Одиночество вдвоём

And they won't wait, and they won't wait, and they won't wait We're here to stay, we're here to stay, we're here to stay And as the world comes to an end I'll be here to hold your hand 'Cause you're my king and I'm your lion-heart

Декабрь.

      Сакура невольно поёжилась, натянув красный шарф до носа и апатично уставившись вдаль. Зима наступила совсем неожиданно: ещё на прошлой неделе Коноха радовала жителей последними тёплыми днями, а затем в один момент пришли холода. Иронично, что и у Сакуры в жизни в один момент стало холодно — настолько неуютно и не комфортно вдруг стало в доме, в котором появился новый жилец, совсем её не жаловавший. Хотя, по правде говоря, Рейден против неё ничего не имел, вёл себя спокойно и послушно, но неловкое напряжение всё равно было: например, он совсем не смотрел в её сторону, и Сакуре порой казалось, что мальчику бы хотелось остаться лишь с Какаши, а она ему в этом мешает. Даже сегодня она специально встала с утра пораньше, чтобы приготовить и украсить завтрак, а Рей никак не отреагировал, безразлично бросив ей: «доброе утро».       «Прошла лишь неделя, не усложняй, » — уговаривала она себя, но от неприятного осадка было тяжело избавиться. Стоило отдать должное Какаши: он всегда старался разрядить атмосферу, благодарил Сакуру за её старания, но мальчику было плевать, он её будто не замечал.       «Мелкий засранец».       — Хм.       Она медленно приподняла голову в ответ на звук, затем тут же усмехнулась, с улыбкой посмотрев на приближавшегося к ней бывшего мужа.       — Не находишь странным, что мы так долго знакомы, а наши встречи в основном проходят перед выходом из Конохи?       Саске не ответил, лишь подошёл к ней ближе, медленно присаживаясь рядом. Сакура подвинулась, давая ему место.       — Уходишь?       — Да.       Воцарилось молчание, и Сакура интуитивно понимала, что Саске, видимо, хотел о чём-то поговорить, но не решался, а может, надеялся, что она всё сама поймёт. Ками-сама, как же с ним бывало сложно! Интересно, как он общается с другими людьми, которые не знают его характер?       «Он просто с ними не общается», — усмехнувшись, ответила она самой себе в мыслях.       — С тобой что-то не так, — наконец, выдавил из себя Учиха, расслабленно откидываясь на холодную спинку скамейки, и Сакура приподняла бровь: он таким образом решил проявить заботу о ней? — Связано с усыновлением мальчика, верно?       — Ты слышал?       — В Конохе с тайнами плохо, я даже слышал, что у вас возникли проблемы с усыновлением.       — Ах, это… Мы с Какаши думали, что раз он Хокаге, нам тут же отдадут Рейдена, а оказалось, наоборот, из-за того, что Какаши Хокаге, другие решили, что он усыновляет Рея, чтобы использовать его как оружие Конохи, представляешь? А социальная служба ещё и боится, что с нашими рабочими графиками у нас не будет на Рея времени, а говорить им, что Какаши довольно часто халтурит на работе как-то не этично… Какаши договаривается, ты же знаешь, он кого угодно уговорит, но условий всё равно очень много. После войны правила усыновления были ужесточены: проверили моё здоровье, здоровье Какаши, наш дом, теперь пытаются убедиться в том, что у Рея не осталось других кровных родственников…       — Геноцид его клана им ни о чём не говорит?       — Видимо, нет, — ухмыльнулась Сакура. — Всего лишь формальность, но таких формальностей пруд пруди, вот всё и затягивается, — поморщилась Хатаке. — Но я рада, что Рейдену разрешили оставаться у нас, пока идёт процесс принятия решения…       — Врёшь же, — скептически прервал её Учиха, и Сакура вспыхнула.       — Ничего и не вру…       — Тебе на руку, что официальное усыновление откладывается, потому что ты всё ещё жалеешь и думаешь отказаться, дать заднюю, вот и не вмешиваешься.       — Неправда!       — Тогда почему сидишь на холоде на улице одна вместо того, чтобы быть дома с Рейденом?       Сакура резко встала со скамейки, бросая возмущённый взгляд на Учиху и невольно сжимая кулаки.       — Тебе-то какое дело? Не пойму, чего вы с Какаши так сильно привязались к этому мальчику? Вы его ведь совсем не знаете!       — Ты правда не понимаешь, почему нам не всё равно на него? — заметил Саске высокомерным тоном, и Хатаке скрежетнула зубами.       — Представь себе нет, вот такая я недалёкая!       Саске вдруг усмехнулся на её заявление, тем самым зля её ещё больше. Но заметив, что за её гневом на самом деле скрывается страх и растерянность, Учиха решил быть откровенным.       — Для нас это вроде шанса исправить прошлое. У этого мальчика то же отчаяние в глазах, та же безысходность, но мы теперь взрослые, мы можем облегчить его боль. Поэтому Какаши и не прошёл мимо, и поэтому я говорю тебе — если согласилась, будь добра, дай этому ребёнку любовь, ведь она ему очень нужна, чтобы пережить всё, что с ним случилось. Мне в детстве… Уверен, что Какаши хотелось бы, чтобы и в его детстве нашёлся неравнодушный взрослый, который заменил бы ему родителей, так что не убегай и помоги этому мальчику, — он медленно приподнялся со скамейки, меланхолично глядя на неё, и Сакура раздражённо хмыкнула: ей надоело, что все вокруг вдруг начали указывать ей что делать.       — Раз так переживаешь, взял бы его с собой в лес.       — Я не смогу дать ему любовь, думал, ты уже поняла это, — с лёгкой иронией в голосе заметил Учиха, отворачиваясь от девушки. — А ему нужна любовь, и в тебе её полно. К тому же, Сакура, — он едва заметно замялся на секунду, но тут же спокойно продолжил, — на этот раз ты не разбираешься с материнством в одиночку, прекрати трусить.       Саске ушёл бесшумно, ни разу не обернувшись, а Хатаке почувствовала огромное желание расколошматить скамейку от внезапно подступившей к горлу злости: если бы все вокруг не талдычили ей что делать, она бы в такой ситуации не оказалась, это изначально не было её затеей! Легко ему говорить полюбить ребёнка! А как полюбить того, кто всячески отвергает твою любовь, объяснить не удосужился. Она любила Саске, хоть ему это и не было нужно, и чем всё закончилось?       «Может, когда-нибудь я научусь не наступать на те же грабли», — обречённо подумала она, вновь кутаясь в шарф и с неохотой плетясь домой к новому жильцу.

Январь.

