё раздумывающая над словами мужа, не хотели разговаривать.       Да, он был прав: они через многое прошли, думала Сакура, тщательно вымывая чашку. Но всё же, они сейчас вместе только благодаря ей, ведь именно ей постоянно приходилось идти на уступки, в то время как Саске только и делал, что подвергал их отношения бесчисленным испытаниям. Не прилагай она столько усилий и терпения, сохранились бы их отношения вообще? Ведь он никогда не думал хоть раз пойти ей навстречу. Чашка выскользнула из её рук и разбилась, но Сакура так глубоко ушла в свои мысли, что даже не вздрогнула из–за звука разбитого стекла и лишь меланхолично взглянула на осколки.       — Ты не поранилась? — спросил Саске, заходя в кухню. Сакура подняла на него тяжелый взгляд.       — Ты вернулся в деревню, потому что узнал о моём выкидыше или из–за своей миссии?       — Причём тут…       — Пожалуйста, ответь, — перебила его Сакура, и повторила ещё тверже. — Пожалуйста.       — Я возвращался в деревню, чтобы обсудить миссию, и лишь во время обратной дороги узнал о том, что с тобой случилось, — с вызовом в голосе объявил Саске, и не думая врать. Конечно, он мог бы ей сказать, что узнав о выкидыше, он сильнее заспешил в деревню, чтобы убедиться, что она в порядке, но он не собирался оправдываться.       — Саске-кун, а будь у нас ребёнок, ты бы вообще остался в деревне? Или тоже отправился бы на миссию, которая продлится годы, оставляя меня одну?       — Какая разница, ребёнка ведь всё равно нет и не будет, — раздражённо прервал её Учиха.       — Так остался бы?       — Что за допрос, Сакура?       — Остался бы?!       — Нет! — со злостью оборвал он, и, увидев, как сжалась после его выкрика Сакура, вздохнул. — Никто, кроме меня, не справится с этой миссией, и я не могу от неё отказаться.       — Ты сам её себе навязал, потому что вообразил, что должен искупить свои грехи, — отмахнулась девушка, затем взволнованно продолжила. — Саске-кун, у всех есть тёмное прошлое, но все ведь как–то с этим справляются! Почему же ты всё не можешь простить себя?       — Сакура, я не хочу оставаться в деревне! — отрезал он, и девушка отступила назад, непонимающе на него глядя. Саске, увидев недоумение в её глазах, понял, что она ждёт объяснений. — Для тебя деревня — это родители, друзья, твоя больница и дом. А для меня, деревня лишь мрачное воплощение всей моей боли. Это место, ради сохранения которого мой брат убил всю нашу семью, мой клан! Я не могу здесь оставаться после всего, что произошло.       — Но я здесь! Я же живу здесь! И я твоя жена! Если не можешь оставаться здесь, так возьми меня с собой, мы ведь женаты! — в отчаянии затараторила девушка, всплескивая руками.       — Это мои грехи, Сакура, и незачем тебе туда лезть, я уже говорил, — увидев, как девушка хмурится, Саске продолжил. — Я не могу отобрать у тебя деревню, ты принадлежишь ей, и твоё место здесь. Мне не нужна такая жертва!       — Так, значит, ты предлагаешь мне оставаться здесь и, сложа руки ждать тебя? Такая жертва тебя не смущает? Я тебя совсем не понимаю! Я ведь на всё ради тебя готова, Саске-кун, но ты не подпускаешь меня к себе! Почему хоть раз в жизни ты не можешь пойти мне навстречу и хотя бы попытаться пожить со мной в деревне?       — Прекрати кричать, Сакура, — устало прервал её Саске. — Не надо ставить меня перед выбором.       — Потому что выбор не в мою пользу, верно?! — с болью в голосе вскрикнула девушка, после чего резко замолчала и вновь отступила назад, расширенными глазами глядя на мужа. — И ведь никогда выбор не был и не будет в мою пользу, — чуть тише добавила она, смотря на Саске так, будто видела его впервые.       — Я должна была понять ещё тогда, когда ты в первый раз ушёл из деревни, — с удивлением в голосе тихо продолжала она. — Я ведь так умоляла тебя, но ты даже ни на секунду не усомнился в своём решении. Ещё тогда… Я должна была понять, что ничего у нас не выйдет…       — О чём ты? — осторожно спросил Саске, и Сакура подняла на него свои глаза, в которых он прочитал безысходность и отчаяние.       Они молча стояли на кухне, и между ними было лишь несколько метров, но Сакуре казалось — пропасть, которая становится всё глубже и глубже. Надо выбираться. Давно было пора выбираться. Сакура старательно тешила себя надеждами долгие годы, но она больше не могла закрывать глаза на горькую правду. Да, это закончилось давно, ещё тогда, когда Саске впервые ушёл из деревни, оставляя её одну у ворот. Она сама виновата: упорно верила в то, что умерло ещё много лет назад.       — Сакура, я ведь люблю тебя, — устало выдохнул Саске, делая шаг вперёд, но девушка лишь медленно покачала головой.       — Недостаточно, — ровным и слишком спокойным голосом сказала она.       Сакуре казалось, что её грудь разрывается от боли, и она неосознанно обняла себя, будто стараясь не развалиться на части, всё отходя назад, пока не упёрлась в шкаф. Она сама не понимала, как ей удавалось сохранять спокойствие, когда на деле хотелось закричать от отчаяния.       — Саске, я сама не верю в то, что собираюсь сейчас сказать, — едва слышно прошептала она, сдерживая слёзы, и Саске нерешительно отступил назад.       В комнате воцарилась тягостная тишина.

