Обернись

Утро прошло в спешке. Несмотря на свою привычку рано вставать, Минджи проспала. Всего пятнадцать минут, что в любой другой день ни на что не повлияли бы, сегодня имели большое значение. Обеспокоенный отец, не ожидавший, что его дочь, которая обычно вставала раньше всех, проспит, постучался в ее комнату и заглянул, не дождавшись ответа. Увидев девочку, которая только что вскочила с кровати от разбудившего ее громкого звука, он слегка наклонился вперед и почесал лоб, не ожидая подобной реакции. — Сколько? — резко спросила она. — Семь сорок пять. — ... — «Черт». За завтраком они старались сидеть спокойно, но в воздухе так и чувствовалось напряжение и беспокойство. Минджи проводила свой обычный ритуал перед приемом пищи: помыть как следует руки, из специальной сумки достать глюкометр, тестовая полоска в глюкометр, прокол среднего пальца, измерить сахар, рассчитать дозу, записать в журнал, один ватный тампон со спиртом, второй тампон, чтобы протереть кожу на животе, захват кожи, угол девяносто, раз-два-три-четыре-пять-шесть-семь-восемь-девять-десять, вынуть, утилизировать. Просто, быстро, уверено и выточено, одни и те же действия по несколько раз в день. Потом уже можно приступать к приему пищи. Повторять ежедневно. Сначала может утомлять, но позже привыкаешь. Несмотря на начало сентября, погода была все такая же жаркая, как в августе. Чемоданы уже были в багажнике, Минджи даже удивилась, как в такой маленький багажник вместился такой большой багаж. Не магия, а просто чудо какое-то! У машины стоял отец, с любовью смотрящий на свою новую «ласточку». Ситуация идеально описывалась той песней Роджера Тейлора. Он признался ей, на следующий же день после того, как был на «деловой встрече», что этой самой встречей являлся аукцион. И он, как ему повезло!, пусть и выложил все отложенные им на покупку нового авто деньги, но вышел победителем. И редкая, существующая лишь в трех экземплярах, машина этого года, не сумевшая выйти в массовую продажу, досталась именно ему! О, как же мистер И полюбил эту машину. Любовь с первого взгляда, что называется. Плавная, обтекаемая форма, сложная электроника, красивые цвета: снаружи темно-синяя, почти полуночно-синего оттенка, а внутри четыре больших сидения обиты бежевой кожей... загляденье. В такую даже жалко было садиться, но притом проезд в ней стал одним из самых приятных ощущений за последнее время. Такое авто, конечно, в разы лучше того, что они брали в аренду, когда возвращались с аэропорта, даже, возможно, лучше их прошлой красавицы-кабриолета от Ситроен (хотя Минджи, если честно, Богиня понравилась чуть больше, но тут дело привычки). Да, ее отец очень любил редкие автомобили (все-таки, и профессия у него связана была с авто) и его дочь, в прочем, даже поддерживала его увлечение. М.М. в свои года таких красивых автомобилей не видела. Водить она не умела, да и никто в ее семье не водил и не увлекался авто, так что уровень ее знаний о машинах был низким, а уж тем более о зарубежных раритетных — и того меньше. Однако эти красотки, которых выбирал мистер И, радовали ее глаз и душу. До Кингс-Кросс им ехать нужно было всего минут сорок, которые, с учетом пробок, легко могли превратиться в час или даже полтора. В машине играл легкий джазец, кажется первым, что настраивал отец в машине всегда было радио. Джули Лондон пела про дождливый сентябрь, только где эти дожди были? Сплошная жара, прям-таки как в аду. Отец постукивал пальцами по рулю в ритм песни, пока они стояли в пробке. Молчание в машине вовсе не казалось неловким — все слишком сильно хотели спать для каких-то обсуждений. Ох уж этот трафик. Им повезло и на месте они были за пятнадцать минут до отбытия поезда. Минджи сверилась с наручными часами. Все точно. Как и должно быть. На станции Поттера уже ждал мистер Уизли, все остальные же члены их семьи, похоже, были на платформе 9¾. Эти двое пересекли барьер, оставив отца и дочь на платформе 9 одних. Минджи подтянула к себе тележку, на которой стоял чемодан, пытаясь сообразить, как незаметно для окружающих пересечь барьер. В прошлом году это