Обернись

«Но наш герой не сдается-я! Слезы утри! По жизни идет и сме-е-тся-я-я, — бнасвистывая под нос песню и жмурясь от лучей солнца, попадающих на лицо через большие окна в коридоре, которым шла из больничного крыла в башню Гриффиндора, Минджи радовалась: как же все удачно сложилось! — Вот он, смотри!» Очнувшись в больничном крыле после урока ухода, она увидела перед собой, помимо мадам Помфри, парочку беспокоящихся однокурсников, стоявших слева от больничной койки (как раз в ее слепой зоне), из-за чего она видела лишь только их размытые силуэты, и Поттера, устроившегося на стуле по правую сторону, который отнюдь не выглядел обеспокоенным и, когда целительница отвернулась, он перестал подавлять свою довольную улыбку и поднял большой палец вверх. По его рассказу, благодаря тому, что Минджи потеряла сознание, им удалось избежать «трагедии», ведь Малфой, как и все остальные окружающие ученики, отвлекся на достаточно громкий звук падения тела на деревянное заграждение, а потому не успел сказать опасные слова, способных оставить его с поврежденной рукой, а гиппогрифа без головы. В общем-то, это «спасение» стоило того, чтобы на ее ребрах красовалась парочка больших синяков, и даже стоило содранной кожи на лопатках. Все закончилось хорошо. Можно было спокойно вздохнуть. Школьная жизнь потекла по-прежнему. Не было никакого скандала, не было разбирательств. Все, казалось бы, спокойно смирились с тем, что ученица со слабым здоровьем упала в обморок, тем более, такое произошло не впервые. День предвещал окончиться на хорошей ноте. Как раз в среду во второй половине дня, когда уроки у нее уже закончились, но солнце ещё не село, Минджи вышла прогуляться, подышать воздухом, еще не ставшим по-осеннему сырым, полюбоваться на пейзажи. Все чаще она ловила себя на мысли, что, смотря на окружающую ее здесь природу, она чувствует, будто это все — зеленые горы и поляны, глубокие чистые озера и голубое небо — ненастоящее, словно со стандартных обоев седьмой винды, словно что-то, что существует только в документалках про природу. Все-таки, окружающая ее реальность раньше так не выглядела, так что столкнувшись с этим сейчас, М.М. была почти что уверена, что находится во сне. Даже щипала себя иногда, чтобы убедиться в обратном. Проходя мимо каменного круга, она остановилась на секунду. Ей показалось, наверное, только показалось, что ее зовут. Минджи не стала оборачиваться, просто идя дальше — туда, где сегодня проходил урок по уходу за магическими существами. Сделав еще пару шагов вперед, все же пришлось обернуться. Действительно, ее звали. Медленно развернувшись на каблуках и поправив юбку, которая развевалась на ветру, она лениво оглядела зовущую. По тропинке, ведущей на холмик к хижине Хагрида, где она и находилась сейчас, по направлению к ней бежала Грейнджер, придерживая сумку и приветливо махая рукой. — Минджи! — добежав до нее и отдышавшись, девочка лучезарно улыбнулась. Неспешно они пошли дальше. — Куда направляешься? — Минджи пожала плечами, сама не зная, куда направляется. Теплая погода располагала к долгим бессмысленным прогулкам. Ей пришлось сгорбиться, чтобы не так сильно возвышаться над однокурсницей, продолжившей говорить: — Как тебе идея сходить к Хагриду? — кивнула, соглашаясь. Почему бы и нет? — Знаешь, он думает, что урок не удался. — Хм, — незаинтересованно