Обернись

«Чем ниже моя голова, тем глубже мои мысли»

«Алиса в зазеркалье»

Л.Кэролл

В холле профессорша МакГонагалл встретила всю компанию, и на удивление, попросила отойти на разговор не только Минджи, но и Гермиону. «Как она и думала!» — откликнулась М.М., предугадавшая слова деканши гриффиндора: — Мисс И, поскольку вы не закончили второй курс обучения, а программа по некоторым предметам, — в тот момент губы женщины осуждающе поджались, но осуждала она, очевидно, не Минджи, — изменилась, то помогать Вам освоиться будет одна из лучших учениц курса. Вы уже успели познакомиться, как я вижу? Это хорошо. И, — она, нахмурив брови, посмотрела на Гермиону, которая ранее зарделась от похвалы, но сейчас уже выпрямилась и стояла по стойке смирно, как гвардеец, — надеюсь, что ваши прошлогодние похождения вместе с мистером Поттером и Уизли не повторятся и этот год пройдет спокойно. — Да, мэм... — И где вышеупомянутые мистер Поттер и Уизли? — будто опомнилась МакГонагалл, устремив свой взгляд на вход в замок. — Никто не видел их в поезде, — опять покраснев, но уже от неловкости, пробормотала Гермиона. — Уж постарайтесь найти их в холле, иначе выйдет, что год с самого начала не задался, — и деканша ушла, оставив, сдерживающую хохот, Минджи и недоумевающую красную Грейнджер. «Ну и ужас, бедные учителя! Ни одного спокойного года, как поступили эти трое,» — малышка не отвечала. Так и бывало в пятидесяти процентах случаев после приема таблеток — она засыпала, в других же пятидесяти процентах засыпала сама М.М., а, соответственно, и тело девочки. Антидепрессанты Минджи принимала уже как года три, с редкими перерывами, и что послужило началу этого, она не знала. Но знала, что с ними было в разы спокойнее. Но когда в ночи все голоса затихали и оставалась только эта звенящая тишина, тогда становилось беспокойно. Она не плакала, Минджи не умела плакать — никогда она не плакала, ни в детстве, ни тогда, ни сейчас, — она только лежала и смотрела в потолок, пытаясь понять, что не так в этом всем. Казалось, что не так все. — Думаю, не нужно будет удивляться, если эти двое прилетят на делориане и скажут, что опоздали в школу на двадцать пять минут, — не задумываясь обронила, как ей показалось, ничего не значащую фразу, девочка, но когда, сидя в большом зале и смотря на распределение первокурсников, она вдруг заметила, как, сначала Снейп, а после и директор с МакГонагалл уходят из зала, а Гермиона тревожно смотрит им вслед, понимая, что ее друзей так и нет на месте, Минджи осознала, что зря сказала то, что сказала. — Вы слышали? Говорят, Гарри и Рон прилетели в школу на автомобиле отца Уизли! — «Как быстро расходятся новости по Хогвартсу,» — без радости заметила М.М., жалея о том, что открыла свой рот тогда. — Что?! — Гермиона была абсолютно взбешена подобной их выходкой и, казалось, умей она ругаться, никто бы не удивился, если бы из ее рта посыпались ругательства похуже, чем у сапожников, но, видимо, девочкой она была благовоспитанной и ни одного слова не сказала, но взгляд, о, ее взгляд говорил куда больше, чем любые слова. — Интересно, умеет ли машина мистера Уизли перемещаться во времени, — задумчиво подняла глаза к небу (или потолку, разницы не было, поскольку он в точности отображал погоду этим вечером — безоблачным и звездным) Минджи, а Грейнджер повернулась к ней и поглядела так, что было понятно — думать о такой глупости, как машина времени, в данной ситуации неправильно. — И как ты только угадала про машину? — поуспокоившись спросила она, поджав губы в точности, как деканша. — Да я просто пошутила, — отмахнулась, пытаясь, как можно более незаметно для остальных, вколоть себе инсулин. Конечно, большая часть еды на столе не удовлетворяла ее диету, но попробовать надо было хоть что-то. «Даже жареной картошки вдоволь поесть не могу! — М.М. хотелось плакать от несправедливости мира. — Это ужасно, вся еда такая безвкусная, еще и тошнит» «Возможно я просто устала, и мне надо поспать. Да, мне надо поспать, — думала Минджи, когда вернувшийся Дамблдор произносил свою речь перед окончанием пира, а она почувствовала боль в глазах. — Да, вот сейчас приду и лягу спать. — уверяла себя, пока шла вместе с остальными однокашниками в башню факультета. — Вот сейчас поднимусь в спальню и сразу же усну, — повторяла она, пока ее новые соседки по спальне болтали о чем-то своем, неудачно пытаясь втянуть ее в разговор. — Всë, сейчас прямо и усну,» — сказала она, когда упала на кровать в спальне. И не спала до глубокой ночи, просто смотря на полог кровати и думая ни о чем. Дневной сон, вызванный таблетками, явно не пошел на пользу. Иногда такие ночи кажутся бесконечными, когда лежишь, а мысли тревожно зависают в голове, невысказанные или никем не услышанные. Сил на то, чтобы сходить в душ у Минджи не было, да даже снять одежду было лень. Так и забылась беспокойным сном прямо в одежде, не укрытая одеялом и с полным раздраем в душе. Той деланной спокойности, которая была раньше, не было от слова совсем.

