Одиночество вдвоём

But if we're strong enough To let it in, in, in We strong enough To let it go

      Как только Сакура проснулась, она невольно поморщилась от тупой боли в голове и сухости в горле. Повернувшись на бок, она увидела, что Какаши лежит на спине, уставившись в потолок над собой. Харуно вздрогнула, мигом вспомнив подробности прошлой ночи, и, поняв, что сенсей не спал, медленно отодвинулась от него, тоже ложась на спину и неловко хватаясь за края одеяла: она была голой.       — Я переспал с ученицей, — вымученно выжал из себя Хатаке, услышав, что она проснулась. — А ведь тебе лишь двадцать два!       — Двадцать один, сенсей, — опасливо вымолвила Сакура, после чего Какаши простонал, прикрывая свои глаза рукой.       — Мне кажется, называть меня сенсеем после всего, что произошло, неуместно, — справедливо заметил он.       — Да, вы… ты прав, Какаши, — надо же, для Сакуры заняться с ним сексом было легче, чем отказаться от привычного «Какаши-сенсей».       — Слушай… Почему ты раньше не сказал мне о своих чувствах? — задала она вопрос, над которым долго раздумывала в баре, прежде чем заявилась к нему домой. — Ведь всё могло быть по другому. Вот это… — она показала пальцем на себя и него, — могло произойти гораздо раньше.       — Сакура, всё было предельно ясно, и ты могла… должна была увидеть сама.       — Вы… ты же знаешь, я безнадёжно слепа, когда дело касается чувств, мне нужна была помощь.       — Ты была слепа, потому что была влюблена в Саске, поэтому ничего и не замечала, — возразил Хатаке, вновь включая поучительный тон, который действовал ей на нервы. — Сакура, я собирался тебе рассказать, когда ты вернулась с трёхнедельного путешествия с Саске, но ты объявила мне, что вышла за него замуж, — он невесело усмехнулся. — Где гарантия того, что ты вновь не пойдёшь за ним, если он тебя позовёт?       Сакура хотела было возразить, но промолчала, понимая, что пока она не приведёт свои мысли в порядок, ей не следует делать громких заявлений. Какаши же многое извлёк для себя из её молчания и не спеша встал с кровати, медленно натягивая на себя свою одежду.       — Вот видишь, — бескомпромиссным тоном заявил он, надевая трусы и игнорируя смущение Сакуры от того, что она в первый раз увидела его голым при свете. — Это было ошибкой, и не должно больше повториться, пока ты со всем не разберёшься.       — Я серьёзно, Сакура, нам не стоит больше этого делать, — сурово произнёс Какаши, надевая футболку после того, как позже этим же вечером они с Сакурой занялись сексом в дежурной комнате госпиталя: он пришёл туда проведать раненых после миссии, и Сакура случайно коснулась его локтя, показывая ему отчеты. Затем она медленно вытащила ручку из грудного кармана своего халата и будто невзначай прикусила свою губу, что не осталось незамеченным Какаши. Через несколько минут после этого он заперся с Харуно в дежурке, не в силах удержаться от искушения.       — Это неправильно, — строго заметил он через несколько дней, когда они суетливо занавесили окна резиденции Хокаге и, заперев дверь, занялись любовью прямо на его столе, после того, как Сакура пришла к нему с отчётом и, не нарочно выронив свои бумаги, чувственно и медленно наклонилась за ними, совершенно случайно выпячивая при этом зад. Грубо прислоняя Сакуру к гладкой поверхности стола и одним движением входя в неё, Какаши вскользь подумал, что никогда больше не сможет ассоциировать стол в своём кабинете с работой.       — Сакура, я серьёзно, — пригрозил он, после того, как они нечаянно пересеклись в переполненном туристами Ичираку через две недели и несколько минут украдкой поглядывали друг на друга, хитро улыбаясь. Как только Сакура подмигнула ему и встала со стола, уходя в туалет и невзначай при этом махнув задом, Какаши тут же оставил свой остывший рамен и поспешил присоединиться к ней. Они втихомолку заперлись в туалете заведения, и Какаши, после того, как изо всех сил глуша стоны, кончил, сквозь зубы затем добавил. — Нам надо прекращать.       — Да-да, ты прав, — машинально согласилась Харуно, совершенно его при этом не слушая. — Я пойду домой, встретимся позже, — она хотела было выйти, но Какаши вдруг схватил её руку. Сакура обернулась на него и непроизвольно замерла, увидев внутреннюю борьбу в его взгляде. Казалось, он пытался что-то ей сказать, но не мог решиться.       — Какаши, что ты делаешь? — попыталась улыбнуться она, видя, что с ним что-то не так.       — Запоминаю, — вдруг невесело усмехнулся он, отпуская её руку. — Прощай, Сакура.        Она немного смутилась, не понимая, к чему он это сказал, но растерянно кивнула, наивно решив, что он просто стал сентиментальным после секса. Постояв чуть у двери, Сакура поцеловала его на прощанье, на что Какаши вымученно улыбнулся, и вышла из туалета первой, а Хатаке бессильно покачал головой ей вслед.       Хоть ей и было немного тревожно из-за непонятной тоски и грусти во взгляде Какаши, Сакура всё равно была в приподнятом настроении, когда возвращалась в квартиру: их тайные встречи продолжались уже две недели, заряжая её энергией и желанием увидеть его ещё раз. Вот, что было плохо в последние дни — порой, она совершенно не знала, зачем ей вставать по утрам. Друзья были заняты своими жизнями, Саске ушёл, и даже работа в клинике, прежде доставляющая такое удовольствие, в конце концов стала лишь частью рутины. Но хандра прошла: теперь, едва встав, Сакура проводила тонну времени, приводя себя в порядок (вдруг они встретятся сегодня), одевалась немного женственнее, сменив свою униформу на кофту с открытым животом, узкие брючки и туфли на низком каблуке, да и выглядела намного оживлённее. Она уже с нетерпением ждала следующей встречи с Какаши, за долгое время впервые ощущая себя окрылённой и желанной, и ничто не могло разрушить её идиллию.       Кроме Учихи Саске, поджидавшего у двери её квартиры.       — Саске?! — она даже выронила ключи от неожиданности, едва приметила его в тёмном подъезде, но Учиха и бровью на это не повёл.       — У тебя остались мои вещи, и мне негде переночевать, — бескомпромиссно заявил он, невозмутимо подбирая с пола ключи, которые она выронила, и открывая дверь. Сакура, которая всё ещё была шокирована его появлением, лишь слабо кивнула головой.       — Неужели в деревне нет свободных гостиниц? — к ней наконец вернулся дар речи, и она с удивлением наблюдала за тем, как Саске по-хозяйски вешает свой плащ и проходит в гостиную.       — В Конохе проходит какой-то фестиваль, деревня завалена туристами, — с лёгким раздражением отозвался он, затем, заметив, как застыла у порога Сакура, спросил, — ты хочешь, чтоб я ушёл?       — Нет, конечно, ты можешь переночевать, — поспешно сказала девушка. — Не оставлять же мне тебя на улице, — уже тише добавила она, всё неловко топчась у входа. Саске лишь слабо кивнул в ответ. Наверное, в знак благодарности, решила девушка.       — Э-э… Я, наверное, пойду, сделаю чай, — пискнула она, пользуясь шансом увильнуть от пристального взгляда Саске. Едва Сакура вышла в другую комнату, она распахнула глаза и схватилась за голову: что происходит, что она творит? Предложила бывшему мужу остаться у неё на ночь!       