Одиночество вдвоём

And I need you now tonight And I need you more than ever And if you only hold me tight We'll be holding on forever And we'll only be making it right 'Cause we'll never be wrong Together we can take it to the end of the line Your love is like a shadow on me all of the time

      — Но ведь прибыло много раненых, там нужна будет твоя помощь, — недоумевал Наруто на просьбу Сакуры отстранить её от работы в госпитале.       — Цунаде–сан уже в деревне; они с Шизуне замечательно справятся сами, а среди пленных были и дети, так что мне лучше сегодня поработать в моей клинике, — продолжала напирать Харуно, у которой не было ни малейшего желания даже ступать на территорию больницы: там сейчас лечился Хатаке Какаши, сенсей, клона которого она вчера поцеловала. Как только Сакура услышала от Наруто, что Какаши находился в больнице из–за полученных травм, она тут же решила для себя любой ценой оттянуть неприятный разговор.       — Если ты так настаиваешь, — почесал затылок Узумаки, и Сакура радостно хлопнула в ладоши, принимая это за положительный ответ.       — Всё, я буду в своей клинике, меня сегодня не трогать! — воодушевленно отчиталась она, вприпрыжку покидая офис Хокаге. Отлично, ей удалось избежать встречи с сенсеем!       Но не тут то было.       Едва она подошла к своей клинике (а ведь оставалось так немного!), Сакура увидела перед собой нахмурившегося Паккуна, который терпеливо сидел на крыльце здания. Она сглотнула: несчастная собака сенсея не сводила с неё взгляда, явно поджидая её.       — Паккун! — Харуно изо всех сил старалась звучать беззаботно, будто она не догадывалась, чем был вызван визит зверя. — Как твои дела?       — Какаши приказал привести тебя к нему в палату, — тут же перешёл к делу пёсик, который прекрасно уловил фальшь в натянутом тоне девушки. Сакура, прекрасно понимавшая, зачем она понадобилась сенсею, всё ещё надеялась увильнуть от разговора.       — Я бы с радостью, но у меня столько больных…       — Он узнавал, больных в твоей клинике только двое и несерьёзные, — безразлично отметила собака, и у Сакуры похолодело в груди: сенсей отрезал ей все пути отхода!       — И всё равно, приду, когда освобожусь, — настойчиво заметила она, пытаясь пройти дальше, но Паккун тут же побежал рядом с ней.       — Какаши сказал, если будешь отпираться, то он придёт сам, ты же не хочешь, чтобы он в больном состоянии вставал с кровати? — строго осудил её пёс, и Сакура взвыла от досады: решили на чувство вины давить?!       — Я не отстану, Какаши ясно сказал…       — Ладно, ладно! — взревела она, круто поворачиваясь и стремительно шагая в сторону госпиталя Конохи. Но её мимолётная решимость быстро сменилась невольной паникой.       — Паккун, а он был злым, когда говорил всё это?       — Очень серьезным, — поделилась собака, бежавшая рядом. Сакура после этих слов замедлила темп: она ещё не готова к разговору!       — Ты же знаешь, что мы все равно выследим тебя по запаху? — довольно напомнил Паккун, видя, как Сакура судорожно оглядывается в поисках пути для отступления. После его заявления девушка бросила на собаку злой взгляд, сердито шикнув на него.       — И что же ты натворила? — невинно поинтересовался пёсик, намеренно игнорировавший агрессивность девушки.       — Не скажу, можешь не спрашивать, — буркнула Сакура, и Паккун правильно рассудил, что разговаривать с ним она не намерена. Он решил помолчать, правда, на долго его не хватило.       — Снова попыталась Саске убить, да? — сделал он догадку, и Харуно яростно вскрикнула: «нет!», после чего собачка примирительно промолчала, но вновь ненадолго.       — Так что же ты натворила, раз Какаши такой серьёзный? — не унимался он, и Харуно зашипела от злости, не показывая ему, как ей на самом деле страшно сейчас от одной только мысли о предстоящей встрече с сенсеем. Дорога до больницы, к огромному сожалению Сакуры, заняла лишь пару минут, и совсем скоро она уже стояла у двери палаты, подталкиваемая внутрь бесцеремонным Паккуном.       — Ну давай быстрее, мне же интересно, что у вас произошло, — настырно сопел пёсик, мордочкой тыкаясь в ноги Сакуры. Та рассерженно цокнула, после чего услышала решительный голос из палаты:       — Сакура, заходи.       Девушке казалось, будто её привели на суд. Нервно улыбаясь, она робко заглянула внутрь, представая перед измождённым и перебинтованным Какаши, который с любопытством уставился на неё. Рядом с ней нетерпеливо переступал с лапки на лапку Паккун, явно ожидая начало разговора, чтобы утолить своё любопытство.       «Хуже и быть не может».       — Сакура! — окликнула её Цунаде, проходившая мимо открытой палаты и заметившая ученицу. — Будь умницей, я почти вылечила порезы Какаши на груди, но осталось обработать их мазью и убрать раны полностью, займись им.       — Цунаде-сама, если честно… — Сакура тут же залилась краской, красноречивым взглядом пытаясь донести до наставницы свою безмолвную просьбу передать лечение сенсея кому-нибудь другому, но Сенджу раздраженно отмахнулась.       — У меня нет на это времени, мне нужно разобраться со всеми ранеными до моего отъезда, поэтому пусть освобождает койку, — без шанса на возражение заявила она, ловко кидая Сакуре в руки мазь и уходя дальше по коридору.       «Отлично просто».       Сакура повернулась к Какаши: красная, растрёпанная, она в растерянности сжимала в руках баночку с мазью и выглядела такой забавной, что Хатаке не смог сдержать усмешки. Это приободрило девушку, и она постаралась неловко улыбнуться ему в ответ.       — Паккун, можешь идти, — распорядился Хатаке, и собачка разочарованно закатила глаза, с самым разнесчастным видом бросая прощальный взгляд на Сакуру и Какаши и исчезая в облачке дыма.       — Расскажешь мне, почему ты меня поцеловала? — тут же безмятежно выпалил Какаши, и Харуно нервно заёрзала, сжимая баночку в руках сильнее, понимая, что ей никак не избежать разговора на эту тему.       — Я… Я знаю, что у вас… Чувства ко мне? Я думала попробовать… Когда я увидела вас живым и здоровым, я так обрадовалась…       «Отлично, Сакура, даже пятилетний ребёнок мог объяснить лучше», — разозлилась на себя девушка. Она встряхнула головой и с досадой фыркнула, с лёгким раздражением глядя на сенсея: он застал её врасплох с этим разговором, она была не подготовлена!       — Ты наконец–то поняла, что у меня к тебе есть чувства? — с лёгким удивлением в голосе поддержал её Какаши, но Сакура отрицательно покачала головой.       — Цунаде-сама сказала мне, я бы сама в жизни не подумала… — она осеклась, увидев, как помрачнел Хатаке.       «Ого… Он, видно, надеялся, что я поняла его чувства сама…» — Сакура осознала, что допустила ошибку, ляпнув про шишо, и замолчала. Какаши тоже не стал прерывать тишину, в упор рассматривая девушку, будто стараясь отыскать что-то в её взгляде. Затем он тяжело выдохнул, прислоняясь спиной к стене и разочарованно глядя на Харуно: что бы он не пытался найти, он этого не увидел, решила Сакура.       — А какая разница? — робко подала голос девушка, прерывая мысли Хатаке: ей было невыносимо глядеть на его тихое разочарование, и она не понимала, что было не так. — Даже если и шишо мне сказала, какая разница?       