Одиночество вдвоём

You're sayin' those words like you hate me now Our house is burning when you're raisin' hell Here in the ashes your soul cries out But don't be afraid of these thunderclouds

      Сакура специально выкроила время на то, чтобы навестить Какаши в его офисе: девушке казалось, что он обижен на её отказ переехать к нему. Она пыталась ему объяснить, что после того, как поспешила с Саске и всё испортила, ей больше не хотелось повторять тех же ошибок, переехав к Какаши лишь после одного месяца отношений. Хатаке же в свою очередь напоминал ей о том, что он немолод, и поэтому он не видел смысла тянуть кота за хвост: им так комфортно вместе, так почему бы и не начать вместе жить? Они не хотели ссориться, поэтому каждый мирно пообещал друг другу всё обдумать, но осадок всё равно остался. Бегло накрасив губы в туалете и прихватив для него кофе из больницы, Сакура побежала к нему в офис, стараясь не расплескать горячий напиток в руках. Добравшись до его кабинета, она широко распахнула дверь, и от увиденного чуть не выронила кофе на пол: Какаши был прижат к стене своего кабинета рыжеволосой куноичи, работающей в отделе расшифровки. Руки девушки лежали на его плечах, а губы находились в непозволительной близости от его лица.       — Вот о ней я как раз и говорил тебе, Мичи, — невозмутимо отреагировал Какаши, убирая руки женщины от себя и демонстративно показывая на Сакуру, у которой от гнева задёргался глаз. Руку Харуно что-то обожгло: она краем глаза заметила, что сжала несчастный пластиковый стакан с кофе слишком сильно, отчего тот безнадёжно сморщился в её руке, а кофе вылился на пол.       — Что вы себе позволяете? — холодно спросила она, стараясь не сорваться на визг.       — Господи, расслабься, милая, он только о тебе и талдычил, — отмахнулась Мичи, с неохотой отходя от Какаши и бросая на него вопросительный взгляд, мол, ты променял меня на неё? — «Сакура то, Сакура сё, я теперь счастлив,» — вертя головой, раздражённо передразнила она. — Вот сказки!       Хатаке посмотрел на Сакуру: её обожжённая рука всё ещё была сжата в кулаке и вытянута вверх, будто там ещё оставался кофе, лицо выражало явное желание убивать, да и вообще, казалось, что она вот–вот взорвётся.       — Мичи, иди лучше отсюда, — по–хорошему предупредил Какаши, и женщина, пожав плечами и напоследок бросив оценивающий взгляд на Харуно (Сакура сверкнула глазами в ответ, грозно хмурясь), вышла. Какаши тут же подошёл к своей девушке, рассматривая её руку, но Сакура отошла от него, начиная залечивать раны.       — Зачем ты так с собой?       — Не в первый раз, — огрызнулась Харуно, и Какаши про себя отметил, что в будущем надо будет приглядывать за тем, чтобы в руках Сакуры ничего не было, когда она злилась.       — Почему Мичи на тебя лезла? — внутри у Харуно всё ещё клокотало бешенство от недавней сцены; она сама от себя не ожидала, что окажется такой ревнивой: в детстве она часто ревновала Саске, но повзрослев, она думала, что оставила эти глупости позади.       «На Саске никто особо и не лез, когда он был в деревне,» — невольно вспомнила она.       — Не знаю, почему она так прилипла, — пожал плечами Хатаке, всё ещё с сожалением глядя на пролитый кофе: придётся его убирать. Затем он, будто случайно вспомнив, добавил. — Может быть, потому что мы как-то раз переспали.       Сакура пискнула не то с возмущением, не то с удивлением, и во все глаза посмотрела на Какаши.       — Ты спал с кем-то до меня?       — Сакура, мне тридцать пять, ты думала, я до сих пор девственен?       Харуно жутко покраснела, не в силах признаться, что в общем-то она так и думала. Никогда раньше она не представляла себе, что Какаши мог с кем-то спать, никогда раньше она и не рассматривала его как мужчину, только лишь как занудного и вечно опаздывающего сенсея. А теперь она вспомнила, как много девушек пялилось на него во время совместных миссий, как много девушек предлагали ему свою благодарность за спасение, как много было намёков…       — Ты спал не только с Мичи, так ведь? С кем ещё? — напрямик спросила она, и Какаши испуганно расширил глаза, понимая, что влип.       — Слушай, неужели это действительно так важно…       — Я не буду злиться, честно, мне просто интересно! — перебила его Сакура непринуждённым и добродушным тоном. — Клянусь, остро реагировать не буду!       Её взгляд был таким искренним и честным, что Хатаке легко поддался её уговорам и решил рассказать; как никак, он хотел выстроить с ней отношения, основанные на доверии и честности. Какаши был замечательным дипломатом и умело выходил сухим из воды во многих ситуациях, но из-за того, что Сакура была его первой девушкой, он на ровном месте допускал досадные ошибки новичка.       — Я же работаю с этими людьми! Зачем ты это сделал?! Ками-сама, есть вообще кто-то, с кем ты не спал?! — Сакура рассерженно хлопнула дверью, обиженно хмыкая и удаляясь восвояси после того, как Какаши перечислил ей свои предыдущие пассии. Сай, направлявшийся в офис Хокаге и заставший обозлённую и кричащую Сакуру в коридоре, весело улыбнулся: его сокомандница выглядела довольно забавно, когда сердилась. Он затем покачал головой, недоумевая, зачем Какаши-сенсей решил поднять тему о своих любовницах. Даже Сай понимал, что эту тему и затрагивать не стоит: это упоминалось в каждом учебнике про отношения. Может, стоит поделиться этим учебником с Шестым?       — Тяжелый день, Рокудайме–сама? Хотите совет? — безобидно поинтересовался он, аккуратно заходя внутрь кабинета, и Какаши бросил на него меланхоличный взгляд: он чувствовал себя ужасно глупым и наивным.