Но Саске не ассоциировался у неё с бывшим мужем. Это же был Саске, её Саске, который был незаменимой частицей её жизни, не может же она его выгнать! Всё стараясь понять, что на самом деле значит для неё его приход, Сакура не заметила, как чайник уже вскипел. Встрепенувшись от мыслей, она налила чай для гостя и зашла в гостиную.       Там она увидела, как Саске внимательно рассматривал снимок УЗИ их не родившегося ребёнка — единственное напоминание о беременности, которое Сакура не смогла выкинуть. Она остановилась у двери, и Саске, услышав её шаги, поднял на неё глаза. Что-то в его взгляде заставило Сакуру отшатнуться в удивлении и с жалостью охнуть. Увидев её реакцию, Учиха тут же напустил на себя безразличие и небрежно положил снимок обратно.       — Тебе тоже было больно, — с горечью в голосе осознала Сакура, игнорируя то, что Саске всем видом показывал ей своё нежелание об этом разговаривать. Она медленно подошла к юноше ближе, и тот обернулся на неё со скорбью и с невольным гневом во взгляде.       — Конечно, мне было больно, — отрезал он и отвернулся, с горькой усмешкой качая головой, затем обвинительно посмотрел ей прямо в глаза. — Я ведь даже не знал о ребенке, Сакура, потому что ты мне не сказала. Если бы я только знал, то защитил бы и тебя, и малыша, но ты не дала мне шанса, — он поджал губы, его глаза были широко распахнуты; но краткая вспышка эмоций быстро прошла, и он равнодушно отвернулся.       Сакура впервые взглянула на ситуацию с его стороны и теперь неловко переступала с ноги на ногу, чувствуя свою вину.       — А затем ты настояла на разводе, — с желчью в голосе продолжил Саске, всё буравя взглядом несчастный снимок УЗИ. — Твоя любовь была одной из немногих вещей, на которую я мог полностью полагаться в своей жизни, но и это оказалось ложью, — раздался резкий звук: чашка горячего чая в руке Сакуры безнадёжно треснула, и куноичи поморщилась от боли, тут же приступая к лечению своих ран на ладони.       — Ты несправедлив! — выпалила она, разочарованно смотря на Саске, который вопросительно приподнял бровь в ответ. Сакура вспомнила, как долго она боролась за их любовь, и в груди её вскипало возмущение. — Я всё тебе прощала, я столько ждала тебя и сдалась лишь тогда, когда осознала, тебе всё это не было нужно! Что мешало тебе остаться со мной? Ты правда надеялся, что мое терпение безгранично? Что же, я не так идеальна, вот сюрприз, верно?       Она мигом остыла, увидев, что Саске больше не смотрел на неё с обвинением во взгляде, и интуиция подсказала ей, что он с ней согласен, но не признается в этом вслух.       — Всё, что я хотела — быть с тобой вместе, но ты всю жизнь не подпускал меня к себе, и я сдалась. Не потому что я любила тебя недостаточно сильно. Если бы ты тогда не ушёл из деревни…       — Если бы наш ребёнок был жив, — вдруг добавил Саске, и Сакура горько кивнула в ответ.       — Если бы ты только остался в Конохе, — промолвила она, глядя на него с сожалением.       — Я не могу, — искренне отозвался Саске, но Сакура была готова к его ответу.       — Я понимаю, — мягко прошептала она. — Раньше не понимала, но сейчас понимаю, — она перешагнула пролитый чай с осколками разбитой чашки, подходя к Саске ближе. — Ты очень изменился, — уже тише добавила она, доверительно на него глядя, и Саске посмотрел на неё с любопытством.       — Когда мы были детьми, ты вечно дразнил Наруто, был таким вспыльчивым, агрессивным и эмоциональным, знаешь, — беззлобно усмехнулась она, вспоминая то время. — Но ты больше не тот Саске, которого я знала в детстве, — поджав губы, с сожалением в голосе продолжила она. — Ты сейчас будто отголосок прошлого себя: ты взвалил на себя ответственность, которую раньше нёс твой брат, и теперь продолжаешь его дело, потеряв самого себя.       