Одиночество вдвоём

The sun goes down The stars come out And all that counts Is here and now My universe will never be the same I'm glad you came

      Мебуки скрестила руки и откинулась на кухонный стул, не сводя глаз с суетящейся по кухне Сакуры. Она толком не видела дочь ещё с того момента, когда её выписали с больницы после выкидыша, и Сакура всё это время успешно умудрялась избегать её. Но едва узнав, что у дочери наконец выдался свободный день от работы в больнице, Мебуки сразу пришла к ней домой без предупреждения, чтобы не дать ей вновь улизнуть от разговора. Разбудив Сакуру настойчивым стуком в дверь и игнорируя её недовольство из-за раннего визита, женщина теперь наблюдала за тем, как дочь ставит ей чай.       — Дома продуктов почти нет, — с опаской произнесла Сакура, зная, как остро мать реагирует на её привычку питаться как попало, но Мебуки лишь устало вздохнула, прикрыв глаза: она пришла сюда не ругаться из-за неумения Сакуры вести хозяйство, поэтому решила промолчать.       — Эти печенья выглядят неплохо, — оптимистично заметила женщина. — Я принесла тебе фруктов, помой их и поставь на стол, — распорядилась она, и Сакура нехотя подчинилась, всё раздумывая, чем вызван мамин ранний визит.       Мебуки же с грустью смотрела на то, как дочь вытаскивает яблоки и бананы из пакета. Сакура написала ей короткое сообщение о том, что разводится с Саске, и когда женщина, разъярённая тем, что дочь так небрежно отписалась ей о столько важном событии в своей жизни, пришла в больницу увидеться с ней, там ей сказали, что Сакура покинула рабочее место из-за того, что потеряла на операционном столе свою ученицу. Всё это время она переживала за благополучие и здоровье дочери, на долю которой выпало столько испытаний, но Сакура упрямо избегала её визитов целый месяц, коротко отвечая на её звонки тем, что занята, и совершенно не давая матери понять, в порядке ли она.       Но, кажется, она смогла взять себя в руки, заметила Мебуки, вглядываясь в лицо дочери. По крайней мере, она больше не казалась потухшей и безразличной, какой была после выкидыша, что уже немного успокаивало женщину. Наверное, не стоило упоминать её развод с Саске, ведь ещё неизвестно, справилась ли с этим Сакура. Лучше аккуратно подвести дочку к этой теме, чтобы она сама открылась ей, объяснилась, почему она решилась прервать отношения с тем, кого так сильно любила. Да, нужно аккуратнее… И всё же…       — Я тебе всегда говорила, что не стоит тебе бегать за Саске, — не выдержала Мебуки, и яблоко в руке Сакуры жалобно хрустнуло и сплющилось от того, что куноичи в злости сжала кулак.       — Шаннаро, так вот оно что, — сквозь зубы выругалась Сакура, выкидывая испорченное яблоко в мусор и открывая кран, чтобы вымыть руки.       — Почему ты такая упрямая? Ты без нашего совета выскочила за него замуж, без нашего ведома развелась с ним, Сакура, мы ведь твои родители!       — Но это моя жизнь, в конце-то концов! — вспылила в ответ девушка, со злостью оборачиваясь на мать. — Если я решила с ним развестись, значит, так было нужно!       — Тогда зачем ты вышла за него замуж? Сколько продлился ваш брак? Да и вообще, был ли это настоящий брак?! — Мебуки резко встала со стола, подходя к дочери вплотную, и Сакура упрямо вскинула подбородок, встречаясь со взглядом матери.       — Мы любили друг друга, поэтому и женились! — прокричала она, скрещивая руки на груди.       — И что потом, разлюбили? — саркастично вскинула брови Мебуки, размахивая руками. — Брак для вас шуткой оказался?!       — Не разлюбили! — в злости закричала Сакура, потом жалобно скривила лицо, но тут же взяла себя в руки, невозмутимо глядя на мать. Но женщина уже заметила горечь в голосе девушки и медленно отошла назад, вновь присаживаясь на стул.       — Неужели он изменил тебе? — осторожно спросила она, но Сакура тут же закачала головой, присаживаясь рядом с матерью.       — Нет, конечно нет, Саске бы не стал…       — Тогда оскорбил тебя? Предал? Что-то же случилось, — в непонимании продолжила Мебуки, доверительно сжимая руку дочери, будто прося её наконец уже быть искренней. Сакура посмотрела на маму и расстроенно опустила глаза.       — Всё случилось, — грустно усмехнулась она, подыскивая правильные слова, чтобы объяснить матери. — Я думала, что любовь сильнее нашего прошлого, я думала, моя любовь его вылечит… Но обстоятельства оказались сильнее нас, — подвела она итог, вопросительно глядя на маму: убедит ли её такое объяснение, или она снова продолжит ворчать и злиться? Но Мебуки не сказала ни слова, лишь сильнее сжала руку дочери и придвинулась к ней ближе.       — Ты всё ещё любишь его, верно? — аккуратно спросила она, не сводя с Сакуры внимательного взгляда. Та задумчиво отвела глаза: она не ожидала этого вопроса и теперь размышляла, как ей на него ответить.       — Не знаю, мам, правда. Я очень запуталась, и мне нужно больше времени, — с оправданием в голосе произнесла она, не в силах признаться матери, что в последний месяц не только Саске занимал её мысли. Женщина же удовлетворилась ответом дочери, услышав искренность в её тоне, и решила больше не давить.       — Я пойду домой, пока твой отец не проснулся, — предложила Мебуки, обнимая дочь на прощание. Сакура, которая и не думала, что мать сможет понять её, теперь чувствовала облегчение от их разговора.       — Спасибо, что пришла, — чистосердечно прошептала она, прислоняясь к маминому плечу. — Обещаю навещать почаще.       — Уж постарайся, — недовольно буркнула мать, направляясь к выходу. Затем она вдруг остановилась и многозначительно посмотрела на дочь.       — Ты ещё молодая, Сакура, твоя жизнь только начинается, — снисходительно начала она, и дочь с любопытством взглянула на неё в ожидании продолжения. — Найди того, кто будет рядом, кому ты можешь доверять, кто будет уважать и ценить тебя, с кем смотришь на мир одинаково, — поучительно произнесла она, игнорируя то, как Сакура терпеливо закивала головой, мол, можешь и не говорить мне это. — Я серьёзно, юная леди, прислушайся наконец уже к матери!       — Но вы с папой совсем разные!       — Ты права, но мы всегда готовы идти на уступки ради друг друга и вместе искать компромиссы, — с плохо скрываемым хвастовством в голосе заметила женщина, — Хватит упрямиться и прими уже мамины советы!       — Ладно, ладно, — с одолжением в голосе уступила Харуно, и Мебуки вскинула глаза к потолку: такая упёртая, сил уже нет с ней ссориться! Устало вздыхая и бормоча под нос, она всё же вышла из квартиры, оставляя Сакуру в одиночестве. Харуно же после ухода Мебуки молча села на диван, подтягивая колени к груди и всё думая о словах матери. Ей было немного стыдно: мама приписывала ей грусть и страдание по поводу развода, но Харуно в последнее время едва вспоминала об их разрыве с Саске. Она ощущала грусть, но по совершенно иному поводу, чем думалось матери — Сакура места себе не находила, переживая о Какаши-сенсее, который уже месяц пропадал на опасной миссии.       С одной стороны, казалось, зачем переживать? С ним Цунаде-сама, Шикамару, да и сенсей не безрассудный шиноби, который рвётся напролом, не думая об опасности. Но с другой стороны, Харуно знала, что он пожертвовал своей жизнью во время нападения Пейна, чтобы помочь спасти Коноху. Ещё она своими глазами видела, как Какаши вместе с Обито готовы были принять на себя смертельный удар, чтобы спасти Наруто и Саске во время битвы с Кагуей. Потеряв ребёнка, мужа и ученицу, Сакура понимала: с потерей Какаши она не справится. Она втайне боялась, что она слишком поздно узнала о его чувствах и слишком небрежно к ним отнеслась, и судьба-злодейка накажет Харуно за это, отняв его.       Весь месяц она ненавязчиво выпытывала у Наруто новости о миссии, но Узумаки всегда беззаботно отвечал, что всё будет в порядке, ведь там Какаши-сенсей. Он уверял её, что им не пишут о задании, чтобы Акихиро ненароком не узнал об их тайной стратегии, и Сакура безмятежно кивала другу в ответ, стараясь не показывать ему свою тревогу. Да и доставать Наруто слишком часто она не решалась: он был завален делами Хокаге, даже если Шикамару и старался облегчить ему ношу, разобравшись со всеми отчётами до своего ухода на миссию.       