***

      Сакура кипела от ярости и, увидев отчёты, заполненные её новыми стажёрами, она совсем взорвалась.       — В графе о состоянии груди пациентки ты должен был написать «здоровая», а не «клёвая», идиот! — истошно проорала она, злостно кидая отчёт в нерадивого стажёра, который успел в последний момент прикрыть руками голову: а что ему ещё было писать, если грудь действительно была клёвая? Сакура же вскользь подумала о том, что у неё больше не будет такой умной ученицы, как Атсуко, и настроение её испортилось окончательно.       — Сакура-сан! — вдруг робко позвала её одна из медсестёр, явно боявшаяся, что гнев Харуно может задеть и её. — В палату поступила ваша подруга Хината, у неё отошли воды.       Гнев сразу выветрился из головы Сакуры, которая поспешила в палату Хьюги, помня, что по плану подруга должна была родить ещё неделю назад, и это могло негативно сказаться на здоровье ребёнка.       — Хината!       Сакура залетела в палату, едва не спотыкаясь, но Хьюга посмотрела на неё с немым разочарованием во взгляде, и Харуно поняла, что Хината ждала совсем не её. В палате также присутствовали Ханаби и Тен-Тен: Ханаби положила руку на плечо сестры в качестве поддержки, а Тен-Тен сидела на подоконнике, подперев рукой подбородок. На самом деле, ей хотелось быть в комнате ожидания, где няня клана Хьюга Минора сейчас приглядывала за её детьми, потому что она переживала, что пожилая женщина может не справиться (близнецы в последнее время стали чересчур беспокойными), но она не могла бросить Хинату, которая сильно переживала, что роды могут пойти не так.       — Она не хотела в больницу, но мы заставили, — начала докладывать Тен-Тен Сакуре. — Твои врачи сказали, что раскрытия ещё нет, и ребёнок всё ещё задерживается.       — Сакура–сан, я не могу рожать без Наруто-куна! — вдруг перебила девушку Хината, нервно сжимая простыню и явно сдерживая нарастающую панику. — Это ведь рождение его первого сына, а я не знаю где он, — чуть ли не плакала она, затем, её будто заклинило, и сдвинув на переносице брови, она добавила зловещим голосом:       — А ведь если не появится, мой мягкий кулак окажется в его…       — Хината! — отчаянно замахав руками, поспешила прервать её Сакура, которая совсем не хотела себе это представлять.       Выражение лица Хьюги вновь сменилось на сожалеющее, и она разбитым голосом прошептала:       — Как я могла сказать так о Наруто-куне? Что со мной?       Сакура решила не отвечать на этот вопрос, боясь нарваться на лишние неприятности, и молча принялась осматривать карту Хинаты, попутно думая, что если отсутствие Наруто осложнит роды подруги, то Харуно готова и сама потом проучить непутёвого друга. И действительно, его миссия должна была закончиться ещё неделю назад, где его носит?       — Можно нам с Саем войти? — вдруг послышался звонкий голос Ино за дверью, и Хината, с несчастным лицом посмотрев на свой живот, из которого всё не желал вылезать ребёнок, утвердительно кивнула головой.       — Заходите!       Яманака тут же забежала в палату, оглядывая подругу и заваливая её вопросами: её саму скоро ждали роды, и ей было любопытно посмотреть, как они пройдут у Хинаты. Сай же откровенно скучал; натянуто улыбнувшись присутствующим, он с досадой осознал, что он единственный мужчина в комнате. Сай не знал, что он здесь делает, но Ино хотела, чтобы и он видел, чего нужно ожидать от родов, и Сай знал, что перечить беременной жене — небезопасно. Он уныло оглядывал щебетавших о детях женщин и сожалел, что ничего интересного здесь не предвидится.       — Хината! — Наруто залетел в палату неожиданно, отчего все удивлённо подскочили и посмотрели на него с раздражением: где он пропадал? Но Узумаки не видел осуждающих взглядов; он тут же подбежал к жене и схватил её за руку, отчего Хьюга с облегчением выдохнула, но затем грозно нахмурилась.       — Где ты был, даттебайо несчастный?! — вдруг взревела она: тонкий и нежный голос совсем не вязался с её озлобленным выражением лица. Она изо всех сил сжала руку Наруто, отчего тот тут же одернул её, как ошпаренный, с недоумением глядя на жену: эти гормоны убьют его в один день!       — Он ошивался с Саске, пока я не нашёл его и не притащил обратно! — в холодном гневе процедил Неджи, стоявший у порога палаты. Тен-Тен почувствовала, как в ней вскипает обида, едва она увидела мужа: мало того, что он ушёл без предупреждения, так сейчас заявляется перед ней из ниоткуда и ведёт себя так, будто её нет в палате!       — Наруто-кун, снова Саске-сан?! — прошипела Хината, не веря своим ушам, и Наруто обиженно посмотрел на Неджи, не веря тому, что он так легко его сдал.       — Я случайно встретил его на обратной дороге, у него были новости о миссии…       — Так ты был не на задании, а пошёл за Наруто? — с холодом в голосе спросила Тен-Тен, спрыгивая с подоконника и неотрывно глядя на мужа, совравшего ей перед своим уходом. Неджи промолчал, игнорируя её вопрос, и у Тен-Тен зачесались кулаки.       — Мы создаём ненужный стресс для рожающей, — предупредительно вышла в середину палаты Сакура, чувствуя, как накаляется атмосфера в комнате, и вдруг Наруто удивлённо пискнул, показывая на Харуно пальцем и беспомощно шевеля губами, явно пытаясь сформировать слово.       — Ты… Ты! Ты правда встречаешься с Какаши–сенсеем, Сакура–чан?! Добе мне сказал, и я ему не поверил, но ты серьёзно?       — Тебя сейчас действительно только это интересует, Наруто-кун?! — Хината злобно сверкнула глазами и потянулась схватить Наруто, но тот ловко отошёл к двери, боясь за свою жизнь, как вдруг на его плечо упала рука Неджи:       — Действительно, только это и интересует, а? — зловеще повторил он, и Ханаби одобрительно кивнула головой, скрестив руки на груди. Сакура, которая поняла, что атмосфера в палате мирной уже не станет, лишь съёжилась, увидев как семья Хьюга молча объединилась против её товарища. Она переглянулась с Ино, и та расширенными глазами закивала ей в ответ, тоже не ожидавшая такой суровости от Хинаты, Неджи и Ханаби. Но глаза Яманака блестели: перед ней разворачивалось целое шоу, и она не жалела, что пришла. Сай также наслаждался представшим перед ним зрелищем: взяв супругу за руку, он с улыбкой оглядывал участников сцены, гадая, чего ожидать от них дальше.       — Но вы не понимаете! — в отчаянии развёл руками Наруто, — Какаши-сенсей и Сакура-чан! Это слишком большая новость! Он же наш сенсей, даттебайо!       — Да соберись ты уже! — отчеканил Неджи, не веря тому, что Наруто не может сконцентрировать своё внимание на рождении сына. Сакура бросила выразительный взгляд на товарища, прося его замолчать, но Наруто, у которого в голове происходил полнейший сумбур из-за нескольких оглушительных новостей в одно время, всё же упрямо выкрикнул:       — Да просто скажите мне, правда ли они встречаются!       — Да пусть она хоть с Гай–сенсеем встречается, мне плевать, у меня ребёнок на подходе, между прочим, твой! — на одном дыхании закричала Хината, которой весь этот спор действовал на нервы. Она затем ужасно смутилась, увидев замешательство на лице Харуно от её заявления. — Сакура-сан, простите пожалуйста, я не это имела в виду…       — Ничего страшного, Хината, это гормоны, я понимаю…       — Почему ты такая милая с Сакурой-чан, а на меня кричишь?!       — Это не из-за неё у меня ребёнок, — упрямо заявила Хьюга, бросая усталый взгляд на свой огромный живот. — А ещё, только у неё в этой палате есть обезболивающие, — после этих слов она искренне улыбнулась Харуно, будто пытаясь подкупить её своей добротой.       — Спасибо, Хината… Наверное…       — Так ты встречаешься с нашим сенсеем?!       — О, Ками-сама, да! Да! Заткнись ты уже!       — Сакура-чан, но он же старый!       — Наруто, ещё одно слово об этом, и ты своего сына больше никогда не увидишь, — вдруг сверкнул глазами Неджи, который устал от того, что его сестрёнкой пренебрегали.       — Неджи, ты с ума сошёл?! — возмутился Наруто, не понимая, почему все сегодня такие взвинченные. День назад он спокойно сидел в лесу, разговаривая с лучшим другом, как вдруг его огорошили новостью о том, что Сакура встречается с Какаши–сенсеем, затем из ниоткуда появился обозлённый Неджи, выследивший его с помощью Акамару и Кибы и чуть ли не за шиворот притащивший его обратно, а теперь он стоял в комнате, где все были предельно взвинчены. Наруто чувствовал, что злятся не на него, но его появление стало хорошим поводом для всех, чтобы выпустить гнев.       — Вот ты, например, чего такой хмурый в последнее время? — не выдержал Узумаки, поворачиваясь к нахмурившемуся Неджи, как Тен-Тен громко вздохнула и демонстративно вышла из палаты, захлопывая дверь. Всем в комнате вдруг стало неловко.       — Нет, серьёзно, почему ты так злишься? — напирал Наруто, и Сакура застонала, закрывая лицо руками. Неджи с досадой поджал губы, и Ханаби посмотрела на брата с сочувствием. Все замолкли на мгновение, не зная, что и сказать, а Сакура про себя молилась, чтобы Наруто не ляпнул ничего лишнего. Она поспешила подойти к нему, готовая заткнуть его, если нужно, однако, она совершенно забыла о другом своём сокоманднике, которому уже надоело молчать и не терпелось прокомментировать ситуацию:       — Наруто, ты столько лет безуспешно бегал за Сакурой, а в итоге её увёл твой собственный сенсей… Интересно вышло, да? — с весёлой улыбкой заметил Сай, и Ино испуганно ойкнула, увидев, как Неджи, Хината и Ханаби медленно и синхронно повернули к нему головы.       — Мы будем в коридоре, — быстро собралась она, уводя мужа подальше и понимая, что для них шоу закончилось.       Сакура выгнала всех из палаты, едва начались схватки Хинаты, и с роженицей остался лишь Наруто, придерживающий её за руку. Оставив их на попечение медсёстер, Харуно проведала комнату ожидания, заверяя обеспокоенных Неджи и Ханаби, что всё в порядке. Она заметила, что Тен-Тен молча сидит рядом с Неджи, держа в руках одного близнеца, пока Хьюга держит второго, и Сакура удивилась тому, что даже поссорившись, эти двое всё равно сидели бок о бок: ей бы не хватило сейчас спокойствия и терпения находиться рядом с Какаши. Затем она также встретила Кибу и Шино: парни неловко сжимали в руках шарики, купленные сокоманднице, и тоже взволнованно ждали новостей. Сакура умилилась их команде, как вдруг мимо неё прошла врач из травматологического отделения, которая числилась в списке бывших любовниц Какаши, и Сакура поспешила скрыться в коридоре, сдерживая желание расколотить мебель вокруг. Ну почему его любовницы не могли быть страшилами, чтобы ей было легче? Почему все они как на подбор: высокие, ухоженные и все старше её, шаннаро?! Она была в такой ярости, что не сразу заметила Сая, который с улыбкой смотрел на неё, прислонившись к стене коридора.       — Что ты здесь делаешь? — спросила она, не пытаясь быть любезной.       — Жду, пока вернётся Ино.       — Сай, говори уже, я же знаю этот взгляд, — перешла к делу Харуно, подходя ближе и ясно видя, что напарник намеревался о чём-то ей поведать.       — Я просто хотел сказать, что иногда ты себя ведёшь, как эгоистичная сучка, — с той же приторной улыбкой произнёс Сай, тут же останавливая кулак Харуно, которым она стремительно замахнулась на сокомандника.       — Ино запретила мне позволять другим бить меня, говорит, это несерьёзно для будущего отца, — будто бы извинился он, опуская руку напарницы. — И ты ведь сама попросила меня сказать.       — Какое ты имеешь право называть меня так?!       — А ты посуди сама, Сакура, — Сай наклонил голову и заглянул ей в глаза, — никто в деревне не знает о бывших пассиях Шестого-сама, но в то же время все в деревне в курсе, как сильно ты любила Саске, и почему-то я не вижу, чтобы Шестой устраивал из-за этого скандалы, как ты. Вот поэтому я и говорю: эгоистичная сучка, — подвёл итог Сай, и Сакура толкнула его в плечо, злясь из-за его правоты.       — У тебя всё равно нет никакого права так меня называть, шаннаро!       — Просто дружеское замечание, — обронил Сай, спеша уйти: он видел, как Сакура начинает заводиться, и решил, что лучше не испытывать судьбу, попадаясь ей под руку; тем более, он уже сказал всё, что хотел.       Сакура же удовлетворилась уходом чересчур прямолинейного друга и начала нервно наматывать круги по коридору, чувствуя, как её переполняет злость. Ведь лишь на прошлой неделе всё было прекрасно, так почему же сейчас она всё не может прекратить сердиться на Какаши? Она схватила свою вторую руку, сдерживая желание расколошматить стены больницы, и глубоко вздохнула, стараясь справиться с гневом.       — Ты в порядке? — вдруг послышался обеспокоенный голос за её спиной, и, обернувшись, она увидела Тен-Тен: девушка направлялась в туалет, когда увидела Сакуру, невидящим взглядом буравившую стены.       — Я… Я… Уф, я злюсь! — выпалила она, решив высказаться Тен-Тен, надеясь на то, что подруга возьмёт её сторону или поддержит.       — На Какаши?       — Не получается у меня, как у тебя, — пожала она плечами. — Так, чтобы спокойно сидеть с ним рядом, даже когда злюсь. Хотела бы я, чтобы у нас с Какаши было так же гладко, как у вас с Неджи, но прошёл лишь месяц, а я уже готова… Угх! — она всплеснула руками, не зная, как выразить злость.       — Гладко? У нас? Не смеши меня, Сакура! Гладко, ещё бы! — глаза Тен-Тен заискрились весельем. — Ты думаешь, вы одни ссоритесь? Думаешь, у вас одних трудности? Ссоры и обиды есть у всех, просто некоторые пары готовы переступить через гордость и уступить, а некоторые нет.       Она подошла к Харуно ближе, положив ей руку на плечо.       — Ничего стоящего не даётся легко, это касается и отношений, тебе надо над ними работать! Поэтому не дуйся здесь одна, просто перестань упрямиться и поговори с ним.       Тут она вдруг замолкла, покраснев, затем усмехнулась про себя и подняла глаза на потолок.       — Отличные советы я тебе тут раздаю! Советы, которым сама же и не следую, — она рассмеялась со странной горечью, непонятной Сакуре, качая головой, затем, вдруг похлопав подругу по плечу, отстранилась.       — Куда ты?       — Срочное дело! — бросила Тен-Тен в спешке. — А ты просто прекращай злиться и поговори с Шестым!       Слова подруги невольно запали в душу Сакуры и, задумавшись об отношениях друзей, она вспомнила, что и у них было достаточно взлётов и падений, но они как-то умудрялись с ними справляться. Она вспомнила, как часто Ино терпела проблемы Сая с выражением эмоций, как Хинате приходилось вечно ждать Наруто с миссий и подготовки к посту Хокаге, как Темари пыталась контролировать свои приступы гнева из-за лени Шикамару. Она бы никогда не подумала, что проблемы есть и у Тен-Тен с Неджи: эти двое всегда вели себя так, будто у них всё под контролем, да и Тен была не из тех, кто делился своими переживаниями с подругами, казалось, она по-настоящему открывается лишь Неджи и Ли. Но сейчас Сакура, у которой был совсем ничтожный опыт в отношениях (они с Саске даже толком не жили вместе), вдруг осознала, что и ей придётся бороться со своим упрямством и вспыльчивостью, если она хочет стабильных отношений с Какаши. А она хотела.       Встряхнувшись от тяжёлых мыслей, она поспешила вернуться в палату к Хинате, где застала её весело щебетавшей с Наруто о сыне. Подивившись очередной перемене настроения, Сакура постаралась заглушить непрошеную мысль о том, что ей никогда не доведётся родить собственного ребёнка, и она постаралась переключить всё внимание на болтовню четы Узумаки, пытаясь не выглядеть расстроенной.       — Наруто-кун, у нас будет сын, — благоговейно шептала счастливая Хината в перерывах между схватками, однако чем чаще становились схватки, тем резче становился тон Хинаты:       — Наш сынок немного беспокойный!       — Когда уже твой сын вылезет из меня?!       — Отныне секс под вечным запретом!       Наруто стоически терпел все обвинения, искренне поддерживая желание Хинаты в том, чтобы она поскорее разродилась, и к нему вновь вернулась тихая и спокойная девушка, которую он брал в жены: беременная Хината пугала его до чёртиков. Сама же роженица обиженно кричала на Сакуру, которая пока не разрешала ей тужиться, и Харуно, видя, как от напряжения у Хинаты включается бьякуган, и она визжит, видя ребёнка у себя внутри, подумала, что страннее родов у неё ещё не было, и, может, ей даже повезло, что не придётся проходить через это.       — Всё, Наруто, пора в родильную, — через несколько часов предупредила его Сакура, и Хината издала не то победный, не то отчаянный крик. Сакура же без отлагательств помогла ей встать, передав её медсёстрам, и вместе с Наруто они последовали за роженицей. Сакура не удержалась и бросила взгляд на товарища: лицо его было бледнее мела, и Харуно казалось, что он вот-вот лишится чувств.       Хината совсем обессилела после долгих часов схваток, и, когда Сакура приказывала ей тужиться сильнее, она плакала от отчаяния, не зная, откуда ей ещё взять силы. Наруто стоял рядом, придерживая её за руку: никогда он не видел Хинату в таком состоянии и он не мог отогнать непрошеное чувство вины.       — Хината, сильнее!       — Не могу–у–у! — зарыдала она, в голос крича от боли. — Наруто-кун, можно мы пойдём домой? — с надеждой вдруг спросила она после очередной схватки.       — Хината, где ты видела, чтобы женщина уходила беременной из родильной? — строго прервала её Сакура, и Хината взвыла, сжимая руку мужа сильнее, после чего послышался хруст.       — Хината, ты мне сломала руку…       — Быстрее подставляй ей новую! — сурово прикрикнула Сакура, переживавшая за роженицу. Наруто вздрогнул и послушно протянул жене другую руку.       — Хината, ещё сильнее!       — Наруто-кун, сделай это вместо меня, прошу! — прерывисто взмолилась Хьюга, и Наруто беспомощно посмотрел на неё в ответ, не зная, что и сказать.

