Обернись

Что же, как-то так вышло, что надоедливый мальчишка остался у них вовсе не на неделю. На следующий же день как Поттер поселился у них, он слезно попросил мистера И не идти и не обсуждать сложившуюся ситуацию с дядей и тетей. Но в этот же день их посетил кое-кто неожиданный. Был уже полдень, но в доме царила сонная атмосфера. Все ходили, прикрыв глаза и постоянно зевая, лениво переставляя ноги. Даже отец, которому уже через пару часов необходимо было отлучиться на деловую встречу, спал на ходу. Минджи же вообще было плевать на все: она разлеглась на диване в гостиной, почитывая книжечку под тихий бубнеж телеведущего новостей. Они уже позавтракали и даже пообедали, — несмотря на расслабленную атмосферу, у них в доме всегда был удобный для отца и дочери распорядок дня, — когда из гостевой спальни на втором этаже вышел заспанный Поттер, потирая глаза. Мистер И тепло поприветствовал его, казалось, он уже относился к гостю как к родному сыну, предложил обед и сказал, что скоро оставит их, возможно, что до конца дня. Поттер вел себя смущенно и немного скованно, когда сталкивался с этим дружелюбием от почти незнакомого человека, и благодарил за все, что можно. (М.М. не то чтобы не могла его понять). Минджи почти дочитала рассказ, когда ее отвлек присевший на локотник мальчик, бросающий на нее подозрительные взгляды. Ей захотелось закатить глаза. — Чего тебе? — она отложила книгу, варварски загнув страницу, на которой остановилась. Поттер качнул головой в сторону телевизора. Там как раз рассказывалось о сбежавшем очень-просто-невероятно-опасном-маньяке-убийце-Блэке. — Ха? — все еще не поняла, что от нее требуется. Он цокнул. — Как думаешь, как можно будет спасти его? «Ох, конечно. Теперь мне придется помогать ему,» — запоздало дошло до М.М. «А ты сама влезла,» — съехидничала малышка. «Если бы я знала, что это все так обернется, я бы ни за что, черт возьми!..» — Даже не знаю, — Минджи опять открыла книжку, надеясь дочитать, но продолжила говорить: — Можешь вылавливать больших черных псов по всей Англии и проверять, не является ли кто-нибудь из них твоим крестным. Может повезет. — Тебя о чем-то спрашивать — себе дороже. — А ты о глупостях не спрашивай. В таких вот мелких перепалках прошел у них весь день. Только вечером они успокоились, притом в весьма сомнительных обстоятельствах. Было часов пять, когда в дверь постучали. Отец уже собирался уходить — как раз стоял у зеркала в прихожей, завязывая полосатый галстук и проверяя, нормально ли он выглядит. Дочь и гость в один голос убеждали его, что все выглядит просто замечательно и нет причин волноваться, но они замолчали после второго стука, пытаясь понять, кто мог пожаловать в такое время. Отец сразу же засуетился и дверь открывал уже дрожащими руками. Ему на встрече быть через час самое позднее, а тут неизвестные посетители! — Да, извините-извините, — когда дверь открылась, оба члена семьи И непонимающе уставились на нового гостя, а Поттер тихо вздохнул. — Добрый вечер? — Добрый, добрый, — на пороге стоял сам министр магии — Фадж. Вот кого Минджи, в отличие от Поттера, не ожидала увидеть у себя дома! — Позволите пройти? — Ах, конечно!.. — ничего не понимающий мистер И впустил этого человека в дом, на мгновение, пока вошедший не видел, повернувшись к детям со взглядом «Вы знаете, кто это???». Они кивнули, и тогда он отвернулся, натягивая на лицо улыбку, которая бы