как-то само вышло, тогда она была слишком встревоженной происходящим, но сейчас... сейчас было спокойней. Отец стоял, скрестив руки на груди, и будто любовался ей — такой отеческой нежностью и заботой был наполнен его взгляд. Он подошел и бережно потрепал ее по голове, пытаясь подобрать слова. Открыл рот и закрыл, но потом все же снова открыл и сказал: — Береги себя, пожалуйста, — и ласково улыбнулся. — Хорошо, пап, — она изо всех сил постаралась улыбнуться так, чтобы хотя бы половина ее искренних чувств была заметна. Отец, услышав это, сжал губы, его глаза открылись и, кажется, стали мокрыми. Он шмыгнул носом и потер глаза. — Надеюсь увидеться с тобой на Рождество, — помедлив, продолжил: — и Гарри тоже можешь пригласить. — Отец! — Минджи потерла переносицу. Как она и думала! Что ж такое! Он осторожно приблизился и легонько приобнял ее. Дочка положила ему голову на плечо. Было спокойно. Не скоро ей снова удастся почувствовать хоть толику этого спокойствия. Но до отъезда оставалось совсем ничего — меньше десяти минут. Надо бежать. Помахав ему на прощание, вовсе не желая расставаться, она пересекла барьер, все еще видя перед глазами отца с покрасневшим носом и легкими морщинами на еще совсем молодом лице. На станции 9¾ Минджи сразу же увидела разговаривающих Поттера и мистера Уизли, миссис Уизли, что призывала их поскорее закончить разговор, младших Уизли и Грейнджер, стоящих в дверях вагона. Последняя, увидев приятельницу, замахала ей рукой, зазывая к себе. «Была не была, что мне терять,» — решила М.М. и пошла в их сторону, таща за собой чемодан. Позже к ним присоединился и Поттер, и вот такой честной компанией они и искали свободное купе. Удача улыбнулась им лишь в конце вагона, когда всем уже были оттоптаны ноги. «Как же иначе, кто еще здесь мог быть,» — с усталой иронией отметила она, когда увидела в купе нового профессора по защите от темных искусств. Не напрягшись его видом, Минджи села ближе к окну, когда как все остальные предпочли отсесть от незнакомца, не желая тревожить его сон. — Это кто? — спросил Уизли. — Профессор Люпин, — в унисон ответили Поттер и Минджи, и, не ожидая такого синхрона, они посмотрели друг на друга. Конечно, им хорошо было известно кто это. — И что он преподает? — тут уже заинтересовалась Грейнджер. — Защиту, — пожала плечами Минджи и, она сама не поняла зачем, посчитала нужным пошутить: — Хотя вполне мог бы преподавать и уход за магическими существами, — Поттер очень, то есть прямо очень-очень, осудительно посмотрел на нее, так что она поспешила объясниться: — По этому предмету у нас тоже учителя нет. — Как так?! — удивилась одноклассница, склонив голову. — А как же профессор Кеттлберн? Мне казалось, что он должен будет у нас преподавать! — Говорят, он подал в отставку. Поттер закатил глаза, решив прервать издевательство над своими друзьями, и, еще осудительней чем раньше, посмотрел на Минджи. — Хватит стебаться. И так понятно, что по уходу учителем будет Хагрид. — Конечно! — понял Уизли, у которого, похоже, сложился паззл в голове и оттого загорелись глаза. — Кто еще мог дать нам такие учебники, кроме как Хагрид! Дальше Минджи предпочла не слушать их разговоров. За окном начался дождь. «Так вот где тот дождливый сентябрь, солнце в котором гаснет, как затухающий уголек, — подумалось, когда она вспоминала путь сюда. — Так резко поменялась погода. Кто ж знал, — посмотрела на свои легкие кеды. — Потом еще по слякоти тащиться...» На ее колени плюхнулось что-то тяжелое. «Косолапус!» — Минджи умилительно посмотрела на кота. Вот перед кем она не могла сдержать улыбку, так это перед котами! Прикрыв лицо, чтобы никто не заметил того дурацкого выражение лица, которое возникало у нее при общении с котами, она через щелки между пальцами смотрела на удобно устроившегося на ее ногах котейку. Здоровый такой, полноценный мейн-кун! А может и персидский, кто их разберет!.. Убрав руки от лица, девочка продолжила наблюдать за котом, аккуратно поглаживая его за ушами. Занятая этим успокаивающем занятием, она не обратила внимания ни на волшебницу с едой, ни на слизеринцев, пришедших в купе и начавших словесные разборки. — Кого я вижу! Малявка, Лис и... — пацан, стоящий у дверей в купе, с сомнением оглядел И, которая лениво подняла голову, оторвавшись от кота. — Ты кто? — спросила она у него первой, не узнавая гостя. Среди гриффиндорцев в купе прошел смешок, Поттер еле сдерживал хохот, увидев покрасневшее лицо слизеринца, которого данный вопрос ввел в состояние ступора. «На этого...