***

      — Надо поговорить, — бескомпромиссным тоном заявила Тен-Тен, попутно прося Минору последить за детьми, и Хьюга неохотно согласился, вяло последовав за женой, всё ещё неуверенный в том, что разговоры помогут: вдруг они рассорятся ещё больше? Зайдя в свободную палату, он присел на кушетку, не зная, как начать: он вдруг ясно осознал, что не помнит, когда они с Тен-Тен в последний раз говорили о чём-то, помимо подгузников и желания спать.       Тен-Тен же молча положила листок бумаги перед Неджи, на что он вопросительно взглянул на неё в ответ.       — И что это?       — Причина, почему мы вместе, — она скрестила руки на груди, тоже ощущая себя неловко, но она чувствовала: нужно поговорить сейчас, ведь позже будет лишь сложнее это сделать. — Это копия выписки с больницы, хранилась в архивах госпиталя.       — Выписка близнецов? — меланхолично поинтересовался Хьюга, беря листок в руки.       — Нет, она твоя. Ты лежал здесь после войны, помнишь?       — Такое не забудешь, — отреагировал Неджи, моментально вспоминая болезненные месяцы восстановления после травм, полученных на войне. — Ты хочешь сказать, мы вместе из-за этого? — он скептически посмотрел на девушку, тряся листочком в воздухе. Тен-Тен в ответ лишь молча присела рядом с ним.       — Именно тогда я ясно поняла, что ты мне нужен. И я начала бороться за нас, ты же помнишь?       Хьюга склонил голову, вновь возвращаясь к тем дням, когда он долгое время даже головы не мог поднять самостоятельно.       — Ты злился, проклинал всех за свою беспомощность, хотел остаться один и прогонял меня, помнишь? А когда ты не мог ходить? Когда не мог вытерпеть и десяти минут тренировок? Ты видеть никого не желал, но я была рядом, как бы тяжело это ни было, — последние слова девушка отчеканила, не сводя глаз с Неджи. — Я была рядом, когда ты кричал мне, чтобы я ушла. Была рядом, когда ты плакал от своего бессилия. Я продолжала бороться за нас, когда в твоём клане люди шептались, что ты не собираешься брать меня в жены. Я не отступила, когда меня осуждали за то, что я забеременела до брака. Ты тогда попросил меня ждать, — и я ждала. Я вижу нас командой, Неджи, поэтому, видя, что тебе было тяжело, я была рядом, как и делается в команде!       Тен-Тен глубоко выдохнула, наконец-то высказывая всё, что накопилось у неё в мыслях за последние дни. Неджи молчал, переваривая услышанное и осознавая, что всё это время она никогда не упрекала его в том поведении, которое он позволял себе во время реабилитации. Ни разу не дала ему знать, что её осуждали за то, что она вышла замуж после беременности. Ему казалось, ей на это плевать, а теперь по тону её голоса он понимал: ей не было плевать, просто она не хотела доставлять ему проблем.       — А теперь мне нужно, чтобы ты был рядом со мной, не смотря ни на что. Ты будешь? — её голос неуверенно дрогнул в конце, и Хьюга порывисто схватил её руку, прижимая к своей груди.       — Буду, я буду, — прошептал он. — Прости меня.       — Хорошо, — произнесла девушка с деланным безразличием, но Хьюга почувствовал явное облегчение в её голосе. Она прижалась к его плечу, чувствуя, как с неё спадает напряжение прошедших дней. Наконец-то всё было в порядке. Она вдруг встрепенулась, кое-что вспомнив:       — О каких проблемах клана ты тогда говорил?       Неджи устало вздохнул, сжимая её руку сильнее.       — Снова неспокойно, — сморщился он. — Некоторые недовольны тем, что я пощадил Ичиро; вместо того, чтобы убить его, я позволил ему жениться на девушке из другой деревни. Они считают, что клан Хьюга из-за нового правления размяк и начинает терять свою боевую мощь.       — Но ведь недовольные были и раньше.       — Однако, теперь они сильнее, ведь им доступна информация о секретных техниках клана, я их сам учил. Не знаю, Тен-Тен, это сложно… Свобода и равенство — два края, баланс между которыми у меня всё не получается найти. Я хочу, чтоб они были равны, но тогда мне нужно быть милосердным не только к Ичиро, но и к другим нарушителям, а это приведёт лишь к беспорядку и ограничит их свободу, но и наказывать или тем более убивать своего соклановца я не хочу и не буду.       — Они не будут свободны, пока есть печать.       — Её никак не снять. Только Такэтори-сама знает, как это сделать, но соглашаясь на перемены в клане, он ясно дал понять, что не станет снимать печати, и мы согласились на этот компромисс.       — Ты уже говорил об этих проблемах Шестому?       — Конечно же нет, консерваторы клана и так считают, что мы слабы, если же вмешать кого-нибудь не из клана, то мы лишь укрепим их позиции.       Тен-Тен съёжилась, не зная, что и посоветовать. Ответ напрашивался сам собой: ужесточить законы, поставить бунтарей на место, но она знала, как Неджи хотел мира и понимания в клане. Не зная, что сказать, она лишь обняла его, и он устало придвинулся к ней ближе: выговорившись ей, он почувствовал себя легче. Он почти забыл, что Тен была не только матерью его детей, но и его другом, товарищем. Он чувствовал, что со всем справится, пока она его поддерживает.

