Обернись

Ни хождение нагим, ни спутанные волосы, ни грязь, ни пост, ни лежание на сырой земле, ни пыль и слякоть, ни сиденье на карточках не очистят смертного, не победившего сомнений»

«Дхаммапада» (X-141)

Какое-то время жизнь шла своим чередом. Красно-желтые дни сентября прошли. Наступил холодный и сырой октябрь. Минджи, в один из своих выходных дней, договорившись с деканшей о посещении Хогсмида (которое нужно было ей исключительно для того, чтобы на Ночном рыцаре попасть в Лондон, к своему врачу, для обсуждения повышения дозы препаратов) и заручившись письменным соглашением отца, таки смоталась на целый день из Хогвартса, пропустив парочку «очень-каких-важных-как-вообще-можно-было-их-пропустить-скажи-мне-на-милость» уроков. К превеликому сожалению, врач не заметил ухудшений в ее состоянии и дозу не увеличил, даже беззлобно отругав девочку за желание принимать большее количество лекарств. «В вашем возрасте, я понимаю, у некоторых подростков может быть стремление забыться, особенно, когда окружающий мир так и давит, но и вы меня поймите! Если я выпишу вам что-то сильнее, чем то, что вы принимаете сейчас, то ваше состояние не станет лучше. Я только спровоцирую ухудшение, а может даже стану виновником интоксикации. Просто пейте лекарства по расписанию, не злоупотребляя, и если спустя полгода не будет положительных результатов, тогда и поговорим про изменение лечения» И Минджи понимала, что он прав. Поэтому она послушно делала все, как ей сказали. Она вообще была послушной, даже если это не сразу заметно. Например, сейчас она старательно (и очень послушно!) переписывала конспект с пропущенного ею урока зельеварения, пытаясь понять суть домашнего задания, которое нужно будет сдавать уже послезавтра. Малышка недоумевала, что же такого сложного в этом задании, потому как точно такое же она уже выполняла два года назад и хорошо помнила все, что писала тогда. Вот только почему-то помогать она не хотела, цыкнув и сказав, чтобы М.М. разбиралась сама. Пришлось перерывать старые записи с уроков, которые Минджи благоразумно взяла с собой и сложила в отдельную папку, дабы не возникло путаницы. И действительно, там нашлось это самое домашнее задание. «На проблему меньше!» — возрадовалась она, но мало того, что записи выцвели и в некоторых местах приходилось просто гадать, что же там было написано, нужно было еще и переписать не точь-в-точь, чтобы никто ничего не заподозрил. Конечно, были и другие проблемы. Как минимум дважды в неделю, к ней в большом зале подсаживались близнецы Уизли, которые здоровски как успели ее подзадолбать. Доходило до того, что, увидев их, Минджи сразу же уходила из зала, или вдруг начинала с кем-то разговор, показывая, как занята, или даже садилась за столы других факультетов. Ревейнкловцы сначала недовольно шептались, но потом успокоились и некоторые из них даже сами предлагали сесть с ними, когда замечали шумную парочку. Особую благосклонность проявила забавная первокурсница, давшая ей почитать странный журнал. «От Уизли до Лавгуд всего пару шагов, — думала она, не отказываясь от предложенного чтива, зная, что это меньшее из зол. — Читала я вещи и поабсурдней,» — в конце концов подвела итог Минджи, и вежливо склонившись в знак благодарности, чем вызвала хихиканье от смущенных этим жестом девушек, пошла на выход из большого зала, где ее уже ждал однокашник. Каким-то абсолютно неведомым образом, ей удалось поладить с Лонгботтомом, который и ждал ее, хотя неподалеку и было еще пару их однокурсников, обсуждавших что-то, что могло бы и не касаться Минджи, если бы тема не была ей близка. Конечно, а как же иначе, этой компанией была «святая троица». И обсуждали они ничто иное, как Юбилей Смерти Почти Безголового Ника. Смотря со стороны, можно было предположить, что не было никакой связи между гриффиндорским привидением и обычной ученицей этого факультета, кроме, ну понятно, самой принадлежности к гриффиндору. Однако, была у них общая тайна, во что никто бы не поверил, если бы узнал!

