Одиночество вдвоём

Falling slowly, eyes that know me And I can't go back And moods that take me and erase me And I'm painted black Well, you have suffered enough And warred with yourself It's time that you won

      Когда Какаши увидел мёртвого отца на полу их гостиной, ему на секунду показалось, что его изо всех сил ударили под дых, иначе как объяснить эту резкую боль в животе и сбившееся дыхание? Теперь он сидел на крыше одного из домов Конохи, беспомощно обхватывая себя руками и молчаливо пялясь в пустоту. Ему сегодня пришлось повзрослеть, но он совсем не был к этому готов. Как же жить с этим дальше?       — Ай, Какаши–и–и! Я вижу тебя! Постой! — чей–то громкий голос снизу беспардонно прервал ночную тишину, и Какаши раздражённо нахмурился и, встав с места, тут же легко спрыгнул с крыши и убежал. Маленький черноволосый мальчик, стоявший внизу, сочувственно смотрел ему вслед.       А ведь если подумать, пойди он с Обито в самом начале, всего этого можно было избежать. Если бы он не потерял свой глаз, он бы заметил падающий на него валун. Если бы он не позволил похитить Рин, то Обито был бы сейчас жив. Или если бы… Какаши сжался в комок, руками схватившись за голову и в ужасе распахнув глаза, один из которых теперь был кроваво-алым. Как ему жить с этим дальше?       — Какаши! — Гай легко запрыгнул на крышу, обеспокоенно глядя на товарища. Тот с нескрываемой злостью взглянул на него в ответ и, резко встав, убежал. Гай же молча проводил его взглядом, не зная, как помочь.       Какаши вновь сидел один на крыше, в исступлении смотря на свою руку и всё представляя на ней кровь Рин. Он в ярчайших деталях помнил, как его рука с жутким звуком треска прошла сквозь её грудь, как она едва успела выговорить его имя, и, как она испуганно посмотрела на него напоследок. Если бы он присматривал за ней лучше… Если бы он был ответственнее… Какаши почувствовал, как задыхается от слёз, и схватился руками за волосы, качая головой из стороны в сторону, всё пытаясь выгнать из мыслей образ умирающей Рин. Как ему жить с этим дальше?       — Какаши! — Гай подкрался к нему из ниоткуда и успел схватить Хатаке за плечо, но тот резко дёрнулся и тут же встал с места.       — Нет! — остервенело заорал он, не сумев сдержать громкий всхлип. — Оставь ты уже меня в покое! — он скрылся с места, а Гай так и застыл на месте с протянутой к другу рукой.       Какаши молча взирал на высеченное в скале лицо Четвёртого, чувствуя, как у него сжимается в груди от боли. Ему хотелось реветь и кричать от несправедливости, но стальная выдержка не изменяла ему даже когда он был один. И всё же, он не мог сдержать всхлипов, и Какаши изо всех сил теперь сжимал кулаки, подавляя желание заплакать. Он снова не смог помочь близким ему людям. Должно быть, это проклятие? Может, всем его близким суждено умереть? Как ему жить с этим дальше?       Вдруг его обняли со спины, и Какаши, почувствовавший чакру Гая (и когда он стал таким быстрым?), тут же с досадой взбрыкнулся, пытаясь вырваться, но объятия стали лишь сильнее.       — Какаши! — мальчик почувствовал, как его плечо намокает от слёз товарища. — Ты не один, Какаши, я всегда буду рядом, чтобы сразиться с тобой!       Какаши против своей воли издал смешок на это заявление, и вдруг, плотина его безнадёжно разрушилась. Он засмеялся ещё громче, на грани истерики, задыхаясь от своего безумного смеха и прикрывая свои глаза. Гай не разомкнул объятия, даже когда Хатаке начал стучать одной рукой по крыше и закинул голову назад, всё продолжая смеяться. После этого Какаши вдруг резко замолчал, чувствуя, как заболел живот, затем вновь посмотрел на высеченное в скале лицо Четвертого и в голос зарыдал. На секунду ему показалось, что его слёзы никогда не закончатся; он так долго храбрился, так тщательно держал себя в руках, чтобы не разреветься при людях. Гай лишь молча прислонился к нему ближе, не выпуская из объятий.