***

      Через некоторое время Наруто и Сакура вышли из палаты Хинаты, в немом удивлении глядя друг на друга. Наруто как вкопанный стоял в середине коридора, Сакура же обессиленно прислонилась к стене, с усмешкой глядя на опешившего друга.       — Неужели ты стал отцом?       — Неужели я стал отцом? — неуверенно вторил подруге Наруто. — Спасибо, Сакура-чан, я не знаю, как можно тебя отблагодарить.       — Просто прекрати спрашивать подтверждения тому, что я встречаюсь с Какаши, — протянула она, улыбаясь.       — Как ты могла мне не сказать?       — А почему ты мне не сказал, что планируешь назвать сына Боруто? Или то, что вы с Хинатой переехали? Я ведь узнала это только сегодня.       Наруто вздохнул и присел рядом с ней.       — А мы ведь всё друг другу раньше рассказывали. Мы были друзьями.       — Мы остаёмся ими, — поспешила исправить его Сакура, которую слово «были» неприятно покоробило. — Просто я занята больницей и отношениями, а ты вообще стал отцом!       — И мы не удосужились выделить время для дружбы, — заключил Узумаки, с сожалением морщась, вспоминая былые дни.       — Брось, ну чего ты раскис? — Сакура задорно похлопала его по спине. — Мы просто будем стараться больше! — произнесла она, даже если чувствовала, что звучит это наивно.       — Ну, ты можешь рассчитывать на мои визиты каждый раз, когда у Боруто выйдет болячка, — почесал затылок Наруто, и Сакура энергично закивала головой. — И всё же, Сакура-чан, наш сенсей! Как ты могла не сказать?       — Я боялась, что ты меня осудишь, — неохотно призналась Харуно, решив быть с ним честной. — Может, мне казалось, ты возьмёшь сторону Саске.       — Вы с добе взрослые люди, зачем мне вмешиваться? Если вы так решили, значит, так было нужно, даттебайо, чего тут не понять?       Сакура согласно кивнула головой, лишь бы Наруто прекратил ворчать.       — Как он?       — Как обычно, шатается по лесам, не думая возвращаться. Сказал о том, что ты любишь Какаши, лишь в последний момент, и то пришлось его растолкать, чтоб он хоть немного объяснил, что между вами произошло. Наш сенсей!       Сакура толкнула его в плечо: да, ему определенно понадобится больше времени, чтобы привыкнуть.       — Какаши делает меня счастливой, так что прекращай орать!       — Извращенец Какаши делает меня счастливой, — передразнил её Наруто, растягивая слова и жестикулируя. Вдруг он замолк, посмотрев в сторону окна.       — Я чувствую чакру Ируки–сенсея, — в предвкушении отозвался он, поднимаясь на ноги.       — Я думаю, Хината готова к посетителям, — Сакура тоже встала и открыто посмотрела на Узумаки: кто бы мог подумать, что он стал отцом? Она вдруг вспомнила, как Наруто визжал после «тысячелетней боли», применённой Какаши на их первой встрече, и усмехнулась, не веря, что этот придурок теперь папа. Ками-сама, как летит время!       — Руки больше не болят?       — Нет, как новенькие, спасибо! Пойду, огорошу всех своей новостью! Я отец, даттебайо!       — Ты отец, — с умилением повторила Сакура, прикладывая руки к груди и искренне за него радуясь. Вдруг Наруто обернулся:       — Сакура-чан, так что у него под маской, не может же он от тебя больше скрывать?       Его лицо выглядело таким заинтригованным, что Сакура не сдержала усмешки.       — Пухлые губы, как я и говорила! Вы с Саске проиграли мне спор! — весело рассмеялась она, оставляя правду при себе, и Наруто, с досадой ударив кулаком в воздух, поспешил к друзьям сообщать новости.

***

      Хината умиротворённо вздохнула, прижимая сына ближе к себе. Вся палата была в разноцветных шариках, благодаря стараниям Кибы и Шино, а на подоконнике стоял букет цветов от Куренай-сенсей, Ино и Тен-Тен. На тумбе же красовалась огромная корзина фруктов от Какаши: он не смог выйти из офиса из-за переговоров, но сердечно поздравил ученика с рождением сына и обещал прийти сразу же, как освободится. Ханаби и Наруто мирно сидели рядом, не сводя глаз с Хинаты и малыша, и вот-вот должен был прийти Неджи: проведав Хинату и увидев Боруто, он поспешил помочь Тен-Тен отнести уснувших близнецов домой, и обещал скоро вернуться.       Хината ждала лишь одного человека, и чем дольше он не появлялся, тем больше её ранило его отсутствие. Но он наконец-то пришёл: зайдя в палату без стука, Хиаши и дедушка Хинаты, Такэтори, чинно подошли к кровати.       — Ото-сан, — встрепенулась Хината, чуть приподнимаясь и улыбаясь. — У меня родился сын!       Наруто напрягся, увидев, что Хиаши и Такэтори молчат, тихо осматривая младенца, приоткрывшего свои глаза, и он приподнялся со своего места. Ханаби предупредительно взглянула на него, затем бросила взгляд на Хинату: та сжалась под твёрдым взглядом отца и опустила глаза.       — Без бьякугана, — заметил Хиаши, видя ярко-голубые глаза ребёнка. Цвет был таким насыщенным, что становилось ясно: он не поменяется.       — Хиаши–сама, — сжал зубы Наруто, которому нестерпимо захотелось заехать кулаком в лицо главы клана, но Ханаби положила тоненькую ручку на его локоть, качая головой: последнее, что нужно было её сестре — ссора мужа с отцом.       — У моего внука нет бьякугана… Отвратительно, — с жёлчью будто выплюнул он, сжимая кулаки. Наруто уже убрал руку Ханаби и собирался было подойти к Хиаши, как вдруг послышался громкий и твёрдый голос Хинаты:       — Уходите.       Наруто замер, глядя на жену, Хиаши тоже взглянул на неё с недоумением: она никогда не позволяла себе неуважительно обращаться к нему. Хината же вдруг засуетилась на кровати, передавая Боруто опешившему Наруто и вставая на ноги. Поправив больничный халат, она твёрдо взглянула на отца, и Хиаши содрогнулся, увидев ненависть в её взгляде.       — Если пришли унижать моего сына, то лучше уходите по-хорошему, — неотрывно глядя на него, стальным голосом отчеканила она. — Я позволяла вам унижать себя, но не сына! Не сына, слышите?! Он… Он ведь так прекрасен! — голос Хинаты на мгновение дрогнул. — Он такой красивый, а вы говорите «отвратительно»?! — она всплеснула руками, клацнув зубами. — Нет! Слышите, нет! Пусть лучше у Боруто не будет дедушки, но я не позволю его оскорблять!       — Как ты смеешь так разговаривать со своим отцом?!       — Как вы смеете так говорить о моём сыне?! — надрывно произнесла она, прижимая руки к груди и продолжая умоляющим тоном. — Вы мой отец, так порадуйтесь за меня! Возьмите на руки своего внука! Но вы приходите и называете его отвратительным!       Она замолкла; со стороны казалось, она исчерпала все свои силы.       — Уходите, — ровным голосом добавила она, устало глядя на отца. Хиаши хотел было ответить, но заметив непонимающий взгляд Ханаби и решительное выражение лица Наруто, крепко обхватившего сына, он промолчал, лишь высокомерно вздёрнул подбородок и ушёл. Такэтори молча последовал за ним, бросая напоследок осуждающий взгляд на внучку.       Едва они скрылись за дверью, все силы будто ушли из Хинаты, и она вяло опустилась на кушетку. Наруто тут же подбежал к ней: одной рукой придерживая сына, второй рукой он взял её ладонь в свою. Он не был уверен, стоило ли помогать ей в споре, но интуитивно понял, что ничего не должно было помешать ей высказаться. Никогда он не видел столько горечи внутри неё, никогда не видел, чтобы она так открыто показывала то, как ей обидно. Никогда бы он не подумал, что ей хватит решимости так открыто противостоять отцу, и, глядя на Боруто, он понимал: это была материнская сила, что заставила её накричать на отца. Ханаби молча обхватила плечи сестры, понимая, что она бы так не смогла.       — Почему он такой? — разбитым голосом прошептала Хината, беря Боруто в руки и прижимая к себе. — Ну почему? Почему? — спрашивала она в пустоту, и слёзы тихо струились по её лицу.       — Хината, мне жаль…       Хината же чувствовала, как боль детства вновь наваливается на неё со всей силой. Она вспомнила, как ребёнком пряталась от отца, боясь ненароком вызвать его гнев, вспомнила, как долго привыкала к поддержке и комплиментам Кибы и Шино: ей не верилось, что другие люди видели её особенной, искренне считали, что она станет сильнее, и всегда готовы были её выслушать. Потом на её сторону встал и Неджи, и Хината, боявшаяся, что отец в один день выкинет её из клана, наконец-то почувствовала себя под защитой: брат скупо делился своими эмоциями, но девушка чувствовала, что он постоянно старается сберечь её от невзгод и не позволит её обидеть. Даже на войне Неджи тут же подбежал и прикрыл её, спасая от смерти, в то время, как отец лишь наблюдал…       Но был ещё один человек, без которого Хината просто не смогла бы пережить своё детство. Он был её солнцем, он освещал её жизнь в самые тёмные дни, давая ей надежду, заставляя её стремиться к лучшему.       — Спасибо тебе, Наруто-кун, — вдруг сквозь слёзы прошептала она, не сводя глаз с маленького сына. — Как бы тяжело ни было, любовь к тебе… Ты… заставлял двигаться меня дальше, — её тонкий голос был едва слышен в палате. Ханаби неуютно съёжилась, в первый раз слушая откровения сестры: будто с рождением сына она дала волю эмоциям, позволила себе открыться, обнажить свою ранимость и внутреннюю силу. Раньше Ханаби казалось, что в сестре есть стальной стерженёк, теперь же она думала, нет, Хината сама и есть сталь.       — Если всё это привело меня к этому моменту, — Хината улыбнулась, глядя на Боруто, — то я благодарна.