В попытках раздобыть больше информации, Сакура даже сблизилась с Темари, но и куноичи Песка особо не волновалась. Когда Харуно робко спросила, не переживает ли она о Шикамару из-за отсутствия новостей, Темари лишь фыркнула в ответ:       — Переживать? Ха! Да вернётся он уже скоро, куда он денется? Пусть только попробует оставить меня одну с ребёнком, — недобро усмехнулась она, шокируя Сакуру своей показной небрежностью.       — П… поздравляю с беременностью, —лишь вымолвила она в ответ, отказываясь от затеи переживать за Какаши в компании Темари.       Пару дней назад пришли хорошие новости: заложники освобождены, Акихиро повержен и посажен в тюрьму. Цунаде отправилась в сторону Кумо, чтобы подготовить пленных к транспортировке домой, а Какаши с Шикамару после собрания Альянса, где заботы о восстановлении ущерба легли на пришедшую в себя Мей, выдвинулись в обратную дорогу. У Сакуры от сердца отлегло, но вчера вечером, когда она зашла к Наруто в офис после работы, он огорошил её неожиданной новостью:       — Мы не можем выйти на связь с Какаши-сенсеем и Шикамару, — взволнованно произнёс Узумаки, когда Харуно спросила, почему на нём лица нет. — Бабуля Мизукаге прислала срочную весть, говорит, нашлись недовольные решением Альянса, поддерживавшие власть Акихиро, и они отправились вслед за сенсеем и Шикамару, чтобы отомстить, ведь именно из-за Конохи план Акихиро провалился. Бабуля смогла задержать некоторых, но семеро ускользнули.       — Если эти семеро смогли прорваться сквозь охрану Тумана и Мей-сама, значит, они сильны, — вымученно признала Сакура, нервно потирая костяшки пальцев. — Наруто, и что мы стоим, нужно выслать помощь!       — Но куда? — беспомощно отозвался Наруто, — Я уже выслал АНБУ отследить их по запаху и пытался выйти с ними на связь, но они рядом с Туманом! Это очень далеко… Я бы отправился сам…       — Исключено! — раздался голос у двери, и, обернувшись, Сакура увидела помрачневшую Шизуне. — Какаши-сама приказал тебе ни под каким предлогом не покидать пост Хокаге, ситуация ещё неясна, и Коноха не может сейчас остаться без лидера!       — Но я только и делаю, что заполняю глупые бумажки тут, даттебайо!       — Наруто, — умоляюще произнесла Сакура, глядя на него с пониманием: ей и самой хотелось бросить всё и отправиться к Какаши, но с болью в душе она осознавала, что это ничем не поможет. — А вдруг это ловушка врага, чтобы напасть на нашу деревню? — утихомирила она друга, который в бессилии присел на кресло. — К тому же, послезавтра начнут прибывать наши шиноби из плена, и мы должны позаботиться о них.       — Да, я уже отправил для пострадавших дополнительную охрану, — отстранёно отметил Узумаки, — Но Какаши-сенсей и Шикамару… И что, выходит, мы будем протирать тут наши штаны и ждать?       — Ты уже отправил команду поиска, так что да, остаётся лишь ждать, — с сожалением в голосе подтвердила Шизуне, хмурясь.       Сакура на ватных ногах покинула резиденцию, в оцепеневшем состоянии направляясь домой. Она его потеряла, потеряла! Ах, и почему она не поцеловала его на прощание? И что ей теперь делать? Как жить с мыслью о том, что она его больше не увидит?       Всю ночь Сакура не могла уснуть, мучаясь тем, что она даже не успела сказать Какаши-сенсею о том, что знает о его чувствах, не успела ему показать, как она дорожит его любовью и как она ему благодарна. Она ворочалась на кровати, не в силах утихомирить тревогу и страх, разъедавших её изнутри. Едва она сомкнула глаза, она была разбужена визитом матери, и теперь, когда мама ушла, уверенная в том, что Сакура переживает о разводе, мысли Харуно занимало лишь переживание о сенсее.       Слава богу, сегодня у неё выходной! Сакуру невыносимо тянуло к резиденции Хокаге, где могли быть хоть какие-то новости о Какаши, но в то же она боялась плохих вестей и понимала, что пока не готова предстать перед правдой. Притянув к себе подушку и уткнувшись в неё лицом, Сакура осознала, что в последние два года разговорчики с сенсеем, их чаепития и взаимопомощь держали её на плаву, помогали справляться с её одиночеством, и может, даже с его одиночеством? Он слишком прочно вошёл в её жизнь, и Харуно теперь жалела, что не поцеловала его на прощание, давая ему понять, что она знает о его любви. Подушка стала неприятно влажной: только сейчас Сакура заметила, что плачет.

