Одиночество вдвоём

Some days I don't know if I am wrong or right. Your mind is playing tricks on you my dear 'Cause though the truth may vary This ship will carry our bodies safe to shore Hey! Don't listen to a word I say Hey! The screams all sound the samе

      Какаши две недели успешно избегал встречи с родителями Сакуры, ссылаясь на занятость по работе, пока Харуно самолично не выяснила его расписание на ближайшие дни и не впихнула в один из вечеров выходного дня ужин с Кизаши и Мебуки, тем самым отрезая все его пути к отходу. Теперь Хатаке шёл рядом с Сакурой к дому её родителей, усердно стараясь не выдать ей своего волнения и по ходу дела лениво раздумывая о том, как незаметно пролетел первый месяц его отношений с Харуно и как на самом деле ему до сих пор было непривычно от мысли, что он состоит в серьёзных отношениях с кем-то.       Каждый раз, когда он просыпался, его ждало сообщение от Сакуры на телефоне, где она желала ему доброго утра, и он не уставал изумляться тому, что она не забывала написать ему. Бывало, она даже звонила, и пока он готовился к работе, она успевала рассказать ему о своих планах на день, и Хатаке, у которого утро всю жизнь проходило в тишине и одиночестве, любил разговоры с ней во время завтрака, даже если обычно он просто мычал в трубку в знак согласия, лишь время от времени вставляя свои комментарии. А иногда, когда их графики наконец-то совпадали, Сакура даже оставалась на ночь, и в это время ему казалось, что его квартирка становится ярче. Она тут же надевала его футболку, по-хозяйски расхаживала босиком по дому и громко шутила над его коллекцией книжек для взрослых. Ему нравилось лежать с ней в обнимку после секса (хотя иногда бывало жутко неудобно, особенно когда она обвивала его руками и ногами, словно осьминог), а утром он любил наблюдать за её сонным состоянием и попытками взбодриться: она обычно вставала раньше него, но очень долго приходила в себя после сна, и Какаши это веселило.       Всё было отлично, и он не хотел ничего менять. Но знакомство с родителями… Всё его нутро кричало ему: слишком рано! Ему так не хотелось этого делать, что порой он подумывал, а не отправить ли Кизаши и Мебуки на какую–нибудь долгую миссию, как никак, он же Хокаге деревни! Но потом он представлял, как взбесится из-за этого Сакура, и со вздохом отмахивался от этой навязчивой мысли. Конечно, он понимал, почему для Харуно это важно. Действительно, уже вся деревня судачила об их отношениях, и Какаши не уставал удивляться тому, что Кизаши и Мебуки ещё не узнали про них. Видно, все боялись тяжёлого кулака Мебуки и не хотели лишний раз нарываться на проблемы.       Надо сказать, многие восприняли новость об их отношениях с искренней радостью за них. Сай, конечно, отпустил пару шуточек о разнице в возрасте, но был вовремя заткнут Ино, Шикамару их чистосердечно поздравил, не удержавшись и подмигнув Хатаке, Гай пожелал новой паре счастья, подарив им букет цветов, а Ирука вначале жутко смутился, но затем всё же спохватился и тоже высказал свои поздравления. И Какаши, и Сакура спорили о том, какая реакция будет у Наруто, но Узумаки был на миссии, и им пока оставалось лишь гадать.       Но, как Какаши и предполагал, не всем понравилась новость о его отношениях с ученицей, и по деревне также вовсю ходили гадкие слухи об извращённом Хокаге и легкомысленной Сакуре, которую бросил Саске из-за того, что она изменила ему с Какаши.       Самого Хатаке совсем не волновали эти выдумки; он приобрёл своеобразный иммунитет к таким выпадам ещё после того, как его обзывали убийцей друзей, и рассказывали, что он сам прикончил Обито ради шарингана. Но он невольно переживал за Сакуру, однако оказалось, и ей было плевать на сплетни. На прошлой неделе, когда они выбрались на обед в столовую больницы, они увидели, как все посетители тут же скосили на них глаза, а кто-то даже отчётливо, но тихо произнёс «бесстыжие». Какаши тогда осторожно глянул на Сакуру, но та лишь усмехнулась и, придвинувшись к нему поближе, демонстративно поцеловала его в губы, не обращая внимания на окружающих.       — Знаешь, сколько слухов обо мне ходило, когда я погналась за Саске, чтобы убить его, или когда мы развелись? Всё это детский сад, — закатила она глаза, увидев вопросительный взгляд Хатаке. — Не обращай на них внимания.       