      — Мама! Мам!!!       Сакура тут же проснулась и вскочила с постели вместе с Какаши, сломя голову несясь к своей старой спальне, которую они переделали в детскую для Рейдена: мальчик громко и испуганно звал мать.       — Рейден, Рей, — Хатаке кинулась к нему в постель, неловко приобняв беспокойно ворочавшегося во сне мальчика. — Проснись, тебе снова снятся кошмары! Слышишь, эй! Проснись!       Мальчик резко распахнул глаза, давая волю громким слезам и с беспокойством оглядываясь вокруг себя. Сердце Сакуры сжалось, и она мягко погладила его по голове:       — Эй, всё в порядке, ты не один, я рядом, тебя больше никто не тронет…       — Ты не моя мать! Отстань уже, ненавижу тебя! — в бешенстве заревел ребёнок, резко сбрасывая руку девушки, и заслоняясь от неё одеялом, затрясся в слезах. Сакура беспомощно застыла, не зная, как подступиться, и почувствовала, как на её плечо легла рука Какаши.       — Давай я останусь с ним, усыплю его, — Хатаке погладил её плечо, и она встала с кровати мальчика, понимая, что ничем тут помочь не может. — Сакура, он просто напуган, он не хотел… — тихо зашептал он, но девушка вытянула вперёд руку, останавливая его на полуслове и качая головой: не нужны ей никакие объяснения, не нужен жалостливый взгляд мужа, хватит. Надоело ей быть плохим полицейским, плохим человеком — мальчик своим отношением крепко внушил ей эту мысль. Не оборачиваясь, она вышла из детской, и, услышав, как быстро и охотно Рейден начал делиться с Какаши своим кошмаром, почувствовала, как ноет её сердце.       — Не уходи, пап, — жалобно пропищал ребёнок, и Сакура горько усмехнулась, устало запуская пальцы себе в волосы.       С утра она, скрепя сердце и в очередной раз приказав себе не опускать руки, приготовила Рейдену завтрак и тихо присела рядом с мальчиком, пока он молча кушал. Какаши ушёл на работу; утром он вернулся к ней в спальню, молча сидя с ней рядом и поглаживая её по спине, не зная как выразить благодарность за то, что она была так терпелива с Рейденом. Слова были лишние, он понимал, что Сакура не хочет видеть его жалость или поддержку, да и Сакура слишком устала от адаптации к ребёнку, чтобы ещё и высказываться Какаши. Всё было ясно без слов — даже спустя месяц мальчик всё ещё не привык к ней, да и она к нему не привыкла, обсуждать это лишний раз не хотелось. Сакуре было достаточно того, что муж всегда хвалил её при Рейдене, благодарил за вкусные завтраки и старался не спорить с ней при мальчике, чтобы не подорвать её авторитет. Он будто выполнял роль моста между ними двоими, и Рейден из-за привязанности к нему вёл себя с Сакурой хоть и прохладно, но вежливо, не считая прошлой ночи, когда он был слишком напуган, чтобы сдерживать эмоции.       — Выспался хоть? — осторожно спросила Хатаке, отпивая чай: она чувствовала себя максимально неловко с этим чужим ребёнком на её кухне, который никак её не воспринимал.       — Пойдёт, — не поднимая головы, коротко бросил пацан, не отрываясь от трапезы. Хатаке вдруг почувствовала вскипающий в ней гнев: ей уже осточертело быть терпеливой и милой, надоело, что ей в глаза даже не смотрят, надоело чувствовать себя лишней у себя же дома из-за того, что мелкий засранец посчитал, что она не достойна его внимания! Надоело справлять праздники в напряжённой обстановке, надоело готовить ему по утрам завтраки, всё надоело!       — Глаза бы хоть поднял, — сдержать гнев не удалось, и голос вышел стальным, отчего Рейден послушно приподнял глаза. Увидев, как в его взгляде проскочила напряженность и лёгкий испуг, злость Хатаке тут же прошла, и она устало вздохнула: и что ей делать?       — Я хотела поговорить с тобой насчёт того, что ты накричал на меня вчера, Рейден.       Она отодвинула чашку от себя, стараясь смягчить свой взгляд, видя напряженность мальчика. Тот же в ответ невольно сжал кулачки, сдерживая слёзы: он знал, знал, что она его не любит, что ждёт повода избавиться от него поскорее и отправить его обратно в приют! Он бы хотел извиниться, попросить её оставить его в покое, но он невольно её боялся — она всё ещё была ему чужой.       — Я прекрасно знаю, что я тебе не мама, но я и не пытаюсь тебе её заменить, пойми уже…       «И поэтому тебе здесь не место», — с ужасом додумал мальчик.       — И поэтому нам нужно попытаться хоть друзьями быть, как думаешь?       Рейден посмотрел на неё с недоумением.       — Я хочу сказать, что я знала твою маму, и я не пытаюсь её заменить, её нельзя заменить…       — Нельзя.       Не обратив внимания на враждебность в тоне мальчика, Хатаке продолжила:       — Но почему бы нам не быть друзьями? Если я тебе не мама, это же не означает, что мы не можем быть друзьями? — она слабо улыбнулась: это Какаши предложил ей эту речь до того, как ушёл на работу и по задумчивому выражению лица Сакура пыталась понять, сработало ли. — Я хороший друг, спроси кого угодно, они подтвердят! Я сегодня взяла выходной, можно укрепить нашу дружбу! — Хатаке тянула губы в маниакальной улыбке, изо всех сил не стараясь показать Рейдену, как она боится его отказа.       — Почему ты не можешь отстать от меня?! — неожиданно взревел мальчик, со всего размаху толкая тарелку с едой, отчего та разбилась вдребезги, а натянутая улыбка Сакуры тут же сменилась непониманием, а затем и сердитой гримасой.       — Что ты делаешь?!       — Ты мне никто, почему ты пристала ко мне?! Чего ты хочешь? Что тебе надо от меня?       — Что мне надо? — Сакура и сама начала заводиться, раздражённая неоправданной вспышкой Рейдена: она ведь помочь пыталась! — Слушай, юлить не буду, я и сама не знаю, что мне от тебя нужно, это правда! Но я могу тебе быть другом, и я хороший человек, я заслужила уважения, так что прекрати быть засранцем!       — Я не засранец! — капризно и обиженно вскрикнул мальчик, топая ногой и сжимая кулаки.       — А кто разбил тарелку?!       — Из-за тебя!       — Ах ты… — Сакура почувствовала как у неё зачесались кулаки дать Рейдену пощёчину: всё раздражение, что она испытывала к мальчику на протяжении всего времени отчаянно рвалось наружу. С его появлением всё в её жизни пошло наперекосяк, а она никак не могла это исправить, оставалось лишь терпеть и адаптироваться, а ей это осточертело! Горящими глазами она уставилась на него, как вдруг сердце её на миг сжалось, когда она увидела, что и у Рея в глазах была злоба и ярость. Хатаке вздохнула, понимая, что у него-то для ярости причин будет побольше.       — Сюрикены кидать умеешь?       Рейден с непониманием посмотрел на неё, не понимая, почему вдруг её взгляд стал грустным.       — Зачем тебе?       — Умеешь, нет? Учили тебя?       — Нет.       — Вот и отлично, — Сакура резко побежала в коридор, накидывая на себя куртку и притащив куртку мальчика, приказала ему одеваться. Рейден хотел было взбрыкнуться, но она начала одевать его сама, и он промолчал. Затем она схватила его за руку, отчего мальчик опешил и немного испугался, и потянула его за собой к выходу.       — Что ты хочешь со мной сделать?!       — Нам обоим нужна разрядка, — лишь коротко бросила ему Хатаке, продолжая вести его за собой. На улице на них оборачивались с интересом: уж слишком злым и недовольным выглядел Рейден, который едва поспевал за Сакурой, да и выражение лица девушки не внушало доверия. Из-за глубокого снега под ногами мальчику порой было тяжело поспевать за девушкой, но отчего-то он не решался ей возражать, чувствуя, что она здорово злится, поэтому он решил послушно идти за ней. Сакура привела мальчика на тренировочную поляну, наконец-то выпуская его руку, и прежде чем он успел что-то спросить, всунула ему в руки сюрикены и повернула к дереву.       — Что ты…       — С тобой ужасно поступили, не по-человечески, — вдруг серьёзно выдавила из себя она, крепко держа мальчика за плечи со спины. — Ты напуган, ты скучаешь по семье и не понимаешь, почему всё это с тобой произошло.       Она отошла чуть подальше, тоже повернулась к дереву и вытащила сюрикен. Делая глубокий вдох, подумала и о своей злости.       — Ты не понимаешь, почему это с тобой произошло, ты на такое не соглашался, ты вообще ни на что не соглашался, всё решили за тебя, — процедила она сквозь зубы и со всего размаху засадила сюрикен в дерево, выдыхая. — А теперь ты здесь, ты злишься, что всё так вышло, но ты ничего не можешь поделать, остаётся лишь смириться с переменами, адаптироваться, — она кинула второй сюрикен, как вдруг увидела, что и Рей метнул свой: бросок вышел слабее, но в дерево он попал. Она посмотрела на него: в глазах мальчика стояли слёзы. Она дала ему ещё сюрикены, и мальчик молча кивнул ей, беря оружие в руки.       Домой они вернулись под вечер: уставшие и вспотевшие из-за тёплых курток, ввалились в коридор, громко хохоча. Какаши аккуратно выглянул в коридор и широко улыбнулся, увидев, что Сакура держит довольного Рея на руках.       — Мы учились метать сюрикены, — со смехом поделилась она, увидев вопрос в глазах мужа, и Рейден, как попало сняв обувь, с возбуждением побежал на кухню: после тренировки хотелось есть.       — Сакура, пошли, папа рыбу приготовил!       — Так ты теперь у нас папочка? — приподняла бровь девушка, ставя на место свою обувь и обувь мальчика.       — Не издевайся.       — И не думала, папочка, — она подошла к Какаши ближе и поцеловала его в щёку.       — Ты воспользовалась моим советом быть помягче? Сработало?       — Конечно, ты как в воду глядел, — рассмеялась она, решая умолчать о том, как она едва не дала Рею пощёчину. — Мы замечательно провели время, и теперь он ко мне хоть по имени обращается.       — Может скоро мамой начнёт называть?       — П-ф-ф, маловероятно.       — Сакура…       — Оптимистический настрой, да-да, я помню, что нам говорили психологи и соцработники, — она закатила глаза, натянуто улыбнувшись.       — Сакура, пошли кушать! — раздался требовательный голос мальчика из кухни, и Хатаке воодушевлённо улыбнулась.       — Иду!

Февраль.

      — Какаши, нет! Какого чёрта? Я не могу снова прогуливать работу, — тихо злилась в трубку Сакура, выслушивая извинения мужа по телефону. — Мне плевать, что у тебя важное собрание, у меня вообще сегодня операция! Нет, мамы с папой нет в деревне… Нет, Азуме-сан тоже не берет трубку… Шаннаро, не смей, не смей бросать трубку!       Сакура злобно выругалась себе под нос, кидая телефон на кровать и с особым рвением одеваясь на работу, проклиная всё на свете. В дверь неуверенно постучали.       — Ты кричала «шаннаро», значит, что-то случилось?       Сакура, натянув юбку и сделав пару глубоких вздохов, открыла дверь: на пороге стоял встревоженный Рейден.       — Всё хорошо, Рей-Рей, просто твой папа слинял на встречу, и тебе надо будет пойти со мной на работу, иди одеваться.       — Не люблю больницу, — сонный мальчик нахмурился, медленно отступая назад, Сакура вздохнула: конечно, он не любит больницу, учитывая, с какими воспоминаниями связано это место.       — Милый, боюсь, нет выбора, если заявится соцслужба и увидит тебя в доме одного, нам с Какаши влетит.       Рейден поморщился, но обречённо кивнул в знак согласия, и Хатаке потрепала его по голове: она уже давно поняла, что с мальчиком легче всего договориться, если говорить ему всю правду без прикрас, он был достаточно смышлёным, чтобы понимать, что к чему.       Она взяла его с собой на обходы, и вот, малыш послушно ходил с ней рядом, пока она проверяла пациентов в своей детской клинике. Было видно, что ему не по себе от белых халатов и запахов медикаментов, но мальчик держался храбро и вскоре уже не мог скрыть любопытства, с интересом рассматривая всё вокруг.       Они зашли в одну палату к четырёхлетней пациентке, и Сакура добродушно улыбнулась, увидев, что девочка спряталась от неё под одеялом, весело хихикая.       — Рейден, а ты не видел Сару? — подыграла Хатаке, заглядывая под кровать, отчего прятавшаяся девочка захихикала ещё громче, а Рей в недоумении приподнял бровь.       — Под кроватью её нет… Но я точно её где-то слышу! — смех под одеялом стал ещё громче, и Хатаке обратилась к мальчику. — Рей-Рей, может, поищешь её в туалете?       — Да вот же она, — с лёгким раздражением отреагировал он, взобравшись на стул рядом с койкой и приоткрывая одеяло, откуда появилось недовольное лицо Сары.       — Ты всё испортил! — девочка расплакалась.       — Глупая, — огрызнулся Рейден, и Сакура, вздохнув, приложила руку ко лбу: а ведь он даже младше Сары! Вот же заносчивый!       Кое-как успокоив разревевшуюся пациентку, Хатаке пошла готовиться к операции, передавая недовольного Рейдена под опеку одного из стажёров: мальчик явно был этому не рад и просился к ней на операцию, но она была непреклонна, зная, что он будет её отвлекать.       — Ты зануда, — обиделся он, и Сакура рассмеялась.       — Уж кому бы это говорить, — затем она смягчила взгляд и потрепала его по голове, дружелюбно ущипнув его за щёчку. — Я только на один часик, потом научу тебя ставить шов, договорились?       — О, это когда иглой? — у мальчика загорелись глаза, и он открыто улыбнулся в предвкушении.       — Именно. Так что обещаешь никуда не убегать от моего стажёра и дождаться меня? Обещаешь?       — Честное слово!       — Сакура-сан, ваш стажёр написал, что Рейден убежал, — через пару минут доложила одна из медсестер, едва Сакура приступила к операции, сделав разрез и погрузив свои руки в тело пациентки.       — Шаннаро… Найдите его немедленно! Если нет в больнице, отправьте стажёров в лес!       «Мелкий засранец!»       — Но Сакура-сан…       — Вы видите где мои руки? Они внутри пациентки, верно? Как вы думаете, стоит ли со мной сейчас спорить? Найдите моего сына, немедленно!       — Ничего себе! — раздался удивлённый возглас ребёнка у двери, и все обернулись на звук, видя ошарашенного Рейдена у порога операционной: мальчик с широко раскрытыми глазами смотрел на то, как руки Сакура находились внутри человека.       — Шаннаро, — вновь вздохнула Хатаке.       Выгнав мальчика из операционной и закончив оперировать, Сакура устроила всем работникам разбор полётов за то, что не уследили за малышом, затем схватила Рейдена в охапку, отправляясь в главную больницу на обеденный перерыв.       — Почему ты такой непослушный? Какаши совсем тебя разбаловал!       — Ты крутая… — еле выговорил мальчуган, смешно болтаясь в руках Хатаке, но та не обратила внимания, продолжая дуться.       — По-человечески ведь просила подождать! Ещё и обещание дал, вот же врунишка!       — У меня крутая мама, — пропыхтел пацан, и Сакура от неожиданности отпустила его, отчего Рейден мешком рухнул на землю, недовольно вскрикивая.       — О Ками-сама, извини пожалуйста! — она подняла его на ноги и отряхнула, затем схватила его за плечи, — Я правильно ведь расслышала? Ты меня мамой назвал? Рей-Рей, малыш, верно же?       — Ты меня уронила!       Она потрясла его за плечи:       — Ну не упрямься, повтори, пожалуйста, как ты меня назвал?       — Кушать хочу, отстань!       — Вот же… Уф! — она закатила глаза, снова схватила его в охапку и пошла в больницу, а Рейден, извернувшись на её руках, заметил глупую широкую улыбку на её лице.       Придя в столовую, Сакура заметила у входа Какаши, который терпеливо ждал их, чтобы вместе пообедать.       — Рей-Рей, иди и пока выбери, что хочешь на обед, мне надо поговорить с твоим папой наедине.       — Будешь ругать его за то, что он ушёл на собрание? — весело улыбнулся мальчик, и Сакура хотела было разозлиться в ответ, но невольно рассмеялась, увидев его заинтригованное выражение лица, затем решительно подтолкнула его в столовую. — Ну и ладно, не хочу слышать твоё ворчание! — подразнил её мальчуган, побежав в столовую.       — Слушай, это собрание поставили неожиданно, — начал объяснять Какаши, как вдруг Сакура набросилась на него с объятиями, отчего он даже пошатнулся, но мигом сохранил равновесие, прижимая её к себе в ответ.       — Он меня мамой назвал, представляешь? Честное слово, назвал!       — Сакура, это прекрасно, — губы Какаши растянулись в улыбке, и Сакура счастливо рассмеялась, приспуская его маску и впиваясь в него страстным поцелуем.       — Фе-е-е-е-е! Прямо в больнице, изращунсы! — раздался брезгливый голос Рейдена рядом, и Хатаке отпрянула от мужа.       — Откуда он знает слово «извращенец»? — шепнул Какаши.       — С дядей Наруто и дядей Саем он и не такие слова узнает, — вскользь заметила Сакура, как Рей требовательно потянул её за халат.       — Пошли выберем еду вместе, Сакура, пошли скорее!       «И мы снова вернулись к Сакуре, а не маме», — с лёгкой грустью заметила про себя девушка, но виду не подала и последовала за мальчиком. Какаши пошёл за ними, мягко за ними наблюдая, как вдруг почувствовал на себе чей-то внимательный взгляд. Обернувшись, он увидел, что сидящая за дальним столом Цунаде не сводила с него глаз. Он улыбнулся ей в ответ, дружелюбно помахав рукой, но Сенджу не отреагировала, продолжая молча смотреть на него, и Хатаке решил подойти.       — Пытаетесь дырку во мне взглядом прожечь? — он без разрешения присел рядом, но ни один мускул на лице саннина не дрогнул в ответ, и она продолжала смотреть так же серьёзно, заставляя Какаши чувствовать себя не комфортно.       — Она уже один раз потеряла ребёнка, и она ещё была не готова к материнству после этого, а ты её подтолкнул против её же желания, — резко заметила она, не думая церемониться. Хатаке поморщился от того, что в его личную жизнь так грубо влезли, но быстро напомнил себе, что Сенджу просто переживает за свою ученицу больше, чем следовало бы.       — Вы ведь знаете Сакуру, её нужно подталкивать, — спокойно возразил он, и Цунаде несогласно хмыкнула. — Она обожглась один раз и после этого боялась стать матерью, но я видел, как она хотела ребёнка, видел, сколько в ней любви, которой она хотела поделиться, — он мягко улыбнулся, посмотрев на Сакуру и Рейдена у стойки: Сакура долго выбирала десерт для себя, и мальчик нетерпеливо тянул её за халат, на что девушка с улыбкой грозила ему пальцем. — Вы посмотрите, как она счастлива, как сияет. Я никогда её не видел такой воодушевлённой.       — И всё же ты решил вместо неё…       — Потому что был уверен в том, что это правильно, а я привык доверять своей интуиции, — вновь возразил он, и когда Цунаде собиралась было ответить, её вдруг окликнули:       — Шишо! — к столику приближались довольная Сакура с Рейденом: мальчик смешно семенил за Хатаке, сосредоточенно держа в руках поднос со своей едой. — Вы тоже вышли на обед? Отлично, покушаем вместе? Рей-Рей, садись рядом, осторожнее с супом.       Глядя на то, как её ученица возится с мальчиком, споря с ним о том, что суп надо съесть до десерта, Цунаде едва заметно смягчилась.       — Может, ты и был прав, — неохотно прошептала она Какаши.

Март.

      Сакура и вправду начала чувствовать себя матерью, так сильно она погрузилась в заботы о мальчике. Малыш любил сидеть у неё на работе и даже прекратил сбегать от стажёров, чтобы посмотреть операции матери, и он стал постоянным спутником Хатаке в больнице, когда пациентов было мало. Ему была интересна работа Сакуры: он любил наблюдать за тем, как она ставит уколы или концентрирует чакру в руках для лечения. Один раз Сакура принесла ему банан, начиная учить его ставить швы, и мальчик втянулся в это задание, под внимательным надзором матери вышивая на фруктах. Получалось криво, и он не раз умудрялся ткнуть иглой в собственный палец, но всё равно находил это занятие увлекательным. Когда же дни в больнице были забиты операциями, Рейден сидел в офисе Какаши, где Хатаке так же находил ему кучу занятий, не давая скучать: они или выходили наружу, тренируясь в ниндзютцу (Какаши уже раздумывал о том, скольким техникам молнии он может научить Рейдена, когда тот вырастет) или же Рей рисовал на столе отца, пока тот занимался делами. Кизаши с Мебуки тоже привязались к мальчику, цепляясь за каждую возможность приглядеть за ним, и Рейдену нравилось проводить время и с ними, хоть это не было так весело, как с Сакурой и Какаши. Мебуки он немного побаивался и уважал, женщина была добра с ним, но Рей интуитивно чувствовал её упрямство и внутреннюю силу, поэтому решил пока её не злить. А с Кизаши всегда было весело — он был беспечен, баловал его и смешно шутил (Сакура долго удивлялась тому, что Рейден действительно считал шутки дедушки смешными). Он так же познакомился и с бабушкой Азумэ, та в нём души не чаяла, потакая его капризам, и Рей заметил, что Сакура с Какаши были удивлены такому отношению с её стороны, не ожидая от неё такой теплоты.       