отозвалась она. — Хагриду, понимаешь... кажется, что он виноват, что не уследил за гиппогрифом и тот сильно напугал тебя, — объясняла Грейнджер, разводя руками. Минджи не стала это комментировать, устремляя свой взгляд на Запретный лес, кроны деревьев которого взволновано шевелились под действием ветра. «Что же там, внутри него, происходит...» — Может быть ты объяснишь ему это? Он все-таки очень переживает, — Гермиона моляще заглянула ей в глаза, и Минджи не смогла противостоять. Сегодня у нее было удивительно хорошее настроение. Дойдя до хижины, Грейнджер трижды постучала своим небольшим кулачком по массивной входной двери. Им потребовалось немного подождать, пока дверь не открылась. На пороге стоял Хагрид, за его спиной радостно загавкал Клык, мгновенно подорвавшийся за хозяином. Девочка рядом облегченно выдохнула; М.М. примерно предположила в чем дело, и сама еле удержалась, чтобы не вздохнуть. Лесничий, слава богу, был трезв. — А, это вы... — однако слегка растерян. — Заходите... — Привет, Хагрид, — и ему улыбнулась Гермиона. Минджи вежливо кивнула, слегка наклонив корпус вперед. Она впервые оказалась в этом домике, но у нее не было особо возможности осмотреться, потому как одноклассница, схватив ее за руку, потянула вперед — чтобы они присели. — Это Минджи, — она опять кивнула в подтверждение. — Это... Грейнджер пыталась придумать, как начать разговор, но Хагрид опередил ее, поставив на стол тарелку с кексами, от которых Гермиона не смогла отказаться из вежливости, когда как Минджи просто проигнорировала их, занятая псом, обнюхивающим ее ладонь. Девочка и лесник разговорились о чем-то своем, кажется, там звучало имя Поттера или кого-то еще, зашел разговор и о Косолапусе и крысе Уизли. Грейнджер явно старалась разговорить Хагрида, отвлечь его от чего-то. В общем-то, Минджи не обращала внимания. Клык примостился к ее ногам, обслюнявливая ботинки, пока она гладила его за ухом, думая о чем-то своем. В голову закрались беспокойные мысли. Тыльной стороной ладони она вытерла лоб, по которому стекал пот. Было удивительно жарко для сентября. Ее не отпускала мысль, что это все может закончиться странно. М.М. не могло прийти в голову, что будет происходить в этом году, если одно из важнейших событий просто не случилось. Немного нервно она почесала шею, когда услышала, как разговор коснулся ее. — Понимаешь, — Грейнджер легко махнула рукой, — Хагрид, я думаю, что урок прошел хорошо. Минджи тоже так думает, — Минджи оторвалась от Клыка, поднимая голову, чтобы увидеть лицо Гермионы, просящее подтвердить. — Да, — не дожидаясь, пока однокурсница снова начнет говорить, она продолжила. — Извините. Я плохо позавтракала тогда, так что все так получилось. Вашей вины в этом нет, — и на всякий случай добавила уважительно: — профессор. Грейнджер посмотрела на нее с удивлением, быстро сменившимся на радость и удовлетворение. Хагрид смутился, но казался успокоенным и довольным. Он подлил им в кружки еще травяного чая и пробасил: — Штож ты так... — Минджи усмехнулась, прищурившись, и глотнула еще чаю. «Хотя бы с этим порешали,» — разминая на ходу плечи, думала она, когда девочки наконец покинули хижину Хагрида и направились обратно в замок. Было уже два часа пополудни. Трава еще была совсем не желтая, не сухая, не чахлая, на дворе, по личным ее ощущениям, стоял июль месяц, и зеленые холмы были залиты теплым солнечным светом. Она замерла на мгновенье. Это все казалось таким необычайно ярким, ненастоящим. Как будто моргни — только картинка отпечается на обратной стороне век и останется там на секунд пять — и оно исчезнет в тот же момент. Надо было отвлечься. — Где твои, — она постаралась не запнуться, когда задавала вопрос, — ...