***

— Сегодня, на удивление, пасмурно, — отметил в слух Почти Безголовый Ник, будто не желая мешать человеку рядом. Был конец сентября. Солнце еще светило почти так же ярко, как летом, но постепенно начали подкрадываться дожди. Они противно накрапывали, моча опавшие листья и разводя слякоть. Хотя дожди и не были беспрерывными, они здорово угнетали и нагоняли тоски. Минджи стояла у окна и наблюдала сумеречный пейзаж. Она любила слоняться по замку в свободное время, подобно призраку. Этого самого свободного времени, в связи с усложнением домашнего задания, становилось все меньше и меньше. Казалось даже, что кто-то подворовывал лишние часы. Но это все не имело значения сейчас. — Добрый вечер, сэр. — Добрый ли этот вечер?.. — задумчиво отозвался Ник, присоединившись к наблюдению за видом из окна. Было видно, как какая-то из команд по квиддичу тренировалась, но в полутьме едва ли можно было разглядеть цвета их одежды. — Жизнь течет так быстро, моргнешь, а ты уже и прожил все свои года... — Звучит, будто вы на что-то намекаете, — незаинтересованность звучала в ее словах, даже несмотря на то, как вскинула девчушка брови. — Быть привидением так утомляюще, хоть и кажется весьма приятным занятием... Так и волочишь свои года после смерти, заточенный в четырех стенах, и делать тебе уже нечего. Разговоры с другими вечными обитателями замка утомляют, даже розыгрыши Пивза уже приелись, он сам уже не замечает, как повторяет некоторые свои шутки над учениками. И заняться кроме бесконечного наблюдения да разговоров нечем, — призрак тяжело вздохнул и повернул свою голову, которая того и гляди была готова отвалиться, угрожающе покачиваясь, обращаясь напрямую к собеседнице: — Но к чему я все это расписываю... Эта рутина ведь и вам знакома, не так ли?.. Минджи закрыла глаза, не до конца понимая, чего от нее ждут. — Значит намекаете, — сделала она логичный вывод. — Простите меня за такую грубость, — Почти Безголовый Ник склонил голову, и ворот таки не выдержал. Голова повисла на оставшихся жилах, только этим державшаяся на теле. Привидение резво поправило отваливающую часть тела, поставив ее на место. — Но вы и сами понимаете, — полувопросительно добавил он. — Недолго мне осталось, да? — Призрачного в вас чуть меньше, чем человеческого. Но больше, чем у любого другого живого человека. Вы знаете, отчего так? — Догадываюсь, — неожиданно улыбнулась Минджи. — Если вы не побрезгуете, — спустя пару минут молчания, Ник снова заговорил, — то всегда можете обратиться за помощью ко мне. Или к любому другому доброжелательному призраку. Все мы уже успели заметить вас. Это печально, но в нашем кругу давно не было новичков, — в этот раз он избежал покачивания головой, наученный опытом. — Будем рады помочь. — Эх, — невеселая улыбка не исчезала с ее губ. — Я благодарна. Повисла тишина, прерываемая едва доносившимся шумом из большого зала, где сейчас проходил ужин. — Сэр Николас, ведь скоро Юбилей вашей смерти? — вежливо спросила Минджи, надеясь, что такой вопрос не заденет его. — Приятно, что кто-то осведомлен об этом, — призрак явно был обрадован. — Могу ли я посетить его? — Не предпочтете ли вы празднество в честь Хэллоуина? Ведь все ваши друзья будут там. — О, нет, не волнуйтесь. Я ненавижу тыквы, так что буду рада провести вечер как можно дальше от их места концентрации. — Тогда с радостью буду ждать вас, мисс. — Подарки ведь не обязательны? — полушутя поинтересовалась она на всякий случай.