Учиха нахмурился, выслушивая её: не очень-то приятно, когда кто-то пытается анализировать твои действия, но ещё неприятнее осознавать, что этот кто-то может быть прав. Сакура же продолжала, принимая его молчание за невольное согласие с её словами:       — Ты мне рассказывал о ваших отношениях с братом, когда мы ушли из деревни, помнишь? И знаешь, после нашего развода я долго думала о всех наших недолгих разговорах, и тут поняла, — она скривилась, — если ты примерил на себя роль Итачи, то на меня ты примерил роль самого себя в детстве.       — Бред, — коротко отозвался Саске, но Сакура лишь усмехнулась на его заявление.       — Думаешь? Я сижу дома в ожидании тебя, и когда ты наконец-то ненадолго освобождаешься от своих дел, ты удостаиваешь меня тычка в лоб и затем вновь уходишь по делам деревни, с которыми никто другой не справится. А мне остаётся ждать тебя. — она вскинула брови. — Ничего не напоминает?       Он лишь нахмурился, но не стал отрицать, задумавшись про себя. Сакура же закончила говорить и молча прислонилась к шкафу в гостиной в ожидании его реакции. С Саске нужно быть терпеливым: она знала, что он тщательно выбирает и взвешивает слова, прежде чем ответить, будто запас его слов ограничен.       — С каких пор ты такая прозорливая? — лишь вымолвил он после некоторого молчания.       — Не знаю, — чистосердечно ответила она, пожимая плечами. — Видимо, горе чему-то меня научило. Я смогла обдумать многие вещи заново.       — Присоединишься ко мне в моей миссии? — вдруг произнёс Саске, и Сакура даже пошатнулась от неожиданности, тут же теряя образ мудрой собеседницы, которым гордилась: он застал её врасплох.       — Что?! — удивленно вскрикнула она, но Саске не собирался повторять, зная, что она и так прекрасно его поняла с первого раза.       — Саске, я не могу! — даже не подумав, выпалила она, видя его выжидательный взгляд.       — Работа в клинике?       — Конечно! И моя семья! И… — Сакура осеклась, понимая, что было самой важной причиной. Она посмотрела на Саске, будто увидела его впервые и глупо улыбнулась, чувствуя, как всё встало на свои места. Как она может покинуть деревню, как может покинуть его?       Но она тут же взяла себя в руки, вспоминая, что Саске все ещё наблюдал за ней, и тут поняла: она многим обязана Учихе. Он был её первой любовью, первым мужем, сокомандником — он не должен узнать о её чувствах от кого-то другого! Не должен думать, что она трусиха, которая не смогла сказать ему прямо, когда у неё была возможность. Она нервно сглотнула, набираясь смелости, потом, подумав, что Саске разочаровался бы в ней, если бы она не сказала ему сама, стремительно выпалила:       — И я люблю Какаши.       Что же, Сакура никогда не видела Учиху настолько удивлённым, это уж точно. Она пыталась его убить, вышла за него замуж, поведала ему о своей прерванной беременности и желании развестись — но никогда у Саске не было такого изумлённого выражения лица, как сейчас.       — Наш Какаши? — тупо спросил он, уточняя.       — А ты знаешь других Какаши?       — Так вот почему он был подозрительнее обычного сегодня, — нахмурился Учиха, и Харуно сглотнула, теперь понимая, почему Какаши вёл себя странно при их последней встрече. Он боялся, что она уйдёт… Сакуру вдруг невыносимо потянуло в резиденцию Хокаге.       