друзья?... Грейнджер посмотрела на нее с выражением лица, смысл которого Минджи не смогла объяснить сама себе, а потому просто продолжила идти дальше, не обращая внимания на хитрую улыбку собеседницы. — Делают эссе на зельеварение, — ускоряя шаг, чтобы поспевать, сказала она. Но спустя уже пару минут ей пришлось остановиться перевести дыхание. — Куда ты так бежишь? Минджи обернулась не нее и посмотрела со слегка приподнятыми бровями, что уже выражало высокую степень удивления. — Я иду, — тем не менее невозмутимо ответила. — Не у всех здесь такие длинные ноги, — Грейнджер запыхалась, но продолжала идти. — Это даже немного грубо, не находишь? — несмотря на смысл, фраза была сказана без обиды в голосе, так что М.М. предпочла не обращать внимания. Однокурсница даже посмеивалась, почти бежа. Так они и дошли до замка, на входе в который пришлось все-таки замедлиться. Говоря честно, не то чтобы Минджи неспециально шла так быстро... В действительно, это ведь достаточно забавно... Похоже, Грейнджер и сама догадалась обо всем, однако не обижалась, а только поддерживала эту своеобразную «гонку». — Непривычно. — Что такое? — Видеть тебя не в компании с Поттером и Уизли, — пояснила Минджи свое неожиданное начало диалога. — Ох, Мерлин, ты еще помнишь об этом, — закатила глаза Грейнджер, устало улыбаясь. — Я же к ним веревкой не привязана! — она сложила руки на груди, смотря исподлобья с улыбкой. Похоже, у них двоих сегодня было хорошее настроение. — Тяжело выкрасть лишнюю минутку, чтобы побыть одной? — приподняв уголки губ, решив побыть немного хитрой тоже, Минджи постаралась подколоть девочку, при этом не будучи уверенной в том, есть ли основания для подкола. Но, как оказалось, основания все же были. Они уже стояли на вращающейся лестнице, вцепившись в перила, чтобы не упасть, когда Грейнджер вздохнула и прикрыла лицо рукой. — Невозможная, — закрыв лицо от чужих глаз, она все равно не смогла избавиться от смешков в голосе. — Гарри тоже про это спросил... Иногда мне кажется, что вы двое знаете слишком много! — Про что спросил? — так и оставшись с максимально ничего не выражающим выражением лица, невинно поинтересовалась Минджи. Грейнджер задохнулась от возмущения. Когда лестница остановилась, как будто специально, у коридора, к которому им двоим и надо было идти, девчонка все-таки нашла в себе силы выдохнуть через нос так, что никого не удивило бы, пойди у нее огонь из ноздрей, как у драконов. — Нет, ну ты невыносима! — и это было последнее, что, смеясь, сказала ей Гермиона в тот день. Вплоть до середины следующего дня она лукаво улыбалась и отворачивалась, когда натыкалась на взгляд Минджи, будто играя с ней в какую-то игру. Та не знала, в чем дело, но поддерживала эту игру в «молчанку», так же ухмыляясь в ответ. Создавалось ощущение, будто их двоих объединял некий большой секрет: такая атмосфера тайны складывалась, когда они обе оказывались рядом. Это чувство даже казалось приятным. Однако ни что не могло длиться вечно.