Правда, не всё было идеально: с появлением Рейдена Сакура заметила, что они начали чаще ссориться с Какаши. Она не могла закрывать глаза на то, что Рей иногда был чересчур заносчивым и порой даже грубоватым, Какаши же обычно спускал это ему с рук, объясняя такое поведение пережитыми травмами, Сакура же потакать этому не собиралась. Очень часто они ссорились, когда не могли понять, кому оставлять ребёнка, пытаясь выяснить, чья работа важнее, и если бы не постоянная помощь Кизаши, Мебуки и Азумэ, эти ссоры бы никогда не прекращались. Но Какаши всё же был гибче в этом плане, понимая, что Сакуре непривычна её новая роль, отчего она и взрывается по мелочам, поэтому в большинстве случаев он умудрялся умело находить компромисс, сводя конфликты к нулю в самом начале. К тому же, слишком сильно ему нравилось видеть Сакуру в роли матери, чтобы спорить с ней из-за мелочей, поэтому довольно скоро им удалось определиться на методах воспитания Рейдена.       Рейден тоже привык к родителям: ему было интересно с невозмутимым Какаши, который всегда относился к нему как к равному, считаясь с его мнением и желаниями, и ему было весело с Сакурой, у которой эмоции всегда были написаны на лице и которую иногда было очень весело злить. Но идиллия внезапно закончилась в начале марта, когда, решив устроить генеральную уборку к началу весны, Сакура собрала вещи Рейдена, из которых он уже вырос, в отдельную коробку, а мальчик поднял скандал, едва это заметил.       — Не трогай их, кто тебе разрешал! — орал он, маленькими ручками цепко хватаясь за коробку, и Хатаке опешила от ненависти в его голосе.       — Эти вещи тебе маленькие, лучше будет их отдать, — постаралась объяснить она, но Рейден лишь топнул со всей силы ногой, вдруг начиная плакать в голос.       — Оставь мои вещи в покое! Уйди и не трогай меня! Не лезь куда не просят!       — Эй–эй, не разговаривай так с матерью, — поспешил на помощь Какаши, тоже не понимая, чем вызван столь неожиданный гнев: раньше Рейден охотно помогал им с уборкой, даже сам приносил вещи, которые ему были не нужны.       — Она мне не мать!       — Рейден…       — Какаши, не стоит, — прервала мужа Сакура, затем расстроенно взглянула на мальчика, понимая, что-то не так. — Я поставлю коробку обратно к тебе в комнату, договорились?       Он не ответил, лишь развернулся и побежал к себе, и едва Сакура занесла коробку к нему, тут же захлопнул дверь на замок.       — Я не понимаю, то ты говоришь, что я слишком с ним мягок, а теперь позволяешь ему так на себя кричать, — в недоумении обратился Какаши к Сакуре, и та неуверенно обхватила себя руками.       — Он так злился на меня только в самом начале, видно, его что-то снова тревожит. Но я не понимаю, мы и раньше отдавали вещи, из которых он вырос, эти он уже два месяца совсем не носит, — прошептала она, раздумывая, чем могла его разозлить. — Или это потому, что я вчера поругала его за ужином?       — Надо узнать у него самого, — вздохнул Хатаке, затем напрягся и закатил глаза. — Сакура, его запах отдаляется, он снова убегает.       — Шаннаро, несносный ребёнок!       Рейден, пыхтя, перелез через подоконник, тут же попадая на крышу. Сакура недавно учила его концентрировать свою чакру, и мальчик начал вспоминать её уроки, стараясь удержаться на отвесной крыше. Убедившись в том, что он собрал всю чакру в ногах, Рейден попытался прыгнуть на соседнюю крышу, но поскользнувшись, мигом потерял концентрацию и начал неуклюже падать вниз, как вдруг его подхватили сильные руки Какаши.       — Сколько раз просил, прекрати убегать! — устало прокомментировал он, ловко запрыгивая с мальчиком в окно его комнаты, где их ждала встревоженная Сакура.       — Ты хоть понимаешь, какой опасности себя подвергаешь каждый раз, когда сбегаешь от нас? Мы ведь переживаем!       — Прекрати говорить так, будто ты меня знаешь! — закричал мальчик, и Хатаке, подойдя к нему ближе, села рядом с ним на корточки.       — Не прекращу, потому что я знаю тебя! Чего морщишься, я права! Знаю, что ты любишь омлет с грибами, знаю, что от кошмаров тебе помогают крепкие объятия, знаю, что ты избегаешь собак, я тебя знаю! И знаю, что ты не любишь показывать страх, поэтому стоит тебе испугаться, ты норовишь тут же убежать! — закричала Сакура в ответ. — Так что прекрати меня обвинять!       — Сакура, — прервал ей Какаши, и она гневно взглянула на него в ответ: разве она не права?       — Посмотри, что у него в руках, — объяснил Хатаке, и девушка только заметила, как ребёнок судорожно сжимал в руках свой старый красный вязаный свитер. — Поэтому ты так разозлился, Рейден? Этот свитер тебе сшила мама, верно?       Голос Какаши звучал с такой мягкостью и пониманием, что на глазах мальчика выступили слёзы, а когда Хатаке приобнял его, он громко разревелся, крепко сжимая свитер.       — Я… Я боюсь её забыть, — сквозь слёзы пожаловался он, продолжая держать свитер, и Сакура беспомощно охнула, тоже приобняв ребёнка. — Вдруг… Вдруг она боится, что я её забуду?       — Ты её не забудешь… Мы её не забудем, Рей-Рей, — нежно прошептала Хатаке, прижимая мальчика к своей груди. — Я знала её, она была очень храброй и сильной, конечно, мы её никогда не забудем, слышишь? Она была невероятной, её нельзя забыть, так что не переживай, ладно?       — Она правда на меня бы не сердилась?       — Рей, ты же знаешь свою маму, — аккуратно объяснил Какаши, поглаживая мальчика по голове. — Больше всего она хотела, чтобы ты был счастлив. Ты ведь счастлив с нами?       «Смелый вопрос, » — подумала про себя Сакура, до одури боявшаяся услышать ответ.       — Да, — несмело подтвердил мальчик, прижимаясь к девушке сильнее, отчего у неё захватило дыхание, и на глазах выступили слёзы.       — Значит, и она счастлива, — с улыбкой закончил Какаши, поцеловав Рейдена в макушку, и тот закивал головой.       — Простите, что накричал, — неохотно выдавил он, и Сакура не удержалась и поцеловала его в щёчку.       — Ничего, малыш, главное, не убегай больше. Вымоешь личико, ладно?       Мальчик кивнул, побежав в ванную, а Сакура внимательно взглянула на Какаши.       — Опасно играешь, Хатаке, задавать такие вопросы! А если бы он сказал, что несчастен?       — Прекрати переживать, Сакура, я чувствовал, что он ответит положительно, мне…       — Интуиция подсказала, знаю, знаю, — закончила она, затем робко улыбнулась. — Он счастлив… Ками-сама, он с нами счастлив!

Апрель.