***

Было душно и жарко. Не с самым лучшим настроем духа, Минджи встала с кровати еще тогда, когда первые птицы не проснулись, и сразу же пошла открывать окно. Побурчав недовольно, мол какие идиоты закрывают окна в начале сентября, так же задохнуться можно, она завалилась обратно на кровать — продолжать спать. Но головная боль не позволила заново заснуть. Несколько часов бессонного залипания в потолок не принесли никаких результатов, заснуть так и не вышло. В поисках большей прохлады, девочка даже спустилась с кровати на пол, так и пролежала на ковре до того момента, как у какой-то из девочек в спальне не зазвонил будильник, пока не послышались недовольные бормотки и просьбы вырубить этот ужас. Хотя, и тогда она лежала, открыв глаза и почти не дыша. «Ой!» — одна из соседок, опустив ногу на пол и случайно задев Минджи, не удержалась от удивленного вскрика. — Ты чего здесь лежишь? — наклонилась Лаванда вперед, и волосы ее защекотали лицо. — Ты там жива вообще? — Утра, — тихий ответ вышел из, почти не пошевелившихся, губ. — И тебе того же! — посмеиваясь, она поставила и вторую ногу на пол и встала, сверху-вниз смотря на Минджи, не отводившей от нее взгляда. — Чего смотришь? — Не смотрю, — девочка зажмурилась, и это дурачество простить ей было можно — мысли путались от недостатка сна, фактически, она даже и не понимала, что делает, а просто шла на поводу сиюминутных желаний малышки, отличавшихся либо ребячеством, либо жестокостью. И в этот раз, это, слава богам, было просто ребячество. М.М. была слишком сонная, чтобы в полной мере осознавать происходящее, но, когда ее рука схватила ногу Лаванды и принялась щекотать, а та залилась смехом по новой и упала на пол, придавив Минджи, опомнилась. — Ой... — громче чем планировалось, от неловкости, сказала она. — Ха-ха-ха! — не унимался хохот девочки даже тогда, когда щекотка прошла. Те соседки, что еще спали, успели проснуться от всех этих громких звуков и, еще не особо отойдя ото сна, наблюдали за произошедшим. — И чего ты? — отсмеявшись, Лаванда таки встала с пола и, отряхнувшись, протянула руку Минджи, помогая подняться. — М... — замялась малышка, хотя ничего в ее виде не выдавало того, что она волнуется. — Да, прости. — Хе-хе! «И чем я только думаю?»