***

Четверг начался хорошо. Переглядки с Грейнджер, неплохое эссе по зельеварению, удачно сваренное зелье (по крайней мере, оно не взорвалось и не скукожилось, даже не стало оранжевым, как у бедняжки Невилла, а всего лишь было недостаточно темного оттенка зеленого, что было не так уж и плохо, по ее личному непрофессиональному мнению). Тревор остался жив после приема внутрь зелья своего хозяина, Снейп, как и всегда, вдоволь попортил всем настроение, но Минджи, в общем и целом, до этого не было дела. Даже на уроке, когда профессор отпустил саркастичный и невероятно остроумный комментарий по поводу цвета ее зелья, она витала в облаках, а не думала о том, как это ущербно и непедагогично так себя вести, как это обычно бывало. В ее голове с самого утра застряла какая-то дурацкая песня, из разряда тех, что в ее студенческие годы играли на радио. Мотив песни она то помнила, а вот текст нет, в этом и была проблема! Но даже это не было способно испортить ей настроение. Подумаешь, песня! Случались вещи и похуже! Грейнджер опять потерялась во времени, забыв, где была в прошлый раз. В глубине души М.М. хотя встряхнуть ее, сказать: «Иди проспись!» — но, конечно, она этого не сделает. Поттер, кажется, искал поддержки в И, просяще смотря ей в глаза, загруженный чужими учебниками, когда та проходила мимо, пока Уизли допытывался у подруги, что она скрывает от них. Ее утянули за собой Келли и Фэй. Эти две девчонки — однокурсницы, тоже Гриффиндора — оказались весьма неплохими, хоть в прошлом году Минджи этого сразу и не поняла. Они были менее падкими на сплетни и подобное, но при том неплохими собеседницами. Однако и они не чурались обсуждения других людей, особенно противоположного пола, что, в принципе, считается характерным для девочек их возраста. Так и сейчас, по пути в Большой зал, Фэй завела разговор о предстоящем уроке защиты, а конкретней — о человеке, который будет его вести. — Я просто надеюсь, что профессор Люпин окажется хорошим преподавателем, — вздыхала она. — Просто, как не посмотри, у нас все учителя-мужчины какие-то...Ну... — Специфичные?.. — Дурные? — одновременно спросили Минджи и Келли. — Как бы, да... Профессор Снейп... — Кретин? — опять вставила свои пять копеек Келли, на которую на уроке вылил ушат помоев Снейп за ее зелье, во время варки которого котел покрылся реальной ржавчиной. В плане зельеварения, девочка сама признавалась честно, она была "альтернативно одаренной", но ничего с собой поделать не могла, а потому ей оставалось только ругать Снейпа похуже того, как он сам ругал ее. — Как бы мягче выразиться... Ну да, — согласилась она. — Он мне не очень нравится... — Фэй являлась таким типом девочек, про которых так и говорят «девочка-девочка», и как-то грубо выражаться ей не хотелось, так что так выражалась за нее Келли. — Как и всем! — Профессора предыдущие по защите от темных искусств... Квирелл странный какой-то был... А слышали, что Локхарт оказался вруном? Я недавно в «Пророке» прочитала, что его поймали на лжи, когда он пытался стереть память девушке из Отдела Тайн... — Ужас, — покачала головой Келли, усаживаясь за стол в Большом зале. Пока остальные набирали себе еду, она размышляла: — Он мне и так не нравился. Напыщенный и слишком смазливый! — Да ну, — сидящая рядом Парвати хихикнула. — Скажи это его плакату в твоем шкафу. Келли залилась румянцем, когда услышала хохотки соседок по комнате. — Это было давно... — пробурчала девочка, накладывая себе салата. — И вообще, этот плакат шел в подарочном наборе, который мне подарили в прошлом году... — Хагрид и Флитвик... — Фэй состроила гримасу. — Они как-то под оценивание не подходят, — покачала она головой. — А так у нас больше никакие учителя-мужчины ничего и не ведут... — Короче, надеемся, что этот окажется ровным? — подвела итог Келли, жуя. И когда подруга указала ей на укроп в зубах, вовсе без стеснения ощерилась. После обеда был первый в этом году урок