скрывала его волнение. — Извините, но с кем имею честь познакомиться? Министр что-то пробурчал, когда, не ожидая хозяев и даже не разувшись, прошел в гостиную. В глазах отца читался едва сдерживаемый культурный шок. Не прокомментировав подобное поведение «гостя», он прошел следом, предлагая мужчине сесть. — Приятно познакомиться, Мистер... — И. — Мистер И, — начал Фадж, сжав руки в замок. Ни Минджи, ни Поттер не могли найти себе места и так бы и стояли, если бы не отец, качнувший головой в сторону свободного дивана. — Я министр магии — Корнелиус Фадж. Я премного благодарен вам за то, что приютили у себя Гарри, — мальчик виновато опустил голову, когда почувствовал на себе ничего не понимающий взгляд. — Гарри, мы вернули мисс Марджори Дурсль в ее обычное состояние. Вчера на Тисовую улицу прибыли два специалиста из отдела по устранению последствий случайно наложенных заклятий. Ей сделали прокол, и воздух из нее вышел, кроме того, изменили структуру ее памяти, так что она все начисто забыла. Словом, ничего страшного не произошло. Минджи решила, что лучше сейчас сделать вид, что ее здесь нет и взялась за так и недочитанную книгу. Она знала все, что читала, наизусть, но это, пожалуй, была черта ее характера: в художественной литературе она предпочитала не читать чего-то нового, в сотый раз перечитывая одни и те же произведения. Вот так и в этот раз. Пока шло обсуждение, девочка с безразличным видом уткнулась в книгу, незаметно прислушиваясь к разговору. «...— Это разбитое оловянное сердечко не расплавилось! Ну и шут с ним! И он швырнул его на грязную свалку, где уже лежал мертвый Скворец. И сказал Господь Ангелу Своему: — Спустись в этот город, и принеси Мне самое драгоценное, что найдешь там. Пошел Ангел по слову Господню, взял с мусорной кучи оловянное сердечко и мертвую птицу, и принес их пред лицо Божие. — Ты правильно выбрал, — сказал Господь. — Голос Маленького Скворца не умолкнет в саду Моем, а Счастливый Принц восславит Меня в Небесном Городе Любви, и радости этой никто не отнимет у них.» Закончила она только тогда, когда министр и отец уже пожимали друг другу руки, а Поттер отбросил голову на спинку дивана с таким видом, что было понятно — после этого разговора у него камень упал с души. Когда министр наконец ушел, а отец поспешил на встречу, на которую уже опаздывал, Минджи поняла, что пропустила все и теперь не знает, что будет дальше. Поттер встал с дивана, его всего потряхивало то ли от воодушевления, то ли от послестрессового состояния. Он прошелся по комнате, будто разминаясь. — И что в итоге? — спросила она повернувшегося к ней спиной. — Ты вообще не слушала? — ... — Мерлин!.. Министр пожурил меня, сказал, чтоб я не ходил по темноте и вообще где попало без сопровождения. Наказал твоему папе следить за нами внимательно. Ну и ушел, попив чаю, — мальчишка развел руками. — Ничего нового. — Пф... — Минджи потерла переносицу, снимая очки и вкладывая их в книгу, надеясь, что не забудет про них. В этом доме она ориентировалась хорошо, так что могла справляться даже с одним рабочим глазом. «Черт, сколько сейчас времени? — она посмотрела на наручные часы. Полседьмого. Через, самое позднее, полчаса надо было идти ужинать, затем еще чем-то занять себя на два часа, а потом спать. Сбивать режим еще сильнее не следовало. Он и так пострадал после перелета и смены часовых поясов. — Что там у нас найдется пожевать на ужин...»