Единственное, о чём они оба переживали, было знакомство с родителями. Сакура объяснила Какаши, что вышла замуж за Саске без их ведома, а затем забеременела и потеряла ребёнка, сообщив маме и папе в последнюю секунду, поэтому она не хотела ещё больше подрывать их доверие. Хатаке с ней согласился и теперь с волнением сжимал руку идущей рядом Сакуры, которая вела его к дому Харуно.       — Расслабься, — шепнула ему девушка, увидев, что на нём лица нет.       — Сначала ты расслабься, — нервно ответил ей Хатаке, заметив, как её глаза беспокойно бегают по сторонам.       — Легко сказать, — мрачно отозвалась она, но затем вдруг ухмыльнулась. — Кто же знал, что мне когда-нибудь удастся заставить тебя так понервничать?       — Так ты ещё и гордишься этим? — притворно-изумлённым тоном вторил ей Какаши, и они тихо рассмеялись, отчего напряжение слегка разрядилось. Когда они наконец подошли к двери дома, Какаши сделал пару глубоких вдохов, возвращая к себе невозмутимость. Он вдруг подумал, что можно будет представить Кизаши и Мебуки дипломатами из других деревень, с которыми просто нужно договориться, но тут же решил, что официальный тон в этой ситуации будет излишним. Тогда может, общаться с ними также, как и с Цунаде, например? Нет, слишком беспечно, подумал он сразу. Пока Хатаке погрузился в мысли, дверь уже нараспашку открылась и Мебуки с улыбкой предстала перед ним.       — Шестой-сама, вы тоже тут? Если честно, вы немного не вовремя, Сакура обещала сегодня показать нам своего парня, — дружелюбно начала Мебуки, увидев, что рядом с дочкой у дверей стоял её сенсей. Сакура обречённо вздохнула.       — Ты же должна была предупредить её, кто твой парень, — разочарованно просвистел Какаши в ухо Харуно, и та съёжилась.       — Я струсила, скажи ты, — извиняющимся тоном прошептала она, и Мебуки нахмурилась, чутьём понимая, что-то не так:       — Что происходит?       — Мебуки-сан, — официально начал Какаши, понимая, что Сакуре не хватит смелости сознаться. — Дело в том, что я и есть новый парень вашей дочери.       — Ей осталось только Наруто заарканить, чтобы пополнить свою коллекцию парней из седьмой команды, — присвистнул Кизаши, подходя к двери и в удивлении приподнимая брови.

***

      Тен-Тен развешивала постиранную одежду малышей, в который раз удивляясь тому, как быстро они растут. Неджи был дома: усыпив детей, он сидел в гостиной и сосредоточенно писал отчёт о деятельности клана для Шестого. Тен, развесив вещи, мягко подошла к нему, заглядывая через плечо на аккуратно исписанные бумаги. Она вдруг поймала себя на мысли, что наконец-то её жизнь приходит в порядок: она научилась совмещать материнство с нечастыми миссиями, умудрялась выделять время для интенсивных тренировок и успевала следить за благополучием детей. Надо сказать, близнецы не были капризными: плакали они редко и росли бодренькими и весёлыми малышами, что радовало Тен-Тен. Девушка с интересом отмечала, что Хироши активнее своего брата: он перевернулся первым, и после того, как научился это делать, ни минуты не желал лежать неподвижно. Хитоши же был поспокойнее, но и он не любил лежать тихо и обычно громко агукал, привлекая к себе всеобщее внимание. Задумавшись о близнецах, Тен-Тен вдруг вспомнила недавний визит Хинаты в их дом.       — Я думаю, после отчёта Хокаге тебе стоит пойти и поддержать Хинату, — вдруг сообщила она Неджи, легко трогая мужа за плечо. — У неё задерживаются роды, и ей очень страшно, к тому же и Наруто всё не возвращается со своей миссии.       — С ней в последнее время сложно, — поморщился Хьюга, который ещё не привык видеть свою обычно мягкую сестрёнку в таком скверном настроении.       — Неджи, очень тяжело контролировать эмоции во время беременности, ты ведь знаешь. Да вспомни меня, когда я носила близнецов, я из-за любой мелочи с ума сходила!       Тен-Тен вдруг резко прервалась на полуслове и в ужасе распахнула глаза, отходя от мужа. Крепко задумавшись и отведя взгляд вниз, она вдруг принялась нервно расхаживать по комнате, не обращая внимания на то, что Неджи обеспокоенно звал её. Не выдержав её взвинченного состояния, Хьюга встал с места и остановил её за руку, притягивая ближе к себе:       — Что не так? — требовательно спросил он, видя, что на жене лица нет.       — Неджи, у меня задержка!       — Это же замечательно! — радостно улыбнулся он, отчего Тен в ответ громко ахнула и стукнула мужа по груди.       — Замечательно?! — прошипела она, в неверии уставившись на него. — Что в этом замечательного? Я только начала приходить в себя после близнецов, только на прошлой неделе мне наконец удалось вернуться к своему прежнему весу, моя физическая форма всё ещё в печальном состоянии, а ты вечно занят! Так что же в этом замечательного?       Неджи тут же помрачнел и отпустил её руку, глядя на неё с непонятной усталостью во взгляде, отчего у Тен-Тен что-то тревожно шевельнулось в груди.       — Неужели ты не хочешь, чтоб у Хиро с Хито была сестренка или братик? — отстранённо спросил он, но девушка лишь упрямо поджала губы.       — Они слишком маленькие, об этом рано разговаривать! — отметила она, скрещивая руки на груди, но заметив, как нахмурился Неджи, она мягко обхватила его лицо своими руками. — Давай для начала я сдам анализы и узнаю точно, а затем уже обсудим? — с надеждой спросила девушка, а затем ойкнула, увидев включенный у Неджи бьякуган.       — Да, у тебя там вроде что-то не то, — задумчиво заметил он, беззастенчиво пялясь на её живот, и Тен-Тен с досадой закрыла своей рукой его глаза.       — Всё равно вижу, — напомнил ей Хьюга, и девушка цокнула.       — Вряд ли у зародышей бывает чакра, — фыркнула она. — Я схожу в госпиталь и узнаю от врача, как поступают нормальные люди, — решила девушка, и Хьюга задумчиво пожал плечами: так уж и быть. Он вдруг представил себе маленькую девочку со светло–сиреневыми глазами и длинными тёмными волосами: она бы гордо восседала на его плече, а он бы её оберегал… Неджи вздрогнул от неожиданной мысли и невольно улыбнулся, после чего потянулся к Тен-Тен и поцеловал её в губы.       — Только подумай о том, что у нас может быть прелестная дочка… Когда Хиро и Хито подрастут, мы будем тренировать их всех вместе, у нас будет большая и шумная семья…       — Давай вначале убедимся, — неуверенно прервала его Тен-Тен, не разделявшая восторга мужа о возможном пополнении. Погладив его по волосам и поцеловав в щёку, она начала собираться в больницу.

***

      Сакура про себя считала каждую секунду, так как воцарившееся в гостиной молчание, казалось, длилось вечность. Как ни странно, сидящий рядом с ней на диване Какаши казался расслабленным: он мирно разглядывал дом Харуно, прислонившись к спинке и сложив руки на коленях.       — Я знаю, что вы немного ошарашены такими новостями, — осторожно начал он, на что Мебуки, до этого тихо стоящая у порога, эмоционально всплеснула руками: она только и ждала, чтобы кто-то наконец-то прервал тишину, и она могла начать высказываться.       — Немного ошарашены, Шестой-сама?! — она наклонила голову, саркастично ухмыляясь. — Или лучше не Шестой-сама, а Какаши? Или вообще зять?       — Мама, — Сакура предупредительно встала с кресла, но женщина лишь фыркнула.       — Помолчи, Сакура, старшие разговаривают, — отрезала Мебуки, и Харуно тут же вспыхнула, сжимая кулаки: не хватало ей лишних напоминаний о том, что она в этой комнате младше всех! Какаши тут же положил руку ей на плечо, одним взглядом прося её успокоиться, и Сакура прикрыла глаза, медленно выдыхая и садясь обратно на место: они знали, что будет непросто. Мебуки с интересом приподняла бровь: она ни разу не видела, чтоб её вспыльчивая дочь так быстро успокаивалась.       — Вам не стыдно? — начал Кизаши, в упор глядя на Хатаке, и тот, крепко сжав плечо напрягшейся Сакуры, вздохнул.       — Почему мне должно быть стыдно за то, что я люблю вашу дочь, Кизаши-сан? Да, со стороны это кажется вопиющим поступком, но верите вы или нет, для нас это любовь.       Кизаши скептически сдвинул на переносице брови, а Мебуки перенесла вес на другую ногу, скрестив руки на груди.       — Мы осознавали все риски, понимали, какие пойдут слухи, но всё равно решились на это, потому что уверены в чувствах друг друга. Я люблю вашу дочь, и мне за это не стыдно, — спокойно закончил он, и Мебуки одобрительно улыбнулась, а Сакура взволнованно перевела взгляд с матери на отца. Как хорошо, что Какаши дипломат и умеет подбирать нужные слова, с облегчением подумала она. Хатаке же почувствовал, как напряжение после его слов спало, даже если Кизаши всё ещё упрямо хмурился.       — Сакура, помоги мне на кухне, — мило и учтиво позвала дочь Мебуки, и Сакура едва удержалась от того, чтобы не закатить глаза: она же прекрасно знала, что её ждало на кухне. Легко поднявшись на ноги и слабо коснувшись плеча Какаши в знак поддержки, она поспешила за матерью.       — Конечно, ведь одной чай готовить так сложно, — не удержалась она от саркастичного комментария, едва они с мамой остались наедине, но Мебуки решила проигнорировать выпад.       — Что ты делаешь? — тут же перешла она к делу, внимательно смотря на дочь. Сакура немного растерялась, но поспешила скрыть это за напускной беспечностью.       — Знакомлю вас со своим парнем, ввожу в курс моей жизни, — нашлась она, на что её мать вздохнула.       — Сакура, он был твоим сенсеем, что же ты делаешь?       — Мам, будто я не знаю, что он был моим сенсеем, — устало бросила Харуно, беря чайник в руки и набирая в него воду, тщательно избегая маминого взгляда. — Какаши правду говорит, мы понимаем, как это выглядит со стороны. Мне и так непросто, может, просто поддержите меня? Я давно не чувствовала себя так спокойно.       — Тебе с ним спокойно?       — Очень.       — Про Саске ты так не говорила, — усмехнулась мать. — Говорила, что жить без него не можешь, но чтобы тебе было спокойно… — женщина присела за стол, наблюдая за тем, как дочка роется в холодильнике в поисках продуктов. — И всё равно одобрить такое тяжело.       Сакура сжала кулаки, едва сдерживаясь, чтобы не стукнуть со злости кухонную мебель: в прошлый раз такая выходка в доме закончилась сломанным столом и пущей руганью с матерью. К огромному облегчению девушки, в кухню вдруг тихо зашёл Какаши, безмятежно игнорируя раздражённый взгляд Мебуки и наливая себе воду из графина на столе. Затем он приспустил маску, чтобы отпить из стакана, и взгляд Мебуки тут же изменился: в глазах её теперь не было и следа раздражения, и она с изумлением глядела на лицо Шестого.       — Ладно, моё одобрение у тебя есть, — привстав со стула, вдруг шепнула она дочери, и Сакура едва сдержала улыбку, серьёзно кивая матери в ответ. Хатаке ловко нацепил маску обратно, а Мебуки поспешила покинуть кухню, смущённо пролепетав, чтобы Сакура сама принесла чай.       — Ты ведь специально, — хихикнула Сакура, едва мама скрылась за дверью.       — Почувствовал, что тебе нужна помощь, — улыбнулся он, и Сакура прижалась к нему, кладя голову на его плечо. Теперь, когда мама была не против их отношений, её волнение прошло, и она блаженно улыбалась Какаши.       — Довольно эффективная помощь… С папой тоже без проблем?       — Он меня ненавидит, поэтому я и ушёл из гостиной, — вдруг отреагировал Хатаке, неловко почесав затылок и мигом разрушая мимолётную идиллию девушки. Сакура тут же отошла от него, в растерянности хлопая глазами.       — Ты преувеличиваешь, — не поверила она, не понимая, шутит он или нет, но мужчина серьёзно посмотрел на неё и поджал губы.       — Смотри, — сказал ей Какаши, затем повысив голос, закричал:       — Кизаши-сан, я принесу вам воды!       — Не нужно мне от тебя ничего! — вдруг послышался рассерженный голос Кизаши, и Какаши демонстративно развёл руками.       — Что ты наделал? — заверещала Харуно, тут же подлетая к нему и стукая его по плечу. — Мой папа в жизни не злился, что ты ему сказал?!       — Пошутил неудачно, — сознался Хатаке, и Сакура подняла глаза на потолок, руками закрывая своё лицо.       — Мы же обсуждали это! Сколько раз я просила, без шуток! И что ты сказал?       — Он спросил, встречаюсь ли я с тобой, потому что ты ещё не старая, как я, а я ответил, что встречаюсь с тобой, потому что ты вообще не стареешь, — виновато объяснил Хатаке, но губы его невольно дрогнули в улыбке.       — Какаши! — сердито воскликнула Сакура, но не сдержалась и тихо хихикнула в кулак.       — Скажи ведь, забавно? — усмехнулся он, на что Харуно снова стукнула его в плечо.       — Забавно, но теперь он тебя ненавидит.       — И что мне делать?       — Папа любит смеяться и вообще-то не против шуток, просто тебе нужно найти общие темы… — начала она советовать, пытаясь найти способы исправить положение. — Я приведу маму на кухню, а вы пошутите с ним вдвоём… О! Папа очень любит смеяться над жителями Облака, знаю, это не совсем толерантно, но всё же…       — Мало того, что я запомнюсь, как Хокаге, встречающийся со своей ученицей, так теперь я ещё и стану Хокаге–нацистом? — приподнял бровь Какаши, и Сакура примирительно положила руки ему на плечи.       — Всего на вечер, — просительным голосом ответила она, и Хатаке вымученно кивнул головой, думая, что терять ему уже нечего. — Всё, иди и будь паинькой, я подойду минут через десять. Ма-а-м, поможешь мне на кухне? — кликнула она Мебуки и тут же подтолкнула Какаши в гостиную к отцу. Увидев, как он неохотно плетётся к Кизаши, Сакура, хоть затем сразу устыдилась этих мыслей, всё же с облегчением подумала о том, что ей не придётся проходить через знакомство с родителями Какаши.       Выслушав ворчание матери из-за того, что её гоняли из комнаты в комнату, Сакура из-за скопившейся нервозности не удержалась и вступила с мамой в словесную перепалку, которая была внезапно прервана громким хохотом Какаши и Кизаши из гостиной. Девушка удивлённо переглянулась с матерью, и они поспешили в комнату, чтобы узнать, над чем так смеялись мужчины.       — Действительно, как ты хорошо подметил! — весело хохотал Кизаши, дружелюбно похлопывая смеющегося Какаши по плечу. — Я тоже никогда не понимал, зачем так делать!       «Отлично, они всё же смогли найти общую тему для шуток», — с облегчением подумала Сакура, глядя на искренний смех отца.       — Ну правда, милая, очень смешно смотреть на твои безуспешные попытки получить загар! — сквозь смех вдруг обратился Кизаши к дочери, и девушка тут же поняла, на какой теме для шуток остановились Какаши с её отцом.       — Может, ей просто хочется быть похожей на жительницу деревни Облака? — не преминул вставить Хатаке, и Кизаши отчаянно захлопал руками по его плечу, во весь голос визжа от смеха.       — Хороший вы человек, Шестой, очень весёлый, — одобрительно сказал Харуно, вытирая слёзы на глазах от хохота. — А вы замечали, как Сакура смешно моргает глазами, когда не знает, что сказать? Вот прямо как сейчас, смотрите! — вдруг добавил её отец, вновь хихикая, и Сакура с возмущением приоткрыла рот, ледяным взглядом уставившись на Хатаке. Какаши нервно сглотнул, понимая, что его дипломатические переговоры с семейством Харуно на сегодня ещё не завершились. Мебуки же глядела на дочь с весельем в глазах: она откровенно забавлялась представшей перед ней сценой.       — А кто тебе сказал, что будет легко? — звенящим от потехи голосом бросила она дочери, и Харуно обиженно хмыкнула в ответ.

***

      Закончив отчёт, Неджи активировал свой бьякуган, чтобы проверить детей, и убедившись в том, что они крепко спят и одеяло с них не сползло, Хьюга также заметил подходящую к дому Тен-Тен, которая вприпрыжку поднималась по ступенькам, ярко улыбаясь. Неджи отложил свои бумаги и поспешил подняться с места, чтобы встретить жену и услышать от неё радостные новости, но едва Тен-Тен зашла домой, она вдруг притворно нахмурилась, с сожалением поджимая губы.       — Ребёнка не будет, — отчиталась она, и Неджи недоверчиво приподнял бровь, внимательно всматриваясь в то, как его жена пыталась изобразить грусть на лице.       — Я же видел, как ты улыбалась по пути домой, — разоблачил он её, и Тен-Тен беспечно пожала плечами, легко прекращая свои попытки выглядеть расстроенной.       — Прости, но это ведь и вправду хорошие новости, — просияла она. — Мы бы не потянули третьего.       Он слегка опешил от её жизнерадостного тона, но девушка этого не замечала: она чувствовала огромное облегчение и умиротворение в душе, чего Хьюга совсем не понимал. Тен казалось, что всё наконец-то находится под контролем.       — Будто от куная в голову увернулись, — пробормотала себе под нос она, наклоняясь, чтобы снять обувь, и Неджи не выдержал:       — Так дети от меня, как кунаи в голову? — резко спросил он, подходя ближе к жене, которая даже замерла на месте, не ожидавшая такого выпада.       — Неджи, что ты говоришь…       — Я говорю о том, что я устал убеждать себя в том, что ты любишь наших детей, — безжалостно изрёк он мысль, мучившую его уже долгое время. Он долго сдерживался, считая, что сможет заглушить свои сомнения и обиды, но, как показало время, эти чувства лишь усилились перед тем, как окончательно вырваться наружу. Тен-Тен испуганно отшатнулась от него, в неверии вытаращив глаза и сжимая кулаки.       — Да как ты можешь такое говорить? — разбитым голосом прошептала она, не понимая. — Ты был единственным, кому я доверила свои чувства о материнстве, и теперь ты швыряешь их мне в лицо? Как ты можешь сомневаться в том, что я люблю наших детей? — она даже не заметила, как слёзы заструились по её щекам; впервые в жизни она чувствовала такое сильное разочарование по отношению к супругу.       — Ты ведь сама говорила, что ты плохая мать, — упрямо продолжил Неджи, и Тен-Тен с силой оттолкнула его с дороги, подходя к стене коридора и опираясь на неё.       — И ты убеждал меня в обратном! Обещал, что поддержишь! Да что с тобой такое?!       — Нет, это с тобой что такое? — парировал он, и его ровный голос неприятно звенел в её ушах, заставляя морщиться. — Каждый день я выслушиваю твои жалобы, как ты устала и как тебе всё надоело, и каждый раз я терплю, думая, что это пройдёт, но когда это пройдёт?! — резко бросил он, не сводя жёсткого взгляда с ошарашенной Тен-Тен.       — Мне было тяжело!       — А мне не тяжело? Мне приходится разбираться с проблемами клана, с миссиями и отчётами, я решаю все финансовые вопросы и дома хочу всего лишь немного отдохнуть, но и тут вечно проблемы на ровном месте! — взорвался он, не находя в себе силы сдержаться. — Если не хотела от меня детей, предупредила бы сразу, — уже тише добавил Хьюга, подводя черту. Вдруг он молча пошёл в гостиную и, собрав свои бумаги, прихватил по дороге дорожную сумку. Тен-Тен всё не могла собраться с мыслями, и когда Неджи прошёл мимо неё с сумкой, она испуганно уставилась на него, пытаясь понять его намерения.       — Ты куда? — её голос предательски дрогнул, но она поспешила скрыть это кашлем.       — На миссию.       — Не смей так уходить, слышишь? Не смей бросать всё это мне в лицо и тут же уходить, Неджи! — она почувствовала, как в ней вскипает ярость. — Останься, и мы поговорим по-человечески!       — Неужели тебе вдруг стало интересно моё мнение? — невнятно пробормотал про себя Хьюга напоследок и ушёл, громко хлопая дверью. Тен-Тен вначале хотела было побежать за ним, но гордость ей не позволила, и она сцепила руки, закусив губу и прислонившись к стене. Как он мог, думала она, не сводя каменного взгляда с входной двери. Можно подумать, он так устаёт, занимаясь миссиями или делами клана. Вот его прошлая миссия, например… Она вздрогнула, поняв, что не имеет никакого понятия о том, как прошли предыдущие миссии её мужа. К тому же, она совершенно не понимала о каких проблемах клана говорил ей недавно Неджи. Тен-Тен горько ухмыльнулась, в удивлении вспоминая, как она недавно считала, что у неё наконец-то всё под контролем. Она медленно сползла на пол, обхватывая колени руками и давая волю слезам.

***

      После долгих увещеваний и безобидных шуток, Какаши удалось немного успокоить взвинченную после встречи с родителями Сакуру. Они гуляли по улицам вечерней Конохи, игнорируя вытаращенные на них взгляды прохожих, и Хатаке в сотый раз обещал девушке, что больше не будет шутить над ней с её отцом, но Харуно, прекрасно зная характер своего папы, да и Какаши тоже, знала, что они ещё не раз вернутся к этой теме.       — Ладно, зато ты им понравился, — наконец, сдалась она, беря Хатаке за руку, и тот удовлетворительно кивнул в ответ.       — Знаешь, мне было хорошо в кругу твоей семьи, я повеселился, — сообщил он ей, на что она ехидно ухмыльнулась:       — Ну конечно, вы с папой не могли прекратить смеяться! А когда ещё и мама присоединилась, вас было не остановить, неудивительно, что тебе было весело, — съязвила она, но, казалось, Хатаке был в своих мыслях и не слушал её.       — Можно, я тоже познакомлю тебя кое с кем? — вдруг спросил он, и Сакура взглянула на него с недоумением.       — Какаши, я уже знакома с Гай–сенсеем, — напомнила она, на что Хатаке усмехнулся, медленно качая головой.       — Не с ним, а с бабулей, — объяснил он, затем спохватился, видя непонимание Сакуры. — Ну не моей родной бабулей, а с одной старушкой, я переводил её через дорогу в детстве, и с тех пор… ну…       — Ого, так ты бабушкин внучек? — с радостной улыбкой умилилась Харуно, потянув Какаши за щёчку, отчего тот смутился ещё больше, отводя глаза. — Я была уверена, что ты кормишь нас сказками, когда ты оправдывал своё опоздание тем, что переводил бабушек через дорогу.       — Как видишь, я не врал… По большей части. Баа-сан даже знала Обито, я время от времени проведывал её, и, думаю, она обрадуется, если мы зайдём к ней, — уже тише и серьёзней добавил Какаши, и Сакура интуитивно поняла, что ему действительно важно, чтобы она встретилась с этой старушкой. Она сжала его руку сильнее и, когда он посмотрел на неё, открыто ему улыбнулась.       — Буду очень рада с ней познакомиться, — прошептала она, и глаза Какаши сверкнули с благодарностью.       Он повёл её к одному неказистому домику, спрятавшемуся в одном из переулков деревни, попутно рассказывая Сакуре о том, как эта старушка искренне переживала за него и порой даже приносила ему еду и следила за его здоровьем. Когда они подошли к дому, Сакура увидела сморщенную бабушку, сидящую на скамейке перед домом и умиротворенно оглядывающую улицу. Глаза старухи блеснули, когда она приметила Какаши, а затем она недоуменно наклонила голову, разглядывая Сакуру, которая неловко сжимала руку Хатаке. Харуно же подумала, что милее бабушки в жизни не видела: волосы у той были аккуратно собраны в высокий пучок, на глазах были круглые очки, а лицо украшала самая доброжелательная улыбка. Поэтому, когда старушка резко встала со скамейки и резво подбежав к Какаши, треснула его по голове своей тростью, Харуно опешила, совсем по-другому взглянув на бабулю.       — Сколько лет от тебя ни слуху, не духу! — сердито отчитала Какаши старушка, хватая его за рукав и жёстко глядя прямо в его глаза, на что Какаши и глазом не моргнул. — Не знала б я, что ты Хокаге, была б уверена, что ты помер, несчастный, тьфу тебя! — она демонстративно сплюнула на землю, злобно сверкнув глазами, затем дружелюбно протянула руку Сакуре.       — Можешь называть меня бабулей Азумэ, — мило представилась она, и Харуно беспомощно взглянула на Какаши, ошарашенная приветствием старухи, но Хатаке лишь пожал плечами и добродушно улыбнулся. — Как я понимаю, ты встречаешься с Какаши?       Сакура слабо кивнула в ответ, и Азумэ громко фыркнула.       — Неужели нашлась несчастная, кто не побоялся ввязаться в это? — хихикнула она, качая головой, и Хатаке усмехнулся в ответ. — Не стойте, проходите домой, угощу вас чаем, — бодро позвала их старуха, и Сакура захлопала глазами, понимая, что знакомство с этой бабулей будет не из простых.       Разговор за чаем проходил спокойно: Азумэ ловко и быстро накрыла стол, наотрез отказавшись принимать помощь, и попутно слушала разговоры Какаши о делах в офисе Хокаге. Сакура с интересом оглядывала домик старушки: маленький, но идеально чистый, домик был полон разных сувениров и вещичек. Сакура приметила, что на всех полках стояло множество фотографий, и на них Азумэ была совсем молодой и улыбалась по-другому: мягче и наивнее. Что-то подсказало Сакуре, что людей, стоявших рядом с Азумэ на фотографиях, больше не было в живых. Когда Какаши начал рассказывать о предстоящей встрече Каге, старушка присела за стол и демонстративно закатила глаза.       — Милый, ты же знаешь, что мне это неинтересно! Ты просто заговариваешь мне зубы, чтобы избежать неприятных тем. — она вмиг посерьёзнела, зафиксировав свой ясный взгляд на Какаши, который с деланным непониманием посмотрел на неё в ответ.       — Я слышала о роли Обито в прошлой войне, — не став тянуть кота за хвост, выдала Азумэ, и Сакура вздрогнула, осознавая, почему Какаши избегал заходить к бабушке после окончания войны: он боялся её расстроить.       — Это просто слухи, баа-сан, неужели ты им поверила? — безмятежно улыбнулся Хатаке, и Харуно удивилась тому, что ни один мускул на его лице не дрогнул во время вранья.       — Вот как, — спокойно отреагировала старушка, пряча глаза и улыбаясь. — Ты же знаешь, я верю каждой сплетне, — усмехнулась она, хлопая Какаши по плечу. Она задержала на нём взгляд, полный непонятной грусти, затем отвела глаза и вдруг вспомнила о притихшей Харуно.       — Милый, может сгоняешь в магазин? Сакуре нужно попробовать колбаску моего лавочника! — внезапно предложила она, подталкивая Какаши, и тот вопросительно взглянул на Харуно. Сакура же поняла, что Азумэ хотела остаться с ней наедине, поэтому она храбро улыбнулась Какаши, и тот кивнул ей в ответ, выходя из дома. Едва дверь за ним захлопнулась, от доброжелательности старухи не осталось и следа: резко развернувшись к Сакуре, она крепко обхватила лицо девушки, игнорируя вытаращенные в удивлении глаза Харуно.       — Да что вы…       — Ты хорошая девушка? — тут же прервала её Азумэ, не сводя с неё внимательного взгляда. — Я знаю, что ни один шиноби не может назвать себя хорошим человеком, но говоря относительно, ты хорошая?       Сакура неуверенно кивнула головой, совершенно не представляя, чего ещё можно было ожидать от старухи.       — Сколько людей ты убила? — строго продолжила Азумэ, и Харуно нервно сглотнула.       — Пять до войны, о которых я знаю, все случайно… На на войне мы сражались с мёртвыми.       — Пять это много, — нахмурилась бабушка на её слова, и Сакура поспешила исправиться.       — Но я правда не хотела, просто иногда мои удары слишком сильные… — бормотала она, пока Азумэ держала её лицо, затем Сакура виновато опустила взгляд. — Да, вы правы, это много…       Старушка отпустила её, и Харуно выпрямилась на стуле, осторожно на неё глядя: что она ещё придумает?       — Сакура, я ведь знаю, что Какаши мне соврал об Обито, — вдруг тихо поделилась Азумэ, горестно вздыхая и скрещивая руки на коленях. — И раз он врёт об этом, значит, ему всё ещё тяжело. Он никогда не любил делиться эмоциями, он предпочитает держать их в себе, позволяя им медленно подтачивать его изнутри… — тут она доверительно взяла Сакуру за руку, и девушка неосознанно наклонилась к ней ближе. — Он хороший человек, но сам себя таковым не считает. Всю жизнь он мучается из-за своих грехов, и видно, война снова пошатнула его мирок, хоть он никогда в этом и не сознается. Но тебе он сможет довериться, как никак, он привёл тебя сюда… — Азумэ вновь обхватила лицо Сакуры, но на этот раз сделала это осторожнее и мягче. — Помоги ему, ладно?       Сакура накрыла сухие руки старушки своими.       — Можете не переживать за него, — заверила она её, и Азумэ благодарно улыбнулась.       — Я потеряла своих сыновей и мужа в войне, и Какаши особенно мне дорог, — призналась она, а затем выражение её лица снова изменилось, и она жёстко посмотрела в сторону двери. — Заходи уже паршивец, думаешь, я не знаю, что ты нас подслушивал? — грозно объявила она, и Какаши тихо и невозмутимо проскользнул в дом, сжимая в руках пакет с колбасой и подходя ближе к Сакуре. Харуно с досадой посмотрела на него, но Хатаке примирительно положил руку на её плечо, и она отвела взгляд, качая головой: он неисправим!       — Надеюсь, ты наконец-то будешь счастливым, — вздохнула Азумэ, глядя на пару.       — Кажется, я на верном пути, — добродушно улыбаясь, ответил Хатаке, но старушка отметила, что его взгляд был как никогда серьёзным.       Они вышли из дома Азумэ только к ночи: смеясь, они душевно распрощались со старушкой, обещая зайти к ней ещё раз. Какаши вызвался проводить Сакуру до дома, и всю дорогу он подозрительно молчал, погружённый в свои мысли. Он сосредоточенно размышлял о том, что впервые позволил себе привязаться к кому-либо на таком уровне, и как ни странно, это не пугало его, а наоборот давало надежду на светлое будущее. Какаши знал, что не стоит надеяться на счастье, будучи шиноби, но он был готов рискнуть: он понял это, видя попытки Сакуры сделать его частью семьи и видя, как она старалась понравиться баа-сан.        У Харуно тоже не было желания разговаривать: она напряжённо раздумывала о словах Азумэ и её просьбе.       — Долгий был день, — вдруг прервал тишину Какаши, и Сакура вздрогнула от неожиданности.       — Очень долгий.       — Тебе надо оставить пару вещей у меня дома, — внезапно перевёл тему Хатаке, выжидательно посмотрев на Харуно, которая лениво подняла на него глаза.       — Зачем? Мне твоих футболок хватает в качестве пижамы.       — Перенеси все свои вещи, — упрямо напирал он, и Харуно отстранилась от него, вопросительно на него уставившись.       — Какаши, да зачем…       — Сакура, просто перенеси свои вещи, — настойчиво продолжил он, затем вздохнул, прикрывая рукой глаза. — Прости, я не делал этого раньше и не знаю, как правильно.       — Ты просишь меня переехать к тебе? — ошарашенно спросила Харуно, наконец понимая смысл его слов. — Ого, ты просишь меня переехать к тебе, — уже медленней и отчётливей повторила она, в полной мере осознавая его просьбу. Сакура удивлённо вскинула брови: слишком много для одного дня! Она повернулась к Какаши: он терпеливо смотрел на неё в ожидании ответа, и Сакура напряженно заломила руки.       И как ей ему отказать?