Чейза похож,» — оценивающе пробежалась по нему взглядом М.М. «Ривер Феникс,» — вставила свои пять копеек малышка. «Может в чем-то и похож, но... нет, ну не знаю» — А?! — оскорбленный полу-Спенсер-полу-Феникс, он постарался принять как можно более гордый и важный вид, тем более после того, как заметил еще одного незнакомого человека в купе. — Это кто такой? — Новый учитель, — спокойно ответил Поттер, только что отсмеявшийся. Видно сейчас его не так задевали издевательства со стороны слизеринцев, как сейчас. — А что тебе, Малфой, боязно при учителе говорить? «Так это Малфой, — Минджи сразу стало скучно, когда она поняла это. — Ну нет, такие нам не нужны» Она встала, чтобы закрыть дверь в купе, выгнав нежеланных гостей, пред этим осторожно убрав кота с ног на свободное сидение рядом. Но те, сразу как та поднялась, сами поспешили уйти, так что ей ничего не оставалось, кроме того, чтобы сесть обратно, тем более дверь купе уже закрыли с другой стороны. — Странно, — повела плечом, не понимая чужую реакцию. — Ну и ладно. — Тебе никогда не говорили, что ты выглядишь, ну... грозно? Твой рост и прочее, знаешь... — смущенная Грейнджер пыталась подбирать такое слово, чтоб оно не обидело ее. Но Минджи, даже не думая об обиде, немного подняла брови, пытаясь понять, что та имела в виду. — Какой у тебя рост вообще?! — тем, кто действительно оскорбился оказался Уизли. Он выглядел так, будто своим ростом И унизила его, как самого высокого в этой компании (до ее появления, конечно). Минджи задумалась. Не помнила точно, но... — Около... шести футов? — А выглядишь на все шесть и пять! — Уизли закрыл лицо руками, плачась о несправедливости судьбы. — Еще вырастешь, — безразлично успокоила его, думая, что, слава богу, она только шесть и два! — Все-равно ты младше меня. Уизли заметно ободрился, обнадеженный этой мыслью. Кот вернулся к ней на ноги. Так они и ехали дальше. Какое-то время спокойно и мирно, обсуждая то да се, пока за окном постепенно темнело. По всему вагону и над багажными полками загорелись лампы. Стучат колеса, по окнам барабанит дождь, завывает ветер, какая красота. М.М. вдруг вспомнился путь «Владивосток-Москва». Она тогда только закончила университет и, как многие студенты в то время, находилась в состоянии «мне двадцать пять, и я до сих пор не знаю, чего хочу». Но точно она желала покинуть тянущий ее вниз родной маленький городок, который с годами не становился лучше, а только больше и больше отмирал. В студенческие годы девушка, уезжая жить в общежитие вуза, впервые покинула его и поняла, как свеж может быть воздух и как ярко может светить солнце над головой. Но даже там, в центральном городе края, а не в маленьком моногородишке, ей было душно. Собрав свои скудные пожитки и накопленные деньги, она села на поезд и неделю провела в пути. К сожалению, ни Москва, ни другие города, которые М.М. успела посетить до того, как окончательно обосновалась в одном северном городке, не дали ей чувства свободы. Оказывается, дело то было вовсе не в том, где ты живешь. В том поезде она тоже ехала весьма уютно. Тихо и мирно, спокойным и размеренным был ее путь. Соседями ее тогда стали какие-то бабульки, что тоже вели себя на удивление спокойно. Неплохое было время. За ностальгическими мыслями Минджи не заметила остановки поезда и очнулась только тогда, когда все лампы разом выключились. Подготовленная к такой ситуации (вернее, она была подготовлена к тому, чтобы по темноте искать путь, когда поезд приедет на станцию и нужно будет искать карету), она достала маленький фонарик. Направив его вверх, чтобы никого не ослепить неожиданно ярким светом, девочка со взглядом «Чего следовало ожидать» посмотрела