***

      Сакура сосредоточенно бежала вслед за Цунаде, и ей казалось, что её голова сейчас взорвётся от мыслей. Сердце её билось исступлённо быстро, и она задыхалась от бега, всё хлопая глазами в удивлении. Какаши–сенсей её любит? Она же его ученица! Он же её сенсей! Любит?! Да быть того не может!       Она залетела в больницу за наставницей и вдруг громко вскрикнула от неожиданности, увидев в коридоре госпиталя растрепанного Хатаке. Какаши и Цунаде недоуменно посмотрели на неё, отчего она замялась, но Хатаке тут же прервал свой взгляд и подошёл к Цунаде.       — Это Гай, — коротко, но умоляюще произнёс он, требовательно потянув её за руку, и Сенджу, распахнув глаза, не медля побежала за ним в палату. Сакура в нерешительности последовала за ними, ощущая себя неуютно посреди стен больницы — она впервые чувствовала себя здесь чужой.       — Что произошло? — строго выкрикнула Сенджу, следуя за стремительно несущимся вперёд Какаши.       — Наш враг решил послать нам предупреждение через своих подчиненных.       — Как они вообще пробрались в деревню?!       — Противников было много, они прорвали охрану и сразились с нашими шиноби на границе. Судя по всему, они хотели добраться до резиденции, — нахмурился Хатаке, молниеносно заворачивая в один из коридоров больницы. — Их остановили, и они поспешно ретировались, но Гай серьёзно пострадал.       — Что с ним?       — Во время боя его ранили и столкнули в реку, он не смог выплыть из–за своей ноги, — сквозь зубы процедил Хатаке, и бежавшая сзади Сакура сжала кулаки: как же подло!       Они наконец–то добежали до нужной палаты, где вокруг Гая уже суетился медицинский персонал. Цунаде кинулась к раковине мыть руки, пока медсестры готовили для неё халат.       — Зачем он вообще полез в бой?! Я говорила ему, что он не должен сражаться в его–то состоянии! — рассерженно прокомментировала Сенджу, надев халат и ринувшись к Гаю.       — Как услышал, что враги направляются к Хокаге, так упёрся, твердя, что до последнего будет их задерживать, — извиняющимся тоном сказал один из шиноби, стоящий в дверях палаты. — Мы еле отбились, и слишком поздно вытащили его из воды.       — Гай! — Цунаде начала осматривать бессознательного мужчину, и один из врачей тут же подбежал к ней с медицинской картой. В спешке Сенджу даже не заметила свою ученицу, пугливо сжавшуюся в углу палаты. Сакура же беспомощно смотрела на Гая, чувствуя, как трясутся её колени. Ей здесь не место, её здесь быть не должно! Вокруг пациента суетились медсёстры, некоторые делали ему массаж сердца, некоторые же просто стояли в ожидании приказов главного врача, и всё это напоминало ей об Атсуко, отчего она лишь сильнее прижималась к стене, стараясь остаться незамеченной.       Хатаке тоже её не видел, он стоял от всех особняком, и взгляд его был прикован к товарищу. А ведь только сегодня утром Гай заходил к Какаши в кабинет и упрямо уговаривал его ненадолго расслабиться и выспаться. Хатаке, уставший и озлобленный, раздраженно оборвал друга на полуслове и попросил выйти, если Гаю больше нечего ему сказать.       Скользкое и холодное чувство вины теперь медленно и неумолимо пробралось в сердце мужчины, который и мысли не мог допустить о смерти друга. Не в мирное время, не во время его правления деревней, не так нелепо! Какаши чувствовал, что не вынесет этого.       — Мне нужна помощь! — Цунаде вспомнила о своей ученице и резко крутанула головой, оглядывая палату. –Сакура, мой руки, бери халат и иди сюда! — коротко приказала она, глядя в глаза ученице, которая после её слов сильнее вжалась в стену.       — Не могу, — сухо прошелестела она, сжимая кулаки и опуская взгляд.       — Сакура! — требовательно выкрикнула Сенджу, но Харуно зажмурила глаза, отчаянно мотая головой.       — Не могу, честно, не могу, — она продолжала шептать, жмурясь сильнее.       — Сакура.       Она тут же распахнула глаза, осознав, что голос принадлежал Какаши. Сакура встретилась с его просящим взглядом.       — Пожалуйста, спаси его, — он говорил предельно спокойно, но что-то ей подсказывало: он на грани. Харуно медленно отошла от стены, всё не отводя взгляда от сенсея.       «В который раз он уже теряет своих друзей? — сердце Сакуры болезненно трепыхнулось, и она поморщилась. — Это разобьёт ему сердце.»       — Принесите мне халат! — дрожащим, но громким голосом распорядилась Харуно. Судорожно моя руки и позволяя медсёстрам надеть на неё халат, Сакура ещё раз бросила взгляд на сенсея. Он выглядел таким беспомощным…       — Какаши-сенсей, пожалуйста, покиньте палату, — Харуно чувствовала, что не сможет сконцентрироваться, если будет видеть лицо сенсея, отчаянно скрывавшее боль и волнение. Тот на секунду хотел было возразить, но увидев просьбу во взгляде Харуно, коротко кивнул и вышел. Сакура же вскользь удивилась тому, что они теперь понимали друг друга и без слов. Встрепенувшись от внезапной мысли, она с решительностью ринулась к Гаю: она не позволит Какаши-сенсею потерять ещё одного друга!       — У него гипотермия, температура тела едва достигает тридцати, — ввела её в курс дела Цунаде, которая уже жалела о том, что привела Сакуру в больницу. Она-то думала, что вернёт ученицу к медицине, начиная с лёгких и не смертельных случаев, а теперь Сенджу боялась того, что Гай может не выжить. Она понимала, что в этом случае чувство вины окончательно сломает Сакуру.        — Ты можешь попросить Шизуне заменить тебя, только найди её поскорее, — бросила между делом Цунаде, вводя Гаю эпинефрин, но Сакура упрямо сжала кулаки и лишь ближе подошла к пациенту.       — Я справлюсь, шишо, — твёрдо произнесла она и перешла к делу. — Нужно поднять его температуру и запустить сердце, верно?       Цунаде вперилась в неё изучающим взглядом, но Сакура прямо и решительно посмотрела на неё в ответ.       — Верно, — согласилась она. — Давай приступать.       Какаши молчаливо стоял у двери палаты. Он не спал толком уже больше недели, всё пытаясь найти зацепки о местонахождении пленников из Конохи, и голова его теперь раскалывалась; ему казалось, что он вот-вот сдаст свои позиции. Может, если бы он был лучшим Хокаге, он бы мог предотвратить проблему в самом корне? Какаши измученно поднял голову вверх, безразлично рассматривая потолок над собой, когда вдруг из палаты робко выглянула Сакура.       — Сенсей, его сердце бьётся самостоятельно, но он слишком долго пробыл без сознания, и нам ещё не ясно, как это отразилось на его мозге и проснётся ли он, — осторожно, извиняющимся тоном донесла она, неловко топчась на месте. Хатаке молча закивал ей головой, но она заметила, как безнадёжно опустились его плечи.       — Спасибо, если позволишь, мне нужно побыть одному, — сдержанно отреагировал он, и не дожидаясь ответа Сакуры, отвернулся и направился в противоположную от палаты сторону, не оборачиваясь на застывшую от бессилия девушку.       Какаши чувствовал, как начинает задыхаться. Перед его глазами совсем некстати всё стояла та сцена в его кабинете, где он просил Гая не доставать его.       — А я и забыл, что ты порой бываешь совсем несносным, прямо как в детстве, — беззлобно улыбнулся ему тогда друг, пожимая плечами.       Чувство вины сжало его сердце в тиски, отчего Хатаке сморщился и всё пытался сделать глубокий вдох, но мешала маска. Паника подступила к его горлу, начиная душить, и он судорожно искал глазами свободную палату, стараясь сохранять невозмутимый вид, ведь по коридору всё сновал медицинский персонал, которые почтительно здоровались, едва завидев его. Хатаке отстранёно кивал им головой, и наконец, заметив свободную медицинскую палату, мигом ворвался в неё, прикрывая за собой дверь.       Он все также задыхался, и теперь, когда его никто не видел, он схватился руками за голову, прижимаясь спиной к стене. Это не помогло облегчить боль, и он начал беспорядочно метаться по комнате, чувствуя всепоглощающую ненависть к себе. Он так виноват, так виноват! Столько лет прошло, а он всё также беспомощен!       — Нет, нет, — отчаянно шептал он, кружа по комнате. Раскрасневшийся и запыхавшийся, он начал хватать губами воздух и резким движением стянул с себя маску, надеясь, что это поможет отдышаться и успокоиться, но приступ все ещё не проходил. Ему вдруг неистово захотелось расколотить стены этой комнаты, разбить все склянки и перевернуть койки, хоть что-нибудь, чтобы ослабить боль внутри. Вдруг дверь палаты открылась: на пороге стояла ошеломлённая Сакура. Но прошла секунда, и удивление на её лице сменилось решительностью.       — Оставь меня сейчас одного, — прерывисто прошептал Какаши, но Сакура и не шелохнулась.       — Оставь. Меня. Одного! — прорычал он, отворачиваясь от неё.       Она же, после недолгих раздумий, быстро подбежала к нему, обхватывая его своими тонкими руками.       — Тише, тише, — Сакура прижалась всем своим телом к сенсею, крепко его обнимая. Какаши, не понимая, что она творит, пытался отряхнуть её и отойти, но Сакура в ответ прижалась к нему лишь сильнее.       — Сакура, ты не должна меня таким видеть, — шепотом процедил сквозь зубы Какаши, — Уйди, прошу!       — Будет неприятно, Вам, конечно, сейчас хочется прекратить объятия, — затараторила Сакура, обнимая Хатаке, который всё норовил вырваться из её рук, — но подождите немного. Сильное давление успокоит нервную систему, ритм сердца замедлится, и Вы успокоитесь.       Сакура продолжала шептать, прижимаясь к Какаши все сильнее. Он же всё пытался отстраниться, но Сакура оказалась упрямее, и наконец, прекратив сопротивляться, он обмяк в её руках. Сакура же в ответ сжала его лишь крепче.       — Все будет хорошо. Вы самый сильный, кого я когда-либо знала. Вы справитесь, а если нет, я буду рядом, — мягко прошептала она, стараясь хоть немного облегчить его боль. Она впервые видела его в таком состоянии, но это не оттолкнуло её, наоборот, ей нестерпимо хотелось помочь.       — Он пытался спасти меня… Он мой лучший друг… Он пытался спасти меня, — будто сдаваясь, ровным тоном произнёс Какаши, склоняя голову к плечу девушки.       — Вы бы сделали тоже самое ради него, все это знают, — Сакура осознала, что никогда не обнимала его так крепко и, скорее всего, не должна была, ведь он её бывший сенсей, но почему-то это не казалось ей странным или неправильным.       — Он мой лучший друг, — обречённо повторил Какаши.       Они обессиленно присели на близлежащую кушетку, чувствуя, что оба сильно вымотались. Сакура всё сжимала сенсея в объятиях, когда через некоторое время осознала, что он уснул, неуклюже прислонившись к её плечу. Она хотела было вспылить и растолкать его (она не подушка!), но быстро передумала, понимая, что он ещё с первого нападения наверняка толком не высыпался.       Она аккуратно помогла ему лечь на спину, положив его голову себе на колени; Хатаке приподнял брови и приоткрыл один глаз, но тут же расслабился и вновь провалился в сон. Сакуре было приятно: он ей доверяет, иначе ни за что бы не позволил себе уснуть в больнице. Его маска всё ещё была стянута, и Харуно невольно загляделась на до боли знакомое лицо, но теперь, когда она знала о его чувствах, она посмотрела на него совсем по другому. Она, к примеру, раньше совсем не замечала красоту этих тяжёлых век, которые всегда скрывали истинные эмоции в глазах Хатаке. Она будто впервые видела его узкий лоб, на котором едва начинали прорезываться еле заметные морщинки. Она внимательно рассмотрела его тонкие губы, которые были плотно сжаты даже во сне, и казалось, он специально не расслаблял их, чтобы не сболтнуть ничего лишнего.       Как это было удивительно! Она смотрела на лицо человека, которого знала с детства, и тем не менее, она будто видела это лицо впервые. Красивое, бесконечно усталое и немного печальное лицо. Харуно не удержалась, и задержав дыхание, мягко погладила его по щеке.       Конечно, он её любит. И как она могла в этом сомневаться? Ино не раз твердила ей, что слишком легко уж ей далась постройка больницы. А как же иначе при такой сильной поддержке сенсея? Она вспомнила, как он отменил встречу и пришёл на её презентацию. Как упорно искал ей пациентов, боясь, что больница может закрыться в первую же неделю из–за отсутствия больных.       Сакура расширила глаза, в удивлении приоткрывая рот. Только сейчас она поняла, что он следил за ней, даже когда она была беременна. В тот момент она ни о чем другом думать не могла, кроме своего ребёнка, но сейчас вдруг осознала: как клон Какаши так быстро пришёл ей на помощь и откуда он вообще взялся на поле битвы, если только не следил за ней всё время? Сакура почувствовала, как глаза становятся влажными, и она благодарно погладила спящего сенсея по голове, слегка ероша его непослушные волосы.       Вдруг резко распахнулась дверь, и Шикамару, объявившийся на пороге, тут же отскочил назад, становясь свидетелем столь интимной сцены и стремительно прикрывая за собой дверь. Сакура вздрогнула, затем с досадой вытерла слезы.       — Э–э… Можешь сказать Шестому-сама, что Шино срочно хочет с ним поговорить? — глухо прозвучал голос Шикамару из коридора. Сакура прислушалась к его тону: слышно было, что Нара неловко, но почему она уловила в его голосе довольные нотки?       — Передам, скажу, чтобы отправлялся в офис.       — Нет, на крыше будет безопаснее… Э–э… Прости, — голос стих, и в коридоре послушались удаляющиеся шаги.       — Какаши-сен…       — Да, я слышал, — глаза Хатаке были широко распахнуты, и он с открытым любопытством во взгляде вопросительно смотрел на Харуно. Та вмиг залилась краской, тут же резко вставая с места и бросая на мужчину недовольный взгляд. И как она могла купиться на то, что он действительно уснёт, знает же ведь его чуткость!       Какаши прекрасно видел, что ей неловко, и в любой другой ситуации он бы непременно воспользовался этим, чтобы подшутить, но не сейчас. Его друг всё ещё был без сознания, а враг узнал о его плане нападения и непременно начнёт теперь шантажировать заложниками. Он легко поднялся на ноги, вновь глядя на раскрасневшуюся Харуно. С чего это она гладила его волосы?       — Спасибо, что была рядом, — всё же искренне отозвался Хатаке, видя, как опешила Харуно. — Увидимся, — бросил он на прощание, стремительно покидая палату. Сакура в изнеможении плюхнулась на кушетку: она инфаркт схватит такими темпами!