защиты от темных искусств. Ученики вошли в класс, расселись по местам, достали книги, пергамент, перья и в ожидании профессора перекидывались шутками. Минджи разлеглась на парте, подперев лицо рукой. Фэй рядом поправляла свои школьные принадлежности, чтобы все лежало как можно более ровно и аккуратно. Видимо, ей хотелось оставить хорошее впечатление. Собственно, такой опрятной и вежливой девочке, как она, это сделать было легко. Страннее то, что такая девочка расположилась за одной с ней партой, да и вообще выбрала такую специфичную компанию. Минджи потерла виски. Навязчивая мелодия заиграла еще настойчивей. Она стала настукивать мотив пальцами по столу. Колени вдруг заныли, так что пришлось вытянуть ноги вперед, задевая ноги сидящей спереди однокурсницы. Этой однокурсницей, а как же иначе, оказалась Грейнджер, которая обернулась и многозначительно посмотрела на нее. Минджи сделала вид, будто ничего не произошло, она никак никого не трогала и, вообще, «моя хата с краю», переведя взгляд обратно на Фэй, болтающую с Келли. Класс резко притих. Наконец вошел новый профессор, который, сразу же как вошел, улыбнулся и бросил на кафедру свой портфель. — Добрый день, — приветствовал он учеников. — Учебники можете убрать. Сегодня у нас практическое занятие, оставьте только волшебные палочки. Минджи, прикрывшая глаза рукой и отвернувшаяся, чтобы яркий луч солнца из окна не светил в глаза, профессора не увидела, а потому оценить не смогла. Но по Фэй, которая замерла и не сразу начала убирать вещи в сумку, она смогла сделать вывод, что по крайней мере ее учитель впечатлил. Не смогла она разглядеть его и тогда, когда ученики последовали за ним из класса. Школьники вышли за профессором из класса, пошли по коридору и свернули за угол. У ближайшей двери висел в воздухе вниз головой, растопырив кривые пальцы на ногах, полтергейст Пивз. Минджи краем уха слушала происходящее, уткнувшись взглядом в стену. На стене висела рама с пустым холстом. То ли хозяин покинул свою картину на время, то ли... Черт его разберет... Минджи думала и не знала, что будет происходить, когда они таки дойдут до учительской. Не было ни одного предположения, во что может обратиться ее боггарт. Она бы так и не сказала точно, чего боится... Разные вещи ее пугают, но чтобы прям бояться... «Малышка?» — ей все же пришлось в конце концов обратиться к молчаливой соседке, общение с которой в последнее время как-то не задавалось. «Не знаю я, — отрезала та. — Ничего не боюсь» «Ты грубее обычного,» — заметила М.М. Голос малышки дрогнул, и совсем разбито прозвучало: «Я просто... Мне беспокойно...» Она хотела продолжить беседу, но чуть не врезалась в однокурсника, потому как профессор остановился перед учительской, а ученики следом за ним соответственно. — Ну вот мы и пришли. Заходите, — и он открыл дверь учительской. В отделанной деревянными панелями просторной учительской стояло много старых разномастных кресел. В одном из них у камина сидел профессор Снейп. Он обернулся на шум и криво улыбнулся, блеснув глазами. Профессор Люпин вошел последний и хотел было закрыть за собой дверь, но Снейп остановил его: — Постойте, Люпин, я, пожалуй, пойду. Зрелище предстоит не из приятных. Снейп поднялся и широким шагом прошествовал мимо учеников, его мантия развевалась, словно черный парус на ветру. В дверях он остановился, круто развернулся и с усмешкой сказал: — Хочу вас предупредить, Люпин, в этом классе учится Невилл Лонгботтом. Так вот, советую ничего ответственного ему не поручать, он не справится, если только мисс Грейнджер не нашепчет ему на ухо, что и как делать. — А я надеялся, что именно Невилл мне сегодня поможет. Уверен, он превосходно справится с заданием. Минджи, залипавшая в потолок, все еще раздумывающая с чувством легкой тревоги и обеспокоенности о том, что же может произойти, дернулась, когда дверь рядом с ней резко хлопнула. «Можно и поспокойней быть,» — раздраженно