Одиночество вдвоём

      Какаши лежал на своей кровати, задрав ноги на стену и апатично смотря на потолок над собой. Он мог бы встать, пойти в офис Хокаге, ещё раз разузнать о Рейдене, но любое напоминание о мальчике сильно его ранило, поднимая в душе неведомую ему ранее тоску. Он сам от себя не ожидал, что так сильно привяжется к мальчику, и в жизни не думал, что дети могут так сильно повлиять на него, открыть в нём новые стороны, о которых он и не подозревал. Джирайя, как-то раз тренируя Наруто, небрежно обронил ему, что у беззащитных детей на самом деле есть неведомая власть над сердцами взрослых, но Хатаке тогда не обратил на эту фразу особого внимания и вспомнил это лишь сейчас. Он не мог не думать о том, что если бы не Сакура, он бы точно не отпустил Рейдена, но понимая, что эта мысль несправедлива к ней, он предпочёл замкнуться в себе и насильно подавить свои эмоции, пока они не перестанут его беспокоить и он сможет отодвинуть их назад — то, что он делал каждый раз после очередной потери.       Айри не очнулась — Цунаде долго изучала её состояние, пока с сухой горечью не объявила, что активности в мозговой деятельности нет, и женщина больше не проснётся. Сакура попыталась утешить Хатаке, но тот избежал с ней разговора и тут же поспешил к Рейдену. Какаши было не впервой сообщать плохие новости людям, но ему впервые пришлось делать это с маленьким ребёнком.       Рейден даже не пискнул: сильно расширил глаза, становясь похожим на загнанного в угол зверька, и лишь спросил, что ему делать дальше.       — Какаши, где теперь мой дом? Куда мне идти? — глухо повторял мальчик, глядя на Хатаке в упор, но будто бы не видя его. Рейден и так не был крупным ребёнком, но в тот момент он весь сжался и стал совсем крошечным и беззащитным, отчего у Хатаке в душе поднималась буря эмоций, которая, правда, не давала о себе знать благодаря многолетней выдержке: Какаши смотрел на мальчика прямо и твёрдо, тщательно подбирая нужные слова.       — Мы… Мы нашли отличный приют для тебя, там о тебе позаботятся, я… Я обещаю, что буду тебя навещать, слышишь? Ты не один, если вдруг что-то случится, я тут же приду, хорошо?       Мальчик отстранённо кивнул головой, совсем его не слушая, и Какаши слегка потряс его за плечи.       — Слышишь? Я буду тебя навещать, ты не один.       Рейден посмотрел на него пустым взглядом и вновь бессмысленно кивнул.       После этого разговора прошла неделя, и Какаши всё не мог заставить себя поговорить с Сакурой, которая молча ходила вокруг да около, совершенно не зная, как к нему подступиться. Она знала его очень долгое время, но никогда раньше не видела, чтобы он был в такой апатии: он всё так же желал ей доброго утра и доброй ночи, так же блестяще управлялся с дипломатическими переговорами, но, казалось, будто это всего лишь его оболочка, которую он мучительно выдвигает вперёд на обозрение вместо настоящего себя. Она не могла не заметить, что он начал спать дольше обычного, едва разговаривал, если только дело не касалось работы, решая лишь срочные проблемы, и даже забросил чтение.       — Я так не могу! — взревела она в один из вечеров, когда Какаши сухо пожелал ей приятного аппетита, без интереса принимаясь за еду. — Ты даже не смотришь на меня! Посмотри на меня, я здесь! Хоть покричи, хоть поругайся со мной, не молчи же ты так!       Какаши посмотрел на неё жестко, даже холодно, отодвигая тарелку с едой подальше от себя.       — Ты просила не ставить тебя перед выбором, и я не стал. Но, может, уже перестанешь быть эгоисткой и поймёшь, что я сослал одинокого и травмированного ребёнка в приют, и мне нужно время принять это?       — Какаши, мне приходится отправлять детей в приют едва ли не каждую неделю из-за моей клиники, там ведь хорошие условия, ты сам проверял…       — Я хотел его усыновить! — яростно вскрикнул Какаши, и Сакура беспомощно сжалась, не зная, как отреагировать: он никогда раньше не кричал на неё. Первым импульсом было уйти, хлопнув дверью, но она пересилила себя, оставшись и постаравшись хоть как-то достучаться до него.       — Мы… Мы только поженились, а ты уже со мной не разговариваешь. Какаши, мой прошлый брак закончился разводом, потому что Саске не было рядом, а ты сейчас… я не чувствую твоего присутствия, и мне страшно.       Она растерянно посмотрела на него, поджимая губы. Хатаке замялся, тоже почувствовав желание выйти из комнаты, вновь избегая разговора, но увидев просьбу в её глазах, подошёл к ней ближе, осторожно и мягко кладя свою руку на её плечо.       — Ты не видела меня таким раньше, прости. Он не был для меня обычным ребёнком, пойми, именно так я справляюсь с потерями. Дай мне немного времени, и я приду в себя, хорошо? Твоей вины здесь нет, я не злюсь на тебя, просто злюсь, что так вышло… Дай мне время, ладно?       Сакура тихо кивнула в ответ, не зная, что сказать, и Какаши молча вышел из кухни, не став ужинать. Она тяжело вздохнула, закрывая руками лицо: они только успели пожениться, а уже друг с другом почти не разговаривали.

***

      — Металл быстро растёт, Ли, ты отлично за ним приглядываешь, — мягко заметила Тен-Тен, принося другу чай из дома и с улыбкой наблюдая, как близнецы с Металлом игрались на тренировочной площадке особняка.       — Он невероятный, — нежно отозвался Ли, не отрывая взгляда от сына. — И ты тоже молодец, близнецы растут такими любознательными и активными, ты замечательно с ними управляешься!       — Ну хватит, Ли! — она резко толкнула его в плечо, отчего тот расплескал горячий чай на свою ногу, тут же вскакивая от боли и с непониманием глядя на подругу.       — За что?!       — За то, что я знаю, Неджи тебя подговорил!       — Подговорил?       — Чтобы ты похвалил, взбодрил меня…       — Да нет же! — Тен испытующе посмотрела на друга, но быстро убедилась в том, что он не врёт: Ли этого не умел. Рок Ли тоже внимательно взглянул на неё с недоумением, потом с непонятным для неё сочувствием сдвинул брови:       — Как ты могла сомневаться в искренности моего комплимента? Ты не веришь в то, что кто-то может сделать тебе комплимент, если только Неджи не попросил?       — Дело не в этом, просто… Уф! — Тен-Тен подпёрла руками подбородок, с какой-то тоской посмотрев на друга, который внимательно ждал продолжения. Замявшись на пару секунд, она вдруг выпалила:       — Я ведь была такая крутая! И самое главное, я чувствовала себя крутой, я рвалась в бои, размахивала оружием направо и налево, старалась не отставать от вас с Неджи! А теперь… Меня будто отбросило назад, и я постоянно сомневаюсь в себе, в своих способностях, и мне уже тошно от этого, — она горько ухмыльнулась, покачав головой, — В прошлом я в своих возможностях никогда не сомневалась, я была отличным шиноби, и мне не нужны были комплименты, я была уверена в себе! А теперь я не удалась и в роли домохозяйки, и в роли шиноби, застряла где-то посерёдке, вот и мучаюсь, сомневаясь во всём.       — Ты можешь не сомневаться в том, что с детьми ты прекрасно ладишь.       — Ну да, ну да…       — Прекрати мучить себя понапрасну, ты и замечательная мать, и замечательный шиноби, — Тен-Тен слабо улыбнулась, замечая, что голос Ли звучит необычно мудро: впервые она видела его таким солидным. — А насчёт того, что тебя отбросило назад… Мы все сдаём позиции, я вчера еле пробежал пятьсот кругов, представляешь?       — Врёшь!       — Сам удивился. Просто я не тренируюсь так же интенсивно, как раньше, я расстроился поначалу, но потом посмотрел на Металла, и, знаешь… Оно того стоит. Неджи же передал больше полномочий Хиаши и Ханаби после рождения Ханако, так что не ты одна сдаёшь позиции. Просто вдруг настал мир, миссий почти нет, мы стали родителями, так что это нормально — немного сдать назад, мы просто уступаем дорогу следующему поколению…       — С каких пор ты разговариваешь так высокопарно? — рассмеялась девушка, и Ли смутился.       — А мне казалось, что здорово звучит!       — Здорово, здорово. Ты стал мудрее, Рок Ли, — уважительно заметила Тен-Тен. — Отцовство и правда тебе к лицу.       Ли покраснел, неловко почесав затылок и довольно улыбнувшись, затем радостно воскликнул:       — Сакура-сан!       Сакура, направлявшаяся к друзьям, скованно помахала им в ответ: её явно что-то тревожило. Обрывисто потрепав по голове Хитоши, который радостно поприветствовал её (его брат и Металл были слишком заняты, чтобы заметить прибытие Хатаке), она подошла к Ли и Тен-Тен, нервно переминаясь с ноги на ногу.       — Неужели так сильно соскучилась по близнецам, что пришла в рабочее время? — с любопытством спросила Тен, пытаясь понять, почему Сакура выглядела такой напряженной.       — На самом деле мне нужно поговорить с Ли, — отозвалась куноичи, и по её взгляду Тен-Тен поняла, что Хатаке хотела поговорить с её напарником наедине.       — Пойду проверю малышей, — она приподнялась, неосознанно хлопая подругу по плечу в знак поддержки, затем бодро окликнула детей.       — У тебя всё в порядке? — тут же с лёгким беспокойством спросил Ли, и Сакура неловко потёрла руки.       — Если честно, не всё в порядке.       — Может присядешь и расскажешь, я помогу!       — Нет, я быстро… Слушай, я даже не знаю, как начать, и знаю, что чересчур личный вопрос, но когда ты решился на усыновление, почему ты выбрал Металла? Ты что-то почувствовал или просто пожалел его и решил ему помочь?       — Почувствовал, — добродушно улыбнулся Рок Ли, вспоминая тот момент, — только его увидел, и во мне что-то будто шевельнулось, как-будто я уже знал, что он мой сын, всё стало понятно для меня… Сакура-сан, прости, это не тот ответ, что ты хотела услышать? — запаниковал он, увидев, как скривилось лицо девушки, но она тут же натянула улыбку, махая рукой:       — Что ты, что ты, ты мне очень помог! Прости, что отвлекла, э–э… Мне пора идти, я побегу в больницу, прости ещё раз, — она замялась на месте, нервно улыбаясь, и, сдержанно махнув на прощание рукой ему и подошедшей ближе Тен-Тен, поспешно убежала.       — После разговора с тобой она выглядит ещё больше встревоженной, — с удивлением отметила Тен. — Я тут краем уха услышала… Ты правда выбрал Металла из–за того, что что-то почувствовал, а не из–за вашей схожести в… ну…       — В чём? — с искренним непониманием спросил Ли, хлопая глазами.       — Ни в чём, не обращай внимания, — снисходительно улыбнулась Тен-Тен, добродушно потрепав друга по плечу.