***

      Ичиро плавно проскользнул в детскую комнату через открытое окно и мягко подошёл к тихо лежащим в кровати близнецам. Хироши и Хитоши молчаливо взирали на склонившегося над ними мужчину, и Ичиро на секунду показалось, что один из близнецов закатил глаза.       Мужчина активировал бьякуган для верности, и взглянув на Хиро и Хито, удовлетворенно кивнул головой и взял детей на руки: всё шло, как планировалось. Один из близнецов некстати заворочался и злобно нахмурился на его руках, но Ичиро лишь шикнул на него и, перепрыгнув с детьми через окно, бросился бежать.       Как он и думал, охрана деревни не стала ничего предпринимать, увидев его, и лишь молча позволила ему бежать дальше. Нестись по лесу с двумя детьми на руках было неудобно, но стоило ему немного сильнее сжать Хиро и Хито, как один из них непременно начинал угрожающе мычать, и Ичиро даже знал, кто именно.       — Да хватит уже, потерпеть сложно? — раздражённо отозвался Хьюга, после чего ребёнок недовольно затих. Наконец, он добрался до места встречи; активировав бьякуган, он увидел, как в деревьях затаилось четыре шиноби. Ичиро нервно сглотнул: всё же, Акихиро ему не доверяет, иначе не отправил бы столько подручных лишь для того, чтобы встретить его. Один из шиноби был с собакой, видимо, из клана Инузука, Хьюга также заметил мужчину из Акимичи, с которым он сражался в прошлый раз.       — Я один, со мной лишь дети, — громко объявил он, выходя в центр поляны. Первым из деревьев вышел Инузука, его собака настороженно принюхивалась к воздуху вокруг. Тут она громко тявкнула, после чего появились и остальные шиноби.       «Он и собаку подчинил? Или собака просто во всем слушается хозяина и не замечает подвоха?» — с лёгким удивлением подумал Ичиро, подходя к врагам с детьми. Когда расстояние между ним и Инузука было лишь в пару шагов, один из близнецов вдруг выгнулся и решительно, совсем не по-младенчески, взглянул на противника.       — Ловушка, это хенге! — тут же выкрикнул Инузука, и Ичиро, громко ругаясь, скинул младенцев. Раздался хлопок, и на поле боя появились Неджи и Тен-Тен, которые, не теряя ни секунды, накинулись на врагов.       — Инузука на дальней дистанции, мне с Акимичи будет проще, — предупредил жену Неджи, и та, кивнув головой, вытащила свитки, направив их на Инузука.       — Что вы наделали?! — разозлился Ичиро на Неджи и Тен, в то же время вступая в бой с одним из врагов.       — Предатель, — прошептал подчиненный Акихиро, но Ичиро лишь пожал плечами, продолжая драку. Он успокоился, ведь намётанным в бою глазом сразу понял, что преимущество явно на их стороне: Неджи искусно вёл бой с двумя противниками, Тен-Тен без особых сложностей сражалась с Инузука, да и Ичиро чувствовал, что своего соперника он одолеет. Он ловко и легко уворачивался от частых ударов неизвестного ему шиноби, терпеливо выжидая момент, когда враг откроется и можно будет парализовать поток его чакры. Но вдруг, словно по одной команде, их противники резко прекратили бой и отскочили к краю поляны.       — Последуете за ними, и вашим заложникам конец, собака почувствует ваш запах, если ослушаетесь, — не своим голосом объявил Инузука, и шиноби тут же скрылись в лесу.       Ичиро рванул было за ними, но затем беспомощно выругался и посмотрел на Неджи: что он теперь собирается делать? Но тот спокойно отряхивался после боя, безмятежно спрашивая Тен-Тен в порядке ли она. Девушка чему-то довольно улыбалась, и в груди Ичиро начинало вскипать возмущение.       — Чему вы так радуетесь? Вы провалили план! Зачем ты вообще в самом начале раскрыл себя, совсем сдурел? — раздраженно отметил он, но Неджи выглядел все также беззаботно, что лишь сильнее раззадорило Ичиро. — Вы ведь могли попасть в место, где держат заложников, вы могли хотя бы постараться выследить противников!       — Попали бы мы в плен, а дальше? — спросил его Неджи, прекращая отряхиваться и деловито скрещивая руки на груди. — Мы ведь не знаем ни количество врагов, ни их способностей, вслепую идти напрямик — глупее некуда.       — Тогда почему вы не последовали за ними?!       — И вновь, идти без плана — глупая затея, — терпеливо, будто ребёнку объяснял Неджи, — К тому же, ты слышал, что он угрожал расправой над заложниками.       — И зачем тогда мы вообще всё это затеяли? — Ичиро едва сдерживал себя от того, чтобы в сердцах не обозвать Неджи идиотом.       — У этого Акихиро может и есть супер–навороченные жучки, — вдруг подала голос довольная Тен-Тен, вставая в ту же позу, что и её муж. — Но у нас имеются жучки получше. — она криво улыбнулась. — Настоящие жуки Абураме!       — Ты ведь успела прикрепить, верно? — отозвался Неджи, не обращая внимания на вытянутое лицо Ичиро.       — Верно! — подмигнула мужу девушка. — Ещё я кусок ткани прихватила с одежды врага, так что и по запаху мы их отследим.       — Отлично, я тоже посадил одного жука на Акимичи во время боя. Осталось отчитаться Хокаге-сама и узнать у Шино, что он видит.       — Так вы изначально всё распланировали, — приподнял бровь Ичиро. — А меня не поставили в известность, — напомнил он, с вызовом глядя на Неджи.       — Извини, — искренне отозвался тот, и мягкость его тона умерила пыл Ичиро. — План сформировался лишь к последней минуте. Но всё равно, спасибо тебе за помощь. — Хьюга многозначительно посмотрел на жену, но та лишь фыркнула и отвернулась.       — Неджи… Уговор? — с волнением и сомнением в голосе напомнил Ичиро, стараясь не замечать враждебность Тен–Тен.       — Верно, ты прав, — спохватился Неджи, и порывшись в карманах, вытащил аккуратно сложенный лист бумаги. — Шикамару отыскал её данные, она всё так же живёт в Суне. — он протянул Ичиро листок, и тот с лёгкой дрожью в руках схватил бумагу, жадно впиваясь в его содержимое.       — Совет даёт тебе разрешение отлучиться на месяц и найти её, однако, Шестой–сама напомнил, что в путь ты сможешь выйти лишь когда Акихиро будет обезврежен, — вдруг уголки губ у Неджи слегка приподнялись, и он добавил. — Но никто не мешает тебе отправить ей письмо, верно?       Ичиро бросил на него злой взгляд, тут же затем опуская лицо вниз, чтобы проницательный собеседник не увидел смущение в его взгляде.       — Не думала, что такие как ты вообще могут любить, — язвительно заметила Тен, всё также скрестив руки и нахмурившись.       — Слушай, я не знаю, как я могу ещё загладить свою вину, — развёл руками Ичиро, уставший сдерживаться. — Я молчал, когда ты пихала меня в бок под хенге, молчал, когда ты язвила во время обсуждения плана, но что мне ещё сделать?       — Не травить моего мужа! — взвилась Тен–Тен, которая лишь ждала повода поругаться с неприятным ей Ичиро. Неджи устало вздохнул: он уже раздумывал о стратегии для освобождения заложников, и возня между женой и соклановцем его отвлекала.       — Хорошо, больше не буду! — с долей сарказма выкрикнул он, затем чуть подумав, добавил. — И вообще, почему тебе было так важно участвовать в этой миссии? Ты же кормящая мамочка, другие подошли бы лучше, да и поспокойнее было бы!       — Ичиро, не забывайся, — тут же осадил его Хьюга, и тот примирительно вскинул руки вверх: он решил не ссориться с Неджи, чувствуя к нему невольное уважение за милосердие и помощь в поисках его возлюбленной, но с открыто враждебной Тен-Тен ему было трудно сдерживаться. Его слова явно разозлили девушку, которая, сверкнув глазами, упрямо вскинула подбородок вверх.       — Я сама в состоянии постоять за себя, — отрезала она, и Неджи досадно нахмурился. — Полагаю, пора выдвигаться? — она не дождалась их ответа и побежала обратно в деревню. Неджи тут же двинулся за ней, стараясь разглядеть её лицо, но девушка бежала впереди, не оборачиваясь. Хьюга и сам не понимал, почему его жена так сильно настаивала на своём участии в этой миссии. Когда он пытался её спросить, она в спешке придумала слабую отговорку, в которую он не поверил. С ней явно что-то творилось, и Хьюга понимал, что нужно вывести её на разговор, как только они останутся наедине.

***

      Какаши неторопливо зашёл в просторный зал для собеседования, уважительно здороваясь с присутствующими в нём старейшинами и Шикамару. Если Кохару и Хомура сидели в явном напряжении, даже не пытаясь скрыть своего недовольства, то Какаши наоборот выглядел беззаботно.       — И как прошли ваши переговоры с этим манипулятором? — сразу перешёл к теме Хомура, глядя на Шестого через свои очки: даже если зрение советника с годами неумолимо ухудшалось, ум его оставался всё таким же острым.       — Как мы и предполагали, — вздохнул Хатаке, неторопливо присаживаясь за стол. — Он хочет, чтобы все Каге собрались в Тумане и официально заявили, что признают его власть. — Кохару и Хомура нахмурились, переглядываясь друг с другом, а Шикамару лишь кивнул головой.       — Он не хочет, чтобы хоть кто-нибудь сомневался в его власти, верно? — криво ухмыльнулся он. — А никто и не посмеет идти против него, если сам Альянс одобрил его кандидатуру.       — К тому же, он отчаянно хочет сохранить с нами плодотворное сотрудничество, ведь Туман — беднейший в нашем Альянсе в плане ресурсов, не считая Песка, и ему нужны ресурсы Альянса, если он хочет и дальше развивать свои технологии, — рассудил Хатаке.       — Мы не можем идти у него на поводу, — грозно заключил Хомура. — Если он активно занимается разработкой технологий, недолог тот час, когда его новое оружие позволит ему захватить власть не только в Киригакуре. Ты ведь отказал ему, Какаши?       — Конечно нет, ведь у него наши заложники, — как само собой разумеющееся произнёс Хатаке, скрещивая пальцы рук. — И он не преминул нам об этом напомнить.       — Коноховцы всегда должны быть готовы отдать за деревню жизнь, даже в мирное время, — резко заметила Кохару. — Ты не можешь идти на поводу у манипулятора ради пары человек, ведь его требования будут лишь увеличиваться со временем, пока у него не выйдет изобрести более грозное оружие, чтобы держать нас всех под контролем. Ты должен остановить его сейчас, что такое несколько жизней во имя спасения деревни?       — Это наши товарищи, а не просто «несколько жизней», — медленно ответил Хатаке, потемневшими глазами глядя на старейшин. Но он быстро вернул себе спокойствие и продолжил. — Не волнуйтесь, Кохару-сама, необходимости обрекать наших жителей на смерть нет, у нас есть план.