***

Что же, прошло почти две недели, в которые они, по сути, ничего особого и не делали, кроме того, что валялись в доме и во дворе, читали книжки и журналы, которых в доме было порядком, или смотрели телик и, преимущественно по желанию отца, гуляли и катились по городу. Отец и Поттер, кажется, искренне радовались прогулкам по Стейнсу, когда как Минджи готова была расплавиться просто из-за выхода на улицу и ходила с ними исключительно для того, чтобы не расстраивать отца. Было только два раза, когда она оставила их гулять одних, и первый из них был в то время, что она была у врача. Мистер Кнотт, психиатр, у которого девочка наблюдалась уже порядка пяти лет, все еще не собирался повышать ей дозировку, а когда услышал, что в последние полгода пациентка почти не вредила себе и окружающим и даже завела знакомства с новыми людьми, выглядел так, будто еле сдерживается, чтоб не похлопать ее одобрительно по плечу. Не смотря на, казалось, изменения ее состояния в лучшую сторону, Минджи чувствовала, что в этом учебном году ей лучше не станет. Но как объяснить обычному доктору, что ей предстоит столкнуться с существами, которые будут тянуть весь (которого, вообще-то, не так уж и много) позитив, а на одном из школьных предметов так вообще будет тварь, что вытащит все ее потаенные страхи наружу? Конечно никак! Черт подери, конечно, никак... Были и позитивные моменты, нет смысла умалчивать. Позитивные или нет — это, конечно, спорно, но и важность их отрицать не следует. Ребята, как было сказано, ничего особо и не делали. Однако, даже ничего по сути не делая, можно что-то получить в результате. Был яркий солнечный день, который Минджи рада была провести в одиночестве и тишине своей комнаты. Отец и Поттер ушли в ближайший магазин за мороженным, оставив ее одну (по словам отца, ненадолго, но это «ненадолго» вполне могло растянуться и на час, если они не придумают, что купить или захотят еще погулять). Было абсолютно тихо. Она впервые за последний год оказалась в полной тишине. Ни пиканья медицинской аппаратуры, ни суетливых родственников, ни шума от школьников. Даже улица притихла в данный момент. Возможно, даже секунда тишины — ее мечта во время учебного года. Сев на кровать, идеально заправленную ей утром, осмотрелась. Уже почти два месяца в этом году, а еще месяца четыре в прошлом, Минджи приходит сюда спать, переодеться и... «И все? Если так подумать, то все это время я ничего не делала здесь, кроме этого...» — осознала она. Комната была пустой. Не буквально, конечно нет. В комнате был шкаф с одеждой, кровать, рабочий стол и стул, шкаф для учебных материалов, окно, люстра, дверь, четыре стены, пол и потолок. Было все, что нужно. Но, по сравнению с комнатой, где сейчас находилась настоящая Минджи (которую М.М., по необъяснимой для нее самой причине, звала малышкой с самой первой их встречи, хоть та и не соответствовала этой кличке), где тоже было все только самое нужное, эта комната походила на медицинскую палату или тюремную камеру. Очевидно, тут не было чьей-то вины. Рабочий стол всегда был пуст, потому как учебники и все учебные материалы и принадлежности всегда хранились в закрытом шкафу или отдавались в библиотеки, чтобы не собирать в себе пыль, от которой девочка всегда начинала чихать и сопливить; приемы пищи все проходили в столовой, реже — в гостиной, так что и какой-то посуды или, того более, заначки с едой быть не могло. Шкаф почти пустой — одежда становилась маленькой спустя год, а иногда и меньше, носки. Личных вещей также немного — почти все детство малышка провела вдали от дома, шатаясь по разнообразным частным школам, так что обзавестись ими она почти не успела. Кровать всегда заправлена белым постельным бельем, всегда из поплина и всегда отутюженным так, что запах теплой ткани сохранялся еще долгое время. Белые (а какие же еще...) стены она никогда даже не думала украшать какими-нибудь плакатами или рисунками, хотя малышка, как оказалось, вполне себе неплохо рисовала. Альбомы с рисунками были найдены совсем недавно в коробке на самой нижней полке шкафа. Все в шкафу было чистым, и пылинки не лежало на учебниках и книжках, только эта коробка была такой пыльной, будто ее не трогали несколько лет. Как-то, обнаружив эту штуку, Минджи присела на пол и, не стесняясь перед малышкой, с которой у нее в тот момент был диалог, начала изучать содержимое. Оная сразу же замолчала и отказывалась выходить на контакт еще целую неделю, когда М.