***

      Как назло, именно сегодня на Какаши навалились дела. Ему доложили о том, что у Наруто вот-вот родится сын, ему не терпелось поговорить с Сакурой, видя, как она ревнует на ровном месте, но по закону подлости, все важные переговоры и обсуждения пришлись именно на сегодняшний день. Наконец, кое-как завершив дела, он поспешил в больницу к Сакуре. Какаши считал, что его девушка мудра и терпелива, едва он вспоминал, как Сакура не сдавалась с Саске, или как она упорно трудилась над своей больницей, стараясь помочь детям. Он видел, как она справлялась с потерей ученицы и потерей ребёнка, не раз и наблюдал за тем, как она спасала других людей от верной смерти благодаря своим познаниям в медицине. Из-за всего этого Хатаке порой забывал, что ей всего лишь двадцать один год, и какой бы мудрой она ни казалась, ей всё равно нужна помощь в отношениях, впрочем, как и ему. И поэтому он понимал, что сегодня поступил крайне неосторожно, выводя её из себя, и на будущее отметил, что провоцировать Харуно на ревность лишний раз лучше не стоит. Заметив розовые волосы в холле больницы, он осторожно подошёл к Сакуре, готовый в нужный момент приступить к своей лекции о том, что её ревность беспочвенна: он размышлял о нужных словах в течение всего рабочего дня. Но Сакура, обернувшись, неожиданно улыбнулась ему, потянувшись для поцелуя, и Хатаке удивлённо приподнял брови, совсем её не понимая.       — Я думал, ты злишься.       — Я была несправедлива, — призналась Сакура, обхватывая его руками. — А ещё я долго сегодня думала и поняла, что готова к переезду, — она взглянула на него так растерянно и неуверенно, что Хатаке тут же почувствовал, как тяжело ей было уступить своему упрямству, и с умилением улыбнулся, поцеловав её в щёку через маску.       — Ты полна сюрпризов, Сакура, — усмехнулся он, вспоминая, как он тщательно готовился к выяснению отношений. Он бы никогда не подумал, что вместо этого получит согласие на переезд.       — Придётся привыкать! — задорно улыбнулась она, и Хатаке утвердительно кивнул головой: уж в этом он был уверен.

***

      Неджи бесшумно подошёл к скамейке у госпиталя, где сидел Хиаши, напряжённо вглядываясь в окна больницы. Почувствовав присутствие племянника, мужчина сморщился.       — Тебе, видно, уже рассказали, — с долей разочарования бросил он. — Чего ждёшь, пришёл осуждать меня?!       — Я ничего не говорил, — невозмутимо заметил Хьюга, скрещивая руки на груди и прислоняясь спиной к близстоящему дереву: он ждал.       — Я знаю, что мог быть порой несправедливым, но внук без бьякугана! У моего наследника нет бьякугана!       — Мальчик родился здоровым и крепким, — отстранёно заметил Неджи, но Хиаши раздраженно махнул рукой.       — Она думает, что я монстр, думает, что я ненавижу её, — тон Хиаши стал ровным и невозмутимым, но Неджи понимал, что на душе у него было неспокойно. — Но она не думала о том, что я переступил через себя, через законы клана, чтобы она вышла за этого Узумаки! Я ведь не слепой, я видел, как она полезла вместо него на рожон на войне и чуть не погибла, поэтому и разрешил этот вопиющий союз.       Хиаши съёжился, вспомнив, как не успел защитить её во время войны и едва её не потерял. Он не думал, что Хината пожертвует собой ради Наруто и застыл от удивления, будто в замедленной съёмке наблюдая за тем, как вражеские атаки приближаются к ней, и понимая, что он вот-вот потеряет своего первенца, но тело как назло его не слушалось и стояло на месте. Он содрогнулся, бросив беглый взгляд на племянника: догадывается ли тот, как он ему на самом деле благодарен?       — Она сильная, — вдруг заметил Неджи, начиная говорить. — Очень сильная, и сейчас она не только ваша дочь, она стала матерью, а это значит, что её приоритеты поменялись.       Неджи вспомнил, в какой холодной ярости была обычно добродушная Тен-Тен, когда он рассказал ей о поддельном плане Ичиро выкрасть детей. Даже если всё это было пылью в глаза, только разговор о похищении детей вызвал в жене такой страшный гнев, о котором Неджи никогда не подозревал.       — Она меня не простит, — с досадой заметил Хиаши, тоже скрещивая руки на груди.       — Когда я попросил её прощения за то, что чуть не убил её на экзамене чунина, она не медля и секунды простила меня. Можете себе представить? Я подорвал её здоровье, смешал её с грязью и едва не убил, а она тут же меня простила и никогда больше об этом не вспоминала. Я не знаю, как ей удаётся оставаться доброй и мягкой в мире шиноби, но она это делает. — Неджи ушёл так же тихо, как и появился, оставляя дядю наедине с самим собой. Он чувствовал, что его задача выполнена.