***

Чтобы не портить себе настроение запахом и видом тыкв, Минджи избегала посещения большого зала, отсиживаясь во время завтрака и обеда на кухне, в компании добродушных домовиков. Но вот, уже было полседьмого вечера и нужно было идти. Путь быль не далек — кухня находилась в подземельях близких к месту празднования, так что Минджи откланялась и неспешно удалилась, хоть и общество домовиков ее привлекало сильнее. И все же, нужно было проявить уважение к призраку, открывшему ей глаза на некоторые детали ее личности, и не опоздать. По пути она встретила лишь одного такого же, как и она, приглашенного на Юбилей Кровавого Барона. Минджи учтиво кивнула, здороваясь с устрашающего вида стариком — привидением слизерина. Ответа не последовало, лишь внимательный взгляд выпученных глаз изучил ее с ног до головы, отчего по спине пробежал холодок. Они продолжили свой путь в тишине. Синие огни освещали им путь, и было что-то загадочное в этом всем. Чем ближе был зал, где проводилось празднование, тем холоднее и холоднее становился воздух. Минджи ощутила лишь легкую перемену в температурах, но даже не поежилась. Поистине устрашающая музыка становилась громче с каждым шагом в сторону зала. Но вот они увидели и виновника сего празднества, встречающих гостей у входа. — Добро пожаловать, дорогие друзья. Я почтен, что сегодня и вы здесь, сэр. Мисс, не стесняйтесь, проходите! — Почти Безголовый Ник снял шляпу и склонился, приветствуя пришедших. Подземный зал был полон сотнями призраков. Пока что, Минджи была единственным подобием живого человека здесь. Но даже так, благодаря освещению, она сливалась с призрачной толпой. Температура удовлетворяла все ее желания, и было хорошо, что девочка не забыла сегодня взять плащ-накидку, больше всего походившую на осовремененную епанчу. Почти все вокруг было в черном бархате: стол с «закусками», костюмы музыкантов и сам Ник. Набросив на себя накидку, Минджи поняла, что и ее одежда, как специально, сделана из бархата, но не черного, а темно-бордового, будто окрашенного кровью. Покачивая головой в такт мелодии, любому другому человеку режущему слух, она отошла подальше от стола с закусками, когда увидела червей в мясе. Обрадовавшись, что уже поела ранее. — Здравствуй, Миртл, — сдержанно поздоровалась Минджи с привидением девушки, на вид, примерно одного возраста с ней. Они были почти незнакомы, единственная их встреча, когда она оказалась в туалете на втором этаже, была мимолетной, тем не менее, немного изнуряющей. Пока Минджи делала свои дела в уборной, Миртл успела поныть и затопить пол, да так сильно, что при бегстве из туалета обувь успела полностью промокнуть. — А, это ты, — ответила ей, с печалью всего мира в голосе, Миртл, словно ожидала увидеть кого-то другого на ее месте. — Ты ждешь кого-то? — следовало не говорить этого, ведь девушка залилась слезами, обиженная таким вопросом. Малышка ухахатывалась. Похоже, ей не хватало чего-то подобного, невинного издевательства над людьми. — Извини, не хотела задеть. — Конечно, никто не хочет задеть бедную Миртл, это она сама все себе выдумывает! — она сняла свои очки с толстой оправой и утерла слезы. — Я правда ничего такого не имела в виду, — с видом, в котором не было ни капли раскаянья за свои слова, оправдывалась Минджи. — Ты выглядела так, будто ждешь кого-то конкретного здесь, — пожала плечами. — Уж точно не кого-то, вроде тебя, — оскорбленно отвернулась Миртл. — Я