Какаши задумчиво посмотрел на неё, будто решая, стоит ли ей пытаться объяснять или она всё равно не поймёт. Подстёгиваемый выжидательным взглядом Сакуры, он всё же сказал:       — Если бы ты догадалась о моих чувствах сама, я бы знал, что ты наконец–то смогла отпустить свою любовь к Саске. Но ты не догадалась, — он сделал паузу, всё с тем же разочарованием во взгляде взирая на девушку, — тебя к этому подтолкнули, поэтому ты и не можешь внятно объяснить, почему ты меня поцеловала.       Сакура вспыхнула, услышав его поучительный тон, и враждебно скрестила руки на груди, надувшись: разговор принимал неожиданное русло, и она невольно ощущала себя нашкодившей девчонкой, которой читали нравоучения.       — Откуда вам вообще знать о моих чувствах? — скептически спросила она, пытаясь вернуть себе контроль над ситуацией, но Какаши ничуть не смутился и лишь нахмурился.       — Сакура, посмотри мне в глаза и скажи, что твои чувства к Саске прошли, — парировал он, с непоколебимой уверенностью глядя на Харуно, которая гневно вскинула брови в ответ и вплотную приблизилась к койке сенсея.       — Я больше не люблю… — оставалось лишь произнести имя, но она стушевалась, с удивлением осознавая, что не может сказать это. Какаши заметил её заминку, всем видом давая ей понять, что он был прав.       — Я… я… — Сакура покраснела от бессильной злости на саму себя, но всё равно не могла заставить себя произнести это вслух.       — Сакура, всё в порядке, ты любила его всю жизнь, ты не сможешь так просто отпустить…       — Да прекратите ли вы говорить так, будто всё обо мне знаете! — вспылила Харуно, которой уже надоело выслушивать нравоучения. — Я больше не ваша ученица, слышите, нет! Хватит уже общаться со мной, как с неразумным ребёнком! Зачем вы всё мусолите эту тему?!       — Ты поцеловала меня, конечно, я захочу обсудить это, — не унимался Хатаке, стараясь успокоить её. — Речь идёт и о моих чувствах тоже, — напомнил он, сменяя мягкость в тоне на строгость, — ты не можешь просто поцеловать меня, не разобравшись в своих чувствах, я уже не молодой для этих глупых игр. — сурово добавил он, и эти слова лишь раззадорили Харуно, которая ещё ближе приблизилась к сенсею, с возмущением приподнимая брови.       — А что вам мешало всё это время по–человечески рассказать мне о своих чувствах? Вы тоже вели себя, как ребёнок! И что вы теперь предлагаете?! — она сердито взмахнула рукой, едва не выронив мазь, про которую вспомнила лишь сейчас.       — Тебе нужно привести чувства в порядок, Сакура, может, будет лучше, если мы прекратим общаться, — твёрдо произнёс Хатаке, которому совсем не хотелось этого говорить. — Ты запутаешься лишь сильнее, если мы продолжим притворяться друзьями.       — Отлично, теперь вы всё решили за нас двоих! — Сакура гневно вскинула глаза на потолок, затем посмотрела на Какаши с вызовом, после чего порывисто потянулась к его водолазке, грубо приподнимая её наверх, обнажая его перебинтованную грудь, и одним движением избавилась от бинтов. Хатаке опешил от неожиданности, недоуменно взирая на девушку.       — Раз мы больше не друзья, я ваш врач, — невозмутимо и упрямо парировала Сакура, видя изумление Какаши, после чего он устало покачал головой. — Не говорите ничего, я собираюсь вас лечить, могу и покалечить, если отвлекусь, — пригрозила она, зачерпнув рукой лечебную мазь и смачно намазав её на два длинных пореза на теле Какаши. Затем, всё ещё кипя от злости из–за слов Какаши, она грубо и резко начала распределять мазь по краям раны, и Хатаке молча терпел, понимая, что сильно её задел. Она перестала злобно сопеть лишь когда приступила к последней стадии лечения, где нужна была полная концентрация. Сделав глубокий вдох и сосредотачиваясь на контроле чакры, Сакура приложила ладони к груди Хатаке, и Какаши вновь увидел зелёное свечение, исходящее из её рук: свечение, после которого его боль немедленно отступала.       Наступила тишина: Сакура напряжённо заживляла его раны, и Хатаке прикрыл глаза, пытаясь сладить со своими мыслями: разговор прошёл отвратительно. Вдруг он услышал тихий всхлип и тут же открыл глаза, вопросительно глядя на Сакуру, которая уже закончила лечение, но не убирала рук от его груди.       — Сакура? — аккуратно позвал он, видя, как предательски дрожит нижняя губа девушки.       — Почему вы так упорно заставляете жалеть меня о том поцелуе? — дрогнувшим голосом произнесла она, поднимая свои ярко-зелёные глаза на Какаши: они блестели от слёз. — Может, я и запуталась в своих чувствах, но я знаю точно, что не жалею о том поцелуе, и думала я тогда только о вас. А сейчас… Вы всё решили без меня! Вы даже не спросили, готова ли я отказаться от нашей дружбы! Мне кажется, я вас теряю! — тут она не выдержала и громко всхлипнула, а Какаши беспомощно охнул, встретившись с её глазами: невероятные, магические глаза, такие яркие и живые; они громко кричали ему о всех переживаниях и страхах Сакуры, показывали ему, как она на самом деле уязвима… Не осознавая, что он делает, Хатаке инстинктивно наклонился ближе к ней в неосознанной попытке утешить.       Никто из них не понял, как это получилось, но они робко поцеловались, понимая, что оба не готовы отпустить друг друга. Какаши притянул Сакуру к себе, удивлённый огромной разницей между настоящим поцелуем с ней и отголоском того мимолётного поцелуя, что был у его клона. Нет, поцелуй с клоном не шёл ни в какое сравнение с тем, что он ощущал сейчас. Сакура вдруг в ответ крепко обхватила его спину, будто боясь, что он уйдёт; это изумило его, он же запустил пальцы в её волосы, которые оказались намного мягче на ощупь, чем он всё это время представлял в своих мыслях. Он почувствовал, как она робко улыбнулась во время поцелуя, и это подняло в его душе такую бурю эмоций, что он прижался к ней сильнее, двумя руками обхватывая её лицо, будто боясь отпустить её хотя бы на мгновение. Как он этого ждал! Как же долго он ждал! Было невероятно от осознания того, что, кажется, и Сакура сама желала этого так же сильно — это чувствовалось в её крепкой хватке, будто кричащей о том, что она больше не отпустит его.       — Эй, Какаши! — Гай бесцеремонно зашёл в палату, после чего оглушительно вскрикнул, увидев, чем занимался его друг. Сакура, подобно испуганному зверьку, тут же вскочила с кровати, стремительно краснея и закрывая руками лицо: как стыдно!       — Скажу, чтобы вас выписали, раны я вылечила, — растерянно пропищала она, мигом вылетая из палаты.       — Ох уж эти новые методы лечения, а, Какаши? — присвистнул Гай, глядя на растрёпанного и раскрасневшегося Хатаке. Да-а, совсем не этого он ожидал увидеть, когда решил навестить своего закадычного друга в больнице.       — Гай, давай мы обсудим это позже? — настойчиво попросил Какаши, который всё ещё не мог собраться с мыслями после поцелуя.       — Да-да, конечно, — подозрительно быстро согласился Гай, затем, не удержавшись, добавил. — А я пока схожу, отобью Тен-Тен у Неджи, раз тут такое дело. — он громогласно рассмеялся на всю палату, и Какаши обречённо прикрыл глаза.