Саске еле удалось вернуть себе хладнокровие, но даже через пару минут его брови все ещё были приподняты в изумлении. Он-то всегда думал, что если Сакура и останется с другим, то это будет или Наруто — ведь он видел, как они близки друг другу; или даже Ли, который любил девушку ещё с детства. Но Какаши, их сенсей! Стоило отдать ей должное, ей удалось его ошарашить.       «Видимо, ей нравятся обладатели шарингана с тяжёлым прошлым», — рассеянно решил Учиха, оглядывая притихшую девушку. И когда они успели сблизиться? Он пытался вспомнить взаимодействие Какаши и Сакуры, и вдруг тихо рассмеялся, удивляя Харуно: что-то зловещее и горькое было в этом смехе.       — Что случилось? — испуганно спросила Сакура, видя, как лицо Учихи скривилось в странном смехе.       — Иронично вышло, — Саске наклонил голову и усмехнулся про себя, и Харуно вскользь подумала, что именно сейчас он сильнее всего был похож на прежнего себя. — Какаши вечно приходилось тебя от меня спасать, — продолжил он, все так же ухмыляясь. — На крыше больницы, когда мы подрались с Наруто, после смерти Данзо, когда я уже занёс руку с чидори, даже когда я погрузил тебя в гендзютцу, он смотрел на меня так, будто убьёт, только вот сил бы не хватило.       — Саске… — беспомощно вымолвила Сакура, слыша горечь в голосе Учихи, но тот повелительно поднял руку, прося её замолчать. Он взглянул на неё, и в его глазах вновь была пустота и безразличие. Он теперь не понимал, что его сюда привело. Долгие месяцы он скитался, думая, что ему безразличен развод и он переживет потерю ребёнка, но в какой-то момент его невыносимо потянуло обратно, к ней, чего он сам от себя не ожидал. Просто жизнь оказалась такой пустой, и лишь Сакура с Наруто казались ему надежным пристанищем, но сейчас… Он апатично обвёл глазами комнаты квартиры: он ведь здесь едва бывал; посмотрел на умолкшую Сакуру и вдруг почувствовал бесконечную усталость.       — Мне нужно идти.       — Ты можешь остаться, — робко вымолвила Сакура, но Саске лишь усмехнулся.       — Не будь дурой, — резко отозвался он, но она не обиделась. Сакура впервые в жизни чувствовала, что она наконец-то его понимает; пелена спала с глаз, и она видела всего его без прикрас, таким, какой он есть: израненный, измученный скиталец, которому уже вряд ли удастся найти успокоение. Саске молча подобрал свою дорожную сумку, вновь скользнул взглядом по снимку УЗИ: этот снимок олицетворял его очередную потерю; затем, не оборачиваясь, вышел.       Что-то было неправильное в том, как он ушёл, будто они вычеркнули друг друга из жизни, поставили крест на всём, что между ними было. Это было невыносимо, и Сакура, не выдержав, стремительно выбежала в коридор.       — Саске! — в отчаянии закричала она, и Учиха раздраженно обернулся на неё, взглядом спрашивая, что ей ещё нужно.       — Я, правда, любила тебя, — обессиленно крикнула ему вслед Сакура, не понимая, зачем она говорит ему это. Но ей казалось, было важно, чтобы он знал. Саске испытующе посмотрел на неё: она стояла посреди коридора, хрупко сжимая плечи, и умоляюще смотрела на него в ожидании его реакции. Он вздохнул, повернулся к ней спиной и продолжил идти, но затем приостановился.       — Я знаю, — он обернулся на неё.       Сакура облегчённо выдохнула, и затем вдруг резво подбежала к нему, заключая его в объятия и приподнимаясь на цыпочки, чтобы прикоснуться своим лбом к его лбу: больше никаких тычков, пора им быть на равных.       — Наша седьмая команда… Это узы навеки, — прошептала она, мягко кладя руки на его лицо. — Я, Наруто, Какаши… Мы всегда будем ждать тебя, ведь мы семья, и это никогда не изменится, слышишь?       Саске убрал её руки от своего лица, но взгляд его немного смягчился.       — Спасибо, — прошептал он. — Теперь, мне правда пора идти.