***

      Едва он закончил собрание, Хатаке направился в больницу навестить Гая, который всё ещё не пришёл в себя. Он старательно игнорировал прозрачные намёки врачей, что Гай может и вовсе не очнуться и просто молча верил. Гай — один из самых крепких людей в его жизни, и если он пережил открытие всех врат, он просто не может умереть сейчас.       По дороге он раздумывал о плане действий против Акихиро. Какаши уже сформировал команду, которую собирался отправить на помощь заложникам, и они должны были объединиться с командой Песка по дороге и направиться в сторону Кумо, где шиноби из Облака и Камня придут к ним на помощь. Он доверил это дело Шино, Неджи, Кибе и Чоджи, последние двое всё рвались освободить своих соклановцев из плена, и Хатаке рассудил, что их энтузиазм лишь пойдёт на пользу задания. А клановые способности Неджи и Шино позволят их команде лучше сориентироваться на месте и придумать действенную стратегию. Сам он вместе с Цунаде и Шикамару решил отправиться в Кири, якобы для мирных переговоров и признания власти Акихиро, но на деле для того, чтобы его свергнуть.       Едва он переступил порог больницы, он наткнулся на запыхавшуюся Сакуру, которая на всех парах бежала в его направлении.       — Как раз Вас ищу! — она стремительно схватила его за руку и потащила за собой, и немного ошарашенный её решительностью Хатаке молча подчинился и побежал за ней.       — Сакура, с Гаем всё в порядке? — с тревогой в голосе спросил Хатаке, видя взволнованность девушки. — Сакура?!       Но она молчала и припустила лишь быстрее, пока наконец, не оказалась у палаты с Гаем. Хатаке неуверенно застыл у двери, не зная, чего ему ожидать, но тут Харуно тепло улыбнулась ему.       — Да заходите уже, — нетерпеливо, но мягко подтолкнула она его ко входу, и Какаши осторожно зашёл внутрь.       — Йо, Какаши! — хрипло поприветствовал его Гай, улыбаясь ему во все тридцать два зуба, полусидя на своей кушетке. Он выглядел слабо, но его жесты были всё такими же энергичными. В палате также была команда Гая: Ли с Тен-Тен сидели рядом с пациентом, а Неджи стоял у стены чуть вдали с близнецами на руках. У Хатаке защемило в сердце, и он судорожно выдохнул.       — Ну и напугал же ты, — с облегчением рассмеялся Какаши, на что его друг с хитростью ему подмигнул.       — Моя весна юности ещё продолжается! — Ли согласно закивал, а Неджи с Тен-Тен усмехнулись. Тут Гай вдруг посерьезнел. — Они ведь не добрались до тебя, ты в порядке?       — Теперь в полном порядке, — безмятежно отозвался Хатаке, тоже присаживаясь рядом с другом. Команда Гая переглянулась между собой, кивая друг другу.       — Мне нужно собрать Кибу, Шино и Чоджи для миссии, — начал Неджи, и Тен встала с кресла, — Выздоравливайте, сенсей.       — Да и детей надо покормить, — поддакнула она. — Мы с Ли зайдём к вам завтра, — они тихо вышли из палаты, оставляя закадычных друзей наедине.        Когда Сакура зашла в палату через некоторое время, она застала Какаши за тем, что он тихо посапывал на кресле около кушетки Гая. Благородный зверь Конохи спал без задних ног, приоткрыв рот, и Сакура умилилась увиденной картине.       — Как ты? — вдруг услышала она мягкий голос Хатаке, и даже вздрогнула от неожиданности, увидев, что сенсей уже не спал и внимательно смотрел на неё.       — Я в порядке, — отрепетированным беззаботным тоном ответила она: в последнее время все только и задавали ей этот вопрос.       — Сакура, я знаю про развод и Атсуко, — напомнил ей Хатаке, и Харуно поняла, что он не поверил в её натянутый ответ. — Как ты? — повторил он, и девушка вздохнула, присаживаясь рядом на свободное кресло.       — Чувствую себя сломленной, — призналась она, ощущая огромное облегчение от того, что у неё наконец-то появился шанс выговориться ему. — Я потеряла Саске… Если вообще возможно потерять то, что тебе никогда не принадлежало, — она усмехнулась самой себе, качая головой. — А Атсуко… Мне всё кажется, что бы я ни делала или не пыталась делать, я терплю крах. Я проиграла на всех фронтах, — с горечью в голосе заключила она, открыто глядя на Хатаке и с ноющим чувством в груди осознавая, как она по нему скучала.       — Проиграть на всех фронтах? Звучит знакомо, — пробормотал скорее себе Какаши, но затем вновь обратил всё внимание на ученицу. — Ты ведь знаешь, что сделала всё, что могла, так что выше нос, Сакура. — улыбнулся он ей, вставая с кресла и подходя к ней ближе. — Да, ты проиграла, но ты боролась, и это главное. — он потрепал её по волосам, и у Сакуры перехватило дыхание от его прикосновения. Всё теперь казалось другим, стоило ей узнать о его любви.       — Мне пора на миссию, нужно собрать всех и дать им инструкции.       — Когда Вы вернётесь? — она даже в нетерпении привстала с кресла, и её голос прозвучал взволнованнее, чем ей того хотелось. Какаши это заметил, вновь вопросительно глядя на неё. — Может, я тоже пойду? Вам ведь нужен медик в команду!       — С нами будет Цунаде-сама, поэтому ты должна остаться в госпитале, — возразил ей Хатаке. — К тому же, помоги Наруто, он будет выполнять обязанности Хокаге, и ему нужна будет поддержка, это на тебе, Сае и Шизуне, хорошо?        У неё поникли плечи, и она нехотя кивнула.       — Сакура, у тебя выдалась непростая неделя, и опасная миссия — не то, что тебе нужно, — мягче сказал Какаши, кладя руку ей на плечо. Та смутилась от его прикосновения и резко отвернулась, чтобы сенсей не заметил.       — Ты обижена? — обеспокоенно, но с едва уловимыми нотками веселья в голосе спросил Хатаке. Сакура же вздохнула глубже, возвращая себе невозмутимость.        — Что вы! Ничуть, просто… Будьте осторожнее, ладно? Вы вечно рвётесь всех спасать, а о себе не думаете, да и идёте на миссию в полумёртвом состоянии.       — Сакура! — Какаши испытующе взглянул на неё, и девушка стушевалась из-за его открытого и слегка удивлённого взгляда. — Неужели переживаешь обо мне?       — Да просто… — запнулась она, и затем рассерженно выдохнула: снова он издевается над ней! — Ничего подобного! Вы нужны деревне, вот и всё! — упрямо заявила она, отойдя подальше от сенсея. На секунду она забоялась, что обидела его, но он лишь добродушно улыбнулся.       — Ну-ну, — примирительно произнёс он, почёсывая затылок. — Хорошо, я должен идти.        Сакура же с досадой прикусила губу: это совсем не то, что она хотела сказать! Видя, как легко был ранен Гай-сенсей средь бела дня в деревне, она весь день размышляла о том, как Куренай-сенсей потеряла Асуму-сенсея на миссии, вспоминала о том, что Цунаде-сама рассказывала ей о том, как небрежно она отпустила Джирайю-сана, который тоже не вернулся с миссии. Поэтому Сакура хотела дать Какаши понять, что она будет ждать его возвращения, чтобы уберечь его от опрометчивых и жертвенных поступков. Он должен знать, что она будет переживать и думать о нём, прежде чем отправится на опасную миссию.       — Какаши-сенсей, погодите! — окликнула она мужчину, который был уже у двери палаты. Тот вновь взглянул на неё в удивлении: она сегодня вела себя страннее обычного, и Хатаке пока не был уверен, в чём причина. Может, она перенервничала? Или это её реакция на последние стрессовые события её жизни?       Сакура подошла к нему ближе, игнорируя его вопросительный взгляд. Она набиралась решительности, чтобы сказать о том, что будет его ждать, и взглянув на его терпеливое лицо, вновь замялась.       Может, просто поцеловать его? Эффективнее любых слов.       Она невольно отшатнулась из-за внезапной мысли, мучительно краснея. А ведь если бы она его поцеловала, он бы точно захотел вернуться к ней… Сакура с терзанием во взгляде посмотрела на Какаши, который сдержанно улыбнулся ей в ответ.       — Да что с тобой? — недоуменно спросил он, склоняя голову вбок и пристально глядя на неё. Сакура же не могла оторвать взгляда от его губ, всё размышляя о своём спонтанно возникшем желании. Эти плотно сжатые губы под маской… Она сделала шаг вперёд, но затем медленно отошла назад.       — Удачи вам, — разочарованно выдохнула она, стесненно обнимая себя руками.       — Спасибо, — кивнул ей Хатаке, задержавшись на секунду у выхода, будто ожидая дальнейших действий Сакуры, но та застыла на месте, вымученно улыбаясь ему вслед. Почему в её глазах так явно сквозит извинение? Надо бы узнать, что с ней творится, но Хатаке с сожалением осознавал, что у него сейчас нет на это времени. — Прости, мне правда уже пора. — бросил он на прощание и вышел.       Сакура так и осталась стоять в палате, молча глядя ему вслед и коря себя за трусость.