***

«Вот и закончились хиханьки да хаханьки,» — поняла М.М., когда оказалась в душе. Женская гриффиндорская душевая, конечно, была общей для всех курсов, и сейчас там было, как минимум, человек десять. «И что делать будем? — спросила она себя и малышку. Никто ей так и не ответил. — Спишь?» Отойдя к самому дальнему душу, где никого не было, и никто ничего бы не заметил, Минджи сняла полотенце, повесив его не ближайший крючок, а спиной она постаралась повернуться к стене, чтобы ни дай бог хоть часть ее, от лопаток и выше, была видна. Холодная вода даже слишком резко хлынула из крана, и, не ожидавшая этого, М.М. стояла, буквально водой окаченная. «Да что же это такое... — недовольно думала она про себя. — Даже не помыться по-человечески!» В отличии от бесполезного лежания, душ вполне себе помог проснуться и пробудил в Минджи тягу. К чему тягу, она так и не определилась — то ли к жизни, то ли к убийствам. Началось новое испытание: необходимо было, как можно более тихо, проскользнуть мимо всех остальных моющихся девушек и пробраться в раздевалку, не засветив шеей и плечами, на которых, уж даже слишком ярко, виднелись иероглифы. Никто, конечно, не заставлял ее скрывать свои татуировки, все-таки, она могла спокойно ходить по улице в майке или любой другой, не скрывающей плечи, одежде, ни капли не боясь, но с рандомными людьми на улице не приходилось делить спальню еще несколько лет! Так что, она предпочла не светить тут всем этим лишний раз. — Кто же знал, что ошибка молодости в итоге так скажется на мне... — бурчала устало Минджи, пока надевала белую рубашку, выглядевшую так, будто она снята с человека раза полтора шире самой девочки. «Как набрать вес без вреда организму, — задумалась она, надевая юбку и затягивала на ней ремень, чтобы не спадала. — Или где найти нормальную одежду, чтобы была не короткой и не широкой...» — О, привет, — рядом с занятой своими делами малышкой, бухнулась девушка, едва ли ей знакомая. Несмотря на то, что на дворе стояло ранее утро, и занятия еще не успели начаться, она уже была вся в грязи и поту, и похоже, только собиралась идти в душ. — Привет?.. — не то чтобы с особым интересом отозвалась Минджи, зашнуровывая свои красные шнурки на ботинках так, чтобы обувь точно не спадала. Полюбовавшись результатом трудов своих, она таки подняла голову, внимательней разглядывая девушку, переодевавшуюся, даже толком не всполоснувшись. — Куда торопишься? — перепроверив все вещи, не забыла ли что в шкафчике, с чистыми душой и телом, М.М. посмотрела на свои наручные часы. — А, да... — до завтрака оставалось десять минут. — Вуд назначил старшекурсникам тренировку с самого утра! У него никакой жалости к нам! У нас с Алисией и близнецами то, ладно, история магии первым, а вот у бедняжки Кэти что? Зельеварение! — «А... так это кто-то из команды по квиддичу... Алисия, близнецы, Кэти... Значит, это Анжелина?» — лениво вспоминала Минджи, выслушивая чужое недовольное бормотание. — Давно тебя не видела. Ты ведь больше не с нами на одном курсе учишься? — М?.. А, да... Я на втором теперь, — рассеяно отозвалась она, уже планируя уходить. — Эх, как жаль, что ты больше не с нами, и я, и близнецы скучали по тебе. Они так вообще на какое-то время ушли в траур, из-за того, что их поставщик ушел, — слегка опечалено обронила Анжелина, тоже идя к двери на выход. Эта ее случайная фраза сбила Минджи, да так, что та замерла, а после резко повернула голову, оказываясь лицом к лицу с девушкой. — А? — Ничего, — она мгновенно взяла себя в руки, но эти слова так и крутились в ее голове. «Жаль, что ты больше не с нами? Она серьезно?.. Никто мне такого не говорил раньше, как я должна на это реагировать? — думала она, пока, сверяясь с расписанием, собирала учебники в сумку и ждала Гермиону, за которой планировала ходить по пятам, так как вообще не помнила куда идти и слабо понимала, что нужно будет делать на уроках. — Мечты, мои подростковые мечты, сбылись вы наконец, да вот только я не рада» — Меня ждешь? — девочка вышла из глубины спальни, пока Минджи стояла и тупо пялила на, в данный момент нерабочий, камин. — Извини, я пыталась