      — Да не бойся ты меня, я кусать не буду, — меланхолично отозвался Паккун, видя испуганное лицо Рейдена. — Если погладишь мои подушечки, то я даже лизну тебя. Возможно. Нет, не лизну. Но подушечки всё равно погладь.       Сакура усмехнулась, видя, как ребёнок застыл в нерешительности, сидя перед Паккуном: вчера они посовещались с Какаши и решили, что Рейдену пора избавляться от страха перед собаками, а Паккун был идеальной для этого кандидатурой. Мопсу была обещана пенная ванна за его старания, если только безразличное бубнение собачки вообще можно было назвать стараниями.       — Паккун, может, ты ближе подойдёшь? — предложил Какаши, тоже с улыбкой наблюдая за сыном, и мопс, несчастно вздохнув, подошёл к застывшему в неуверенности Рейдену, тыкаясь ему в колено носиком, отчего мальчик невольно улыбнулся: нос у собаки был холодный и приятно щекотал кожу.       — Всё? Понял, что бояться нечего? Теперь чеши мне подушечки.       Уже через пару дней мальчик вовсю игрался со всеми нинкенами Какаши, которые и сами не могли нарадоваться тому, что у них появился такой напарник для игр: маленький, весёлый и бесстрашный. Он катался у них на спине, устраивал с ними гонки и громко спорил с Паккуном, а собаки были лишь рады, что у их хозяина наконец-то появился детёныш.       Какаши же никогда раньше не чувствовал такого спокойного счастья в своей жизни. Он был счастлив и наедине с Сакурой, но с появлением ребёнка всё в его жизни будто наконец-то встало на свои места. Судьба преподнесла ему подарок, которого он совсем не ожидал: когда он уже принял своё одиночество как данность, у него вдруг появилась дружная и любящая семья, чему он всё ещё порой боялся поверить. Отдельным для него удовольствием было наблюдать за Сакурой в роли матери, он знал и раньше, что она хорошо ладит с детьми, но никогда не думал, что она станет настолько любящей и нежной матерью. Она будто преобразилась: черты её лица смягчились, голос стал теплее, и стоило Хатаке заметить, как она порой бросает на Рейдена взгляд, преисполненный гордости, он не мог не умиляться ей.       А гордиться было чем — мальчик был очень способным и открытым, хоть прежние травмы сделали его нелюдимым для своих сверстников (порой, казалось, что Рей просто презирал других детей несмотря на то, что сам был ещё ребёнком). Однако Какаши и Сакуре он доверял, настолько сильно, что часто со слезами признавался им, как он скучает по своему клану и как порой ему хотелось бы вернуться домой. Сакура незаметно грустнела после таких заявлений мальчика, но виду не подавала и лишь крепче обнимала его, пока тоска Рейдена не проходила. Хотя плакал и кричал он уже реже: слишком сильно его увлекла новая жизнь в Конохе с новыми собаками, новыми тренировками и новыми знакомствами.       Да, Какаши был наконец-то счастлив.       — С Ино мы больше не общаемся! — прервал его размышления требовательный голос жены, которая только вошла домой после визита к подруге.       — Что прости? — встряхнулся он, посмотрев на суетившуюся у прохода девушку. За ней показался Рейден, быстро сняв обувь и небрежно откинув её у порога (ну точно, как Сакура, подумал Какаши). Мальчик побежал к отцу, залезая на диван рядом с ним.       — Мама поссорилась с тётей Ино, та её как-то обозвала, но я не услышал.       — Снова поссорились? — добродушно улыбнулся Хатаке, пока Сакура бормотала ругательства под свой нос, прибираясь в прихожей:       — Надоела она! — выкрикнула, наконец, Хатаке вслух, чуть ли не швыряя обувь в шкаф. Одним рывком уселась на диван рядом с мужем и сыном, скрещивая руки на груди и сдувая с лица отросшую чёлку. — Совсем не знает что и когда говорить, больше мы с ней не общаемся, подруга называется!       — Да–да, конечно, — отметил Хатаке, привыкший к ссорам жены с её лучшей подругой, затем погрузился в свою книгу, пока не приметил, как Рейден косит глаза в его сторону. Какаши мягко ухмыльнулся, убирая книгу к себе в карман, и мальчик насупился.       — Чего ты там всегда читаешь? Мне интересно! Там про новые техники для боя?       — Да… Что-то вроде новых техник, но не совсем для боя…       — Какаши, — предупредительно стрельнула глазами в сторону мужа Сакура, и тот поднял вверх руки, будто сдаваясь, и быстро перевёл тему на тренировки мальчика. Рей в ответ, захлёбываясь от восторга, начал рассказывать о том, как сегодня пытался научиться держаться на воде. Видя, как мальчик непроизвольно закрывает глаза и зевает во время своего рассказа, но упорно продолжает говорить дальше, Сакура твёрдо объявила, что пора спать. Подхватив ребёнка на руки (он устало положил свою голову на её плечо), она отнесла его в детскую, помогла ему переодеться в пижаму и уложила в постель, как вдруг заметила, что красный свитер, сшитый Айри, был заботливо сложен и лежал у изголовья кровати. Рейден заметил её долгий взгляд, остановившийся на свитере.       — Я скучаю по маме, — прошептал мальчик, внимательно посмотрев на Сакуру и кутаясь в одеяло. Девушка немного помедлила, затем прилегла рядом с ним, прижимая его голову к своей груди.       — Я её потерял… Если бы она меня не спасала… Ты теряла близких тебе людей? — неуверенно спросил мальчик, и Сакура прикрыла глаза.       — Да, и это было больно. Очень больно. Но, к счастью боль проходит, не исчезает, но со временем наступает момент, когда можешь подумать о своей потере без слёз. Но знаешь, что тяжелее всего? Думать, что ты мог сделать что-то больше, чтобы помочь, винить себя за их смерть, каждый день, каждую минуту. Верить в то, что ты мог это предотвратить. Но это неправильно, слышишь? Это неправда, ты сделал всё, что мог, даже если ты в это не веришь. Мы не можем контролировать всё, мы не всесильны. Запомни это, и никогда себя не вини, запомни эти слова хорошенько и не вини себя. Это скользкая дорожка, с которой не возвращаются.       — Скользкая дорожка?       — Это просто метафора, мой мальчик.       — Метафора?       — Прости, иногда забываю, что несмотря ни на что, ты всё ещё ребёнок, — она погладила его по голове, вдохнула запах его волос. — Спи, мой милый.       — Я не хочу, чтоб ты тоже умирала.       Сакура от столь неожиданной реплики невольно застыла, замявшись, а Рейден поднял на неё глаза, в глубине которых отчетливо виднелся страх.       — С чего бы это мне умирать?       — Все умирают.       — Ну нет, я раньше времени не умру, можешь не волноваться.       — Откуда тебе-то знать? Мама так же говорила, и что стало?       — Эй, эй, — Сакура присела на кровать, доверительно глядя мальчику в глаза, — Видишь ромбик на лбу? Он защищает меня от любых ранений, даже смертельных, именно поэтому я никуда не денусь, хорошо? Этот ромбик лечит любые раны, — видя, что мальчик всё ещё смотрит на неё скептически, явно ей не веря, Хатаке встала с кровати, приказав Рею ждать, и побежала на кухню, где достала из шкафа нож.       — Зачем он тебе? — напрягся Какаши, мирно читавший за столом книгу, но Сакура в ответ бросила лишь обрывистое «в воспитательных целях», спеша в детскую к Рейдену, и Хатаке заволновался, откладывая книгу и побежав за ней.       — Сумасшедшая! — вскрикнули Какаши с Рейденом одновременно, увидев, как Сакура сделала аккуратный разрез на коже своей руки, но девушка проигнорировала их, усмехаясь, жестом руки остановила Какаши, который кинулся к ней, и затем активировала печать на лбу, показывая Рейдену, как быстро исчезает её рана. Мальчик смотрел во все глаза, как за считанные секунды рана затянулась полностью, не оставив и следа.       — Круто! — в восхищении крикнул он, широко улыбаясь. — И так с каждой раной?       — С каждой, поэтому никуда я не денусь, обещаю, буду всегда рядом. Веришь мне?       — Да… Мам, — если раньше он называл её мамой случайно, на этот раз Сакура чувствовала, что он говорил это осознанно, будто наконец-то позволяя себе довериться ей полностью. Они с Какаши поцеловали его на ночь, и, прикрывая дверь детской, Хатаке обняла мужа, утыкаясь носом ему в плечо.       — Надо же, у вас одинаковые страхи… Ты ведь знаешь, что я и от тебя никуда не денусь, правда?       — Знаю, — прошептал он, целуя её в макушку. — И тебе не обязательно себя резать, чтобы я в это верил.

Май.