***

      — Ты пришёл! — Тен-Тен обняла мужа и довольно засмеялась. — Привет, Ханаби! Пришла повидать близнецов? — весело поприветствовала она сестрёнку мужа, обнимая и её.       — Выглядишь очень довольной, — осторожно заметил Хьюга, видя широкую улыбку жены. Ханаби тоже бросила любопытный взгляд на смеющуюся куноичи.       — Конечно, ведь сегодня твоя очередь по смене грязных подгузников и ночном дежурстве, забыл? — Тен ободряюще похлопала мужа по плечу. — Хиро и Хито будут в восторге!       Неджи обречённо кивнул головой: он всё не мог не удивляться тому, что младенцы, величиной не больше арбуза, могут так много какать. Месяц назад после долгих споров о том, кому вставать ночью, Неджи предложил жене составить график, пока они окончательно не рассорятся. Что же, это была его собственная идея, незачем теперь отпираться.       — Что это у тебя? — Тен-Тен заметила в руках мужа красиво упакованное бенто.       — Это снова от Хинаты-самы, — мягко произнёс Хьюга. Хината, которая из–за беременности была отстранена от миссий и отсиживалась дома, старалась помочь брату и его жене всем, чем может, видя, как они заняты, следя за своими малышами. Увидев один раз, как во время готовки Тен-Тен по несколько раз бежала в спальню проверить близнецов, Хината решила заносить ей домашнюю еду собственного приготовления. Это значительно облегчало жизнь Тен-Тен и Неджи, тем более, готовила Хината замечательно.       — Отлично! Как раз время обеда, — Тен-Тен бросилась в кухню ставить чай. — Ханаби, дети сейчас спят, может, пообедаешь пока с нами? Потом, гляди и проснутся. Хотя если честно, всю ночь вместо сна они горланили и теперь спят как убитые.       — Поэтому у вас такие круги под глазами? — догадалась Ханаби, видя, что Тен выглядит довольно устало.       — Да, но ничего, они наконец-то спят и можно расслабиться, — легко улыбнулась Тен-Тен, пожимая плечами.       Ханаби согласилась выпить чаю, и едва они все уселись за стол, раздался дверной звонок, и девочка легко вскочила с места, подбегая к двери, чтобы открыть.       — Нээ-сан! — Ханаби поприветствовала сестру, стоявшую у входа.       — Тен-Тен забыла носки близнецов у нас дома, я пришла вернуть. — Хьюга держала в руках две пары маленьких носочков. — Ты тоже здесь?       — Я пришла проведать племянников, — довольно объяснила Ханаби, приглашая сестру внутрь. — Заходи, мы как раз собирались пить чай.       Хината с улыбкой согласилась, и сестры зашли в дом. Поздоровавшись с братом и невесткой, девушка вернула им носочки близнецов и предложила разлить чай самой. Неджи же удобно уселся и приступил к подаренному ему бенто.       — Вышло очень вкусно, Хината-сама, — поблагодарил он сестру, на что та недоуменно приоткрыла рот.       — Но это же не я готовила, — ответила она.       — В записке было написано, что от вас, — с непониманием в голосе выпалил Неджи, как в мыслях его промелькнула быстрая догадка, после чего он резко отодвинул бенто от себя.       — Неджи? — обеспокоено позвала Тен-Тен, чьё сердце вмиг сжалось от дурного предчувствия. Тот поднял на неё глаза в ответ, и вдруг взгляд его остановился. Прошла лишь секунда, одно биение сердца, но Тен-Тен сразу почувствовала — что-то не так.       Неджи судорожно схватился за горло, будто его что-то душило, и начал хватать ртом воздух. Тен-Тен застыла на месте, не понимая, что происходит; Ханаби и Хината тут же подлетели к брату, который упал на спину, начиная терять сознание от удушья.       — Яд! Там был яд! — в панике закричала Хината, наклоняясь к задыхающемуся брату. — Нии-сан! Неджи нии-сан! — беспомощно звала она, теребя юношу, чьё тело начало сотрясаться судорогами.       