М. увидела, что было в коробке. Что же, очевидно, малышка была девочкой...своеобразной. Каждый рисунок был датирован сзади, самый ранний был за октябрь восемьдесят пятого года. Осматривая картинку, нарисованную нетвердой детской рукой, она даже не знала, что чувствовать. Не очень умело, но притом четко и понятно (для восьмилетнего ребенка, по крайней мере), была изображена сцена весьма, как бы даже подобрать слова, чтобы это описать, интересная, хотя в чем-то может и обыденная, это уж как посмотреть. М.М. не знала всех подробностей и судить опасалась, но ее это все даже тогда заставило почувствовать необъяснимый дискомфорт, который, в прочем, сопровождал ее на протяжении почти всего ее знакомства со "своей" предысторией. Самыми яркими фигурами на картинке были два неаккуратных черных силуэта. И, черт его знает почему, самый большой из силуэтов запомнился ей сильнее всего. Хотя что в нем было особенного — она объяснить не могла. Черное пятно со смутными очертаниями человека, нарисованное с таким давлением на карандаш, что лист проткнулся там, где у фигуры должна была быть грудная клетка. Две яркие голубые точки, видимо, глаза, были самыми светлыми оттенками на этом рисунке. Если смотреть в общем, то нарисован то обычный серый класс, в котором серым карандашом в стиле «палка-палка-огуречик» с красными пятнами-треугольниками (похоже, юбками) нарисованы фигуры школьниц, а два черных силуэта — один, с голубыми глазами, за учительским столом, второй — за одной из парт и тоже в красной юбке — единственные выделялись среди серо-красного рисунка своей чернотой. «Учитель, кажись, особый был,» — наивно подумала тогда М.М., предполагая, что у всех, и уж тем более у такой "своеобразной" девочки как Минджи, были нелюбимые учителя в школе, откладывая творение в сторону, переходя к другим листам, что были менее яркими и по сюжету, и по цветам карандашей и иллюстрировали то разные события из жизни, то животных (в том числе, нашлись и анатомические рисунки в разрезе, при том такие, что складывалось ощущение, будто рисовали с натуры), то, уже к концу восьмидесятых, разные персонажи кино, многие из которых выглядели чутка искаженно... Из самого милого: тот инспектор из Люпена (имя которого Минджи никак не могла запомнить, хотя буквально недавно с отцом они пересматривали некоторые эпизоды второго сезона по телеку), был изображен с уж слишком выдающимся подбородком (самое милое и по-детски забавное из того, что там было, говоря по правде), красотка Лам в еще более откровенном наряде (М.М. не могла судить, в ее время единственным известным ей секс-символом из анимации была Джессика Рэббит), сцены из «Обитатели холмов» были перерисованы с еще большим количеством откровенных подробностей и анатомических уточнений (М.М. поморщилась — какая-то нездоровая тяга была у малышки к расчлененным кроликам), кое-какие акварельные пересовки кадров из «Йомы» , «Дороро» и «Могилы светлячков». Оставалось только потирать лоб и думать, почему эта малышка выросла еще более-менее адекватной, хотя и, действительно, слегка своеобразной, и всего-то рисовала гуро, если в свои девять-двеннадцать лет она смотрела подобное. М.М., смотря на это, вспоминала, как в том же возрасте для нее самыми страшными вещами были робо-заяц и «Перевал», а про большую часть вещей, просмотренных малышкой еще в детском возрасте, она даже и слыхом не слыхивала до того, как в универ поступила... Конечно, рисунки были давно забыты. Это все — дела прошедшие. А комната... Так посмотришь — и не скажешь, что комната жилая. Лежа на белой, как и все остальное здесь, кровати, она вдруг поняла, что долгожданная тишина ей вовсе не нравится. Мир замер, словно все вокруг умерло и она в том числе. Угнетающее спокойствие пугало, оставляя ее в одиночку со своими