      — Сакура, ты три часа уже сидишь в туалете, мы ждём, — постучался в ванную комнату Хатаке, как вдруг дверь резко распахнулась, и показавшаяся оттуда на миг девушка схватила Какаши, тут же затаскивая его в ванную и закрывая за ним дверь.       — Тебе прямо сейчас что ли приспичило? — удивился Какаши. — Рей нас ждёт, но если мы быстро…       — Нет же, — с негодованием отозвалась она, легонько стукая мужа в плечо, но тут же широко улыбнулась, настойчиво протягивая Какаши какую-то палочку.       — Что это? Это тест на беременность? Он положительный! — Какаши в неверии посмотрел на жену, затем громко рассмеялся от неожиданности, и, подхватив девушку на руки, аккуратно закружился с ней по тесной комнате, продолжая смеяться.       — Постой, постой, я ещё не уверена, что лечение и вправду сработало…       — Да брось ты, — отмахнулся он, снимая свою маску и начиная покрывать щёки Сакуры короткими поцелуями.       — Какаши, ну постой же ты! — она мягко от него отпрянула, но положила руку ему на щеку, будто извиняясь. — Позволь мне вначале убедиться в больнице, а потом будем радоваться и визжать и прыгать и кричать… — она широко улыбнулась, в нетерпении предвкушая этот момент. — И расскажем Рейдену…       — Он точно постарается убежать…       — Мы очень аккуратно с ним поговорим, скоро у него день рождения, почему бы нам не устроить пикник или не выехать вместе, подготовить его к этой новости?       — Представляешь, у него будет братик или сестрёнка!       — Ох, Какаши, — Сакура с улыбкой прикрыла глаза. — В жизни не была так счастлива.       Вдруг её глаза резко распахнулись, и она потянула мужа за рукав:       — Вначале нам надо пойти в социальные службы, поторопить их задницы и подписать документы, что он наш сын.       — Ты созрела? Правда готова к этому?       — Конечно, ведь он наш сын! Пора подтвердить это и официально.       — Извращунсы! Еда же стынет! — донёсся звонкий голос ребёнка из-за двери, и Сакура рассмеялась, затем потянулась к мужу, целуя его в губы.       — Люблю тебя.       — Я тоже. И, Сакура…       Она уже собиралась было выходить, но обернулась.       — Я знаю, что ты переживаешь, но не стоит. Всё у нас будет хорошо.       — Обязательно, — кивнула она, улыбаясь, затем открыла дверь: у порога стоял Рейден, скрестив руки на груди и ухмыляясь. Ругая родителей за медлительность, он побежал к столу, и Сакура громко возмутилась, увидев, что мальчик начал трапезу с десерта, не став кушать салат и рис. Мальчик же начал возражать, говоря, что в этом есть и её вина (чего это она застряла в ванной?), но спор был прерван неожиданным стуком в дверь, и Сакура поспешила открыть, напоследок пригрозив Рейдену пальцем. Какаши же взял инициативу в свои руки, убирая десерт со стола и протягивая недовольному мальчику салат.       Сакура открыла дверь и увидела социальную работницу Мину, за которой стояла высокая беловолосая женщина с пронзительно чёрными глазами: она держалась обособленно и нервно озиралась вокруг, заламывая свои пальцы. Сакура доброжелательно поздоровалась с гостями, пока вдруг не заметила в их глазах немое сожаление и раскаяние. Что-то тревожно шевельнулось в её груди, и она отступила на пару шагов назад, готовая захлопнуть дверь.       — Хатаке–сан, мне так жаль… — Мина чуть ли не плакала, но Сакуре было плевать на её жалость. Она чувствовала, к чему всё это идёт, и отчаянно пыталась мыслить здраво. — Недавно на связь вышла тётя Рейдена, Асами, и по закону…       Сакура клацнула зубами и попыталась было захлопнуть дверь, как беловолосая женщина вдруг резко выступила вперёд, останавливая её за руку и заглядывая Хатаке в глаза.       — Послушайте, он единственное, что осталось от моей сестры, у меня есть только он, — отчеканила она, но её слова не имели никакого значения для Сакуры, у которой в голове исступлённо била одна лишь мысль: её сына пытаются забрать.       — Убери от меня свою руку, шаннаро, или останешься без неё, — яростно прошептала она сквозь зубы, готовая размозжить женщине череп, но Асами лишь нахмурилась, сжимая руку сильнее.       — Хатаке–сан, будьте благоразумны, согласно закону… — безнадёжно пищала Мина, не ожидавшая, что с первых минут может завязаться драка, но обе женщины не слушали её, понимая, что стоит на кону.       Рядом с Сакурой вдруг появился Какаши: он молча убрал руку Асами от своей жены, и та не стала сопротивляться, по глазам видя, что чета Хатаке готова к бою, затем он ненавязчивым жестом попросил её немного отойти.       — Что тут творится?       — Мы нашли тётю Рейдена…       — Я спрашиваю не вас, а свою жену, Мина–сан, — уважительно, но резко перебил он, затем мягче взглянул на Сакуру: её трясло, и она лихорадочно сжимала руки в кулаки, сдерживаясь от желания разнести всё в хлам, взять сына в охапку и бежать.       — Они хотят забрать у нас Рей-Рея, — на одном дыхании прошептала она, и сердце у Какаши упало: он прекрасно знал правила усыновления в Конохе и других деревнях, где кровный родственник всегда имел больше прав на осиротевшего ребёнка. Асами поняла по его лицу, что он знал, как это закончится, и глаза её победоносно блеснули. Ей хотелось как можно быстрее отвязаться от этого жуткого угнетающего взгляда розоволосой Хатаке и вернуть племянника.       — Где вы, чёрт вас возьми, были всё это время? — в отстранённом голосе Какаши звучала скрытая ярость, и Сакура схватила его за руку, в надежде, что он сможет разрешить ситуацию.       — Я работаю на секретной службе в другой деревне, и меня непросто найти, год назад я покинула Скрытую Скалу, — твёрдо начала докладывать Асами, которой не терпелось забрать племянника. — Я сама вышла на связь, после того, как решила навестить сестру и увидела их разрушенный дом, — она сглотнула, ясными глазами глядя на Сакуру и Какаши. — Он вся семья, которая у меня есть, мне очень жаль, но мы должны держаться вместе. Я оплачу ваши расходы за него, если хотите, я… правда, мне жаль, но у Рея уже есть семья.       — Нет! Он наша семья! Не нужны нам ваши деньги! Он наш сын, шаннаро! — не выдержала Сакура, которой всё это казалось плохим сном. Она выступила вперёд, заслоняя проход. — Где вы были, когда погибла его мать? Где вы были, когда за ним охотились? Когда он лежал на операции?! Вы не можете забрать его, слышите? Мы ухаживали за ним, мы успокаивали его, я готовила ему завтраки каждый день, вы не можете его забрать! — Сакура в жизни не ощущала такого сильного отчаяния: она решительно взглянула на Асами, и все осознали, что она готова стоять насмерть.       — Хокаге-сама, — Мина не зря сделала акцент на титуле Какаши, и ясно смотрела ему в глаза, понимая, что с Сакурой разговаривать бесполезно. — Хокаге-сама, вы же знаете, что нужно поступить по законам, иначе это скажется на вашей репутации и репутации Конохи, ситуация может легко перерасти в международный скандал…       Хатаке едва сдержал горький смешок: а Мина оказалась совсем непроста, как он раньше думал. Ей-богу, он бы даже предложил ей место в офисе Хокаге, если бы не ненавидел её всей душой. Ему хотелось выругаться, укрыть Рейдена от тонких, но крепких рук Асами, успокоить Сакуру и пообещать ей, что он не даст им забрать сына. Но Мина была права: на кону стоит слишком много, и он обязан поступить правильно, как Хокаге деревни. Не может он лишить Рейдена его же тёти, не имеет права подвергать опасности репутацию деревни, не может отнять единственного родственника у женщины, которая в один момент потеряла всё. Никогда в жизни Какаши не презирал себя сильнее, чем в эту минуту, когда он осознал, что бессилен, когда понял, на что он обрёк Сакуру.       — Можно нам хотя бы навещать его? — глухо произнёс он, и Сакура разочарованно посмотрела на него, не веря своим ушам: её мирок трещал по швам, грозя вот-вот разрушиться.       — Какаши, что ты…       — Простите, на моей службе скептически отнесутся к частым визитам Хокаге, да и меня не смогут отпускать в Коноху. Это всё политика, вы же понимаете…       — Да, — нет, он сейчас ничего не понимал, понимал лишь то, что счастливое будущее, которое было не за горами, вновь скрылось за горизонтом. Сакура его возненавидит. Как он мог так с ней поступить?       — Тогда позвольте нам с ним попрощаться.       — Нет! — нечеловеческим голосом взревела Сакура, бросив мимолётный презрительный взгляд на Какаши, затем вдруг набрасываясь на Асами: она не позволит! Та встала в боевую стойку, вспоминая рассказы о разрушительной силе медика Харуно, и приготовилась уворачиваться, когда Сакуру вдруг остановил Какаши, крепко схватив её со спины.       — Прости, прошу, прости меня…       Асами, пользуясь моментом, быстро проскользнула в дом: Рейден стоял в коридоре, испуганно слушая ссору взрослых у порога: он не мог понять, почему папа держит маму, почему он беспрерывно извиняется, и почему эта незнакомая тётя берёт его на руки.       — Рейден, я твоя тётя Асами, помнишь? Мама тебе рассказывала про меня, помнишь? Рейден, мы наконец-то идём домой, малыш.       — Домой? Асами… — мальчик нахмурился. — Да, мне говорили о тебе… Но почему мама кричит? Почему они ссорятся? Куда мы идём? Мама с папой так сильно не ссорились, — не понимал мальчик, не отрывая взгляда от родителей. Асами не ответила, лишь прижала мальчика ближе к себе и вышла из дома.       — Мы идём домой, я твоя семья, тётя Асами, мы будем вместе, милый.       — Рей-Рей! Какаши, отпусти меня! Почему ты стоишь? Почему ты стоишь?! Они забирают нашего сына! Почему же ты стоишь? — Сакура зарыдала, и Какаши стиснул зубы, сдерживая слёзы: он ненавидел себя.       — Мама? — робко спросил мальчик, потянувшись к Сакуре, но Асами перехватила его руку и ускорила шаг.       — Почему мама плачет?       — Рейден! Рей!       Мина неловко поклонилась на прощание и засеменила за Асами. Рейден не сводил взгляда с вырывающейся матери: он не мог понять, почему она так сильно плачет и кричит, и где у неё болит. Асами же беспрерывно повторяла ему, что они наконец-то возвращаются домой.       — Нет! Умоляю, не забирайте его! Нет! Мы ведь любим его! — голос Сакуры сорвался на визг, и Какаши неуклюже сжал её в объятиях, пока она всё пыталась вырваться. Она заплакала в голос, всё умоляя Асами вернуть Рей–Рея, но та лишь ускорила шаг, закрывая мальчику уши. Рей неловко потянул руку к матери, не понимая, почему он должен уйти, и Сакура, увидев его жест, задёргалась в объятиях Какаши, протягивая сыну руку в ответ.       Какаши отпустил её лишь когда Асами скрылась, и Сакура не удержалась на ногах и едва не упала, если бы Хатаке не придержал её в последний момент. Но она вырвалась из его рук, и, с ненавистью в глазах оттолкнув его, сама встала на ноги.       — Не трогай меня, не смей меня трогать.       Она пошатнулась и посмотрела на него с неистовым обвинительным гневом во взгляде, сморщилась и вытянула вперёд руки, неосознанно стараясь защитить себя и отдалить его.       — Не смей никогда больше меня трогать. Не смей.       Он приблизился к ней, но она резко сорвалась с места, побежав домой в свою комнату. Какаши же почувствовал, как задыхается от злости на самого себя, и зайдя за Сакурой домой и увидев недоеденный мальчиком салат, одним движением скинул всю посуду со стола, пнул стулья, затем со всей силы швырнул стол в кухонный гарнитур, громко ругаясь от бессилия.       Сакура выбежала из комнаты и испуганно посмотрела на погром в кухне. В руках у неё Какаши заметил ключи от её прежней квартиры, которую она так и не продала, и сумку с вещами.       — Сакура, пожалуйста…       Она резко покачала головой, сжимая ключи в руках сильнее.       — Не приходи. Не смей, понял? Я… Я не могу, — она выскочила из квартиры, захлопнув за собой дверь, и Какаши обречённо застонал от боли, затем устало опустился на пол среди беспорядка, который он сам и устроил.       Сакура не помнила, как она оказалась в своей старой квартире. Она апатично оглядела тусклые стены и засохшие комнатные растения, которые она так и не выбросила. Бросила сумку на пол, заметила, что всё ещё со всей силы сжимает в кулаке ключ, причиняя себе боль, после чего бросила на пол и ключ. Безразлично уставившись затем на пол, она вдруг почувствовала себя такой разбитой, как будто её тоже швырнули на пол так же небрежно, неаккуратно, будто её чувства ничего не значат, будто она не была матерью этому ребёнку. Но она была. Недолго думая, она легла на пол, раскинув вширь руки и игнорируя поднявшуюся мигом пыль. Она чувствовала боль каждой клеточкой тела.       Широко раскрытыми глазами уставилась в потолок, чувствуя, как сердце разрывается на части. Не было даже слёз, не то чтобы ей не хотелось плакать, очень хотелось, хотелось кричать и реветь, но слёз не было, лишь тупая пустота внутри, обречённость. Это были самые лучшие шесть месяцев в её жизни и самые худшие. Интересно, будет ли конец этой боли? Есть ли вообще вероятность, что станет хоть немного легче? Сможет ли время всё исправить?       И раньше было больно, правда, очень больно. Когда Саске ушёл из деревни, когда она переживала о нём и Наруто, когда она потеряла ребёнка, ученицу, когда Какаши ушёл на опасную миссию, её сердце разрывалось и тогда. Потом было больно из-за того, что Какаши с ней не разговаривал, и Сакура начала бояться, что потеряла его. Когда ей пришлось отпустить Саске, Сакура боялась даже думать о том, что затем потеряет и Какаши, она искренне считала, что больше всего боли в этой жизни ей принесёт именно утрата любимого, и на протяжении долгого времени это было её самым большим страхом.       Но потом Сакура стала матерью, и её страхи изменились: один из самых ужасных страхов недавно стал реальностью.       Кто-то настойчиво подёргал ручку входной двери, но ей было слишком плевать, чтобы хоть как-то отреагировать. После недолгих стуков, дверь решительно выбили, и Сакура медленно повернула голову, уставившись на ноги непрошеного гостя. К ней быстро приблизились, затем её вдруг подхватили под подмышки, резко потянув наверх, тем самым заставляя её встать на ноги.       — Ты вся в пыли, — послышался небрежный голос Ино, но Сакура лишь безвольно повисла на её руках, норовя вновь упасть на пол. — Пойдём, тебе надо умыться и в постель. Я рядом, всё будет хорошо.       Сакура посмотрела ей в глаза: подруга старалась быть спокойной, но во взгляде была скрытая жалость и сожаление. Хатаке молча прислонилась к её плечу, прикрывая глаза.       — Ты справишься, в тебе достаточно силы.       Сакура апатично приоткрыла глаза. Нет, не справится, устала справляться.