Обернись

«Искусство обмана состоит в том, чтобы сначала обмануть, а потом не обманывать.

Когда не-обман кажется обманом – это обман истинный.

Сначала маленький обман, потом большой обман, потом настоящий выпад»

«Извлечь нечто из ничего» — Седьмая стратагема.

Тридцать шесть стратагем

— Перси! — воскликнул Поттер дрожащим от беспокойства голосом. — И что делать будем? — Минджи подскочила. Из ее головы мгновенно вылетели все прошлые мысли — о письме, экзаменах и слежке. Теперь имело значение только то, что Перси Уизли — жертва и, если они успеют, то последняя жертва. Оставив все свои записи на столе, не заботясь о том, что с ними будет, она поспешила за Поттером на выход из гостиной. — Идем! У прохода они застряли. Минджи четко чувствовала на себе чужой взгляд, и взгляд это был не Поттера. На нее смотрела Грейнджер. Не уверенная, что делать, она подбежала к однокласснице и шепнула ей: «Через полчаса иди в учительскую и сообщи любому, кто там будет, что Поттер и я пошли за Перси в туалет Плаксивой Миртл. Уизли своего можешь прихватить с собой, — Грейнджер хотела оборвать ее речь, но Минджи не позволила. — Не раньше, чем через полчаса!» И поспешила обратно к ожидавшему ее Поттеру, успокоенная, что если они там умрут, то учителям хотя бы будет известно, где искать детские тела. — Мантия? — На месте, — кивнул он. Только на выходе до них дошло — идти под мантией-невидимкой вместе будет тяжеловато. Минджи на, как минимум, пятнадцать сантиметров была выше, так что пришлось ей бежать пригнувшись. Они торопились, шли как можно быстрее, при том стараясь издавать как можно меньше шума. Их путь был недолгим, но за все это время М.М. успела придумать тысячу и одно оправдание почему ей не нужно быть здесь и почему следовало бы переложить ответственность за поимку монстра на преподавателей и директора. Минджи правда не хотела идти в Тайную комнату, уже сожалея, что ввязалась в эти все «приключения». «Надо же было мне тогда взять этот чертов дневник и не отдать его сразу же учителям! — обвиняла она себя. — Это все из-за моей собственной глупости и безответственности. Если бы я трезво мыслила, ничего бы не случилось, и сейчас я бы спокойно писала письмо мистеру И, готовилась к экзаменам, а не это все... Никогда больше такого не будет...» Девочка, конечно, не видела выражения своего лица, но, обернувшийся проверить почему она замедлилась Поттер увидел. — Ты серьезно? — вскинул брови, вглядываясь в ее лицо. — Успокойся уже, ради Мерлина. Твоя злость не помогает. — Я не злюсь, — Минджи вообще не понимала, почему Поттер решил, что она злиться. Ей было страшно и стыдно за собственный страх, но никакой злости не было, если только на себя. — Пойдем, — он пожал плечами, и их путь продолжился. «Я сейчас потеряю сознание,» — думала М.М., вытирая пот с лица, но стараясь держать себя в руках, шла дальше. И вот они уже в туалете Миртл. И опять здесь все затоплено водой, так что Минджи пришлось придержать подол своей юбки, чтобы не слишком сильно промокнуть. Хотя это уже было не важно — скатываясь вниз по трубе в Тайную комнату, она вся промокла и испачкалась. Не грязь ее сейчас волновала. Ей было ужасно стыдно. Поттер, этот мальчишка, вел себя слишком смело по сравнению с ней. Наверное, дело было в его возрасте, юношеское буйство и все дела. Но ей, пусть и не физически, было тридцать восемь лет, и она дрожала от тревоги. Было стыдно, что в таком-то возрасте, у нее не выработался иммунитет к неприятностям, что М.М. позволяла себя так спокойно втягивать в них. Поттер вел ее за собой, не волнуясь, хочет Минджи быть причастной или нет. А она и отказать не могла, понимая, что раз заварила кашу, ей же и расхлебывать. Проездка по трубе девочке не понравилась. «Это вам не «Башня Силы»» — подумалось ей после того, как путь закончился, и она упала в лужу. От долго хождения уже начинала болеть спина, так что она понадеялась, что со всеми этими путешествиями они закончат как можно скорее, а после можно будет спокойно отоспаться в теплой кровати или отправить отцу письмо с приятной новостью. Например, новостью о том, что его дочка не умерла от клыков огромного змея. Тяжело, конечно, будет объяснить, почему она вообще наткнулась на огромного змея в школе, но надо будет попытаться. Не сразу Минджи вспомнила, что было бы хорошо зажечь свет на палочке. Долгая практика помогла ей обучиться хотя бы базовым заклинаниям, которые проходят на первом и втором курсе, но ничего