***

      У Неджи слипались глаза, но он упрямо не поддавался сонливости, думая о скорой встрече с женой и детьми, которых он не видел уже месяц. Он вызвался на сопровождение первой группы раненых шиноби в Коноху, и теперь, доставив их в безопасности в госпиталь, он на всех парах мчался домой. На улице уже стояла глубокая ночь, близнецы, скорее всего, уже спали, и Неджи уже не терпелось взглянуть на их спящие лица. И Тен-Тен… Хьюга широко улыбнулся, незаметно для себя ускоряя темп бега. Наконец прибежав домой, он легко отворил дверь, на цыпочках заходя внутрь и сразу же направляясь в сторону детской.       Вдруг его внимание привлек какой-то неясный шум на веранде. Навострив слух, Хьюга услышал, как кто-то заунывно плачет, явно пытаясь приглушить свои рыдания. Он испугался, и тут же активировав бьякуган и различив чакру Тен-Тен (краем глаза отмечая благополучие спящих близнецов), он побежал в сторону шума и остановился как вкопанный: его жена звучно ревела на веранде, сильно зажимая рукой свой рот, чтобы хоть как-то приглушить звуки, и всем телом сжимаясь в комок. Он удивлённо вздохнул, и девушка резко дёрнулась, почувствовав его присутствие, и тут же испуганно выпрямилась, стыдливо глядя на мужа. От внезапности она даже перестала плакать, но тело её всё ещё вздрагивало от всхлипов.       — С детьми ведь всё в порядке? — требовательно спросил Неджи, боясь услышать её ответ и изо всех сил подавляя растущее чувство тревоги в груди.       — С ними всё в порядке, — жалобно протянула Тен-Тен, и не сдержавшись, громко всхлипнула и вновь зарыдала. Хьюга стремительно присел рядом с ней, обнимая её за плечи и притягивая к себе, но девушка заревела ещё сильнее. Глядя на её опухшее лицо и промокший воротник, Неджи понял, что плачет она давно.       — У тебя что-то болит, Тен-Тен?! Кто-то обидел тебя? Да говори же ты! — с беспокойством наседал он, но девушка лишь упрямо качала головой.       — Не могу, не могу, — причитала она. — Ты меня возненавидишь за это, Неджи, а я этого не выдержу! — еле слышно проговорила она сквозь рыдания. Она пыталась отстраниться от него: она не готова ему рассказать! — но он придвинулся ближе и тряхнул её за плечи, наклоняя голову, чтобы встретиться с её взглядом.       — Мы ведь всё друг другу говорим, — настырно напомнил он, не разжимая рук, и Тен-Тен зажмурилась, издавая жалобный всхлип.       — Неджи, я устала быть мамой, — на одном дыхании произнесла она, робко приоткрывая глаза. Хьюга вначале застыл на месте, приподнимая брови от удивления, затем резко выпустил Тен из своих рук, вставая на ноги и смотря на неё сверху вниз. Та бессознательно сжалась под его взглядом, с горечью скривив лицо.       — Не смотри на меня так, пожалуйста, не смотри! — взмолилась она, рыдая ещё громче. — Неджи, если даже ты не поймёшь и осудишь, я не знаю, что мне ещё делать! — надрывно простонала она, вновь сжимаясь в комок и беспомощно протягивая руку в сторону мужа. Неджи невольно сделал пару шагов назад.       — Как ты могла такое сказать? — в непонимании обронил он, в ужасе глядя на Тен-Тен: ему казалось, он больше её не узнаёт. Тен же обречённо посмотрела на него, прижимая свою протянутую руку обратно к груди и отчаянно пытаясь найти нужные слова, чтобы заставить его понять.       — Я ведь никогда не стремилась стать мамой, — с тоской в голосе залепетала она. — Пожалуйста, не думай, что я их не люблю, я жизнь за них отдам, но я ведь была первоклассным шиноби, мастером по оружию! Я всю жизнь посвятила этому делу, и что теперь?! — она протараторила всё на одном дыхании, будто боясь, что рыдания вот-вот прервут её, и Неджи смотрел на неё всё теми же застывшими глазами. — Твоя сестрёнка всё это время думала, что я обыкновенная домохозяйка! Для Ичиро я просто кормящая мамочка, даже если я победила его в бою! Я уже больше года не ходила на миссии, я больше не чувствую себя самой собой! Это не я! — она резко замолкла, видя, что Неджи глядел на неё с тем же непониманием; это вконец растоптало её чувства, и она зарыдала в голос, пряча лицо в руки и совершенно не представляя, что ей теперь делать.       Вдруг она почувствовала лёгкое прикосновение к своей спине, в неверии обернувшись, она увидела сидящего рядом с ней Неджи, который сочувственно смотрел на неё.       — Неджи, — благодарно, с невероятным облегчением выдохнула она, прижимаясь к нему и обвивая его шею руками. — Пожалуйста, прости меня, я знаю, я ужасная мама…       — Эй-эй, — прервал её Хьюга, ободряюще похлопывая её по спине. — Я не знаю, с чего ты решила, что ты ужасная мама, — терпеливо произнёс он, успокаивающе поглаживая её распущенные спутавшиеся волосы. — Близнецы всегда чистые, сытые и довольные, ты замечательно с ними справляешься, поэтому не вини себя…       — Они заслуживают лучшей матери!       — Они заслуживают счастливой матери, — возразил он. — А ты несчастна, и тебя можно понять… Слушай, у меня не было матери, да и у тебя тоже, поэтому, конечно, нам всё это непривычно, к тому же их двое. — Тен-Тен продолжала молчать, внимательно прислушиваясь к нему, и он старался заполнить ночную пустоту словами, надеясь, что ей хоть как-то полегчает. — Да и я поступал нечестно, уходя на миссии и оставляя тебя одну…       — Нечестно, — подала голос девушка, и Неджи кивнул головой, удовлетворённо улыбаясь: он заметил, что Тен-Тен прекратила содрогаться от всхлипов и обхватила его крепче.       — Не вини себя и не держи это в себе, мы вместе решим эту проблему, я обещаю, ладно? — заключил он, устало прижимаясь щекой к её волосам и слыша, как жена благодарно выдохнула в ответ.       — Я соскучился по мальчикам, — произнёс он и почувствовал, как Тен-Тен улыбается.       — Они такие непоседы стали, — с затаённой гордостью сообщила она. — Я уверена, они будут рады тебя видеть. —едва она закончила говорить, с детской послышался громкий младенческий плач.       — Это Хито, — усмехнулась Тен-Тен, отстраняясь от Неджи и показывая в сторону детской. — Значит, Хиро проснётся через раз, два, три… — теперь уже слышался плач обоих близнецов, и молодые родители синхронно поднялись на ноги, ринувшись к детям.