так подумала, потому и спросила, — девочка продолжала этот разговор исключительно, чтобы не заскучать, но даже так ей уже начинало надоедать. На часах было ровно семь. — С-сегодня, — дрожащим после слез голосом, начала призрачная девушка, — здесь должны быть безголовые всадники. Я хотела бы увидеть одного из них. Это ведь, — она шмыгнула носом, — как в той к-книге... — Да, пожалуй, — Минджи вдруг вспомнилась молодость: зеленая трава, голубое небо, яркое солнце, Скайрим, и захотелось обновить свои воспоминания, поиграв хоть пару часиков, но никто ей, конечно, такой возможности в девяносто втором бы не дал. «Еще даже «Арена» не вышла, наверняка,» — припоминалось ей. Ко всему прочему, в ее спину еще и врезались, что стало неожиданным сюрпризом. Разве здесь был кто-то еще материальный? Она молча обернулась, смотря на человека, потирающего лоб. — Привет? — мальчишка задрал голову, чтобы увидеть чужое лицо. — Добрый вечер, — она опустила взгляд, скучающе изучая того, кто в нее врезался. Не найдя ничего интересного в разглядывании Рона Уизли, Минджи отвела глаза в сторону, где ранее находилась Плаксивая Миртл. — Улетела. — И слава Мерлину, — выдохнула облачко пара Грейнджер, обрадованная чужим отсутствием. — Серьезно, и ты здесь? — удивленно, слегка повысив голос, спросил Уизли. — Я уж подумал, что ты тоже призрак! Минджи только хмыкнула, не желая объясняться. Она успела запариться, хоть не делала никаких телодвижений, чтобы согреться, так что пришлось снять накидку. — И почему здесь так холодно? — Поттер закутался в школьную мантию, которая, по-видимому, никак не согревала его. — Разве? — от тела девочки чуть-ли не шел горячий пар, так ее температура тела контрастировала с окружающей. — У тебя точно нет жара? — обеспокоенно поинтересовалась Грейнджер, пока ее друзья ушли в сторону банкетного стола., заинтересовавшиеся едой и тем, как один из призраков «ел» тухлого лосося. — Нет, я в порядке. Надо было предупредить их, что на столе только тухлятина, а в мясе даже завелись личинки... — увидев, что одноклассница вся сжалась от холода, Минджи сжалилась над ней, и набросила свою накидку на чужие плечи. Та перестала дрожать и зарделась как маков цвет, неловко почесав красный от холода и смущения кончик носа. — И тебя не смущает, м-м... здешняя кухня? — Всяко лучше тыкв, — отшутилась она, наблюдая за Пивзом, подначивающего Плаксивую Миртл. — Ну и вкусы у тебя, — к девочкам вернулись Уизли и Поттер, недовольные угощением, и желающие как можно быстрее свалить отсюда. Последний подозрительно осматривал Минджи, будто она была подозреваемой по делу чьего-нибудь жестокого убийства, не признающая свою вину. Она лишь вскинула брови, не понимая, в чем успела провиниться. — Не знаю, как вы, ребята, но я хочу побыстрее уйти отсюда, — Уизли походил на труп со своей побледневшей кожей, казалось даже, что его волосы стали менее рыжими, так ему было неприятно здесь находиться. — Меня все устраивает, — пожала Минджи плечами и, отойдя от компании, начала разговор с Толстым Проповедником, делящегося с ней житейскими мудростями. Последнее, что она услышала от одноклассников, кажется, от Уизли, до того, как привидение начало расписывать ей все плюсы поступления на Хаффлпафф, было: — Вот кто действительно хорошо сюда вписывается... Что же, Минджи не могла этого отрицать. Она действительно нашла окружение, в котором ей было место. Как жаль, что все эти люди были мертвы.