особо сложного (сложнее экспеллиармуса) у нее не получалось, так что по чарам и трансфигурации ее успеваемость оставляла желать лучшего. Тогда, когда Поттер уже давно догадался и светил своей палочкой, Минджи только пыталась наколдовать свет. — Люмос, — и неудача. — Люмос? — ничего. — Люмос! — то же. — Да чорт, — она потрясла палочкой. — Бракованная какая-то деревяшка у меня, — пожаловалась она Поттеру. Тот забрал палочку у нее из рук и, быстро прошептав «Люмос!», зажег свет. — Спасибо, — девочка сухо поблагодарила, разочарованная тем, что даже у другого человека выходит колдовать ее палочкой лучше, чем у нее, законной хозяйки. — Лучше бы училась колдовать в свободное время, — упрекнул ее собеседник, на что Минджи многозначительно выдала: — Я просто теоретик, — будто бы униженная чужими попреками. Поттер хмыкнул, но не прокомментировал. Туннель был длинным, так что молчать весь путь они не могли. Встали вспоминать все, что было и что должно будет случиться, пытаясь справиться с нервным напряжением. Вспомнилось и история с машиной Уизли, и Хэллоуин, отпразднованный у Почти Безголового Ника, и та ситуация в больничном крыле после матча Гриффиндор-Слизерин. Поттер признался, что заподозрил что-то не то еще после истории с машиной, а потом убедился, что эта И, буквально, не от мира сего. Она же поинтересовалась, кто еще кроме «святой Поттеровской компашки» (он оказался искренне унижен таким названием) в курсе его странностей. Как оказалось — никто, по крайней мере, он никому больше не рассказывал, а что уж там Дамблдор предполагает, это для всех тайна. Так они, шутя и переругиваясь, под хруст костей под их ногами, дошли до стены со змеями. Поттер повернул голову и посмотрел на нее вопросительно, как бы спрашивая «готова?». Минджи не была готова, но кивнула, пытаясь усмирить дрожь в руках. Мальчик зашипел по-змеиному, схватив ее за руку. Ощущение того, что он тоже боится того, что будет дальше, никак ей не помогло и даже больше напрягло. Она не сжала его руку в ответ, прикрыв глаза и пересекнув вход в непосредственно саму Тайную комнату. Они оказались в просторной комнате, слабо освещаемой факелами со странным зеленым пламенем. «Будто триэтилборат жгут,» — подумала Минджи, внимательней осматривая ближайший к ней факел, держатель которого представлял из себя змею, овившуюся вокруг светильника. Уходящие вверх колонны были также обвиты каменными змеями, они поднимались до теряющегося во мраке потолка и отбрасывали длинные черные тени сквозь зеленоватый сумрак. Минджи слышала собственное сердце, с безумной скоростью бьющееся где-то в ушах. Но, кроме ее сердца, не было больше никаких звуков в этой комнате. Поттер рядом, кажется, чувствовал себя уверенно. Он пошел вперед, и тишина прервалась шумом его шагов. Каждый шаг отзывался эхом от перечеркнутых тенями стен. Его спутница явно не чувствовала себя так же спокойно. Но она попыталась объяснить чужую уверенность тем, что Поттер уже переживал этот страх ранее, в отличие от нее. Читать о подобном — легко, но вот оказаться в событиях, о которых читала, о, это совсем не легко! Но приходилось идти дальше, игнорируя собственные чувства. За последней парой колонн, у задней стены, высилась огромная, до потолка, статуя. Минджи запрокинула голову, рассматривая гигантское лицо древнего старца. Поттер пошутил, что это лицо ему не забыть никогда, а потому не стал даже смотреть наверх. Из-под мантии Салазара Слизерина виднелись две громадные серые стопы, подпиравшие гладкий пол. А между стоп сидело тело, склонив голову к груди, будто этот человек просто спал, а не был на грани смерти. — Перси, — взволновано сказал мальчик, оглядываясь вокруг. Наконец, он наткнулся взглядом на того, кого искал. — И, — шепнул ей, — отнеси Перси отсюда подальше, прошу тебя. Она кивнула, от тревоги прикусывая внутренние стороны щек. Пока Поттер с Реддлом вели задушевные разговоры, выясняя кто кому в чем поднасрал, кто прав, а кто виноват, М.