на Поттера, который заранее напрягся, предвосхищая встречу с дементором. Благодаря хоть какому-то свету, новые вошедшие в купе, а конкретно Невилл и Джинни, не отдавили никому ноги и ни в кого не врезались. На лицах почти всех присутствующих читались волнение и страх. Минджи чуть ближе придвинулась к Поттеру, шепча ему на ухо: — Ты умеешь призывать патронуса? — если бы он умел, было бы просто замечательно, хотя это и вызвало бы много вопросов у окружающих. — Я не уверен... Минджи успокаивающе гладила Косолапуса. Рядом с ней кто-то зашевелился, так что она содрогнулась, совершенно забыв про профессора. — Тихо. Оставайтесь на месте, — голос его был все еще сиплый после сна. Он медленно встал, держа перед собой палочку с зажженным на ее конце светом, и пошел к двери, но та, опередив его, медленно открылась. Свет с палочки и свет фонарика осветили фигуру, закутанную в плащ. «Вот он какой на самом деле, — заинтересованно Минджи оглядела его. В купе стало холодно и атмосфера повисла ужасающая, но ей вовсе не было страшно. Она только сильнее стала гладить кота, изучая странную черную тварь, которая тяжело вздыхала и обдавала всех морозом. — Видала вещи и пострашнее,» — как-то разочарованно отметила М.М. Профессор не стал выжидать и наколдовал патронуса, который, в виде волка, погнал дементора прочь. Сразу как страшная мразь ушла, в купе стало теплее градусов на десять и свет включился обратно, поезд тронулся. На удивление, Поттер, сидящий рядом, пусть и выглядел шокированным, но не потерял сознание и только тяжело дышал, раскрыв глаза от ужаса. Что–то громко треснуло, и все вздрогнули. Профессор Люпин разломал на части большую плитку шоколада. — Держи, — протянул он Поттеру большой кусок. — Съешь и станет полегче. — Вы не знаете, кто это был? — спросил Уизли Люпина. — Дементор, — Люпин раздавал шоколад всем остальным. Минджи не планировала его есть, она не любила шоколад, да и колоть инсулин в таких обстоятельствах не собиралась, но при профессоре отказываться не стала. — Один из дементоров Азкабана. Профессор Люпин скомкал пустую обертку и сунул в карман. — Ешьте. Увидите, станет легче. Простите, я ненадолго уйду, мне надо кое-что сказать машинисту. Он покинул вагон и Минджи, не задумываясь, отдала свой кусок сидящей напротив, поменявшейся местами с Грейнджер, Джинни. Пусть самая мелкая здесь поест, ей не жалко. — Ужас какой! — пропищал Невилл не своим голосом. — Когда это вошло сюда, почувствовали холод? — Мне показалось, он явился с того света, — Рона Уизли передернуло. — Такой страх, как будто никакой радости никогда в жизни больше не будет. Съежившаяся в углу Джинни выглядела плохо. Она вдруг громко всхлипнула, и Грейнджер нагнулась к девочке и обняла ее. Минджи, молчавшая все это время, пожала плечами и мотнула головой, когда на ней сошлись взгляды Невилла, двоих Уизли и Грейнджер. Она то вообще ничего особого не почувствовала, что, справедливости ради, не могло не смущать. — У тебя абсолютно целебный кот, Грейнджер, — со слегка приподнятыми уголками губ оправдалась Минджи. — Глажу и нахожусь в полном спокойствии. Джинни, — не уверенная, правильно ли поступает, она передала Косолапуса дрожащей девчонке, — держи. Та принялась поглаживать его и вправду, к тому моменту как пришел Люпин, успокоилась. — Спасибо тебе, — Джинни улыбнулась ей. — Через десять минут будем в Хогвартсе, — произнес профессор. — Ну что, Гарри, полегче стало? — Да. О происшедшем больше не вспоминали. Поезд прибыл на станцию Хогсмид. Высаживались долго и шумно. Совы ухали, коты мяукали. Тревор громко квакал под шляпой Невилла. Крошечная платформа после дождя обледенела. Над головами громыхал голос Хагрида, зазывающий первокурсников. Им предстояло, как и всем остальным, ехать до замка в карете. На грязной, в колдобинах, дороге их было не менее сотни. Минджи смотрела в пустые белые глаза одной из «лошадей», а Поттер, только подошедший, дернулся и стал выглядеть чуть-ли не хуже, чем после встречи с дементором. — Это... кто? — в ужасе отшатнулся он от карет. — Это фестралы, Поттер, — она погладила одного из