мыслями, мечущимися в голове, как распуганные тараканы по кухне ночью. На белом потолке тонкая полоска света, проникающего из-за не задернутой шторы, колеблемой ветром, ползет к шкафу. «Может не следовало этого делать?» Муха села на стол. «Нет, так было лучше». Тихий шорох за окном. «Показалось». Луч убежал, штора закрыла солнце. «Должен знать?» Душно, ветра как и не бывало. «Сколько сейчас времени?» В беспокойной полудреме она провела еще какое-то время. Потно. Настольные часы показывали пять пятьдесят. «Ушли час назад... Еще не вернулись...» — медленно текли мысли в ее голове, когда перед глазами плясали искорки. Снизу послышался шум, с улицы закричали дети, катающиеся на велосипедах по дорожкам, загавкал соседский пес, сердце застучало, забилось, забарабанило в висках со скоростью под сто двадцать. Тишина пропала, все снова ожило. Усталость накатила новой волной. Сейчас бы крепко-крепко уснуть в холодной мягкой кровати, а не лежать в поту с больной головой... Впрочем, это было еще в самом начале августа. Сейчас же оставался буквально последний день до первого сентября. И, к удивлению Минджи, она поняла, что у них ничего не куплено к предстоящему учебному году. И отец, и Поттер точно забыли о том, что вещи в школу сами не появятся. Оставив в чемодане то, что не требовалось покупать, она сверилась со списком, присланным еще несколько недель назад, зачеркнула уже имеющееся и отправилась на первый этаж. Стояло раннее утро, никто еще не проснулся, что было ей только на руку. Эти двое слишком хорошо поладили. Это смущало. Сейчас еще надоедливый Поттер станет другом семьи, отец будет приглашать его на Рождественские каникулы, потом на летние каникулы, думая, что ребята — лучшие друзья и надо поощрять их общение. Тьфу! Только что проснувшийся мистер И только спустился на кухню, чтобы приготовить завтрак, как встретил уже сидевшую за обеденным столом дочь. Стол уже был подготовлен к завтраку, даже готовая яичница была разложена по тарелкам, тосты лежали на отдельном блюде, а сваренный кофе в турке стоял на плитке. Отец очаровательно улыбнулся, не ожидавший такого сюрприза. Когда он уже начал произносить слова благодарности, Минджи прервала его. — Ты же помнишь, что нам с Поттером завтра в школу? — она по-деловому сложила пальцы домиком, вскинув брови. — М-м... — он оказался сбит с толку. — Конечно?.. — неуверенно ответил ей. — А еще мы так и не купили школьные принадлежности, — отец так и застыл с открытым ртом. Опомнившись, он выдохнул через нос и тихо засмеялся. Минджи поняла, что он немножко слишком нервничает, и попыталась его успокоить. — Не нервничай. Сегодня все еще успеем. — Да-а-а... Спасибо, что напомнила... Ладно, значит сегодня придется разбудить Гарри пораньше... — в своей голове отец, кажется, перестраивал все планы на день. В итоге, на Косую Аллею попали только к полудню. Это место было, как и обычно, полно народу. Такие же забывчивые родители спешили попасть в нужные им магазины, таская сонных детей за собой. Отец все-еще выглядел обеспокоенно, не готовый к таким быстрым сборам, но им ничего не оставалось делать. Сразу же, как они вышли из банка, Поттер, похоже, сам того не ожидая, встретил своих друзей (все тех же Грейнджер и Уизли) и пошел закупаться с ними, договорившись с мистером И о встрече здесь же через несколько часов. Тот отпустил мальчишку, не уверенный, правильно ли поступает и не нарушает ли приказ Фаджа, однако Минджи успокоила его: — Он в безопасности. Ее голос, как и всегда, был спокоен и безразличен, но обнадеживал. «Все-таки, она разбирается в этом странном мире лучше меня,» — наверняка подумал отец перед тем, как улыбнуться и потрепать дочь по голове. Она, конечно же, не разбиралась, просто ей не было особо дела до того, что может случится с Поттером, когда он не под их опекой. Им предстояло еще много что сделать: девочка еще продолжала расти, так что нужно было купить новую мантию, появились новые предметы в школе, закончились ингредиенты для зелий и так далее и тому подобное... В книжной лавке «Флориш и Блоттс» стояла большущая клетка, которой в прошлом году там точно не было. «Черт, — вспомнилось