собрать все книги Локхарта, но они еле как поместились в сумку! — смущенно улыбалась Гермиона, указывая на свою сумку, которая вот-вот и разойдется по швам. — М? — слегка удивленно Минджи повернула голову, вспоминая, что, упс!, кажется она забыла эти книжки, если вообще покупала их. «Как это ужасно, когда каждый год меняется учебная программа, и нужно покупать абсолютно разные учебники! Это так непрофессионально, в конце-то концов,» — негодовала она внутри себя. — Я... — начала и вдруг замолчала она, вспомнив, что забыла кое-что в тумбе. Повезло, что еще не вышла из спальни. Когда Минджи таки забрала то, что планировала и спокойно пошла на выход. — Да? Ты ведь хотела что-то сказать? Оказалось, что ходить по Хогвартсу — задачка не из легких. Чтобы дойти до большого зала, Гермионе и Минджи следовало бы бежать в двое быстрее, чем они бежали сейчас, но даже так, едва бы они успели к началу завтрака. Вот так и бывает: нужно тебе сходить на прием пищи, а потом еще куда-нибудь, в башню или на уроки, и вся энергия, полученная с едой, затрачивается на этот самый поход туда-обратно, что даже складывается ощущение, будто ты и не ел вовсе. Самыми ужасными элементами замка, на данный момент, для Минджи оказались эти двигающиеся лестницы. Это же действительно просто ужасно, когда ты идешь себе по лестнице туда, куда тебе нужно, а вдруг под твоими ногами она начинает двигаться и менять свое направление. Так что маршрут всегда следовало прокладывать так, чтобы он исключал из себя взаимодействий с лестницами. Думая об этом, М.М. даже не постеснялась высказаться вслух о людях, которым пришло в голову подобное издевательство: — Гении эргономики, что скажешь... — тяжело вздохнула она, сама того не замечая, как проигнорировала чужой вопрос. — Так что? — Грейнджер все-таки собиралась узнать ответ. — А? — Ты хотела что-то сказать в спальне, — напомнили ей. — А... Я могу сесть с тобой на защите? — отведя взгляд от собеседницы, полувопросительно попросила Минджи. — Я, кажется, забыла учебники. — Тогда давай вернемся в башню, пока не поздно! — Гермиона оказалась не на шутку взбудоражена этой просьбой и уже даже развернулась в обратную сторону, когда ее осадили: — Нет, я имею в виду, я забыла их вообще. — Ох, ладно, — она повернулась обратно и пошла дальше в сторону большого зала. — И это все, что ты хотела сказать? — Ага... — Знаешь, — начала девочка поучительным тоном, — для твоего возраста, тебе следует вести себя серьезней. Как можно было забыть эти книги?! Они ведь такие интересные! Локхарт просто герой, ты ведь хотя бы читала их летом? — Минджи отрицательно покачала головой, не видя смысла врать. Летом ей было как-то не до чтения кучи ненужных приключенческих романов! — Как так? А чем же ты тогда занималась летом? Нет, я конечно не настаиваю на том, что нужно все время каникул тратить на учебу, но хотя бы открыть учебники можно было! — Ну... — М.М. немного не догоняла, был ли вопрос про летние занятия риторическим или нет, а малышка, как назло молчала и ничем не помогала, и поэтому решила ответить: — Сначала я восстановляла функции своего тела, там, знаешь, ходить, говорить и так далее... Еще посещала врачей... А в августе ездила в Бад-Киссинген с папой и его бывшим бойфрендом, а потом уже начался учебный год, так что как-то не до Локхарта было... — пожала девочка плечами, а на конце ее речи, они уже вошли в зал, и Минджи приглядывала себе местечко где-нибудь в нелюдной части стола, но таковой, к сожалению, не нашлось. — И за это время ты могла бы прочитать его книги по десять раз, но, ах, ладно, не буду тебя осуждать, — закрыла тему Гермиона, утягивая малышку за собой на лавку, поближе к своим знакомым. Парочка ребята постарше, которые вполне себе могли быть ее бывшими однокурсниками, с легким неодобрением косились на Минджи, а та в глубине души радовалась, что уже выпила нужные лекарства и даже вколола инсулин, и чужие взгляды не так тревожили ее, как могли бы ранее. Но совсем немногие за столом разделяли этот апатично-усталый настрой, ведь с минуты на минуту должна была прийти почта! — Как-то не было возможности, — все-таки вяло откликнулась она на слова Грейнджер, которая вдруг уткнулась в одну из книжек Локхарта, начав слишком наиграно игнорировать окружающих. — А? — не понимая, что успело произойти за считанные секунды, Минджи подняла голову от тарелки, осматриваясь вокруг, ища то, что побудило собеседницу к игнорированию и неохотно брошенному, и непонятно к кому были направлены эти слова, сухому приветствию. Напротив них уселось двое мальчиков, вида самого что ни на есть обыкновенного, а до М.