Ханаби взглянула на Тен–Тен, которая оцепеневшим взглядом тихо смотрела на задыхающегося мужа. Затем девочка бросила взгляд на сестру, которая продолжала выкрикивать имя брата, заливаясь слезами.       — Да соберитесь вы! — истошно завопила девочка, стараясь не терять контроль над ситуацией. — Он ещё не умер! Он не умрёт!       Тен-Тен будто не слышала, продолжая исступлённо смотреть на страдающего Неджи, поэтому Ханаби подбежала к сестре и со всей дури тряхнула её за плечи.       — Где телефон? Звони Сакуре-сан, немедленно! — закричала она, и Хината, напуганная решительным и отчаянным выражением лица сестрёнки, пришла в себя, и, вскочив на ноги, кинулась к телефону. Пальцы её тряслись, она еле-еле попадала по кнопкам, но, подавляя дрожь, упрямо набирала знакомый номер.       «Возьми… Умоляю, возьми телефон! Прошу!»       — Да? — в трубке послышался усталый голос Сакуры, и Хината шумно выдохнула в трубку.       — Сакура-сан!       — Хината, я сейчас немного не в настроении…       — Неджи нии-сана отравили ядом! Он задыхается и теряет сознание! Нам нужна помощь, срочно! — завопила Хьюга в трубку, бросая полный ужаса взгляд на брата. Подавлять дрожь в теле уже не получалось, и пришлось держать телефон двумя руками, чтобы не выронить.       — Опиши мне симптомы! Немедленно! — в твёрдом голосе Сакуры уже не было ни капли усталости, и её решительность отрезвила Хинату, которая бросилась перечислять симптомы.       — Шаннаро! Это цианид, Хината, я уверена, — послышался раздосадованный голос в телефоне. — Слушай меня внимательно, вы на другом краю деревни, и я к вам не успею, поэтому придётся тебе, слышишь? В лучшем случае, у тебя пара минут, начинай действовать!       — Хай! — Хината засуетилась по кухне, выполняя приказы подруги, и Ханаби тут же поспешила сестре на помощь, видя, что ту всё ещё трясёт.       Тен-Тен же всё сидела на полу, не в силах и пошевельнуться. Неджи, лежащий без сознания на грани смерти… Она уже видела это, тогда, на войне… Почему это происходит вновь? Почему участь шиноби так отвратительна? Неужели она снова его теряет? Мозг истошно кричал ей действовать, бороться, но уставшее и оцепеневшее тело не давало ей сдвинуться с места.       Хината же по указаниям Сакуры растворила сахар в тёплой воде и кинулась к брату, поднося кувшин с подслащённой водой к его рту. Тот закашлял и забрыкался, выплёвывая воду: он еле держался на грани сознания. Хината упрямо продолжила вливать в него воду, а Ханаби со всей силы сжала брата за плечи, чтоб он прекратил дёргаться.       — Хината, что там? — послышался взволнованный голос в телефоне, который был поставлен на громкоговоритель, и девушка с отчаянием закричала: «он сопротивляется!»       — Тогда вызови у него рвоту, скорее! Засунь два пальца в рот! — требовательно воскликнула Сакура.       — Не могу, у него из-за судорог челюсти сжаты намертво, — панически заверещала Хината, всё стараясь разжать челюсти брата. — Сакура-сан? Он весь посинел, он синеет, что же мне делать?!       — Успокойся! Тебе надо выпустить совсем малое количество чакры в его живот, чтобы стимулировать рвоту, Хината, — членораздельно и чётко произнес голос в трубке. — Совсем малое количество, выпустишь чуть больше — лишь ускоришь действие яда. Ты меня поняла?       Хината со страхом посмотрела на свои дрожащие руки.       — Хината! — громко и требовательно позвала девушку Тен-Тен. Хьюга обернулась на неё: Тен была бледнее мела и смотрела на неё чуть ли не безумным взглядом.       — Спаси его.       Что–то во взгляде Тен-Тен придало решимости Хинате, которая глубоко вздохнула, собирая в кулак всю свою силу воли.       — Спасу.       