вдруг ей, — я же взяла уход за магическими существами как дополнительный предмет...» — заранее мысленно извинившись перед продавцом она подошла к кассе и попросила: — Пожалуйста... — Чудовищную книгу? — он понял ее на полуслове и, удрученно вздохнув, пошел надевать перчатки и разнимать дерущиеся книги. — Ни за что, помяните мое слово, ни за что больше не буду их заказывать! Отец ошарашено смотрел на, о боже мой, живые книги! Мало того, что живые, так еще и весьма агрессивно настроенные не только к окружающим людям, но и к своим собратьям-книгам. Казалось, он еле сдерживается, чтоб не сказать «Вау!» в слух, смотря как продавец достает из клетки бешенные учебники, что вели себя подобно пираньям, так и норовя укусить несчастного. — Вот так-то, — он затянул книгу крепкой веревкой, чтобы та успокоилась. — Что-то еще? — Да, — Минджи пробежалась глазами по списку книг, краем глаза заметив, что отец ушел в глубь магазина. «Вот мы и потеряли мужика,» — она как чувствовала, что они застрянут тут на еще, как минимум, полчаса, пока отец будет изучать все книги. — «Толкование древних рун», «Словник чародея», «Как рассеять туман над будущим», «Трансфигурация. Средний уровень» и «Стандартную книгу заклинаний», пожалуйста. Удивительно, как быстро продавец умудрялся находить нужные книги. Уже через несколько минут все необходимые учебники были на стойке, а отец все так и не выходил из глубин магазина. Видно, что и сам продавец уже был на грани того, чтобы взять и пойти к покупателю, забредшему не туда, куда надо, и вернуть его к кассе. Он облокотился на стойку, ожидая других посетителей или возвращение потерявшегося. Наконец, отец вышел из-за одного из шкафов с максимально пораженно-радостным лицом. Продавец и Минджи облегченно выдохнули. Кто знает, что может сделать такой большой объем знаний с неподготовленным человеком... Уже выйдя из магазина, он принялся высказываться о том, что только что узрел. В его рассказе о книгах, которые запрятаны на самых дальних полках, слышался искренний интерес, а то с каким задором он рассказывал, заставило Минджи пожалеть, что они так рано ушли оттуда. Отец все рассказывал и рассказывал о литературе, уже даже отвлёкшись от магических книг и перейдя на обычные, пока они были в лавке Мадам Малкин, в магазине с ингредиентами для зельеварения, где отвратительно воняло, в кафе Флориана Фортескью, в котором они пересеклись с компанией Поттера. Даже там он продолжал рассказывать, и, мало того, к нему присоединилась Грейнджер! Это было убийственное сочетание двух любителей поболтать о прочитанном и об узнанном, и теперь Минджи чувствовала, что, кажется, не только Поттер будет приглашен к ним на Рождественские каникулы. С приоткрытым ртом отец слушал рассказы Грейнджер о магических книгах. Атмосфера была самая что ни на есть непринужденная. Между говорящими словно не было никаких отличий, никакой разницы в возрасте, роде деятельности и положении — общий интерес отвлек их от всего остального. Их диалог длился вплоть до того момента, как Грейнджер взглянула на часы и удивленно вскочила из-за столика, понимая, что ее родители подъедут к улице с маггловской стороны Дырявого Котла с минуту на минуту, если еще не подъехали. Не без чужой помощи, она дотащила все свои тяжеленые сумки, пред этим доверив носку корзины с котом, которого купила сегодня, Минджи (кто, по-видимому, единственная из ребят была не слишком нагружена сумками, так еще и не испытывала к коту отрицательных чувств), до выхода из паба и, помахав всем на прощание, села в машину к родителям, где ее уже заждались. Минджи вдруг вспомнилось, как эта девчонка говорила весьма смущающие (но не то чтобы неправдивые) вещи об ее отце, и она изнуренно вздохнула. Что ж, похоже очередных комментариев от Грейнджер ей и в этом году не избежать. Уизли встретился со своей семьей в том же Дырявом Котле, и, распрощавшись и с ним, мужчина и двое подростков отправились обратно, домой. Тот день был какой-то суматошный и утомительный, и по приезде ей хотелось разве что лечь и смотреть в потолок, но явно не собирать чемоданы. Однако ж, выбора не было.