М. наконец дошло в чем дело. «Точно, машина,» — догадалась она. — Вот-вот прибудет! — сказал какой-то однокурсник сбоку, и вправду, в зал влетели сотни сов, чей гул заглушал голоса детей и профессоров, раздававших расписание для шестых курсов. Минджи, в принципе, почта особо не интересовала, хотя сходить и написать отцу письмо про лекарства следовало бы, но это нужно будет сделать уже после, она это понимала. Тем более, почта стала ей вовсе неинтересна, когда рядом, с двух сторон, сдвинув того однокурсника и Грейнджер, приземлилось двое рыжих пацанов, примерно даже одногодки Минджи, хотя и ниже ее сантиметров так на десять. — Что, — начал один. — В этом году, — продолжил другой. — Ты будешь поставщиком, — Своих, — Ну прямо-таки, — Взрывных, — Идей? — закончили они в унисон. «Это Уизли? Во что она ввязалась, когда училась здесь на первом курсе?» — запоздало осознала Минджи, которой точно необходимо было, чтобы эти близнецы сбавили темп, иначе она не была способна сопоставить их слова воедино и сделать из них цельное предложение в своей голове. — Что? — пережевав салат, отозвалась малышка, будто вовсе и не заинтересованная в беседе. — Как же так, — Мы были очень удивлены, — Что ты пропала! — Нам не хватало, — Твоих, — Взрывов! — М, — отстраненно отозвалась она, не особо желая продолжать беседу, но отвязываться от нее никто не собирался. И слава богу, что «этих», теперь Минджи про себя решила называть их так, потому как цензурных слов не находилось, отвлекло падение в кувшин совы. — Это что? — Бедная Стрелка, — «Вот хотя бы сейчас нормально говорят,» — покачала головой она, продолжая неспешно и внимательно пережевывать пищу. — А наша Минджи сказала бы, — «Они что, снова за свое?» — девочка готова была кричать. — Ох да, она сказала бы, — Что это, — Кинетическая бомба?! — то выражение скорби, что появилось на ее, обычно безразличном, лице нужно было бы зарисовать самому искусному карикатурщику, ибо оно действительно стоило запечатления на холсте. — О, боже... — отчаянно пробормотала, наконец осознав, с кем связалась и кто, кажется, больше не отлипнет от нее. «Как же прекрасно, что я больше с ними не на одном курсе!» — радовалась Минджи, и теперь ее лицо больше напоминало маску скорби и радости, что даже впечатлило окружающих. — Просто убейте меня, — покачала она головой. Но никто ей ответить не успел. Эту сценку прервал громкий крик, вырвавшийся из письма, принесенного бедной совой. Из-за того, что устроили близнецы, никто ничего сделать с красным, будто готовым вот-вот взорваться письмом, не успел. — Ой-йой, — Кажется, — Ронни пришел громовещатель, — без какого-либо сочувствия продолжали близнецы, пытаясь перекричать голос собственной матери и продолжить беседу. Но очевидно, всем уже было все-равно на них. Конечно, ведь здесь новое шоу! «Что за ужас, я же здесь только первый день,» — абсолютно потеряно сидела Минджи и, уже наскоро, пытаясь пережевать завтрак, посматривая на свои часы, стрелка на которых неумолимо двигалась к тому времени, когда должны начаться уроки. «Я не удивлюсь, если тебя исключат из школы. Погоди, я до тебя доберусь. Думаю, ты понимаешь, что мы пережили, не найдя машины на месте…» Не то чтобы у Минджи не было возможности не слушать это все, вовсе нет, возможность была и она не испугалась ей воспользоваться. Достав из сумки самый, как оказалось, полезный в этой школе предмет, она понажимала на кнопки, начиная воспроизводство музыки сначала, и надела эти маленькие наушнички. Нет, конечно, шумоподавление было вовсе не идеальным, но то что было, казалось более приятным, чем разрывающий барабанные перепонки крик. «В Бомбей