подумалось ей, когда учитель призвал к вниманию учеников. — Поглядите на гардероб, — сказал профессор Люпин и жестом указал на дальний конец комнаты, где стоял старый гардероб для мантий. Люпин подошел к гардеробу, внутри что-то завозилось, и гардероб покачнулся, ручка дверцы задергалась. — Там всего–навсего обычный боггарт, — успокоил их учитель. — так что бояться нечего. Минджи взволнованно, но тихо отстукивала ногой ритм въевшейся мелодии. Рядом стоявшие ученики, которые уже знали, кто такой боггарт, заметно переживали. Те же, кто не знали, поддались общему настроению и переживали вместе с остальными, хотя сами не понимали из-за чего. — Боггарты любят темноту, — рассказывал учитель. — и чаще всего прячутся в гардеробе, под кроватью, в ящике под умывальником, одного я нашел в футляре напольных часов. Этот появился здесь только вчера. Я попросил директора оставить его для нашего сегодняшнего урока. Кто ответит, что такое боггарт? — Боггарт — это привидение, которое меняет свой вид. Он превращается в то, чего человек больше всего боится, — «Я уж думала, что она говорить разучилась,» — немного нервно подумала Минджи, смотря на Грейнджер, абсолютно не обращавшую на кого-то еще внимание. — Замечательно, даже я не ответил бы точнее, — похвалил Гермиону профессор, и та зарделась. — Так вот, боггарт в гардеробе еще ни на что не похож. Он не знает, кого и чем станет пугать. Как он выглядит, неизвестно, но стоит его выпустить, он тут же станет тем, чего мы боимся больше всего на свете. А это значит, что у нас перед боггартом огромное преимущество. Можешь сказать, Гарри, какое? — Нас здесь много. — Правильно, — сказал профессор Люпин. — Поэтому с боггартом лучше сражаться вдвоем, втроем, вообще, чем вас больше, тем лучше. Он сразу теряется, не может выбрать, в кого ему превратиться. В безголового мертвеца или огромного плотоядного слизняка?.. — Минджи уже не слушала его. Она смотрела на профессора, случайно попавшегося ей на глаза, и не могла ничего понять. В горле был странный комок, а живот скрутило так, словно на обед съеденные ей каша с мясом были отравлены. Лицо Люпина напоминало ей чье-то чужое лицо. Только она не могла сказать чье. Будто встречался ей уже в жизни кто-то жутко похожий на него. М.М. попыталась перебрать всех близко знакомых мужчин его возраста и внешности. Светловолосый и голубоглазый среднего роста мужчина за тридцать... Нет, в голову ничего не приходило. Она почти стекла по стенке учительской вниз, не замечаемая другими и скрытая чужими телами. Дыхание сбилось. Что-то опять шло не так! Ситуация выходила из-под ее контроля. За другими учениками Минджи взмахнула палочкой, попытавшись повторить движение заклинания. Пошевелить губами у нее не выходило. — Если у Невилла получится, боггарт станет пугать всех по очереди, — будто особенно громко объявил учитель. — Вспомните теперь, чего вы больше всего боитесь, и придумайте, как страшилище превратить в посмешище. Все притихли. В своих ушах она слышала стук собственного сердца. Сердце намеревалось выпрыгнуть из грудной клетки. Ей было страшно сейчас. Но как это можно было сформулировать? Чего она боялась? Голова кипела. Как это показать смешным? «Сука-а-а, — М.М. готова была схватиться за голову. — Главное не облажаться, — пыталась она повеселить сама себя. — Может до меня вообще не дойдет очередь...» Минджи оказалась прижата к стене однокурсниками, когда те попятились от центра учительской, где Невилл противостоял боггарту, обратившегося в Снейпа. — Ри...