них по голове, а тот, отзываясь на ласку, боднул ее ладонь своей головой. — Вы о ком? — спросили стоящие рядом Уизли и Грейнджер. — Давайте в карете. Когда они уже забрались внутрь и захлопнули дверцу, карета и правда покатила сама, качаясь и трясясь на ухабах. В карете попахивало навозом и соломой. В прошлом году, по ощущениям, поездка была приятней. — Так вы про кого говорили? — напомнил Уизли. Грейнджер, которая была удивлена тем, что не знает чего-то о Хогвартсе вся загорелась, желая узнать новое. Возможно, это могло отвлечь всех от неприятных воспоминаний о дементорах... А так как Минджи единственная, кто разбиралась, она одна могла рассказать о этих созданиях. — Про фестралов. Это такие крылатые лошади, они везут наши кареты, — объясняла она, но была прервана Уизли. — Но кареты никто не везет! — Они невидимы для определенной категории людей, — сухо отрезала. — Их видят только те, кто осознанно стал свидетелем смерти. Я только не знаю, смерти человеческой или любой, — призналась она. Повисла тишина. Минджи пыталась вспомнить что-нибудь еще про них. — У них интересные крылья! — ее голос прозвучал с неожиданным энтузиазмом. — Я бы сказала, что похожи на крылья летучей мыши. И они большие, — девочка развела руками, чтобы показать примерную длину крыльев. — Мы, если все хорошо пойдет, будем изучать их на пятом курсе! — ... — по глазам ребят было видно, что они, кажется, несильно обрадовались рассказу о подобных тварях, а чужой восторг им непонятен. Грейнджер встревожено смотрела то на Поттера, то на И. — Седрик, — Поттер отвел глаза, не очень обрадованный необходимостью рассказывать об этом кому-то. До Минджи не сразу дошло, что теперь ее очередь откровенничать. В голове М.М. сразу поднялся хаос. Но не говорить же об отце? И влияло ли вообще это на это тело... «Ты чью-нибудь смерть видела?!» — взволнованно спросила она малышку, ища оправдание. «Только если того кролика,» — мило, как ни в чем не бывало, ответила та. «Это ты про того самого?..» «...» — Кролик моей одноклассницы, — Минджи постаралась сказать это так, чтобы звучало не очень подозрительно. Грейнджер посмотрела неверяще. Похоже, не поверила. — Тебе эта смерть так запомнилась? — решив, что горькая правда лучше сладкой лжи, она решила ответить честно. — Ну, с учетом того, что я его вскрыла, то да, — все сразу же повернулись на нее. Во взглядах читалось непонимание и отвращение. — Он был болен и очень страдал. Считайте это эвтаназией. Внутри него, в зоне вилочковой железы, была вот такая вот, — она показала пальцами размер, — опухоль. Тимома. — Я тебя боюсь, — признался Уизли, на что Минджи не нашла другого ответа, кроме очередного пожимания плечами. Боится и боится, ей то какое дело. Именно тогда, когда разговор подошел к своему завершению, кареты остановились. Малфой, вышедший из соседней кареты, не нашел причины задирать Поттера, потому как тот все-таки не потерял сознание в поезде, а поэтому просто прошел со своей компанией мимо, толкнув Грейнджер так, что та налетела на Минджи. Рон, что по виду все еще не отошел от рассказа одноклассницы, тем не менее прокомментировал эту ситуацию в полголоса, но так, чтобы та услышала. — А этого идиота ты вскрыть можешь? — поняв, что, походу, травмировала мальчишку и тот теперь ни за что не забудет этой детали ее биографии, она решила поддержать диалог. — Не в моем профиле. — Жаль! Вот это была бы польза обществу, — покивал он с умным видом. Через высокие дубовые двери они вошли в огромный холл, освещенный факелами. Из холла наверх вела роскошная мраморная лестница. Двери в Большой зал были гостеприимно распахнуты. — Грейнджер! Подойдите ко мне! — раздался резкий голос профессора МакГонагалл. Вид у нее был, как всегда, суровый. — Не волнуйтесь. Я просто хочу поговорить с вами у себя в кабинете, — сказала она. — А вы, Уизли, Поттер и И, идите в зал. — Интересно, зачем она позвала Гермиону? — Уизли проследил глазами за удаляющимися профессором и девочкой. Поттер понимающе зыркнул в сторону Минджи. — Побыстрее бы прошло распределение! — быстро переключился он, направляясь к гриффиндорскому столу в Большом зале. Все ученики внимательно следили за распределением. Толпа детей, неспособных от страха даже слова вымолвить, жались друг к дружке так, будто, отойди они хоть на шаг в сторону, пол под ними провалится и «разверзнется бездна огненная; и застыдятся от содеянного; и небо упадёт на землю». М.