***

      Сакура не могла уснуть, уже наматывая пятый круг по ночной деревне. Её выходной к вечеру был безнадёжно прерван прибытием первых раненых в больницу, и уладив дела в госпитале, она отправилась домой, чтобы наконец-то отоспаться, но сонливость не могла одолеть её тревогу за Хатаке. Ноющий страх в груди, который постоянно шептал Сакуре, что Какаши для неё потерян, всё не давал ей покоя, и девушка уже несколько часов гуляла по улицам Конохи, стараясь успокоить бушующий в душе шторм переживаний.       Она оглянулась и усмехнулась, поняв, что стоит перед воротами деревни. Она была одна: почти все шиноби были отправлены на накопившиеся за долгое время миссии, и Наруто ослабил охрану деревни. Сакура скривилась, вспоминая, как стояла у этих ворот много лет назад, позволяя Саске уйти из деревни к Орочимару. Когда она провожала его во второй раз, после войны, она чувствовала себя такой подавленной, но тогда рядом был сенсей, который, видя, как ей тоскливо, отвлёк её, предложив ей потренироваться. И как она могла позволить Какаши уйти? Сакура прижала руки к груди, уныло глядя на ворота и вдруг вскрикнула от неожиданности, увидев перед собой Какаши.       Она моргнула, несколько раз протёрла глаза: да, это был он, не спеша направлялся к ней, легко улыбаясь и беззаботно засунув руки в карманы. Сакура в неверии уставилась на него, затем счастливо рассмеялась и мигом побежала навстречу, стремительно бросаясь к нему в объятия, от чего Хатаке немного пошатнулся и затем удивлённо застыл на месте.       — Сакура? — добродушно окликнул её он, но Харуно не собиралась выпускать его из объятий. Он жив, жив! Она слегка отстранилась, посмотрела на его лицо, и он мягко улыбнулся ей в ответ такой родной и любимой улыбкой за привычной маской, что Сакура, чувствуя головокружение от внезапного облегчения, одним движением стянула с него маску и прильнула к его губам: будь, что будет! Его губы поддались её напору, раскрываясь ей навстречу, и Сакура встрепенулась, сильнее прижав к себе Хатаке. Вдруг послышался громкий звук хлопка, и тёплые губы сенсея внезапно исчезли. Сакура с холодеющим страхом в груди оглянулась вокруг и жалобно пискнула, осознав, что это был лишь клон. О Ками-сама, что же она наделала?!

***

      — И всё же досадно, что вы так сильно поранились именно в тот день, когда Цунаде-сама отправилась к пленным в Кумо, — прокряхтел Шикамару: прошло уже больше дня после внезапного нападения сторонников Акихиро, и теперь он помогал израненному после битвы Какаши передвигаться по лесу, подставив своё плечо в качестве опоры. — Спасибо, что приняли весь удар на себя, — в который раз поблагодарил Нара, чувствуя вину за раны Какаши.       — Ничего страшного, без твоей стратегии мы бы вообще могли не выжить, — примирительно заметил Хатаке, молчаливо терпя тупую боль в израненной груди.       — Вы уверены, что вам стоило создавать клонов? Вы ведь итак вымотались.       — Твоя чакра нам понадобится, если на нас ещё раз решат напасть, — возразил Какаши. — К тому же, моя чакра только на парочку клонов и сгодится, её даже на призыв нинкенов сейчас не хватит, — с досадой добавил он. — А клоны нам нужны, пусть уж идут впереди, чтобы проверить, нет ли нигде засады: нам нельзя больше расслабляться.       Шикамару согласно кивнул головой, продолжая путь с оперевшимся на его плечо Какаши, но вдруг Хатаке резко затормозил, тут же морщась от резкой боли в груди, но затем с недоумением оглядываясь по сторонам.       — Что-то случилось с клоном? — догадался Шикамару, глядя на побледневшего Какаши, который прекратил смотреть по сторонам и теперь остолбенело пялился вперёд. Вдруг знаменитый копирующий ниндзя начал стремительно краснеть, удивлённо хлопая глазами, и Шикамару совсем стушевался, не зная, как на это реагировать.       — Какаши-сенсей! — он замахал рукой перед Хатаке, но тот продолжил ошеломлённо моргать глазами. — Ваш клон попал в засаду?       — Ну как сказать, — слабо отозвался Какаши, затем встрепенулся от мыслей, наконец обращая внимание на недоумевающего Шикамару. — Никакой ловушки, путь свободен, — успокоил он советника, затем немного помявшись, добавил, — нам нужно ускорить темп.