***

      Тен-Тен уже несколько минут следовала за мужем, который разбудил её ни свет ни заря и без лишних слов повёл её в сторону леса Конохи. Неджи оставил близнецов на Ли, и сонная Тен спросонья согласилась, совершенно не понимая, что затеял её муж.       — Куда мы идём? Ли не справится с близнецами, они его вымотают, — заныла она, стараясь поспеть за Неджи.       — Это он их вымотает, — усмехнулся Хьюга. — Просто доверься мне, мы уже почти пришли.       После долгого пути они наконец вышли на просторную лужайку, и тут Неджи остановился, резко разворачиваясь лицом к слегка опешившей Тен-Тен и вставая в традиционную боевую стойку клана Хьюга.       — Что ты творишь с утра пораньше? — с лёгким возмущением просопела она, совершенно не понимая, зачем ей было вставать в такую рань и что вообще происходит.       — Собираюсь провести с тобой спарринг, — невозмутимо ответил Хьюга, активируя свой бьякуган и выжидательно глядя на жену.       — Ты правда думаешь, что одна тренировка решит все проблемы? — скептически скрестила руки на груди Тен-Тен, сомневавшаяся в том, что тренировочный спарринг поможет ей избавиться от переживаний. Неджи выпрямился, услышав недоверчивость в её голосе, и подошёл к ней ближе.       — Тен, я ведь стараюсь, — бессильно вымолвил он, и девушка вздохнула, согласно кивая и вставая в боевую стойку. Неджи одобрительно улыбнулся ей, вновь готовясь к бою в тайдзютцу.       — А если подумать, мы очень давно не тренировались, — ухмыльнулась девушка, глядя как Хьюга аккуратно придвигается к ней ближе, явно раздумывая, как начать бой.       — Знаешь, чего мы ещё давно не делали? — криво усмехнулся Неджи, и Тен-Тен вспыхнула, тут же поняв, что он имеет в виду.       — Здесь могут быть посторонние люди!       — У меня ведь бьякуган.       — Ну знаешь ли! — Тен-Тен беспомощно рассмеялась на это заявление, расслабившись и деловито положив руки на пояс. — Я бы предпочла, чтобы ты смотрел на моё тело, а не на мои потоки чакры!       — Но в общем, предложение довольно заманчивое, — хитро подмигнула она Неджи, и он в предвкушении улыбнулся ей в ответ, после чего девушка сделала первый выпад, начиная бой.

***

      — Тен-Тен, у тебя все волосы в траве, — невинно заметил Ли, когда парочка заявилась домой после тренировки.       — Да, извозилась во время боя, — неловко соврала девушка, зная, что Ли всё равно поверит ей. Она чувствовала себя замечательно: впервые за долгое время ей удалось побыть наедине с мужем и подальше от детей. Она и забыла, каково это! Пару часов никто не тревожил её своим плачем; она вновь была Тен-Тен — шиноби Конохи, и сейчас она ощущала досаду от того, что вновь вернулась домой, где она больше не шиноби, а мать.       — Неджи, сегодня у Хинаты чаепитие в честь её будущего ребёнка, — случайно вспомнила она, тут же хватаясь за возможность вновь увильнуть из дома и почувствовать себя самой собой. — Я покормлю детей и сцежу тебе молоко, отлучусь буквально на пару часов, — с надеждой проговорила она, но Хьюга слегка поморщился: он думал отдохнуть и выспаться после долгой миссии и искренне считал, что тренировка помогла жене развеяться и прийти в себя.       — Тен, я так вымотался, — начал было он, но девушка пригрозила ему пальцем.       — Ты обещал помогать мне, — напомнила она. — Неджи, я тоже стараюсь, правда. — искренне добавила она, и Хьюга со вздохом кивнул. — К тому же, рядом Ли.             — Ещё один ребёнок на мою голову, — буркнул про себя Неджи, не обращая внимания на энтузиастические выкрики Ли о том, что они отлично проведут время.

***

      Хинате показалось, что после нелёгкой поры для деревни было бы неплохо всем куноичи собраться вместе и поговорить. К тому же, скоро ей предстояло стать мамой, поэтому она намеренно пригласила Сакуру, замечательно разбиравшуюся в медицине и принявшей не одни роды, и Тен-Тен, которая уже была матерью двух детей. Но Сакура отказалась прийти, ссылаясь на занятость (Хината с грустью понимала, что подруге просто не хотелось ворковать в компании беременных подруг, когда у неё не может быть детей), однако, остальные куноичи выделили время для посиделок, и даже Тен-Тен смогла освободиться от материнских обязанностей и прийти. Хината слегка переживала, что невестка может не поладить с Темари, но с приятным удивлением обнаружила, что Тен уже давно помирилась с куноичи Песка, и они хорошо общались. Кроме них пришли и Ино с Каруи, и Хьюга со спокойным удовлетворением отметила, что их разношёрстная компания неплохо ладила друг с другом.       Вдруг раздался громкий стук в дверь, и Хината, подскочив от неожиданности, поспешила открыть.       — Сакура–сан, вы всё–таки смогли прийти! — добродушно поприветствовала она подругу, приглашая её внутрь. — Я думала, вы не сможете присоединиться к нам.       — Мне захотелось развеяться, отвлечься, — загадочно ответила Харуно, обнимая Хинату и здороваясь с другими куноичи.       — На тебе лица нет, — с любопытством в голосе прошептала ей Ино, когда Сакура чмокнула её щеку, но Харуно проигнорировала заявление подруги и заняла свободное сидение.       — Какое милое чаепитие, — натянуто улыбнулась она, глядя на аккуратно украшенный стол и сидящих вокруг подруг. Не прошло и пяти минут, как она успела тысячу раз пожалеть о том, что вообще сюда пришла. Она сильно запуталась в своих чувствах к Какаши и наивно решила, что чаепитие с друзьями поможет ей отвлечься. Но о чём бы ни шёл разговор, он непременно сводился к детям и мужьям, и это угнетало Харуно.       — А наше первое свидание с Неджи было очень смешным, — громко поделилась Тен-Тен, и Сакура вздрогнула, пытаясь прислушаться к звонкому голосу подруги и вновь включиться в разговор. — После ужина мы гуляли в лесу и вышли на открытую полянку, где он развёл философию о летающих в небе птицах и свободу, которую они символизируют. В итоге, после того, как он час втирал мне о вольных птицах с самым умным видом, одна из этих птиц нагадила ему на голову, и весь остаток вечера я не могла прекратить смеяться. — прыснула Тен-Тен, и девушки засмеялись, тоже затем по очереди делясь своими историями о первом свидании. Сакура молча порадовалась тому, что подругам хватило такта не спрашивать её, ведь ей совсем не хотелось рассказывать о том непонятном свидании с Саске на скамейке, где он через две минуты сообщил ей, что ему пора уходить. Она нервно заёрзала на месте, понимая, что у неё нет ни одной милой и весёлой истории с их короткой совместной жизни.       — А наше первое свидание закончилось в больнице, — с усмешкой вспомнила Ино.       — Вы умудрились пораниться во время свидания? — поинтересовалась Каруи.       — Нет, это я умудрилась поранить Сая во время свидания, — криво улыбнулась Яманака. — Он заявил к концу вечера, что судя по его книгам, я должна отдаться ему, ведь он купил мне десерт, вот я его и треснула.       — Шикамару терпеть не может больницы, силком не загонишь на осмотр, — критично вставила Темари между делом, и Тен-Тен согласно кивнула: «Неджи тоже».       — Да и Какаши–сенсея не загонишь в больницу, — вдруг добавила Сакура с улыбкой, и подруги с лёгким недоумением обернулись на неё, а в глазах Тен и Ино проскользнуло откровенное любопытство. Сакура тут же прикусила язык, и Хината, заметив заминку, поспешила перевести тему. Улучив момент, Харуно тихо вышла из комнаты на крыльцо, чувствуя, что не может больше находиться в обществе подруг. Она им завидовала: они с таким удовольствием и затаённой гордостью обсуждали своих мужей, и Сакура в эти минуты не могла не думать о своей тёмной пустующей квартире.       — Всё хорошо? — девушка дёрнулась, и резко обернувшись, увидела Тен-Тен, которая с беспокойством смотрела на неё. — Ты за весь вечер едва сказала пару слов, тебя что-то тревожит, верно? Ты можешь рассказать мне. — произнесла Тен, зная на собственном опыте, как бывает тяжело, когда не можешь поделиться своими мыслями с окружающими.       — Ты как думаешь? — беззлобно усмехнулась Сакура, пожимая плечами. — Тен, ты хоть на секунду представляешь, как ты счастлива? Вы с Неджи замечательная пара, у тебя два прекрасных сына, и как бы я не старалась подавить это, я вам всем завидую.       — Счастлива? — удивлённо спросила Тен-Тен, застывая на мгновение и осознавая, во что, должно быть, превратилась жизнь подруги после выкидыша и развода.       «А ведь она права, я счастлива», –изумлённо подумала она про себя, впервые за долгое время действительно ощущая себя счастливой.       — У тебя всё впереди, я уверена, — постаралась поддержать она Сакуру, но та отстранено кивнула головой, не нуждаясь в утешениях.       — Мне нужно скорее домой. — вдруг твёрдо произнесла Тен-Тен, чувствуя, как она на самом деле соскучилась по сыновьям. Поцеловав Сакуру на прощание, она забежала в кухню, чтобы попрощаться с остальными и побежала домой. Харуно, глядя на удаляющуюся Тен-Тен, тоже решила, что с неё хватит этого чаепития и обсуждения детей, поэтому, натянуто улыбнувшись подругам напоследок, она поспешила покинуть дом Хинаты. Однако, едва она вышла на улицу, Сакура поняла, что не хочет сейчас возвращаться в свою пустую квартиру. Нет, её тянуло совсем к другому месту. Она начала наматывать круги по Конохе, борясь с навязчивым желанием наплевать на всё и пойти к Какаши. В один момент её взгляд упал на любимый бар Цунаде–сама: Сакура не раз находила свою наставницу там и сейчас подумала, почему бы не посмотреть, чем этот бар так нравился шишо.       «То, что нужно», — отрешённо подумала она, надеясь, что ей хотя бы немного полегчает на душе.