М. в душе радовалась, что ей не пришлось проходить распределение, стоять перед толпой школоты и преподавателей, ощущая не себе сотни взглядов. Она бы тогда точно не прошла на Гриффиндор (что, может быть, было бы для нее самой лучше). Грейнджер пришла в Большой зал только к тому моменту, когда последняя в списке — Ромильда Вейн — была распределена на Гриффиндор и уселась на ближайшее свободное место в компании. Минджи на тот момент уже позабыла о ней, думая, что наверняка распределение восемьдесят девятого вполне себе могло пройти шумно и ярко, с учетом близнецов Уизли... которые как-раз сидели неподалеку и доставали своего старшего брата, слава богу, еще не заметив ее. В этот момент со своего места поднялся Дамблдор. Она все еще опасалась не то что пересекаться с директором взглядом, а даже смотреть на него. Та встреча после похода в Тайную комнату оставила глубокие неприятные воспоминания. Даже этот спокойный голос вызывал тревогу. — Приветствую всех! Приветствую и поздравляю с началом нового учебного года в Школе чародейства и волшебства «Хогвартс»! Мне надо многое вам сказать. Начнем с самого важного и серьезного, чтобы уж больше к этому не возвращаться. Это не самое приятное известие, но зато нас сегодня ждет отменное пиршество, — Дамблдор кашлянул и продолжал: — Как вам уже хорошо известно, в нашу школу прислали на время несколько стражей Азкабана — дементоров, которые находятся здесь по поручению Министерства магии. Сегодня вечером они производили обыск в «Хогвартс–Экспрессе». Они будут стоять у всех выходов с территории школы. И пока они здесь, — запомните хорошенько! — никто не должен даже пытаться покинуть Хогвартс без разрешения. Дементоров не проведешь ни переодеванием, ни какими–либо еще фокусами, не помогут даже мантии-невидимки. Дементоров тщетно умолять, тщетно просить прощения. Поэтому я вас очень прошу, всех и каждого, не давайте им повода причинить вам вред. Я уже говорил со старостами факультетов и двумя нашими новыми старостами школы, они будут следить, чтобы никто никогда не затевал с дементорами опасной игры. Перси, от которого наконец отстали близнецы, выпятил грудь и горделиво огляделся. Дамблдор опять замолчал, окинул внимательным взглядом сидящих — никто не шелохнулся, не произнес ни слова. — Закончу на более приятной ноте. Счастлив представить двух наших новых преподавателей. Во-первых, профессор Люпин, который любезно согласился занять должность преподавателя защиты от темных искусств, — он помолчал, давая время залу принять новость и похлопать. — Что касается второго назначения, — заговорил Дамблдор после того, как стихли жидкие аплодисменты, — должен, к сожалению, напомнить, что профессор Кеттлберн, наш специалист по уходу за магическими существами, в конце прошлого семестра подал прошение об отставке, чтобы провести больше времени с оставшимися у него руками и ногами. Так вот, с большим удовольствием сообщаю вам, что его должность согласился принять сам Рубеус Хагрид. Он будет совмещать работу лесничего с преподаванием. Это объявление вызвало бурю аплодисментов, особенно сильных за столом Гриффиндора. Несмотря на желание закрыть уши и скорчиться от шума, Минджи похлопала вместе со всеми. — Ну вот, кажется, и все, — заключил Дамблдор. — Во всяком случае, самое главное. А теперь будем праздновать! Как пир начался, так он и закончился. Вместе со всеми гриффиндорцами, Минджи лениво встала из-за стола и последовала за старостой по мраморной лестнице в башню Гриффиндора. Полная Дама в розовом платье спросила у них пароль. — Входите, входите, — пропускал всех вперед Перси. — Новый пароль — «Фортуна Майор»! «Большая удача? Что за издевательство,» — подумала она перед тем как закрыть глаза, укрывшись одеялом с головой. Ей завтра снова рано вставать.