приехал бродячий цирк, и он с собой привез Умную слониху: Нелли звали ее. Однажды ночью темной, она сорвалась с цепи И побежала в Индостан. И больше никто ее не видел» «Надо было поменять кассету! — на деле, не такой уж Минджи была и недовольной этой, как бы она и не пыталась показать обратное. — Буду сегодня Ой! и детские песенки слушать весь день, похоже…» — устало прикрыла она глаза и сняла наушники, когда наконец крик громовещателя закончился, и письмо сгорело, испачкав пеплом ее тарелку. Как хорошо, что на ней уже ничего не было. — Не знаю, что ты ожидал, Рон. Но ты… — начала Гермиона, но Минджи вовремя положила руку ей на плечо. На удивленный взгляд она только пожала плечами и напомнила, что скоро урок гербологии, глазами пытаясь показать, как же хочет уйти от «этих», которые уже встали с лавки, не желая оказаться испачканными пролившимся молоком, перьями и пеплом. Но уходить они никуда еще не планировали, так что нужно было валить самостоятельно. — Хоть что-то не меняется, — начал один из близнецов, но Минджи уже было все равно, потому что она послушно следовала за Грейнджер и некоторыми другими второкурсниками на урок, не оборачиваясь на обращенные к ней слова. — Да, наша подрывница осталась такой же неучтивой, как и была, — и «эти» обменялись понимающими взглядами, что, в прочем, осталось незамеченным. Компания второкурсников, к которым присоединились хаффлпаффцы, вышли из замка и поспешили к теплицам. Погода на улице была серая, солнце едва-едва проглядывалось сквозь плотные тучи. Будет дождь, наверняка будет. У теплицы стояли уже пришедшие однокурсники, заранее дожидавшиеся профессоршу Спраут. Пока вышеупомянутая не пришла и не помешала разговорам, к Минджи повернулся рыжий одноклассник. «Кажется, Рон?» — припоминалось ей. — Ты знакома с близнецами? — заинтересовано начал он, но М.М. не разделяла его интереса. — Типа того, — отмахнулась от его вопросов, взгляд устремив на вышедших из леса профессоров. Вместе с не самого довольного вида Спраут вышел еще и высокий, невероятно гламурный блондин с тщательно завитыми волосами. Такого человека встретить рядом с огородами в такую погоду, когда к начищенным ботинкам прилепливается грязь и волосы вьются от влажности, было неожиданно и, по правде говоря, не очень приятно. Гилдерой Локхарт, а это был именно он, заливался соловьем о том, как вылечить Гремучую иву. Профессорша выглядела очевидно расстроенной таким собеседником и, дабы отделаться от него, послала детей в теплицу, а сама попыталась намекнуть, не понимающему, что ему тут не рады, Локхарту о начале урока. — Ну же, у вас ведь тоже урок, давайте мы обсудим растения позже, — Минджи шла позади всех и слышала, как старалась Спраут выпроводить этого самодовольного болвана, то и дело устало вздыхая. Незаметно, прячась в толпе, в теплицу попытался проскользнуть один из тех ребят, в компании которых девочка шла. Но ему не удалось затеряться, цепкий глаз нового профессора выследил его в толпе. Рука Локхарта остановила мальчишку: — Гарри! Ты мне нужен на пару слов. Вы не возражаете, если Гарри опоздает минуты на три? — профессорша возражала, но на нее Локхарту было все равно. А вот Минджи было не все равно — ей не давали пройти в теплицу, она даже врезалась в этого самого Гарри и стояла, поправляя очки и тихо ругаясь. Чтож, девочка была готова отстаивать свое желание попасть в теплицу без опоздания, и если для этого понадобится поспорить с самодовольным придурком и захватить незнакомого пацана с собой, так тому и быть! — Извините профессор, но это первый урок в этом году. И ни мне, ни мистеру Поттеру не хочется опоздать на него. Тем более Поттеру, который уже здорово нарушил правила вчера, — без улыбки, не притворяясь любезной, произнесла Минджи на одном дыхании, схватила одноклассника за руку и втянула в теплицу, где занятие только начиналось. — Спасибо, — с облегчением ответил он и пожал руку, благодаря за помощь, хотя в глазах читалось легкое недоверие и недоумение. Следуя за ним, Минджи пошла к Гермионе, где как раз нашлось два свободных места. Пока профессорша и Грейнджер перекидывались ответами и вопросами, М.