***

«Праздник» подходил к концу. Не то чтобы что-то успело случиться, вовсе нет. Суть таких празднеств в том, чтобы встретить старых знакомых и завести новые знакомства, и Минджи занималась последним. Она успела перезнакомиться, кажется, со всеми, кто был не против знакомства. Можно было предположить, что она — человек из необщительных, и это предположение было бы абсолютно верным. Однако... однако на столе с закусками были не только тухлые и разлагающиеся блюда. После общения с разнообразными призраками, у нее пересохло горло. Пусть и говорила Минджи немного, пить все равно хотелось. Да и была она там уже не час, и даже не два. Время близилось к половине девятого, а праздник так и не планировал заканчиваться. Одна скрипучая песня сменялась другой, менялись пары на площадке, но привидений, казалось, становилось все больше и больше. Извинившись перед своим призрачным собеседником, с которым она обсуждала труды какого-то едва ей знакомого писателя (или это был художник? Она уже не помнила), Минджи пошла к банкетному столу и, увидев там графин и бокалы, живо принялась опустошать бокал за бокалом, не особо разобравшись, что вообще она пьет. Понюхать-то понюхала, поняла, что напиток еще не заплесневел и не сильно забродил и пить его, в принципе, можно, да так и успокоила себя: «Уж не убьет же меня эта дрянь?» Убить то не убила, но вот захмелить смогла. И вот уже Минджи и сама не заметила, как сначала выплясывала вместе с призрачными женщинами и мужчинами, ничего не пьющих, но и без того бывших навеселе, а после, натанцевавшись и употев, пошла перетирать за жизнь с Плаксивой Миртл, которую Пивз еще не довел до того, что она улетела. Та, на удивление, смогла быть неплохой слушательницей, когда ей не давали разныться и вовремя останавливали. М.М. и самой нужно было кому-то поныть, но до этого момента никого подходящего не находилось. Напиток развязал ей язык и помог подобрать слова, которые давно хотелось сказать: — И я им говорю: «Вы ж мои хорошие, с-хуя-ли решили, что я сама это сделала?» Да кто бы согласился мне эти штуки на спине набить?! — вяло жестикулируя и не контролируя себя, описывала Минджи конфликт с врачами. — Хочешь я тебе их покажу? — Миртл не успела даже ответить, когда девочка начала расстегивать мелкие пуговицы на рубашке, ругая их на чем свет стоит, весьма быстро оказавшись в одной майке и повернувшись к привидению спиной, демонстрируя тату. — И че я, думаешь, смогла бы вытерпеть такую боль? Да этот дракон, охуевший, на ребра заходит! Знал бы кто, как больно татухи на ребрах бить, так молчали бы! Я даже когда капельницу убирали боль почувствовала и показала им это, а они думают, что я... — конец предложения звучал неразборчиво, Минджи надевала рубашку обратно, перепутав все пуговицы и застегнувшись криво. — И откуда ты тогда знаешь, какая там боль? — спросила Миртл, указав на логическую дыру в чужом рассказе. — А? Да рассказали... Ты мне тоже не веришь? — ее веселье и развязность вдруг сменилось паранойей и печалью. — Я так и думаю, что никто мне не верит. Да я сама, знаешь ли, никому не верю! Поверишь, а они... — Минджи схватилась за голову, ощутив прилив головной боли, которая, пусть и быстро прошла, но не понравилась ей. — И знаешь, что? Пойду я отсюда. Уже вот скоро комендантский час, если что! — и, стараясь ступать как можно более ровно, она пошагала из зала, не забыв попрощаться с Ником, тоскливо стоящего у дверей. Почему-то, когда она покинула подземный зал и пошла по жилым подземельям, то почувствовала настоящий холод. Ей было даже как-то... одиноко? Но Минджи отогнала от себя печальные мысли. Проходя мимо встревоженно что-то обсуждающей компашки слизеринцев, кажется, ей незнакомой (а если они и были знакомы, то М.М. а их не узнала), она даже показала «викторию», подмигнув им. Те странно посмотрели на нее, хотя один из ребят остановился как вкопанный, раскрыв глаза от удивления, но заметив его реакцию, все принялись посмеиваться. И девочке хотелось бы подхватить их смех. А Минджи шла и шла дальше, пытаясь припрячь к вспоминанию пути до башни гриффиндора малышку, которая упорно игнорировала все происходящее. Хотелось то ли запеть какую-нибудь попсовую песенку, то ли заплакать. «Ох уж это загадочное опьянение, — думала Минджи, когда, наконец найдя портрет Полной Дамы, пыталась вспомнить пароль. — Это какая-то птица...» — Фазан? — молчание. — Петух? — молчание. — Сова? — опять без ответа. Было за полночь. Никому в это время уже не нужно было входить или выходить из башни. Оставалось надеяться лишь на чудо. — Ну пустите вы меня, умоляю, — Минджи даже встала на колени перед портретом, сложив руки в молитвенном жесте. — Ну право слово, нельзя! Вспоминайте пароль или не мешайте мне спать! — Как прекрасно утро-о-о, когда солнце всхо-о-одит!.. — начала петь она, желая добиться своего. За спиной послышались удивленные хохотки. Минджи живо вскочила и обернулась, словно увидев чудо. — Это вы?! — она схватила за руки Гермиону, все еще укутанную в бордовую накидку, и закружила вокруг себя. — О, какое чудо! Никогда так не была рада вашему появлению, как сейчас! — ее голос выдавал то, что вечер был проведен, как минимум, весело. — Индюк, — отдышавшись от кружения, назвала пароль Гермиона. — Так вот какой пароль! А я думала сова!.. — Минджи, приобнимая одноклассницу, вошла в гостиную, где вырубилась прямо на диване. — Какая еще сова? — спросил ничего не понимающий Рон.