***

      Стук становился настойчивее, и он поспешил открыть дверь, пока её не выломают. Небрежно нацепив маску и поправив пижаму, он направился ко входу, чувствуя чакру Сакуры. И чего ей вздумалось врываться к нему в два часа ночи? Он открыл ей дверь, намереваясь спросить цель её визита, но не смог и слова вымолвить, едва увидел в каком она была состоянии.       Она молча взирала на него; глаза её лихорадочно блестели, волосы были сильно растрёпаны, а на одной ноге отсутствовал сапог.       — Внутрь не пригласишь? — хрипло спросила она, и Хатаке нахмурился, тут же чуя запах перегара.       — Да ты пьяная, — с усталой укоризной произнёс он, но девушка не стала его слушать и, пошатываясь, слабо оттолкнула его с пути и прошла внутрь квартиры. Хатаке удивлённо приподнял бровь на её бесцеремонность, но Харуно явно было плевать.       — С тобой всё нормально? — сдержанно спросил он, замечая её опухшие глаза и покрасневший нос.       — Не нормально, — отрезала Сакура, поворачиваясь к нему и внимательно его разглядывая, будто решая, сможет ли он её понять и не зря ли она явилась к нему в квартиру.       — Со мной ничего не нормально, — с расстановкой произнесла она, все также пристально глядя на него.       Какаши был озадачен: он старался предугадать дальнейшие действия своей бывшей ученицы и уже было собирался дать ей воды и уложить её на диван, как вдруг Сакура одним резким движением расстегнула свою кофту.       — Что ты делаешь? — нахмурился он, подходя ближе и хватая её за руки, старательно игнорируя открывшийся вид на её черный лифчик под расстёгнутой кофтой. Сакура упрямо отряхнула его руки и отстранилась, теперь уже спешно снимая и свою юбку. Она немного пошатнулась, пытаясь избавиться от неё, но смогла сохранить равновесие и затем отбросила вещь на пол.       — Не нормально, — прерывисто повторила она, вновь подходя к опешившему Какаши, который в смятении отводил взгляд: Сакура предстала перед ним в одном лифчике и трусах.       — Не нормально, — вновь прошептала Сакура, прижимаясь своим телом к Какаши, заставляя последнего вздрогнуть и поднять глаза к потолку, совершенно не представляя, что ему делать. Не теряя времени, она притянула его руку к своей груди, а второй рукой уже стягивала его маску, как вдруг Какаши резко отстранился.       — Ты пьяна, — с осуждением в голосе произнёс он, изо всех сил стараясь сдержать своё желание.       — Я всё осознаю, — упрямо возразила Сакура, вновь приближаясь к Какаши и приподнимаясь на цыпочки, чтобы поцеловать его в шею. Кожу мужчины опалило горячее и прерывистое дыхание девушки; одну руку Сакура запустила в его волосы, и Какаши стиснул зубы, вновь отстраняясь.       — Нет, — умоляюще произнёс он. — Это будет неправильно, нам не стоит…       В глазах девушки отразилась боль от его отказа, и Какаши мрачно нахмурился, увидев, как он её обидел. Она застыла на мгновение, пронзительным взглядом впиваясь в мужчину, который всё старался удержать контроль над ситуацией.       — Брось, неужели я так плоха? — с отчаянием наконец спросила Сакура, бессильно разводя руки и чувствуя себя безнадёжно глупой из-за того, что наивно решила, будто она ему нужна. Какаши беспомощно охнул, увидев взгляд её изумрудных глаз. И откуда у неё такая власть над ним? Представляет ли она хоть на секунду, как ему непросто? Хатаке почувствовал, как сдаётся: даже если ему будет лишь больнее после этого, он не может её сейчас оттолкнуть.       — Ты хороша, а вот я сплоховал, — с сожалением в голосе признался он, медленно подходя к девушке и застывая на секунду, будто ещё пытаясь противостоять своим чувствам. Но заминка продлилась лишь секунду: глаза Сакуры засияли с такой надеждой в ответ, и она так нежно улыбнулась ему, что он не выдержал и резко притянул её к себе для поцелуя. Рухнули все тщательно возводимые барьеры, стёрлись все границы, которых они так старательно придерживались. Вся его изнурительная борьба и попытки поступать правильно оказались напрасными — он был бессилен. Все чувства, которые он так долго и упорно подавлял, нашли выход в новой страсти, и вот, он уже ни о чём не думает, только об этих мягких губах, поцелуй которых он представлял в мыслях сотни раз. Её руки обвили его шею: она до последнего думала, что не сможет сделать этого, что будет ощущать себя неправильно, но как бы это ни было странно — впервые за долгое время ей наконец–то казалось, что всё идёт правильно.       Какаши даже не понял, как они дошли до спальни, но вот, она уже лежит на его кровати, на которой он столько лет засыпал один, и притягивает его к себе. Она всегда казалась ему грубой, чересчур сильной для молодой девушки, но в его объятиях она была такой хрупкой и нежной, и закоулком сознания Какаши понимал, что Сакура так мягка только сейчас, с ним.       Она потянулась к его одежде, и Какаши помог ей раздеть себя, замечая, что она не сводит с него глаз. Сакура некстати вспомнила, как в первый раз с Саске она не могла заставить себя посмотреть ему в глаза, сильно стесняясь и чувствуя себя неловко, но сейчас она не могла отвести взгляда от Какаши. Как он на неё смотрел! Столько эмоций было в его глазах: счастье, тревога, переживание, желание; всё это причудливо перемешалось вместе, и Сакура завороженно глядела на него, не догадываясь, что и её взгляд о многом говорил Какаши.       Он осыпал её поцелуями, и она обхватила его руками, будто никогда больше не собиралась отпускать его, и растворилась в его поцелуях, с наслаждением выдыхая. Какаши приблизился к ней ближе, и она увидела над собой его сжатые губы, после чего приподнялась, чтобы слиться в очередном поцелуе. Он слабо улыбнулся, и Сакуру поразило то, что его губы наконец-то были расслаблены, и в них больше не было присущей ему сдержанности; что-то подсказывало ей, что лишь с ней он наконец позволил себе открыться. Сакура удивлённо и благодарно взглянула на него, и Какаши в ответ сжал её лицо ладонями, притягивая её к себе и сливаясь с ней. Она узнавала каждую часть его тела, будто была знакома с ним вечность, и ни на секунду не задумывалась о том, что это может быть неправильно. Она так счастлива, разве это неправильно? До самого последнего мгновения она не выпускала его из объятий, чувствуя, что они — две частички одного целого, хоть и всегда скептически относилась к этому избитому описанию отношений в книжках.       Он откинулся на спину, исступленно уставившись в потолок над собой и понимая, что не в силах сейчас думать о последствиях — это разрушило бы магию этой ночи, а он не был к этому готов. Сакура прильнула к нему ближе, закидывая на него ногу и прислоняясь к его плечу: она сделала это так привычно и просто, будто засыпала с ним в постели каждую ночь. Какаши мягко положил свою руку на её спину, чувствуя, как проваливается в приятную дрёму.