***

      Самое обидное было в том, что он знал. Он ведь изначально прекрасно догадывался, что именно так всё и произойдёт, и всё равно дал себе слабину, позволив себе привязаться к Сакуре совершенно на другом уровне. Он-то думал, что никогда не сможет ощутить такую близость с кем-либо, но она доказала ему, что он был не прав. В мире, полном войн и смертей, в мире, где близкие ему люди так легко погибали, оставляя его одного, в этом тёмном и отчаянном мире, она казалась ему надёжным пристанищем. С ней было легко и весело, с ней можно было хоть ненадолго, но забыть о жестокости жизни, ослабить оборону и позволить себе в кои-то веки быть мягким и открытым — то, чего он никогда не позволял себе с другой женщиной. Но ничто не длится вечно: урок жизни, который он знал назубок, поэтому ему предстояло вновь её отпустить. Но кто думал, что так скоро!       Ну конечно, Саске бы вернулся! Какаши раздосадованно вздохнул, прикрывая глаза: он ведь отлично знал своего бывшего ученика и догадывался, что Учиха когда-нибудь сможет переступить через своё упрямство и нелюдимость и объявится в деревне.       «Он вернулся, когда наконец-то смог смириться с потерей ребёнка, — понял Какаши, едва увидел Саске в своём офисе, — и раз он в деревне, значит, он готов к разговору с Сакурой,» — также подумал он, зная, что последнее прощание между Саске и Сакурой было обрывистым и резким.       Что же, ему не впервые терять родного человека, он проходил через это не один раз. К тому же, она жива и здорова, и кто знает, может, ей удастся стать счастливой с Саске? А Какаши… Он переживёт, он переживал трагедии и пострашнее. И всё же, всё же…       — Какаши? — он почувствовал её чакру, но ему было плевать: какая теперь разница? Ведь ясно, для чего она пришла: скажет ему, что ей очень жаль, но она уходит, неловко постоит в дверях и затем оставит его одного. Так к чему эти церемонии? Он поднял на неё меланхоличный взгляд, и Сакура замялась, неуклюже прижав руку к груди.       — Саске позвал меня с собой на миссию вне деревни, — начала она тонким голосом, и Хатаке едва сдерживался, чтобы не нагрубить ей, попросив оставить его в покое и выйти. Но пусть прощание будет достойным, всё же подумал он, решив не перебивать её.       — И я ему отказала, — вдруг произнесла Сакура, и Какаши в удивлении приподнялся в кресле, напряжённо ожидая её дальнейших слов. — Знаешь, но если бы ты сейчас предложил мне пойти за тобой на долгую миссию и покинуть деревню…       Какаши выжидательно приподнял бровь.       –… Я бы тоже отказалась, — внезапно продолжила она, и Хатаке нахмурился, совсем озадаченный тем, что она пытается ему сказать. — Но ты бы никогда не попросил, — тут она ярко и смело улыбнулась ему, расслабляясь. — Ты знаешь, как я привязана к деревне, к клинике, друзьям и родителям, и ты бы никогда не поставил меня перед таким выбором, именно поэтому я тебя…       Она глупо улыбалась, и Какаши непроизвольно улыбнулся тоже, терпеливо ожидая, когда же она наконец наберётся смелости продолжить свою фразу.       — Я тебя…       — Хокаге-сама! — Шикамару резко ворвался в комнату, отчего Какаши и Сакура вздрогнули, синхронно краснея. — Шесть туристов из Ивы завалило камнями поблизости Конохи, они в критическом состоянии в нашей больнице.       — Если хоть кто-нибудь из них погибнет, Цучикаге не даст нам выйти сухими из воды, — сморщился Хатаке.       — Никто не погибнет, — вдруг подала голос Сакура. — Доверься мне, — коротко кивнула она Какаши и, прежде чем он успел ей ответить, выбежала из его офиса.       — Какаши-сенсей, нам всё же надо предупредить Цучикаге, пока он не узнал от кого-то другого.       — Да, ты прав, Шикамару… Сейчас с ним свяжусь, — решительно ответил Какаши, который мыслями был совсем в другом месте.