Она начала сжимать руки в кулаки и разжимать, пока они не перестали трястись. Затем активировала бьякуган для верности и выпустила тонкий поток чакры из своей ладони в живот брата, прислоняя его к стене в сидячем положении. Ханаби ринулась за банкой, стоявшей на столе, и успела подставить её в тот самый момент, когда Неджи, издавшего странный хрип, громко вырвало. Он затем судорожно втянул в себя воздух, и цвет его лица начал медленно возвращаться к нормальному.       — Хината? — нетерпеливо позвал голос в трубке.       — Он всё ещё без сознания, но дыхание ровное, — едва слышно отчиталась Хьюга ирьёнину.       — Его жизнь вне опасности. Я бегу к вам с противоядием, буду через пятнадцать минут.       — Спасибо, — прошелестела Хьюга. Затем она отложила трубку и резко выскочила на улицу.       — Нээ-сан! — обеспокоено позвала сестру Ханаби, но Хината не обернулась, и девочка побежала за ней. Она увидела, как её сестра завернула за угол, где её вырвало. Хината приподнялась и откашлялась. Вытирая слёзы со своего лица, она заметила сестренку и виновато улыбнулась ей. Ханаби же смотрела на сестру с сочувствием, но и невольным восхищением.       Когда девушки вернулись, они увидели, как Тен–Тен молча сидит рядом с бессознательным Неджи. Она подняла глаза на сестёр.       — Это Ичиро, — ровно, без капли сомнения в голосе произнесла она. — Неджи всегда его подозревал… Он даже следил за каждым его шагом, пока близнецы не появились на свет, — затем чуть помедлив, она добавила. — Неджи не ошибается.       Ханаби уже стояла с активированным бьякуганом, напряжённо вглядываясь в сторону усадьбы. Хината хотела было тоже активировать бьякуган, но девочка властно взяла её за руку, отрицательно качая головой: «хватит с тебя на сегодня напряжения».       — Ичиро нет дома. Его нет на территории клана.       — Может, он на миссии? — Хинате не хотелось верить, что собственный соклановец, товарищ, решился на убийство одного из лидеров клана.       — Нам надо немедленно его разыскать, я уверена, что он даже не в деревне, — твёрдо сказала Ханаби.       — Он не глуп, значит, пойдёт через реку, чтобы скрыть свой запах. И как мы теперь его найдём? — сердито выпалила Тен, сжимая кулаки: неужели предателю удастся безнаказанно уйти?       — Мы найдём его с помощью Шино-куна, — вдруг осенило Хинату. — Нии-сан давно подозревал, что Ичиро может натворить дел и смыться, поэтому попросил Шино-куна прикрепить к нему жучка на случай, если Ичиро сбежит.       — Он догадывался… — прошептала Тен, глядя на бессознательного мужа.       — Я и забыла, что ваша команда специализируется на слежке, — хмыкнула Ханаби. — Тогда я разыщу Шино-сана, и мы приведём предателя обратно.       — Я с тобой! — одновременно выпалили Хината с Тен–Тен, после чего все три девушки с недоумением посмотрели друг на друга.       — Ты беременна!       — У тебя дети!       Тен-Тен взглянула в сторону детской.       — Чудо, что они не проснулись при наших криках, — прошептала она, и затем посмотрела на сестёр. — Хината, присмотри пожалуйста за детьми, я доверяю их тебе.       Увидев, как сёстры собирались было возразить, она быстрее продолжила:       — Никто в нашей девятой команде не отличался тягой к мести, но было одно, чего мы никогда не могли простить, — она вновь бросила взгляд на своего мужа. — Когда нашим товарищам причиняли вред.       — Он исподтишка пытался убить моего мужа, отца моих детей, зная, что в открытом и честном бою против Неджи у него нет шансов, — стальным голосом отчеканила она. — Вы не смеете меня задерживать, я должна взглянуть в лицо этому подонку!       — Тогда в путь, — кивнула Ханаби без возражений, видя, что Тен-Тен не переубедить. — Надо скорее его поймать.