***

      Сакура не понимала, почему все так запуталось в столь короткое время. Ещё недавно всё было идеально: она с радостным предвкушением клялась Какаши в любви, не смея верить своему счастью, а теперь он не смотрел ей в глаза, а она и не знала, как поступить. На самом деле она понимала, что уступив ему и согласившись усыновить Рейдена, она бы пошла ему навстречу, но это было бы нечестно по отношению к ребёнку, к которому она ничего не чувствовала. Разве Рейден не заслуживает матери, которая была бы рада ему в семье и любила бы его всем сердцем? Брать ребёнка только для того, чтобы угодить мужу, казалось ей неправильной затеей, но что тогда делать с Какаши?       «Шаннаро, и как я умудрилась оказаться в такой ситуации?» — с досадой подумала она, совсем не ожидая того, что её любимая работа врача преподнесет ей столь неожиданную дилемму. Она подошла к своей детской клинике, невольно раздумывая о том, что не стоит больше подпускать Какаши к своим маленьким пациентам (вдруг он не остановится на Рейдене) затем вдруг с недоумением заметила суматоху, творящуюся в её больнице: ещё с порога она увидела суетящихся медсестёр и услышала строгие выкрики Цунаде:       — Мы не можем его потерять! Он единственный выживший из своего клана, мы не имеем права его терять!       У Сакуры внутри всё мигом похолодело от дурного предчувствия и на негнущихся ногах она побежала к врачам, чтобы убедиться в том, что она и так уже знала. Она судорожно выдохнула и не сдержала отчаянного стона, заметив бессознательно лежащего на носилках Рейдена.       — Что произошло? — требовательно воскликнула она, чувствуя, как у неё кружится голова от страха за мальчика. — Быстро объясните!       — О-он с-сбежал из приюта, Сакура-сан, и упал в овраг, врачи говорят, что у него переломы рёбер, подозрение на внутренне кровотечение, — залепетала девушка из социальной службы, виновато топчась в стороне, и Сакура сжала кулаки.       — Куда вы смотрели?! — она в бешенстве обернулась на медсестер. — А вы чего стоите?!       — Никто не стоит, мы обследуем степень его повреждений, — мигом осадила её Цунаде, занимавшаяся лечением мальчика; она не понимала, что это вдруг нашло на её ученицу, что она позволила себе так кричать на всех вокруг.       — Мы теряем время! — Хатаке неосознанно схватилась за свою голову, паникуя, затем оттолкнула медсестер, чтобы быть ближе к мальчику. — Если у него внутреннее кровотечение…       — Немедленно выйди! — прикрикнула на неё Цунаде, которой не удавалось сконцентрироваться на лечении, видя, что Сакура не держит себя в руках. — Мне не нужна паника, выйди не-мед-лен-но!       Хатаке тут же вспыхнула, но ослушаться шишо не осмелилась, и, фыркнув, вышла. Однако её злость быстро сменилась сильным страхом за мальчика: Сакура даже думать не хотела о том, что Рейден может не выжить, как она сообщит об этом Какаши?       — Ками–сама, нет, нет, нет, — исступлённо повторяла она шепотом вслух, запустив руки себе в волосы и бессильно спускаясь на пол. Надо было бы вызвать Какаши, он должен знать об этом, но Сакура до одури боялась его реакции. Вдруг он совсем уйдёт, вдруг обвинит её в произошедшем?       «Твой страх здесь неважен, важно то, что Какаши любит мальчика, и он захотел бы быть сейчас с ним рядом», — с тяжелым сердцем подумала она, вытаскивая, наконец, телефон из кармана и дрожащими пальцами набирая мужа.       — Сакура, я ведь просил какое-то время меня не…       — Рейден в больнице, он в плохом состоянии, Какаши, прости, — она затараторила в трубку, со всей силы сдерживая слёзы и чувствуя, как на ней сказывается напряжение последних дней. — Прости пожалуйста, прости…       Послышались гудки: он скинул трубку, и Сакура едва сдержала себя от того, чтобы не раскрошить телефон в руках от волнения, и закрыла руками лицо, сдерживая рыдания: её поведение, верно, и так вызвало кучу вопросов у персонала, не стоило им давать ещё больше поводов для сплетен, да и перед Какаши плакать не хотелось, ей казалось, у неё нет на это сейчас права. Из-за неё он отправил ребёнка в приют, и вот что случилось! Какаши её возненавидит, точно возненавидит, это конец! У неё гудело в голове, и она боялась отнять рук от лица, боялась увидеть перед собой Цунаде с плохими новостями, боялась увидеть мужа.       — Насколько всё плохо? — раздался холодный голос Какаши рядом, и она вздрогнула, удивляясь его скорости. Убрав руки от лица, она подняла на него своё мертвенно–бледное лицо с расширенными от волнения глазами, отмечая то, что и он был весь напряжён, и казалось, готов был вынести дверь палаты, чтобы оказаться рядом с Рейденом.       — Он упал в овраг, когда сбежал из приюта… У него переломы, но там Цунаде-сама, и если они не повезли его в операционную, значит, всё не так плохо…       «Или настолько плохо, что операция уже ничем не поможет», — с леденящим холодом подумала она, не в силах озвучить мысль вслух.       Вдруг дверь палаты с шумом распахнулась, и медсестры спешно выкатили носилки с мальчиком, на всех порах несясь в сторону операционной. Сакура резко встала на ноги, беспомощно на них озираясь.       — Даже не думай, ты и близко не подойдёшь к нему в таком состоянии, — сурово произнесла Цунаде, выходя из палаты. Посмотрев на встревоженные лица Какаши и Сакуры, она чуть мягче добавила:       — Мы подготовим его к немедленной операции, но всё под контролем, он в моих руках, — медленно и ясно отчеканила она, доверительно глядя на них, и уголком сознания Хатаке подумала, что именно таким тоном они обычно сообщают родным и близким человека о предстоящей операции.       Родным и близким!       Вдруг раздался любопытный шёпот. Медсестры за стойкой не могли отвести взглядов от Сакуры: впервые они видели главного врача такой паникующей и беспомощной.       — Никто из нас не железный! — рявкнула на них Сенджу, отчего те поспешно отвернулись, затем она вновь повернулась к чете Хатаке. — Я займусь им и не вздумайте меня отвлекать, ясно вам?       Какаши с Сакурой оставалось лишь согласиться, и Цунаде решительно побежала по коридору в сторону операционной, а Сакура осторожно взглянула на мужа, с ноющим сердцем подмечая его раскрытые глаза, горевшие мукой. Она не выдержала и прислонилась лбом к стене, не в силах вновь взглянуть на Какаши: было невыносимо смотреть то, как он страдает и переживает за мальчика, было невыносимо осознавать, что он так страдает по её вине. Сжав кулаки, она до боли закусила губу, боясь даже думать о том, что ей делать, если малыш не выкарабкается, как ей поддержать мужа.       — Я тебя не виню, — вдруг раздался слабый голос Какаши, и Сакура в неверии распахнула глаза, не в силах обернуться на него и убедиться в его словах.       — И ты не вини себя, — обречённо промолвил он, и Сакура обхватила себя руками, рыдая в голос.