***

      Тен-Тен напряжённо раздумывала уже несколько дней. Она думала об этом, когда вставала посреди ночи, чтобы покормить детей. Думала об этом, когда несколько раз тщательно проверяла температуру воды для купания близнецов. Даже когда она напевала малышам колыбельную, она не могла выбросить эти мысли из своей головы. И когда Неджи заявился домой после тренировки, жалуясь на то, что он устал от навалившихся дел, она не выдержала и наконец-то приняла одно из самых непростых для себя решений.       — Неджи, я хочу вновь браться за миссии, — твёрдо сообщила она, укачивая близнецов на своих руках. Хьюга, переобувавшийся в домашние тапочки, на мгновение застыл.       — Но у нас же дети, — бросил он ей.       — Да ладно? А я-то думала, это две пачки чипсов у меня сейчас на руках, — саркастично отозвалась Тен, затем смягчила тон и посмотрела на спящих близнецов. — Простите, просто ваш отец как скажет что-нибудь такое…       — Тен, я же говорил, что меня напрягает, когда ты обсуждаешь меня с сыновьями, — он подошёл к ней ближе и взглянул на близнецов. — Мне кажется, они тебя понимают.       — Если бы они понимали, о чём мы говорим, они бы меня возненавидели.       — Никто не предупреждал нас, что родителями быть чертовски трудно, — выдохнул он, беря Хито на руки и аккуратно присаживаясь на диван, стараясь не разбудить малыша, но тот заворочался и недовольно всхлипнул. Хьюга принялся укачивать сына, и через некоторое время малыш вновь мирно засопел. Тен-Тен села рядом с мужем, обхватив Хиро покрепче.       — А кто нас мог предупредить? Меня, к примеру, предупреждали только о важности быстрой слежки и сбора информации перед боем с соперником.       — Или о важности умения убить врага одним ударом, расходуя как можно меньше чакры, — вторил ей в ответ Неджи, легко ухмыляясь. Повисло молчание, и Тен-Тен заёрзала на месте, подбирая нужные слова.       — Неджи, я люблю Хиро и Хито больше жизни, и не хочу, чтобы моя любовь к ним омрачалась усталостью и раздражением, а это случится, — тяжело выдохнула она. — В последний раз на миссии я была полтора года назад, и я с этим не справляюсь!       — Я же помогаю тебе, — напомнил ей Хьюга, но Тен-Тен закатила глаза.       — Неджи, у тебя есть грудь с молоком?        — Тебе не идёт саркастичность, — недовольно заметил Хьюга.       — Ну правда! Ты с ними от силы пару часов после своей работы в клане или миссий, и то, ты тут же устаёшь и идёшь спать!       Неджи в ответ кисло сжал губы, но решил не спорить, заранее догадываясь, что этот спор ему не выиграть.       — И как ты собираешься оставлять их на несколько дней?       — Что ты?! — испуганно возразила Тен, прижимая Хиро ближе к груди. — Только миссии поблизости деревни на пару часов. Судя по словам Темари, Шикамару жаловался на то, что Коноха не поспевает за нововведениями в оружии шиноби, из-за чего по идее и произошёл инцидент с похищениями: технологии быстро движутся вперёд. Деревне нужен специалист, который сможет контролировать работу нашей исследовательской лаборатории по оружию, и…       — Лучше тебя им не найти, — закончил вместо неё Неджи, замечая, как засияли глаза Тен-Тен, стоило ей заговорить об оружии. Да, она и вправду очень долго не притрагивалась к своим свиткам.       — У нашего клана есть нянька, она довольно опытная и даже присматривала за мной и Хинатой-сама, когда родители уходили на миссии, — вспомнил он, и Тен-Тен посмотрела на него с надеждой.        — Ты поддерживаешь меня?        — Я ведь обещал, — твёрдо напомнил ей Неджи. — Никогда раньше не видел, чтобы ты так плакала, — неохотно объяснился он, вспоминая ту ночь, когда обнаружил зарёванную девушку на веранде дома. Тен аккуратно пододвинулась к нему, мягко целуя его в щёку, и Неджи отвёл глаза, но щёку для поцелуя подставил.