М. вспоминала уроки ОБЖ из шараги, стараясь выполнить захват Раутека и донести Уизли до выхода из Тайной комнаты. «Была бы на его месте Джинни, такой проблемы бы не возникло,» — думала она, краем уха прислушиваясь к беседе. — И ее ты с собой привел, как неприятно, — разочарованно отметил Реддл, обратив свое внимание на девочку. — Я уж надеялся, что наш разговор будет приватным. — Не бойтесь, мешать не буду, — просто отозвалась Минджи. «Я здесь просто носильщик,» — захотелось ей добавить, но пришлось промолчать. Почти дойдя до выхода, девочка вдруг остановилась, услышав нечто неожиданное. Поттер, похоже, тоже был поражен, потому как замолчал почти на минуту. Минджи попыталась воспроизвести в своей голове то, что только что услышала, снова. «Что, блять, значило «Староста гриффиндора не был хозяином дневника»?» — Что ты имеешь в виду? — вторя ее мыслям, переспросил Поттер, отойдя от призрачного Реддла на шаг назад. — Что я имею в виду? Разве непонятно? — со смешком ответил он. — Перси Уизли никогда не был хозяином дневника, разве здесь есть что-то непонятное? — Но почему тогда... — Ох, малышка Джинни передала братцу свой дневник на хранение незадолго до того, как сама стала жертвой, — Реддл пожал плечами, переведя взгляд с Поттера на Минджи, переставшую тащить старосту, но все еще держащую его. — Можешь попытаться унести его, только это не поможет! — парень отвлекся лишь на мгновение, чтобы сказать это, а потом продолжил пояснения: — Милая Джинни начала полагать, что сама она с дневником не справится, а потому передала его старшему брату, что так опекал ее весь этот год. Не будь ее брат таким же глупцом, как и она, то не лежал бы сейчас здесь. Ему всего-то следовало прислушаться к сестричке и не писать, но он даже с этим не справился! — он засмеялся. — Перси решил, только вдумайтесь, он решил, что это дневник с протеевыми чарами!.. Минджи оттащила старосту за пределы комнаты, оставив его валяться, а сама присела в стороне от него, не решаясь возвращаться обратно. Она успела упустить часть рассказа Реддла, но и так уже все было понятно. Наверное, эмоции Перси, еще не попавшего под негативное влияние дневника и, в отличии от сестры, полного сил, напитали крестраж окончательно, позволив Реддлу стать (почти) материальным раньше, чем тот должен был по канону. Для нее уже все равно это не имело никакого значения. «Не-обман показался нам обманом лишь из-за нашей узколобости и недогадливости. Пойми мы, что от дневника можно было избавиться таким способом, может, сейчас уже не сидели бы здесь. И как я у Перси проглядела дневник-то... — она посмотрела на старосту. — Странно это все, конечно. Но и все это можно объяснить... Джинни с Пенелопой были найдены по пути в больничное крыло, наверняка, мелкая Уизли уже тогда чувствовала себя истощенной, потому и попросила отвести подружку брата, чтоб не беспокоить его... Но при чем же здесь второй староста рейвенкло? Как же это все запутанно,» — у нее уже трещала голова. А прилетевший на помощь Поттеру феникс со своим кудахтаньем не сильно помогал. Минджи начала раздражаться. Сказывались на этом внешние факторы, такие как нахождение глубоко под землей в непроветриваемом тысячелетиями помещении, или это были внутренние проблемы — ей было все равно. Она просто чувствовала, что если за полчаса, максимум сорок минут, Поттер и Реддл уже не решат все свои проблемы, а дневник не будет уничтожен, то придется ей самой пойти и попробовать кинуть в дневник Адское пламя, чтобы сжечь здесь все к херам. Делать было абсолютно нечего. Как минимум минут десять они сидели на холодном мокром полу, и М.М. заскучала до невозможного. Ей уже было глубоко наплевать на то, что происходит, на Поттера, Волан-де-Морта, на этого Перси, рядом с которым она сидела, на дневник, на Хогвартс и на всех волшебников вместе взятых. Вспоминалась ей ее молодость, в которой трава была зеленее, небо голубее и солнце ярче светило... Не то что сейчас, когда она вынуждена сидеть в сером замке, что может и был красивым с первого и даже со второго взгляда, но находились в нем минусы весьма быстро. Вот, например, отопление... «Сижу за решеткой в темнице сырой, вскормленный в неволе орел молодой, — Минджи ковыряла носком ботинка грязь на каменном полу, — мой грустный товарищ, махая крылом, кровавую пищу клюет под окном... — она легко покачивала головой в такт мелодии, возникшей у нее в голове. Как хотелось ей, подобно старосте гриффиндора, спокойно уснуть, а не находиться в этом томительном ожидании. — Интересно, о чем он сейчас думает?.. — То есть, — М.М. смотрела на Перси Уизли. В усталом мозгу, измученном недосыпом, уже путались мысли, — ему что-то снится вообще?.. Он дышит-то хоть там?.. — нагнулась, чтобы услышать биение чужого сердца, но ослабевшее тело подвело, и она плюхнулась рядом. Последним, что увидела девочка перед тем как отключилась, был высокий потолок, уходящий вверх в темноту так, что не было видно его вершины.