***

      Какаши вошёл в палату с Сакурой, добродушно поздравляя своего ученика и Хинату с рождением сына. Наруто чинно поблагодарил его, но он не мог отвести от него хитрого прищуренного взгляда, и Какаши с интересом ждал, когда же он что-нибудь скажет.       — Ещё раз поздравляю, Наруто…       –…Какаши-сенсей, а вы теперь дедушка! — не выдержал он, когда Хатаке наклонился к Боруто. — Это значит, что Сакура — бабушка, не так ли?       — Наруто, — предупреждающе зарычала Сакура, но Узумаки лишь широко улыбнулся: не мог же он не воспользоваться шансом подшутить над ними!       — Спасибо за корзину с фруктами, Какаши–сама!       — Не за что благодарить, Хината, — тут же отозвался Хатаке, не сводя глаз с Боруто. Младенец был таким крошечным и таким беззащитным, что Какаши не мог сдержать глупой улыбки: на лице малыша были такие же полоски, как у Наруто, и цвет глаз был точь–в-точь как у его ученика. Вдруг Хатаке в один момент чётко осознал, что детей у него никогда не будет, и его сердце непроизвольно сжалось. На самом деле он давно привык к мысли о том, что он не будет отцом, но теперь он понял: проблема не в том, что он не станет родителем, а в том, что они с Сакурой ими не станут. Не будет ребёнка с её зелёными глазами, с её характером или упрямо вздёрнутым подбородком. Они никогда не будут ломать голову над именем малыша, не будут готовиться к его появлению, не будут переживать за его будущее. Эта мысль больно уколола его сердце, и он застыл в движении, стараясь с ней справиться.       — Какаши?       Он взглянул на неё, и прошла лишь доля секунды, как она всё поняла: это было написано в его глазах. Он поспешил сделать невозмутимое лицо, но было поздно, она слишком хорошо его знала. Наруто и Хината, счастливо взирающие на сына, не заметили, как покраснела их подруга, обхватывая себя руками и стараясь скрыть горечь. Вдруг дверь в палату приоткрылась, и в комнату тихо зашёл Хиаши, строго взирая на присутствовавших в палате. Поодаль от него стоял Неджи, краем глаза наблюдая за сестренкой.       — Нам, пожалуй, пора, — мягко заметил Какаши, уводя Сакуру за собой. Она встрепенулась и кивнула, выходя за ним. Едва они оказались в коридоре, Хатаке притянул девушку к себе.       — Сакура…       — Я не могу об этом говорить, — прервала его она сразу: Харуно и сама ежедневно сожалела о том, что у них не будет детей, и видеть, что Какаши тоже сожалеет, было невыносимо. Хатаке понял это интуитивно и, вдруг повернувшись, прижался своим лбом к её лбу, мягко запуская пальцы в её волосы.       — Знаешь, в чем я действительно девственен? — Сакура оторвалась от своих мыслей и с любопытством в глазах ухмыльнулась на его заявление в ожидании продолжения. — Никому раньше я не говорил этого, но я люблю тебя, Сакура.       Черты лица её смягчились, и она накрыла его руки своими.       — Именно тебя, слышишь?       Она рассмеялась, приспуская его маску, чтобы поцеловать: она была благодарна ему за то, что он попытался развеять её грусть и отвлечь её. Сакура вдруг ясно почувствовала, что и он старается не омрачить их отношения, не дать ей повода печалиться или переживать. Прижавшись к нему сильнее, она уткнулась в его плечо, несказанно радуясь тому, что он рядом.

***

      Хиаши молчал, стоя в центре палаты и не находя слов, чтобы начать говорить. Он чувствовал, что был несправедлив, но привычка быть уверенным в своей правоте была сильнее, и он понимал, что не может заговорить. А что ей сказать? Что пытался оградить её от мира шиноби, видя, что ей там не место? Что она своим характером сильно напоминала свою погибшую мать, а он так сильно скучал? Что он боится признать свою жестокость по отношению к ней, боится взглянуть горькой правде в глаза?       Нет, он не заговорит. Зря он послушал Неджи и решил попытаться наладить отношения с дочерью.       — Боруто, гляди, твой дедушка пришёл, — вдруг послышался нежный голос Хинаты, и ошарашенный Хиаши увидел, как она протягивает ему малыша. Она смотрела на него с твёрдостью и пониманием, и стоявший рядом Наруто глядел на Хинату так гордо и нежно, что Хиаши опешил, понимая, что он-то никогда не смотрел на неё также. Он неловко взял ребёнка: тот приоткрыл ярко-голубые глаза, поморщился и вздохнул.       — Нос точь-в-точь как у твоей мамы.       — Да… Я этому рада.       Неджи решил оставить их одних и, с улыбкой прикрыв дверь, отправился домой к Тен-Тен и детям: он уже соскучился по ним, и ему хотелось поделиться с женой о своём разговоре с дядей.       Но по дороге домой его не покидало какое-то мерзкое предчувствие беды: в груди был неприятный холод, и он заспешил домой скорее, стараясь игнорировать кричащую интуицию. Неджи даже не заметил, как начал бежать изо всех сил, всё не в силах отвязаться от неосознанного страха, охватившего его мысли. Он ворвался в дом, тут же окликнув Тен-Тен и, не услышав её ответа, на ватных ногах побежал в детскую: Тен-Тен без чувств лежала на земле, а близнецов не было в их кроватках.