М. скучала и билась в голове о невидимые стены, пытаясь разбудить малышку, чтобы не скучать. Та не отзывалась. «Это из-за того, что я выпила больше лекарств чем обычно? Вот так и думай — попаданка ты или сумасшедшая с диссоциативным расстройством,» — думала она, пока ее не подергали за плечо, указывая, что уже началась практическая часть урока и нужно брать наушники. — Когда я скажу: «Наденьте наушники», постарайтесь надеть их так, чтобы абсолютно ничего не слышать. Когда можно будет наушники снять, я подниму вверх большой палец. Наденьте наушники! — Минджи надела свои и вокруг стало тихо, как на кладбище. Профессорша Спраут надела уродливые розовые наушники из искусственного меха, засучила рукава мантии, крепко ухватила одно растенье за его верхушку и с силой дернула. У половины школьников в теплице открылись рты и из них, скорее всего, вырвались пораженные всклики, оставшиеся никем не услышанные. Вместо корней из земли выскочил крошечный, испачканный землей, безобразный младенец. Листья росли прямо из макушки, кожа бледно-зеленая, вся испещренная разноцветными точками, и было понятно, что он истошно орет. Спраут взяла из-под стола большой цветочный горшок и посадила мандрагору в темный влажный компост, оставив снаружи только пучок листьев. Затем она отряхнула от компоста руки, подняла вверх большой палец и сняла наушники. — Поскольку наши мандрагоры совсем еще маленькие, — поясняла профессорша, — их плач не убивает, — она говорила так спокойно, точно не достала только что из земли уродца, а пересадила кактус. — Но их вопли могут часа на четыре оглушить. Я уверена, что никому из вас не хочется пропустить первый день занятий, — в этот момент кто-то в теплице хмыкнул, но чей это был голос так и осталось неясным, — поэтому следите, чтобы наушники плотно закрывали уши. Когда урок окончится, я подам знак. С каждым ящиком будете работать вчетвером, компост — вот здесь в мешках. И следите, чтобы жгучая антенница не коснулась щупальцами, она жжется. «Жгучая антенница, мандрагора... Что еще здесь есть?» — Минджи была даже рада, что не попала в группку с Гермионой и Финч-Флетчли, а оказалась вместе с Лонгботтомом в отдельной команде из двух человек, которым дополнительно помогала профессорша Спраут. Так уж оказалось, что количество учеников не делилось ровно на четыре. Но, справедливости ради, и они вдвоем справлялись лучше, чем многие другие ребята в полноценной команде. Наушники неприятно давили на голову, но хотя бы не спадали, и с неудобством пришлось смириться. Мандрагоры оказались не самыми послушными растениями: они не желали расставаться с насиженным местом и переезжать в отдельный горшок, корчились, брыкались, молотили острыми крепкими кулачками, скрежетали зубами. Тонкие руки Минджи, казалось, не были предназначены для такой работы, но под ее ладонями мандрагоры даже успокаивались, и можно было предлагать, что их крик становился тише и менее злым. Достать мандрагору-пересадить мандрагору, задача звучит простой. На деле, так и оказалось, необходимо было делать все очень быстро и не тянуть растения за листья долго. Кажется, им было больно так же, как когда человека хватают и тянут за волосы. Ей богу, никто этого не слышал, но Минджи даже пару раз вслух извинилась перед ними, что делает им больно, но шепотом объясняла необходимость. Конечно, мандрагоры ее не понимали. В итоге этого занятия все были потные и грязные. И Невилл с Минджи заметно отличались своим почти не изменившимся видом, может только волосы слегка взъерошились. Мальчик был невероятно рад встретить еще кого-то с курса, кто, как ему казалось, разделял его взгляды на гербологию. — Это гениальнейшая наука! Разнообразие растений просто поражает, — смущенно и восхищенно объяснял он молчавшей Минджи. Идущая рядом Лаванда с кислым видом только фыркнула, вычищая грязь с волос и мечтая о душе. — Да, твоя фамилия располагает к любви к травке, — сухо пошутила Минджи, даже не надеясь, что кто-то поймет ее шутку. Надежда оправдалась — не поняли, но промолчали. Что же, впереди было еще два урока, которые нужно как-то пережить, не умерев от сонливости.