Р-ри-ридикулус! — взвизгнул Невилл. Раздался щелчок, и Снейп покачнулся. На нем красовалось длинное, отделанное кружевами платье, на голове огромная шляпа, увенчанная грифом, основательно побитым молью, на руке вместительная дамская сумка. Боггарт растерялся и замер как вкопанный. Она криво улыбнулась, стараясь восстановить дыхание. К боггарту пошла Парвати... За ней — Шеймус... И так половина класса уже справилась с тварью, когда дошла очередь до Лаванды. Девочка испугалась громадного безногого паука, а зрелище это действительно было ужасное и вовсе не смешное, из-за чего отскочила в сторону. Паук, который должен был двинуться на Поттера (Минджи была уверена в этом на сто процентов, так как она стояла не так уж и близко к Лаванде, и было более вероятно, что боггарт обратит внимание на Поттера, так и стремившегося к тому, чтобы его заметили и у него была возможность показать себя перед профессором), решил поменять направление и пополз к Минджи. Профессор Люпин даже не подумал о том, что может случиться что-то плохое, очевидно, он собирался остановить боггарта позже, тогда, когда тот направится к Поттеру. И нет смысла его или кого-либо еще в чем-то винить. Что же. Это должно было рано или поздно случиться. Не сегодня, так на следующем уроке, не на следующем уроке, так на экзамене в конце года. Вспоминая об этом потом, она понимала, что ошибкой вообще было ее появление на уроках в тот день. Лучше было притвориться больной, остаться в спальне и провести там весь день. Один прогул мог бы хоть что-то поменять. Почуяв (не мог же он, право слово, видеть?) ее, боггарт почти что обратился в то, чем был в самом своем начале — до того, как встретил Лонгботтома, — темный силуэт, который лишь спустя секунду, показавшуюся ей тогда вечностью, начал обретать более четкие черты, хотя так и оставался мутным, будто дым. Повисла тишина, а может она просто оглохла в тот момент. Ее руки ослабли. Палочка выпала из них и покатилась по полу, будто хотела спрятаться от всего происходящего. Черный силуэт протянул к ней свои крепкие руки, на которых заметно выступали вены. Аккуратно потрепал по щеке, пригладил растрепавшиеся волосы, совсем легко и неощутимо, как это могла сделать тень, но к коже на месте прикосновения будто приложили раскаленные угли. Ее сердце остановилось на момент. В следующий же момент она, прикрывая рот рукой, выбежала из кабинета. Оставив там палочку, сумку и ничего не понимающих однокурсников. Рвота не могла остановиться. Тогда, когда казалось, что выходить уже нечему, пред глазами Минджи всплывала тень, она снова чувствовала фантомные касания, которые теперь переходили уже на все тело, становилось хуже, — и ее рвало желчью. Она чувствовала, как чужие руки ползут по ее коленям вверх, сжимают бедра и талию, стягивают, словно жгутом, грудную клетку, закрывают глаза. Девочка зажмурилась... На какое-то время стало лучше. Шатаясь как пьяная, она поднялась с каменного пола, опираясь сначала на унитаз, а после и на стены в кабинке. Тело ныло. Еле как Минджи удалось дойти до раковины в центре помещения. Включив кран, она просто смотрела, как ледяная вода течет из него, моча ее посиневшие руки. Одним движением девочка закатала рукава и расстегнула верхние пуговицы рубашки, ослабила галстук и, схватившись за кусок мыла, неистово начала натирать кожу на руках. Ладони, а после и предплечья покраснели, словно у нее была эритема. Холодная вода обжигала, но в голове был еще больший жар, так что ей пришлось просто засунуть голову прямо под кран. Легче не становилось. «Блять, блять, блять... — М.М. паниковала. Ей было страшно. — Какого хуя?» Малышка молчала. Она подняла голову. В мутном зеркале ее собственное лицо, перекошенное от ужаса, показалось ей незнакомым. Она дала себе пощечину. И еще, и еще раз. Это не помогало. Вода стекала с волос по лицу и падала на грудь. Вся рубашка уже была мокрая. Минджи схватилась за голову, до боли давя на нее. Хотелось скулить. Казалось, что стены сужаются, а потолок того и гляди упадет. Может, это было бы и хорошо, упади он и раздави ее прямо здесь и сейчас. Это помогло бы сбежать от всех проблем. «Сука, объясни!» — М.М. была уже на грани. «...» «Ненавижу это все» Опустившись на пол, она вся дрожала, содрогалась, плача без слез. Какой же жалкой она сейчас чувствовала себя; как же несчастно она выглядела на самом деле.