***

      — Ханаби! — Хината сидела у кроваток близнецов, развлекая их погремушками, когда заметила сестрёнку, появившуюся в открытом окне детской. — Где Тен-Тен-сан?        — Сакура-сан отправила ей сообщение, что положила Неджи в больницу, и она отправилась туда.        — Да, Сакура-сан ввела ему противоядие и забрала его для обследований. А что с Ичиро?!       Тут Ханаби перемахнула через подоконник, оказываясь в комнате, и, расширив глаза, с восхищением сказала:       — Нээ-сан, а я ведь никогда не видела нашу невестку в бою! Нашли мы его быстро, Шино-сан, действительно, замечательный специалист в слежке. Тут мы его окружили, и я только хотела было его атаковать, но Тен меня остановила, сказала, что займётся сама. Честно говоря, я немного скептически к этому отнеслась, всегда думала, что она слишком несерьёзная и добрая для шиноби, но что тут началось! Она даже не стала ждать моего ответа, вмиг вытащила все свои свитки и как начала атаковать его оружием! В жизни не видела столько видов оружия за раз, и всё это у неё при себе в свитках, представляете?       Хината улыбнулась: уж очень возбуждённой выглядела сестренка. Она вспомнила, что Ханаби до этого действительно никогда не видела истинную силу Тен-Тен.       — И знаете, что ему говорит? — взахлёб продолжила Ханаби: обычно сдержанная, с сестрой она никогда не считала нужным скрывать свои эмоции, и поэтому даже жестикулировала во время своей речи. — Она сказала Ичиро, что он должен был ходить на тренировки, которые Неджи нии-сан устраивал, тогда бы он, может, смог бы научиться кайтену. Тот ей ответил, что он обойдётся, а она ему: «только кайтен сейчас и мог бы тебя спасти!» И тут она окружила его свитками со всех сторон, и столько оружия на него посыпалось! Мы с Шино-саном даже присвистнули, никак не ожидали, что она настолько зла на Ичиро, ведь всю дорогу казалась такой спокойной. Он пытался уклоняться, но она знала о слепом пятне бьякугана и ранила его, а я добила, перекрыв его тенкецу.       — Где он теперь?       — В нашей тюрьме. Отца сейчас нет в деревне, и мне кажется, мы должны дождаться Неджи нии-сана, чтобы решить, что с ним делать.       — Да, ты права, — согласилась Хината. — Сакура-сан сказала, что он скоро должен полностью прийти в себя.       — Это замечательная новость, — мягко ответила Ханаби. Её возбуждение и напряжение от погони и захвата уже спало, и она подошла к кроватке племянников, нежно касаясь щёчки каждого малыша. Да, их впереди ещё ждало много дел, и всё же… Как хорошо, что с нии-саном всё обошлось, устало думала она, глядя на счастливо агукающих племянников.

***

      Ино спокойно дочитывала книгу, сидя прислонившись к спинке кровати, и Сай молча лежал рядом с ней, закинув руку на её живот. Он медленно засыпал после тяжёлого рабочего дня: упорно велось расследование по похищениям, и с утра до вечера он был занят распоряжениями Хокаге. Даже собрание Каге не принесло ожидаемых результатов: их противник прекрасно замёл свои следы. Единственная зацепка — найденные на телах нападавших на Сакуру шиноби едва заметные маленькие камеры и прослушивающие устройства, видимо, так враг и узнавал обо всём происходящем в деревне. Хокаге тут же отдал приказ обыскать всех шиноби деревни на данные предметы, и нашлось несколько ниндзя, на одежде которых были установлены такие же камеры. Этих шиноби, совсем не подозревающих о том, что они были под контролем, поместили под наблюдение.       И всё равно было неясно, откуда исходит эта угроза. Единственное, к чему они пришли — враг нападает на шиноби во время их миссий вне деревни и умудряется подчинить их контролю так, что жертвы сами ни о чем не догадываются, пока враг не начинает отдавать им приказы, выждав лучший момент. После столь долгих и напряжённых дискуссий в резиденции Хокаге было вдвойне приятно лежать рядом с женой, тихо обнимая её. Но идиллию внезапно нарушил стук в дверь, после чего в их спальню бесцеремонно зашла Сакура.       — Ты всё-таки дала согласие на тройничок? — оживился Сай, тут же получая по башке книгой.       — Сакура, мы на такое не договаривались, когда я тебе давала ключи от квартиры, — громко возмутилась Яманака, откладывая книгу. — Нужно ведь знать границы, на улице ночь уже! — тут она вдруг замолкла, заметив, как растерянно выглядит её подруга. — Ты в порядке?       — Можно с тобой поговорить наедине? —  спросила Сакура, неловко топчась у двери.       — Ты меня выгоняешь из собственной кровати? — притворно возмущённым тоном уточнил Сай.       — Ино, — тихо позвала её Сакура с просьбой в голосе.       — Можешь оставить нас вдвоём? — попросила Яманака мужа, на что тот, пожав плечами и бросив вопросительный взгляд на гостью, всё же вышел. Сакура молча села на кровать рядом с подругой.       — Я больше не могу… Одна об этом думать… Как только остаюсь без дела, так сразу чувствую такое отчаяние! Я… Ещё одну личную трагедию я просто не выдержу, Ино! — Сакура начала оправдывать свой ночной визит, высказывая вслух накопленные чувства. Как только Саске ушёл из дома, тишина начала давить на неё, сводя её с ума, но звонок Хинаты отвлёк её. А потом, когда Сакуре вновь пришлось возвращаться в пустую квартиру, она поняла, что ей необходимо с кем-то поговорить, высказать вслух свои чувства. Надо признать, первым импульсом было отправиться к Какаши–сенсею, но она понимала, что сейчас у него достаточно и своих проблем из-за похищений. Как бы ей ни хотелось вновь увидеть сенсея, услышать его спокойный мудрый голос, она не имела права отвлекать его от дел деревни. Взволнованно ходя по квартире, где она вновь и вновь воскрешала в памяти их сцену расставания с Саске, Сакура в один момент поняла, что не может больше в ней оставаться и побежала к Ино, чувствуя, что ей просто необходима компания. Теперь, сидя в слабо освещённой комнате на кровати рядом с подругой детства, она ощущала, как её мысли потихоньку приходят в порядок.       — Милая, конечно, тебе будет трудно после выкидыша, — сочувственно произнесла Ино, протягивая руку подруге.       — Это… Не только это… — в глазах у Харуно стояли слёзы. — Мы с Саске подаём на развод, всё кончено.       Ино отдернула руку, в неверии уставившись на подругу.       — Неужели он бросил тебя из-за выкидыша?! — Яманака возмущённо подалась вперёд, сжимая кулаки.       — Это я настояла на разводе, — глухо прошептала Сакура, успокаивающе положив руку на плечо подруги.         — Ты?!       — Я не могла больше себе врать, — отстранённо и будто издалека произнесла Харуно, — Наш брак не задался с самого начала, а я продолжала упорно обманываться тем, что в один прекрасный день Саске сдастся, вернётся в деревню и всё наладится. А потом поняла — не вернётся, даже ради меня.       — Как ты? — уже мягче спросила Ино: первая вспышка эмоций у неё прошла, и теперь она лишь переживала за подругу, которая выглядела измождённой.       — Знаешь, я думала, умру от горя, если потеряю Саске, но сейчас понимаю, что я могу это пережить. В порыве чувств я выбросила всю свою одежду с эмблемой Учиха, а чувствовала при этом лишь облегчение, и может, разочарование, но никак не ту сильную горечь, которая была после потери моего ребёнка… Может, в каком–то смысле я уже давно смирилась с потерей Саске?       — Вполне вероятно, учитывая всю чертовщину, что между вами творилась, — с сожалением отреагировала Ино, придвигаясь к подруге ближе и обнимая её за плечи. — Что будешь делать?       — Снова погружусь в работу, — вздохнула Сакура, — В деревне сейчас такой кавардак творится, я не могу просто отсиживаться. К тому же, сидение дома не поможет мне справиться с моими потерями.       Ино кивнула в ответ головой, и Сакура положила голову ей на плечо, устало прикрывая глаза. Ей казалось, её жизнь разваливается по частям, но после разговора с подругой она лишь больше убедилась в правильности своего решения. А если решение правильное, значит, ей остаётся лишь смириться и двигаться дальше.       Сай, аккуратно заглянувший в спальню через некоторое время, увидел, как его бывшая сокомандница прислонилась к плечу его жены и тихо о чём–то рассказывала, в то время как Ино непрерывно кивала головой, внимательно слушая.       «Видимо, мне стоит постелить себе на диване», — догадался он и тихо прикрыл за собой дверь.