***

      Рейден тяжело разлепил глаза, апатично взглянув на потолок над собой: снова в больнице. Мальчик поморщился и со всей силы сдержал всхлип от боли в теле: мама учила терпеть боль, он шиноби элитного клана, он должен быть крепким. Но мамы больше нет, а значит… Рейден всхлипнул, чувствуя, как предательские горячие слёзы текут по его щекам, как вдруг почувствовал, что чья-то тёплая рука аккуратно вытирает его слезы. Он испуганно дернулся, невольно захныкав сильнее от резкой боли, тут же обдавшей его тело, и эта же рука придержала его плечо.       — Ты в порядке, успокойся, — послышался знакомый голос Какаши, и мальчик расслабился. Он не помнил, как оказался здесь, но Какаши он доверял — у него были добрые глаза и голос, и кажется, только ему теперь было не совсем плевать на него во всем этом мире.       — Я хочу к маме, Какаши, неужели её совсем нет? Неужели нет никакой техники, чтобы вернуть её? — он тут же задал вопрос, который всё это время не решался задать другим взрослым: только бы Какаши не стал смеяться над ним и ответил бы честно.       — Ты поэтому сбежал? Хотел найти технику?       — Должен же быть способ, — упрямо гнул мальчик. — Ты же сильный, пожалуйста, придумаем что-нибудь!       — Рейден, — Хатаке погладил мальчика по голове, стараясь скрыть боль в своём голосе, — такой техники нет, прости. Когда-то и я мечтал о такой технике, но это не выход.       — Но… Тогда, выходит, я один, Какаши?       — Нет, не один, — Сакура стояла в дверях, со странным выражением лица оглядывая мальчика. — Мы не оставим тебя одного, ты сможешь жить у нас с Какаши, как думаешь? Мы, конечно, никогда не заменим тебе твою семью, но мы сможем позаботиться о тебе…       — Какаши, мне правда можно остаться с тобой? — не смотря на Сакуру, со слабой надеждой в голосе спросил Рейден, пока Какаши в изумлении уставился на жену. Мальчику не хотелось возвращаться в приют, где он никого не знал и никто не знал его, его маму. А с Какаши было спокойнее, ему можно было доверять, и, может, он всё-таки передумает и сможет помочь ему найти технику, чтобы вернуть маму?       — Да, Рейден, видимо так, — неуверенно прошептал Хатаке. — Дашь нам с Сакурой поговорить наедине? Я скоро вернусь, — сказав это, он порывистым движением встал, и, подойдя к жене, взял её за локоть и вышел с ней в коридор.       — Ты тоже почувствовала? Твоя интуиция подсказала тебе? — с осторожностью в голосе спросил он, не отрывая от неё взгляда, в котором светилась затаённая радость.       — Да, кажется, почувствовала, — слабо улыбнулась она, и Какаши, с облегчением выдохнув, поцеловал её в губы через маску.       — Можешь поверить в это? Мы будем родителями! — он прислонился к её лбу, запуская пальцы в её волосы и тихо смеясь. — Поговорю с Рейденом, пойдёшь со мной?       — Сейчас приду, — пообещала Сакура, и Хатаке поджал губы, заколебавшись на мгновение, но затем натянуто улыбнулся, кивая головой и заходя в палату к мальчику.       Сакура на негнущихся ногах подошла к регистрационной стойке, опираясь спиной на неё и обречённо прикрывая глаза, стараясь осознать своё решение.       — Ужасно, — послышался жёсткий голос сзади, и Сакура, медленно повернув голову, увидела сидящую у стойки Цунаде, которая с любопытством смотрела на ученицу в упор. — Просто ужасно.       — О чём вы?       — О том, что ты ему соврала, а он понял это и предпочёл сделать вид, что не заметил. Просто ужасно, ты хоть понимаешь, во что ввязалась, решилась стать матерью ребёнку, к которому ничего не чувствуешь, потому что Какаши подсказывает «интуиция»? — её голос звучал ровно, не давая Хатаке понять, на чьей стороне она была.       — А что мне делать? Скажи я ему правду, я бы поставила его перед выбором, а я не хочу этого делать. Я бы могла продолжать стоять на своём, но Цунаде-сама, у него достаточно потерь, чтобы я самолично стала причиной ещё одной потери! Он не оставил мне выбора, я не могу видеть его страдания и страдания мальчика, вы хоть видели, как у них глаза светились, когда я сказала, что он может жить с нами? Что мне ещё было делать?       — Нет, нет, нет, — женщина встала с кресла. — На меня ты такое решение не свалишь, Сакура, тебе надо разобраться самой. Я не сужу тебя, но и не поддерживаю, мальчик даже официально не стал частью вашей семьи, а вы с Какаши уже врёте друг другу, — она посмотрела на ученицу с сочувствием.       — Тогда пожелайте мне удачи, — сухо и устало отозвалась Сакура, только начинавшая осознавать, во что она ввязалась.