***

      Какаши почувствовал себя мальчишкой, когда после долгого и серьёзного разговора с Цучикаге чуть ли не побежал в сторону больницы, чтобы убедиться в благополучии туристов, но самое главное, увидеть Сакуру и поговорить с ней. С пострадавшими будет всё в порядке, отчего-то он был в этом уверен, ведь Харуно пообещала ему. Обычно он не доверял простым словам, но на войне он видел Сакуру в деле и знал, что она вытащила Наруто с того света, не дав ему погибнуть, поэтому он был спокоен. Если она попросила его довериться ей, значит, она сделает всё, что в её силах.       Он залетел в больницу, в которой повсюду сновал медицинский персонал, и подошёл к медсестре, казавшейся наименее занятой: девушка внимательно читала и заполняла бумаги. Какаши только собрался спросить её о состоянии пациентов, как медсестра, завидев его, кивнула и начала докладывать:       — Все пострадавшие стабильны, мы успешно провели операции и ухаживаем за ними, — бодро отчиталась она на одном дыхании. Какаши удовлетворительно кивнул головой, затем не медля спросил:       — Где сейчас главные врачи? — он решил не вызывать лишнего любопытства, спрашивая лишь о Сакуре.       — Шизуне-сан в палате самого тяжело раненого пациента, а Сакура-сан… — тут медсестра запнулась и виновато опустила глаза, затем повела Хатаке по одному из коридоров и остановилась у одного кабинета, где обессиленная Сакура неудобно дремала на кресле, небрежно прислонившись головой к поверхности рабочего стола.       — Она раздала слишком много чакры, у неё совсем не осталось сил, — с сожалением в голосе выразилась девушка.       — Почему вы не положили её на койку? Могли бы и подлечить её, — строго осудил её Хатаке, видя, какой истощённой выглядела Харуно.       — Хокаге-сама! — возмущённо вспылила медсестра. — У нас много пациентов, и мы из кожи вон лезем, чтобы сохранить им жизнь! Сакура-сан сама приказала нам не трогать её и вместо этого следить за больными.       — Хорошо, хорошо, — примирительно отступил Какаши, входя в кабинет и оглядывая спящую Сакуру: из-за этого неудобного положения у неё непременно будет болеть спина и шея после пробуждения. Какаши покачал головой, и подойдя ближе, мягко поднял девушку на руки, стараясь не разбудить, но она была вымотана так сильно, что ничего не почувствовала и продолжила спать.       — Я отведу её домой, — коротко отчитался Хатаке медсестре, у которой возмущение сменилось замешательством: она во все глаза глядела на Какаши, осторожно держащего в руках Харуно, и чувствовала лёгкую зависть к своему главврачу.       Сакура сквозь дрёму почувствовала, как её несут на руках, но тут же решила, что это лишь сон. Вдруг, её окружили звуки разговоров, смеха и беготни, и Харуно недовольно поморщилась, понимая, что она сейчас находится рядом с оживлённой улицей. Но звуки внезапно стали тише: она почувствовала, как её понесли в обратную сторону. Сакура нехотя разлепила глаза и, увидев над собой сосредоточенное лицо Какаши, спросонья поняла, что он пытался выбрать дорогу, проходящую через тихие улицы, чтобы она не проснулась. Её глаза невольно наполнились слезами.       — Я люблю тебя, — прошептала она и заметила, как уголки его губ слегка дёрнулись под маской. Какаши добродушно посмотрел на неё, и Сакура открыто улыбнулась ему. — Я люблю тебя, Какаши.       — Давно пора, — спокойно и невозмутимо ответил он, но Харуно различила звенящие довольные нотки в его голосе. Он вскинул свою голову наверх, не показывая ей своего лица, затем вдруг резко повернулся и пошёл в противоположную сторону.       — Куда ты? Мой дом в другом направлении! — не поняла Сакура.       — Мы идём ко мне, — весело ответил ей Хатаке, прижимая её ближе. Сделав пару шагов, он вдруг припустился бежать, и Сакура весело рассмеялась, обнимая его крепче, чтобы не упасть.